В компании незнакомцев

Высадка в Риппоне оказалась немного сложнее, так как Джордж проснулся и изо всех сил старался высбодиться из объятий матери. — Теперь этого достаточно, — Мэри ругалась, думая только о том, кто учил детей ужасной хитрости. Обнаружив, что почти невозможно держать его на руках и нести сумки, ей было очень приятно услышать теплый знакомый голос. — Лучше послушай маму, молодой человек, — улыбнулся Том, протягивая руки к племяннику, подкидывая его в воздухе. Джордж взволнованно взвизгнул, когда его снова подкинули, и хлопнул в ладоши. — Тогда еще разок, — согласился Том, бросив его достаточно высоко. — Однажды ты подкинешь его слишком высоко, — спокойно сказала Мэри, смотря на своего шурина, — и тебе придется иметь дело со мной. — Какие угрозы! — воскликнул он со смехом, когда они начали подходить к машине. — И не давай мне взгляда «Леди Мэри». Я больше не тот шофер, но все-таки это меня немного пугает. — Я даю тебе этот взгляд только тогда, когда ты этого заслуживаешь, Том, — быстро ответила Мэри, и маленькая улыбка озарила ее лицо. — В конце концов, кто-то должен не давать тебе спуска. — Теперь ты говоришь, как твоя бабушка, — вздохнул Том, открывая дверь машины Мэри. Он протянул Джорджа матери, взъерошив волосы и заставив мальчиков снова засмеяться. — Ты любишь своего дядю, не так ли, Джорджи? — спросил Том, прежде чем сесть за руль. — У него нет большого выбора в этом вопросе, потому что ты его единственный дядя, — сказала Мэри, успокаивая ребенка, когда Том начал заводить машину. — Я никогда не уделял много внимания техническим аспектам, — возразил Том, глядя через плечо на племянника. — Это преуменьшение, — сухо ответила Мэри, заставляя своего шурина развернуться и встретиться с ней взглядом. — Ну, это только мое мнение, дорогая сестра, но это, конечно, выглядит и звучит так, как будто этот день принес тебе счастья и добра, — заявил Том, одобрительно кивая головой. — И что заставило тебя это сказать? — спросила Мэри, стараясь казаться невозмутимой, насколько это возможно. — Ты, — Том улыбнулся, глядя ей прямо в глаза, — точнее часть тебя возвращается, и я, безусловно, рад видеть это. — Я не уверена, Том, — она глубоко вздохнула и продолжила, — знаю, что мне еще предстоит пройти долгий путь, но я чувствую себя лучше, чем с тех пор… — Тебе не обязательно это говорить, — отрезал он, наблюдая за ее борьбой, чтобы сформировать слова, которые все еще терзали ее сердце, — я отлично понимаю тебя. — Я знаю, ты единственный, кто меня понимает, — благодарно ответила Мэри. Во многом она была благодарна за то, что Том был рядом. Их общие потери связали их вместе, и они стали хорошими друзьями, что сыграло важную роль в прошлом году. Но как она могла быть благодарна за понимание своей боли, когда это означало потерю сестры? Мэри слишком устала от этих событий, чтобы обдумывать такие тонкости, поэтому она решила немного расслабиться в компании своего лучшего друга. Как странно, что такое обозначение теперь принадлежит ее бывшему шоферу. — Я должен сказать, что действительно горжусь тем, как ты провела этот день, — продолжал Том, когда они были на пути к Даунтону. — Я знаю, что тебе было нелегко бросить вызов семье. — Да, это было нелегко, — согласилась Мэри, — но я рада, что мы это сделали, — некоторое время она колебалась, прежде чем задала свой следующий вопрос. — Как папа это пережил? — На самом деле он молчал по этому поводу. Он даже признался мне за завтраком, что, возможно, это к лучшему, — Том ответил, но тон его голоса подсказывал Мэри, что что-то осталось недосказанным. — Что случилось, Том? Что ты мне не договариваешь? — настаивала Мэри. — Почему ты думаешь, что я что-то скрываю от тебя? — спросил он, уже зная, что она не допустит, чтобы это тема осталась недосказанной. — Потому что ты ужасный лжец, Том Брэнсон, — поспешно ответила она, — и ты абсолютно не умеешь хранить тайны. — Ты ошибаешься, — настаивал он, — я могу хранить тайны. Боже, действительно было что-то, чего она не знала. Учитывая ее семью, Мэри уже могла предположить, что у них будут лучшие намерения, но их идея, скорее всего, окажется проигрышной. — Хорошо, Том, — категорично заявила она, — ты знаешь, что теперь должен рассказать мне все. — Да, да, — ответил Том, оглядываясь на нее в зеркало заднего вида, — именно поэтому я вызвался приехать и встретить тебя на станции. Я подумал, что это будет прекрасная возможность предупредить тебя. — Предупредить, — повторила она, ее голос был обманчиво спокоен, — это, должно быть, что-то серьезное. Теперь Мэри сжалась, и она гадала, что ее родители и бабушка могли сделать без ее ведома. Неужели они пригласили потенциального поклонника Даунтона? Для этого было слишком рано! Теплый комок подкатил к горлу, когда она размышляла об этой возможности. Она знала, что у нее еще нет сил отгонять нежелательные альянсы без боли, постоянно пронзающей ее сердце, поскольку она, несомненно, будет сравнивать каждого человека с Мэтью. Мэри действительно не верила, что она когда-нибудь сможет снова полюбить, и, честно говоря, она была уверена, что не хочет этого делать. С любовью пришла боль, — боль, которая абсолютно уничтожила ее. Нет, было гораздо разумнее оставаться холодной. Кроме того, не было такого человека, к которому она чувствовала такую симпатию, как к своему Мэтью. Никогда! Неожиданно в ее голове мелькнула пара глубоких ямочек и карих глаз, заставивших ее закрыть глаза и покачать головой, отрицая такие мысли. Нет! Ему не место в ее жизни или в жизни Джорджа, если на то пошло. И к счастью, теперь, когда вопрос о наследстве Джорджа был урегулирован, Мэри не нуждалась в человеке, который бы смог разделить с ней личную жизнь. Нет, ей никто не нужен. — Ты себя хорошо чувствуешь? — обеспокоенно спросил Том. Он заметил бледность ее лица, когда он снова взглянул на нее в зеркало. — Может быть, мне остановиться, Мэри? — Нет, нет, я здорова, — ответила она, зная, что не могла сказать даже Тому те мысли, которые только что мелькнули у нее в голове. Он вдовец, но никогда не замечал другую женщину, по крайней мере. Что же он подумал о ней, если бы она сказала ему, что на самом деле ей понравился странный незнакомец? Кроме того, она не была готова даже признать это. Как она могла рассказать это Тому? Мэри спросила: — Какой там семейный секрет, Том? Я буду полностью в ужасе? — Наверное, — признался Том, посмеиваясь про себя, — но это действительно не так плохо, как могло быть. — Ради бога, не мог бы ты просто сказать мне? Она, наконец, разозлилась, заставив своего шурина усмехаться. — Хорошо, — согласился он, — но ты должна пообещать, что не выдашь меня. — Обещаю, — без колебаний произнесла Мэри, теперь со страхом представляя, что ее ждет в Даунтоне. — Ну, — начал Том, уже опасаясь ее реакции, — твои родители действительно беспокоятся о тебе. Твоя мать и бабушка убеждены, что ты подавлена, и решили, что настало время предпринять какие-то действия. Он сделал паузу, думая о том, как лучше всего описать остальную часть. — И, — прервала Мэри. — И… они решили устроить ужин, — закончил Том, счастливый, что у него получилось проговорить все на одном дыхании. — Ужин? Они потеряли рассудок? Тон голоса Мэри не оставил никаких сомнений относительно степени ее гнева. Том глубоко вздохнул и сказал: — Я решил, что они сошли с ума. — Ты правильно понял, — сказала Мэри, все еще отходя от новостей, — и когда состоится этот ужин? Сколько времени у меня есть, чтобы разработать какой-то план, чтобы избежать этого? Том усмехнулся от ее заявления, слегка покачав головой. — Всего через несколько… дней.  — Что? — Мэри была мгновенно парализована новостью, понимая, что есть очень мало шансов, что она сможет выйти из этой ситуации. — Как давно ты об этом знаешь, Томас Брэнсон? — Не так давно, — ответил он, зная, как она будет злиться, если заподозрит, что от нее скрывают что-то. Том прекрасно понимал ее боль и никогда не пытался обмануть ее, — твоя мать сообщила мне о своих планах утром. — До или после того, как я уехала в Лондон? — осведомилась Мэри. — После, — признался он немного смущенно, — я не думаю, что твои родители настолько мне доверяют. Они хотели убедиться, что я не пойду докладывать тебе. Его честность и забота о ней тронули ее сердце, внезапно омыв его, как бальзам. — Спасибо, Том, — заявила она, глубоко вздохнув, — не знаю, что бы я делала без тебя. — Эй, мы заботимся друг о друге, — улыбнулся Том, — кроме того, твои родители могут быть правы. — Что? — вмешалась Мэри, не совсем веря, что Том может перейти на другую сторону. — А почему бы и нет? — ответил он, пожав плечами. — Я знаю, что ты давно не развлекалась. Этот ужин поможет отвлечься от… — Как твой мозг выкинул такую идею? — она отпрыгнула, внезапно почувствовав себя преданной и желая причинить ему боль, добавила. — Ты уже забыл мою сестру? Услышав такое заявление, Том осторожно свернул на обочину и остановил машину, чтобы он мог посмотреть ей прямо в глаза. — Я ее никогда не забуду, и ты это прекрасно знаешь, — мягко ответил Том, понимая ее.— Но на самом деле есть моменты, когда я не думаю о Сибил. Сначала это меня пугало и заставляло чувствовать себя виноватым, — он сделал паузу, глядя на солнце, — но кто-то помог мне понять, что возможность двигаться дальше не означает, что я больше не люблю Сибил. — Кто? — Мэри слышала, как ее сердце отдается эхом в ее ушах, когда разговор, который она слышала в поезде, начал повторяться в ее голове. — Твоя мать, — ответил Том, улыбаясь, — знаешь, она очень мудрая женщина. Она застала меня плачущим в саду, когда я чувствовал себя виноватым.  — Что она сказала? — Мэри хотела знать, что сказала ее мать. — Она сказала, что была бы счастлива, если бы я перестал жить в тени. Она сказала, что все еще скучает по ней, но Сибил не хотела бы, чтобы мы жили прошлым, — он снова сделал паузу, — она сказала, что Сибил захотела бы, чтобы я и Сибби шли вперед и были счастливы, — Том улыбнулся, даже когда в его глазах появились слезы, и его голос слегка дрогнул.  — Я буду любить твою сестру до последнего вздоха, Мэри, и это факт. Но твоя мать права. Было бы неправильно жить прошлым, неправильно для нашей дочери и всех остальных. Сибил не хотела бы этого. Она хотела, чтобы мы были счастливы. — Будь счастлива… Дрожь пронеслась по ее спине. Мэри почувствовала, как будто ее сердце собиралось вырваться из груди, когда она вздохнула, пытаясь успокоить нервы. — Твой муж хотел бы, чтобы ты продолжила свою жизнь, заботилась о вашем сыне и была счастлива. Мэри бросила взгляд на сына, не в силах встретить глазами Тома, когда эти слова играли с ее памятью, слова человека в поезде.  — Что, если я не готова двигаться дальше, Том? — нерешительно спросила она, ее голос был таким тихим, что Том едва услышал ее. Что, если я никогда не смогу?  — Значит время еще не пришло, — мягко ответил он, тепло улыбаясь ей, когда она снова посмотрела на него, — но однажды ты сможешь, и я буду рад этому, — затем о мягко положил руку ей на плечо, — этого хотел бы Мэтью. Боже, еще одни слезы? Неужели она никогда не избавится от них? Мэри быстро вытерла их, решив, что никто в Даунтоне не увидит, как она плачет. Это был день рождения Джорджа. Праздник его жизни, и она решила, что этот день будет посвящен только ему. Он заслужил этого и многое другое. — Поехали домой, Том, пока не стемнело, все беспокоятся, — выдохнула Мэри, глядя на своего шурина. Он кивнул, подарив ей маленькую улыбку. — Хорошо, тогда, — ответил он, поворачиваясь назад и запуская двигатель, — поехали. Остальная часть их короткой поездки прошла в тишине. Мэри не знала, как встретить своих родителей, когда она вернется домой. Должна ли она противостоять им несчет ужина, но она выдала бы Тома. Должна ли она притвориться, что у нее болит голова и немедленно лечь в постель? Нет, это просто убедит ее семью в том, что ее прогулка по Лондону была ужасной ошибкой. Ее лучший вариант, казалось, заключался в том, чтобы быть невежественной и ждать, пока кто-то не расскажет ей. Затем она могла вылить весь свой гнев и попросить их пересмотреть эту идею. Но если инициатором является бабушка, то в этом случае сопротивление было бесполезным. Вероятно, все было тщетно. Она была расстроена тем, что сама идея ужина подбадривала ее, и она интересовалась тем, кто должен был присутствовать. Она пылко молилась, чтобы любой присутствующий джентльмен был женат или слишком стар. Но почему-то она знала, что этого не будет. Обязательно будет несколько вполне приемлемых холостяков, ведь мама и бабушка наверняка позаботились об этом. Бедные мама и бабушка, они не могли знать, насколько бессмысленными были их старания. Карсон! Карсон мог рассказать ей, какие гости будут присутствовать. Мэри смутно сообразила, почему он утаил от нее информацию о празднике, но она была уверена, что ее родители запретили ему рассказывать ей. Вероятно, Анна столкнулась с таким же затруднительным положением. Имея план, Мэри почувствовала себя намного лучше. Она поцеловала Джорджа в лоб, когда машина подъехала к дому, вся семья и слуги ожидали их прибытия. — Добро пожаловать домой, моя любовь, — сказала Мэри сыну, который с восторгом посмотрел на своих бабушку и дедушку. Кора встретила их возле машины, беря на руки внука, не в силах сдержаться. — С днем рождения, мой сладкий! Как прошел твой день? — У нас был отличный день, спасибо, — ответила Мэри, когда Том помог ей выйти из машины. — Джорджу очень понравился Лондон. — Я рад это слышать, — сказал Роберт с облегчением. Его раздражало, что они были слишком долго в Лондоне. Потеряв Сибил и Мэтью, он еще больше оберегал жену, дочерей и внуков. Он часто заставлял себя просто смотреть на них, чтобы убедиться, что они в порядке. — И тебе понравилось? — спросила Кора, отводя взгляд от Джорджа, чтобы попытаться разглядеть состояние дочери. — Очень, — ответила Мэри, на ее лице была хорошо проработанная маска вежливости, — мы с Джорджем пошли в парк, накормили уток и съели мороженое. — Он еще не спит, несмотря на то, что у него был такой насыщенный день, — заметил Роберт, нежно гладя внука по голове, когда Кора приблизилась к нему. — Он хорошо спал в поезде, — ответила Мэри, совершенно не желая обсуждать с кем-нибудь ее небольшое путешествие. — Ты хорошо выглядишь, дорогая, — радостно сказала Кора, когда они все направились к дому, — поездка, должно быть, принесла тебе какую-то пользу. Роберт с возмущением посмотрел на жену, но та лишь улыбнулась. Они снова обсуждали этот вопрос вчера вечером, когда все ушли, Роберт действительно хотел поехать с Мэри и Джорджем в Лондон. Кора мягко и настойчиво напомнила ему, что это было пожелание Мэри. День рождения Джорджа был достаточно сложным для их дочери. — Да, было очень хорошо, — согласилась Мэри, используя каждую унцию самоограничения, которую ей пришлось разработать. — Что случилось, мама? — спросила она, пристально глядя на мать. — Милая, у тебя порозовели щечки, — улыбнулась Кора, передавая Джорджа няне, — я рада это видеть. — Это из-за прохладного вечернего воздуха, — ответила Мэри, зная, что небезопасно обсуждать что-либо еще, — полагаю, я должна пойти и переодеться. — Да, — ответила Кора, слегка кивнув, все еще глядя на дочь, — я думаю, что Анна ждет тебя наверху, несмотря на то, что я ей запретила подниматься по этим бесконечным лестницам. — Благодарю тебя за это, — улыбнулась Мэри, — ей нужно побольше отдыхать, но, как видишь, она меня не слушает. Кажется, я плохой авторитет. Кора попыталась немного задушить смех, когда они начали подниматься по лестнице. — И что же я сказала смешного, мама? — О, ничего, — ответила Кора, улыбаясь Мэри, — кажется, я хорошо помню, как Анна говорила тебе, чтобы ты не напрягалась во время беременности. Ты прислушивалась к ее советам? — Боюсь, нет, — ответила Мэри, останавливаясь на лестнице, чтобы посмотреть на мать. — Что случилось, дорогая? — спросила Кора, протягивая руку к щеке дочери. — Просто, если бы я лучше слушала, Анну, папу, Карсона… — начала Мэри, останавливаясь, когда она чуть не произнесла имя мужа. — Если бы я не поехала в Шотландию, возможно, роды не начались так рано. Возможно, у него не было бы… он все еще мог бы… — Тише, тише, — Кора положила руки на плечи Мэри и приблизила ее, — это все абсолютно бессмысленно, Мэри. Жить с вещами, которые ты не можешь изменить, бесполезно. Ты просто мучаешь себя. Поверь мне, я знаю. Мэри посмотрела в глаза своей матери и поняла, как на самом деле Кора терзала себя тем, что Сибил умерла. — Вам нужно прекратить мучить себя, миледи, и жить своей жизнью. Мэри вздрогнула, когда его слова снова прозвучали в ее голове. — Пойдем, дорогая, тебе холодно, — вмешалась Кора, направляя старшую дочь к спальне, — тебе нужно переодеться. Миссис Патмор приготовила сладости для нашего Джорджа. — Неужели? — спросила Мэри. — Это будет прекрасно, хотя он сегодня ел мороженое. — Мэри, у него первый день рождения, — ответила Кора. — Правда? Но кариес остается на всю жизнь, — возразила Мэри, а Кора просто покачала головой. — О, прошу, у Джорджа только четыре зуба, — заявила графиня Грэнтэм, покачав головой. — И это молочные зубы! В ответ Мэри приподняла бровь, когда они добрались до двери. Анна встала так быстро, как только могла, поскольку две женщины вошли в комнату. — Сядь, Анна, — быстро сказала Мэри. — Все в порядке, не так ли, мама? — Нет, миледи, — быстро ответила Анна, подходя к Мэри. — Я довольно долго сидела, поэтому теперь я чувствую себя совершенно отдохнувшей. — Я рада это слышать, — ответила Кора, любезно улыбаясь ей. — Давай просто сменим одежду, Анна, — начала Мэри, когда девушка начала помогать ей раздеваться. — Моя прическа еще в порядке. Сегодня был сумасшедший день. — Как скажете, миледи, — ответила Анна, бросая на Мэри взгляд. — Вы говорите это ради меня. — Конечно нет, — возразила Мэри, пытаясь выглядеть бескорыстной. Она посмотрела на Анну. — И даже если это не так, это не имеет значения. Анна улыбнулась, очень ловко двигаясь, несмотря на довольно большой живот, и помогла снять Мэри черное платье. — Знаешь, Мэри, — вмешалась Кора, совершенно не зная о предстоящей реакции дочери, — теперь тебе разрешено носить что-то помимо черного. Господи, вот оно! Вспышка боли, которая так сильно пронзила ее сердце, и Мэри пришлось закрыть глаза на все вокруг. — Я все еще буду носить траур, мама, — ее голос был хриплым шепотом, когда она отчаянно боролась, чтобы сдержать свои эмоции. — Дата в календаре ничего не меняет. — Но ношение других цветов не означает, что ты не чувствуешь потерю Мэтью, Мэри, — Кора осторожно двинулась к дочери и положила руку ей на плечо, когда Анна сделала шаг назад. — Возможно, но это говорит о том, что я чувствую, — отстранилась Мэри, ее гнев поднимался выше. Она должна надеть сегодня разноцветное платье и радоваться?! Сегодня… Боже, конечно! Яркое платье — на день рождения Джорджа. Внезапное понимание промелькнуло в глазах Мэри, когда она посмотрела на мать, схватила ее за руку для поддержки, когда ее ноги внезапно подкосились. — Это его день рождения, Мэри, а ты его мать, — тихо продолжала Кора. — Кроме того, сегодня никто не придет на ужин, кроме Изабель, доктора Кларксона и твоей бабушки. Они все поймут, что ты все еще скорбишь по Мэтью, даже если ты наденешь что-то цветное в день рождения сына. Кора снова улыбнулась, взяв руки своей дочери, когда она заявила: — Изабель сказала мне вчера, что она полна решимости надеть что-то яркое сегодня, поэтому не будет суждения с ее стороны. И ты знаешь, что мы все на твоей стороне. Кора глубоко вздохнула, мягко положила руку на щеку Мэри и вдохнула: — И Мэтью одобрил бы. Окончательное заявление ее матери было настолько деликатно сказано, что Мэри недоумевала, не представляла этого. Одобрил бы Мэтью? Ее грудь начала сжиматься, когда она изо всех сил пыталась восстановить контроль над своими чувствами. — Однажды ты будешь готова двигаться дальше, и я буду рад этому… — …и так будет, дорогой Мэтью. Слова Тома крутились вокруг нее, смешиваясь со словами матери в каком-то искаженном танце. Она не могла говорить, лишь кивнула головой в знак согласия, когда слезы снова начали падать. Через минуту Анна вернулась с потрясающим голубым платьем. — Что Вы думаете об этом платье, миледи? — тихо спросила она. — Синий порадует малыша Джорджа? Синий — тот же яркий синий цвет, что и глаза Мэтью… как глаза Джорджа. Мэри перевела дыхание, вытерла слезы и кивнула. — Это будет прекрасно, Анна, это подойдет для сегодняшнего вечера. — И оно будет прекрасно смотреться на тебе, — заключила Кора, — особенно с этим ожерельем. — Что это? — Мэри нерешительно спросила, шагнула вперед и взяла в руки драгоценные камни. Ожерелье было простым, но ошеломляющим, с серебряной цепью, украшенной небольшими бриллиантами и сапфирами. — Это подарок от отца и меня, — ответила Кора, улыбаясь удивленному взгляду Мэри. — Мы подумали, что Джордж не единственный, кто заслужил подарок. Анна застегнула ожерелье на шее Мэри, и она взглянула в зеркало. Женщина, смотрящая на нее, почти не казалась реальной — чужая в ее теле, образ женщины, которую она когда-то знала. В прошлом году она не могла даже говорить. Простые акты вытягивания дыхания и формулировки слов. Когда она закрывала глаза, то внезапно возвращалась в больничную палату. Она держит своего драгоценного ребенка и поет ему, когда ее мать входит в комнату. —  Боже, пожалуйста, помоги мне! — Будь счастлива, Мэри… Слова казались такими реальными. Мэри быстро оглядела комнату — ее спальня, а не больница, — и затаила дыхание, прежде чем она посмотрела в глаза Анне и матери. — Вы в порядке, миледи? — нерешительно спросила Анна, глядя на Мэри. — Я могу что-нибудь сделать для Вас? — Нет, — ответила Мэри, улыбаясь молодой девушке, чья поддержка и дружба стали для нее жизненно важными на протяжении многих лет. — Спасибо, Анна. Тебе нужно вернуться домой и отдохнуть. — Я сделаю это, миледи, — ответила Анна, подходя к двери. — Но, пожалуйста, дайте мне знать, могу ли я сделать что-нибудь еще, чтобы помочь. — Хорошо, — ответила Мэри, полностью зная, что слова, которые она только что произнесла, были бессмысленными. Теперь никто ничего не мог сделать для нее. Это путешествие, с которым она столкнулась, было одиноким. Кора подошла к дочери, положив руку ей на плечо. — Мы все с тобой, и мы тебя очень любим, Мэри. — Я знаю, — начала Мэри, хрипота перехватила ее горло. — Но вы не Мэтью. — Нет, мы не Мэтью, — призналась Кора, садясь рядом со своей дочерью на кровать. — И ты не Сибил, и не Эдит, но ты помогла нам преодолеть ужасную боль, когда мы потеряли Сибил. Мы сделаем то же самое для тебя, Мэри. Она сидела словно в ступоре, ее ум внезапно оцепенел от неуверенности в своих чувствах. День принес вихрь мыслей и эмоций, и она была полностью измучена. Казалось, она слышала те же мысли из разных источников. — Иногда важно часто повторять важные вещи. —  Все любили Мэтью, но мало кто любит меня. Как она была неправа, и каким-то образом человек в поезде знал это. Ее любили, признавая глубину ее чувств как матери в новом свете. Мэри теперь поняла, что значит любить своего собственного ребенка, и когда она осмелилась слегка поднять завесу, которая покрывала ее сердце в течение года, свирепость любви ее родителей поразила ее. Но она должна была согласиться и принять эту любовь, чтобы действительно исцелиться. Мэри мягко взяла руки матери и искренне посмотрела на нее. — Я попробую, мама, не могу дать обещаний, но я попробую. — Доченька, — воскликнула Кора, встав и протягивая руку Мэри. — Пойдем. Пойдем, возьмем Джорджа и вместе отпразднуем его день рождения. Мэри встала, следуя за матерью, но на мгновение остановилась, чтобы оглянуться назад. — О, — вмешалась Кора, вытаскивая Мэри из ее задумчивости, — не делай вид, будто ты не знаешь, что будет ужин. Я знаю, что Том сказал тебе. — Откуда ты знаешь? — быстро спросила Мэри, искра гнева и неожиданности преследовала меланхолию в ее душе.  — Почему? Это я договорилась с Томом, чтобы он встретил тебя на вокзале? — Кора сделала слишком невинное выражение лица. — Я думала, что он отвезет меня домой, — возразила Мэри, все еще смущенная этим поворотом событий. Кора снисходительно улыбнулась дочери, прежде чем ответила: — Он вызвался после того, как я рассказала ему о предстоящем ужине, а затем сказала, что кто-то должен забрать тебя сегодня вечером. Ты знаешь, что Том не умеет хранить тайны, Мэри. Кора повернулась, подошла к детской и исчезла за дверью. Ее мать, разумеется, была мудра. Выпустив вздох, она последовала за матерью, которая была в детской ее сына, задаваясь вопросом, какие еще сюрпризы ожидают ее сегодня вечером. Совершенно неожиданно день рождения с семьей не казался довольно сложной задачей.