В компании незнакомцев

Ей снова снился Мэтью. В сновидение не было никакого смысла — просто серия мимолетных образов и воспоминаний, которые играли с ее спящим рассудком. Мэри проснулась, как всегда яростно скучая по нему, молясь, чтобы он был рядом, чтобы почувствовать вновь его прикосновения, но прекрасно зная, что он навсегда останется ее воспоминанием. Она прикоснулась пальцами к его подушке, представляя, что он рядом с ней, улыбается ей и поглаживает ее по голове. Но нужно было вставать. Мэри ощутила в себе решимость и даже желание по-новому прожить этот день — привнести изменения и взять на себя ответственность за свою новую жизнь. И она точно знала, с чего начнет. Когда ей принесли завтрак, Мэри быстро съела его, желая поскорее рассказать Анне о своих целях. Одевшись, Мэри глубоко вздохнула и сказала: — Анна, я хочу, чтобы ты подстригла меня. Миссис Бейтс застыла на месте, глядя на Мэри с непониманием, смешанным с ужасом. — Сколько Вы хотите, чтобы я отрезала, миледи? — неуверенно спросила горничная. — Как можно больше, — ответила Мэри, отводя взгляд в сторону и втирая лосьон в руки. — Я бы хотела одну из новых, современных причесок. — Вы уверены в этом, миледи? — спросила Анна, взяв длинные волосы Мэри в руки. — У Вас такие красивые волосы, и Вы однажды сказали, что никогда и ни за что не обрежете их. Мэри посмотрела на Анну через зеркало. — Это было, потому что Мэтью любил мои волосы, — ответила она. — Но я решила, что настало время начать все с чистого листа, Анна, и для этого я должна внести некоторые изменения в свою жизнь, чтобы… Ее голос дрогнул, и Мэри глубоко вздохнула. — Чтобы наконец прийти в себя, — закончила она: ее взгляд давал понять все без лишних слов. Анна улыбнулась и кивнула головой. — Я думаю, что это прекрасная идея, миледи, — согласилась Анна, — и я согласна с Вами — новая прическа освежит Ваш образ. Мэри улыбнулась. — Вы уверены? — снова спросила Анна, боясь прикоснуться к волосам девушки. — Абсолютно, — подтвердила Мэри, крепко сжимая руки, чтобы они не дрожали. Она открыла глаза и посмотрела, как Анна осторожно отрезает первую прядь волос. — Ради Бога, Анна, я же сказала, как можно короче, — Мэри через плечо посмотрела на Анну. — Я знаю, миледи, но я хотела еще раз убедиться, прежде чем отрезать слишком много. — Вот, дай мне, — Мэри взяла ножницы и отрезала прядь волос прямо на уровне подбородка. Обе девушки замерли на секунду, глядя на отражение в зеркале. Мэри взглянула на оставшиеся длинные волосы, позволив себе пожалеть о решении, чтобы отпустить часть себя, связь с прошлым. Она вздохнула и отвернулась от зеркала. — Как думаешь: теперь ты сможешь? — спросила Мэри удивительно ровным голосом, передав ножницы Анне. Анна наконец пришла в себя и медленно покачала головой, все еще сомневаясь в правильности своих действий. — Я напомню Вам об этом, если Вам в итоге не понравится прическа, — ответила она, и пряди длинных черных волос начали падать на пол. Мэри потерла шею, не почувствовав привычные длинные волосы. Она не могла понять, как стрижка волос может вызвать такие разные эмоции: ужас и волнение перед чем-то новым. Но она чувствовала себя легче. Физически и эмоционально легче… Мэри знала, что стрижка только что освободила ее от лишнего груза. Она продолжала смотреть на свое отражение, представляя, как хорошо будет смотреться на ней изумрудное платье, которое она выбрала. Ее мать и бабушка были правы: пришло время убрать черный цвет и вернуть насыщенность ее жизни. Мэри закрыла глаза, молясь про себя, прося Мэтью понять и не винить ее. И вдруг встреча в поезде заполнила ее сознание. — Будь счастлива, Мэри. — Я пытаюсь, — прошептала Мэри в ответ, слабо улыбаясь и открывая глаза. — Тебе нравится, Анна? Анна не смогла сдержать улыбку и без всяких раздумий воскликнула: — Мне очень нравится! — Мне тоже, — нерешительно сказала Мэри, еще раз взглянув на свое отражение, прежде чем встать. — Интересно, что скажет мама, — Мэри подошла к двери. — Я думаю, ей понравится, — ответила Анна. — В конце концов, леди Эдит еще давно подстриглась. Ваша мама не должна быть слишком шокирована новым течением моды. — Она знает, что я и так слишком много глупостей наделала, — пробормотала Мэри, разглаживая складки платья. — И Эдит не была бы поражена, если бы узнала, что я сделала с волосами. — Думаю, она одобрит, — Анна подошла к тумбочке и взяла небольшой пакетик. — Вот, миледи, это пришло еще вчера из Нью-Йорка, это от Вашей сестры. — Вчера? — воскликнула Мэри, рассматривая пакет. — О Боже, я даже не обратила на него внимания. Надеюсь, ничего не случилось. — Я уверена, что все в порядке, иначе мы бы уже знали, — ответила Анна, открывая дверь. — Возможно, она просто хотела поздравить мастера Джорджа с днем рождения, миледи. Письмо, а тем более подарок от Эдит, было последним, чего ожидала Мэри. Она открыла пакет и увидела книгу под названием «Волшебная земля Noom» и письмо, адресованное ей. Дорогая Мэри. Я сделала все возможное, чтобы это письмо дошло до тебя и Джорджа вовремя, в день его рождения. Надеюсь, это так. Независимо от наших с тобой отношений, прошу — обними моего племянника за меня. Он такой милый мальчик, и я так скучаю по нему. Надеюсь, он уже интересуется книгами. Я знаю, что он еще мал для такого увлечения, но знаю, насколько сильно ты любишь читать ему сказки. В подарок я выбрала недавно опубликованную книгу, которая, как мне показалось, понравится ему. Если он похож на свою мать, то станет заядлым читателем. Жизнь в Нью-Йорке продвигается неплохо. Должна сказать, что темп здесь намного лучше и быстрее, чем в Даунтоне. История, опубликованная в «Митрополите», открыла мне двери и позволила уделить больше времени своей работе. Для женщин здесь все возможно, Мэри. Я знала, что все американские женщины имеют право голоса независимо от того, являются ли они старше тридцати лет или замужними. Потрясающе видеть, как они живут. Здесь неважно, чья ты дочь или насколько удачно ты вышла замуж — здесь ты можешь стать тем, кем захочешь, жить собственной реальностью и мечтой. Ты даже не можешь себе представить, насколько мне по душе такая свобода. Я хочу, чтобы ты знала, как мне жаль, что Мэтью больше не с нами. Мое сердце сжимается, когда я думаю о том, как все резко изменилось. Мы все скучаем по нему, но я знаю, что никакое горе не может сравниться с твоим. Я просто хотела, чтобы ты знала — я никогда не сомневалась в твоей силе воли, и я очень горжусь тем, как ты воспитываешь сына. Я знаю, что у нас напряженные отношения, но если бы я сегодня была с тобой, в Даунтоне, я бы обязательно обняла тебя и сказала бы, что люблю тебя, моя сестричка. Несмотря на то, что мы ведем бессмысленную войну, мы — семья, и я хочу, чтобы ты была счастлива. Бабушка посылает поздравления и крепкие объятия и хочет, чтобы ты знала, что она ждет тебя и Джорджа. Я точно знаю, что ему понравится прогулка по Кони-Айленд. Это такое интересное место. Прошу тебя, не прячь свою любовь, а подари ее всем нам. С любовью, твоя сестра Эдит. Мэри была поражена. Она тоже любила Эдит, но они никогда не говорили друг другу об этом, лишь обменивались колкостями. У нее с Эдит были, грубо говоря, плохие отношения. Мэри сложила письмо и, открыв маленький ящик, положила его туда. Затем она смотрела на фотографию Мэтью. Мэри взяла ее, осторожно прижав к груди. Это была фотография, на которую она смотрела каждую ночь со дня их помолвки, с нетерпением ожидая того момента, когда они будут спать вместе. Она молилась за него каждый вечер, когда он был на фронте. И Бог уберег его на войне. Но не уберег его дома. Мэри подумала, не слишком ли мало она молилась… возможно, если бы она продолжала свои молитвы каждый вечер, даже после войны… возможно… Нет. Она не должна начинать день своей новой жизни с обвинений и упреков. Она еще раз взглянула на фотографию и провела по ней пальцем. — Пожелай мне удачи, Мэтью, мне она понадобится. Удача… Мэри поставила фотографию на ее законное место и закрыла ящик. Она повернулась к двери и направилась в другое крыло дома. Семья одобрила ее новую прическу. Мамa подошла к ней и похвалила ее выбор, а отец сохранял молчание. Отец должен был отправиться на поиски новых коттеджей, а Мэри хотела пойти с Джорджем на обед к Изабель. Она также планировала отправить письмо, написанное для Эдит, где она искренне благодарила сестру за поздравление и подарок. Письмо Эдит насторожило Мэри, уж слишком трогательным оно было, но она не хотела упустить возможность наладить отношения с Эдит. — Я не хочу привыкать к нам. Кто знает, что будет? … Если бы она знала, что случится, то каждый день говорила бы ему о своей любви. Она бы меньше времени уделяла своему гардеробу и внешности… и она не потеряла бы столько времени, беспокоясь о своей гордости. Нет, если бы она знала, что случится, она бы схватила тот лакомый кусочек счастья с Мэтью. Мэри прекрасно понимала, что она ничего не изменит, и эти мысли остаются мертвым грузом на ее сердце, а Джордж был для нее спасительным кругом. Небо было синим, когда она отправилась к свекрови, но сильный ветер портил всю картину. Может быть, где-то был шторм? На небе не было ни тучки, но Мэри чувствовала, что скоро пойдет дождь. Они прибыли на обед. Джордж забыл любимую игрушку дома и был в ярости. Изабель услышала крики ребенка, прежде чем Мозли успел открыть дверь. — Боже мой, что за шум, — добродушно сказала Изабель, спускаясь по лестнице, и застыла на месте, увидев на пороге Мэри. — Боже мой, — прошептала она, не веря своим глазам. — Мэри, твои волосы… — Вам нравится? — прервала Мэри, почувствовав, как малыш схватил ее за руку. Мнение Изабель было очень важно для нее, так как оно представляло мнение самого Мэтью. И независимо от того, сколько раз она повторяла себе, что ни одно мнение не имеет значения, Мэри знала, что это ложь. Изабель подошла к ней, положила руку на ее плечо и сказала: — Это просто чудесно! — Правда? — Мэри прошептала, в глазах появились слезы облегчения. — Да, — подтвердила Изабель, и на ее лице появилась улыбка. — Тебе действительно идет эта прическа, Мэри. Девушка обняла свою свекровь, наслаждаясь любовью и пониманием, которые она нашла в этом доме. Однако малыш Джордж не был доволен столь неожиданным объятиям. — Мой дорогой мальчик, — Изабель взяла внука на руки. — По-моему, сегодня ты немного расстроен. — Да, — подтвердила Мэри. — Кажется, вчерашний день сильно повлиял на него. — Это точно, — ответила Изабель, пристально глядя на внука. — Как ты думаешь, он уснет, если я попытаюсь его уложить? Мэри улыбнулась. — Я не уверена, но я не против, — ответила она, целуя сына в лоб. — Хорошо. Тише, тише мой дорогой, — прошептала Изабель, направляясь к маленькой комнате, которую она переделала в детскую. Ремонт сделали за несколько дней до того, как они уехали в Шотландию. Как Мэтью смеялся над предложением своей матери сделать комнату для Джорджа… — Ох, Мэтью… Мэри была в той самой комнате, где она увидела его в первый раз. Он побежал за ней на улицу, попросив прощения за ту глупцы шутку. — Вы правы. Все это шутка. Как она могла знать, что через два года пройдет чуть ли не через ад, чтобы полюбить его, дождаться с войны и услышать те самые слова: — Леди Мэри Кроули, Вы окажете честь стать моей женой? — Дурак… — сказала она в пустоту, качая головой. Именно тогда Мозли прервал ход ее мыслей, тихо сказав: — У меня есть письмо для Вас, леди Кроули. — Спасибо, Мозли, — ответила она, взяв письмо. Но слуга остался на своем месте, пристально наблюдая за ней. — Это все? — Прошу прощения, миледи, но мне было приказано дождаться Вашего ответа, — произнес Мозли. — Хорошо, — вздохнула она в ответ. — Ах, это от моей бабушки, — сказала Мэри. — Она хотела бы, чтобы я зашла к ней на чай, прежде чем мы вернемся в Даунтон. Мэри не надеялась на обычную беседу с бабушкой за чашечкой чая, но она отказаться от приглашения Вайолет Кроули было невозможно. — Мозли, пожалуйста, сообщите бабушке, что мы с Джорджем с радостью придем на чай, — ответила Мэри, поворачиваясь к дворецкому, — но нам понадобится машина, чтобы вернуть нас домой. — Хорошо, миледи, — ответил Мозли и, поклонившись, вышел из комнаты. Она все еще думала, какую тему для разговора может выбрать ее бабушка, что едва заметила, как Изабель вошла в комнату. — Он так быстро заснул, — она улыбнулась, предложив Мэри сесть в кресле. — Какое облегчение, — сказала Мэри. — Ему нужно было поспать. — Это точно, — ответила Изабель. — Скоро будет готов обед, дорогая. — Спасибо, — Мэри хотела побыть наедине со своей свекровью после вчерашнего разговора. Изабель молчала во время и после довольно нелепой дискуссии о возможных женихах. После того, как она повиновалась желанию матери и бабушки откорректировать список гостей, Мэри верила и надеялась, что Изабель заступится за нее. Но Изабель ничего не сказала. Поэтому Мэри решила откровенно поговорить с ней. Она знала, что честность — это то качество, которое так ценила Изабель. — Мне жаль, что Вы вчера стали свидетелем дискуссии с мамой и бабушкой, — начала Мэри. — Я не ожидала, что будет ужин. Вы хорошо знаете меня и поэтому поймете, что я не люблю, когда другие вмешиваются в мою жизнь. — Да, — согласилась Изабель. — Я тоже не люблю, когда кто-то вмешивается в мои дела. Мэтью воспитала мать, которая не сомневалась в своих действиях, напрямую выражала свое мнение, поэтому я не удивлена, что он выбрал себе в жены девушку с такими же качествами. — Он был окружен единомышленниками, — Мэри вспомнила несколько оживленных дискуссий с мужем. — Боюсь, ты просто заставляла его чувствовать себя щенком по сравнению с собой, моя дорогая, — ответила Изабель. — О, мне это удалось. Затем они сделали то, чего не делали весь год — они засмеялись. За последний год они обе делились своими переживаниями, разочарованиями и опасениями относительно его несостоявшегося жизненного пути. Их разговоры были полными печали, даже когда они пытались поддержать друг друга. Но они не могли смеяться… до сегодняшнего дня. И даже комната как будто озарилась светом. — Я и не сомневалась в тебе, — Изабель кивнула и задумчиво посмотрела на свою невестку. — Я так горжусь тобой, Мэри. За последние несколько дней ты проделала огромную работу над собой. Я рада видеть тебя счастливой. — Спасибо, — ответила Мэри. — Я боялась, что Вы подумаете, будто я пытаюсь забыть его, изменив что-то в себе… — Никому и в голову не пришло бы, что ты хочешь забыть его, — ответила Изабель, садясь рядом с Мэри. — Ты и Мэтью были одним целым, и он всегда будет частью тебя… — Ты всегда будешь моей Мэри… Она все еще его… Изабель сделала паузу. — Это нормально скорбеть по тому, кого любила и любишь. То, что тебе пришлось пережить — ужасно, Мэри, но ты все выдержала. Ты большая умничка. — Я не уверена, что сделала хоть что-нибудь хорошее в своей жизни. — Я не согласна, — заявила Изабель. — ты столкнулась с большой долей трудностей. Мэтью так восхищался твоей силой духа и стойкостью. — О, прошу, не пытайтесь сделать из меня святую, — вздохнула Мэри. — Многие испытания, с которыми я столкнулась, были последствиями моих же ошибок. Я была такой глупой. — Мы все совершаем ошибки, Мэри, и не смей называть себя глупой, — Изабель взяла ее за руку. — Ты замечательная девушка, которую я с гордостью могу назвать своей дочерью. И я надеюсь, что ты позволишь мне так называть тебя, если даже ты кого-нибудь встретишь. О Боже… Изабель! Неужели все решили выдать ее замуж? — Изабель, я не уверена, что это когда-нибудь случится, — начала Мэри, стараясь донести до свекрови, что она никогда и ни за кого не выйдет замуж. — Есть одна вещь, в которой я абсолютно уверена: я никогда не полюблю другого человека. — Это твое право, — спокойно ответила Изабель. — Но есть и другие люди, и ты молодая девушка, у которой впереди вся жизнь. Надеюсь, ты не будешь убегать от возможных отношений, — Изабель мягко улыбнулась. — Ты даже можешь не подозревать, что тот, кто тебе нужен, уже рядом с тобой, моя дорогая. Мэри застыла. Доктор Кларксон! Конечно, его и Изабель связывали общие интересы, но Мэри никогда не думала о чем-то другом, кроме дружбы. Но легкий намек со стороны Изабель все расставил по своим местам. Она хотела, чтобы Мэри снова полюбила, потому что сама наконец открылась для этого чувства. И эта любовь помогла ей справиться с потерей сына. Мэри пыталась найти подходящий ответ, но смогла лишь произнести только: «Ого…» Изабель улыбнулась. — Возможно, еще рано, Мэри. Только ты можешь это знать. Но, полагаю, однажды, даже раньше, чем ты думаешь, кто-нибудь привлечет твое внимание. Возможно, что-то в его глазах или в его улыбке заставит тебя почувствовать то, что ты считала навсегда забытым. …Темные глаза, соблазнительная улыбка, ямочки… Рука Мэри дрогнула, и она прикрыла глаза, резко встав на ноги, не смея взглянуть на Изабель. — Мэри, мне очень жаль, если я тебя расстроила, — Изабель подошла к невестке. — Прошу, посмотри на меня, дорогая. Все в порядке. Я не буду больше говорить об этом. Мэри закрыла глаза, почувствовав жар, прикоснувшись к лицу. Она медленно повернулась к Изабель. — Мэри? — О Боже, — воскликнула девушка, быстро шагнув в сторону. Она она знала, что Изабель было трудно обмануть. Возможно, было бы лучше рассказать обо всем. Разве Изабель не говорила ей, что хочет, чтобы она двигалась дальше? Мэри медленно повернулась и снова посмотрела на Изабель. — Я вчера встретила… мужчину. Мэри снова почувствовала прилив жара, ее руки начали дрожать. Как же смешно! Ее собственное тело, казалось, начало оказывать сопротивление. — Это чудесно, Мэри, — голос Изабель был тихим и успокаивающим. — Это вряд ли имеет значение, ведь я никогда его больше не увижу, — ответила Мэри. — Он был любезен во время поездки, вот и все. — Незнакомец в поезде, — сказала Изабель, поняв, что так тревожило Мэри вчера вечером. — Тот, кто подобрал плюшевого мишку Джорджа… — Нет, нет, — Мэри наклонила голову. — О, Изабель, прошу, никому не говорите об этом, особенно маме или бабушке! Они начнут давать советы, а я не хочу, чтобы они вмешивались. И только сейчас она поняла, что сказала это необдуманно. Как смеет незнакомец обнадеживать ее, заставлять чувствовать начало новой жизни. Как он посмел заставить ее поверить в будущее! — Не волнуйся, — спокойно сказала Изабель. — Это лишь первые признаки весны после долгой, трудной зимы, Мэри. Ты полюбишь, дорогая. — Я не уверена, что достаточно сильна для этого, — прошептала Мэри. — Ты сильнее, чем тебе кажется, — сказала Изабель. — Ты уже смогла выдержать многое. Мэри молча кивнула, снова закрыв глаза. Она могла видеть его, видеть, как он стоит рядом с ней, когда они искали любимую собаку отца, когда он убедил ее рассказать ему о Памуке. Он сказал, что никогда не будет ее презирать. И она так отчетливо слышала его голос, как будто он стоял рядом. Ох, Мэтью! Почему он оставил ее одну? Она так устала противостоять трудностям… Но она должна быть храброй ради Мэтью, ради Джорджи. Ради себя. Да, может быть, она заслужила надежду на будущее, заслужила испытать красоту возрождения жизни. И хотя на календаре был сентябрь, Мэри чувствовала, что наступает весна. Может, Изабель права, и весна ближе, чем она этого ожидала. Как только в ее сердце окончательно наступит оттепель, она и Джорджи пойдут в сад ее матери. И они вместе будут рисовать тюльпаны.