В компании незнакомцев

Обед в доме Кроули прошел в относительно спокойной обстановке. Признание Мэри в ее мимолетном влечении к человеку, с которым она ехала в поезде, как ни странно, заставило девушку почувствовать себя легче, как будто ей простили какой-то тяжкий грех, и она снова стала на праведный путь. Хотя «праведность» будет последним словом, которое она употребит к своей персоне. Это слово подходило к Мэттью, и Мэри снова почувствовала трепет от той мысли, что он выбрал именно ее, полюбил и почему-то поверил, что она намного лучше, чем казалась. Чудесно, не правда ли? Джордж еще спал — и это было еще одним маленьким чудом. Изабель предложила оставить ребенка с ней, а Мэри смогла бы отправить письмо и сходить на чай к своей бабушке. Отправить письмо было нетрудно… Но чай с Вайолет Кроули… Мэри знала, что для этого «испытания» ей понадобится вся ее смекалка и остроумие. В воздухе чувствовался тяжелый запах дождя, и ветер становился все сильнее, угрожая унести шляпку Мэри. Температура понизилась, и Мэри вспомнила, что ее и Джорджа отвезут домой. Идя к своей бабушке, Мэри сама не заметила, как пошла по хорошо знакомой ей дороге, и тот ветер, который, казалось, толкал ее вниз, к тому месту, где все когда-нибудь кончится. Мэри замерла у ворот, смотря на церковь; ноги стали ватными. Она пришла на кладбище. Как странно и трагично, что именно кладбище пришло ей на ум, когда она подошла к церкви. Церковь должна была напомнить ей о ее свадьбе, а не о муках ранней смерти. Но Мэри знала, что никогда не сможет избавиться от этих мрачных мыслей. Его смерть изменила все для нее — изменила приоритеты, ее воспоминания и эмоции, не оставив ей выбора распоряжаться мыслями. Она искренне верила, что у нее нет выбора и никогда не будет распоряжаться своим собственным рассудком так, как хотелось ей… до вчерашнего дня. Это и волновало, и одновременно пугало ее. Мэри приходила сюда часто, иногда чтобы поговорить с Мэтью, как будто он мог ее слышать. Она приходила сюда, когда была зла, измучена, испугана. Но она никогда не приходила на его могилу, чувствуя надежду на призрачное счастье… она не могла понять, что чувствует, потому что чувства, циркулирующие внутри нее, были настолько смешаны и непонятны, что она не могла разобраться в них. Часть ее отчаянно хотела придти к нему на могилу и просто посидеть рядом с надгробием, закрыть глаза и прожить еще один день в своих воспоминаниях; но другая часть хотела убежать, убежать как можно дальше от любых напоминаний о ее горе. Неужели было бы так ужасно, если бы она просто ушла? Что было плохого в том, что она почувствовала бы себя сильнее? Может ли она хоть раз съездить в деревню? Неужели было что-то плохое в том, что ей просто хочется быть по-настоящему счастливой… снова? Но ее неведомой силой потянуло вперед, к месту, где она всегда погружалась в воспоминания. Она прошла мимо церкви. Мэри пришла и посмотрела на слова, высеченные на могильной плите; на слова, которые настолько сильно раздавались эхом у нее в голове, что она хотела прикрыть уши и так нежно прошептать… Мэтью… Мэтью Реджинальд Кроули… Любимый муж и отец. Эти семь слов не могли описать, каким прекрасным человеком он был. Мэри провела пальцем по надписи, как делала это бесчисленное количество раз, желая всем своим существом коснуться контура его лица. — О Мэтью, это так трудно, — прошептала она, не зная, слышит ли он ее. Она помнила дни, когда была так счастлива и думала, что у нее выпрыгнет сердце из груди… А сейчас оно разбивалось, когда она качала на руках сына. Она была благодарна за то, что рядом никого не было, и она могла поговорить с ним… Ох, Мэтью… — Мне нужно идти, дорогой, — прошептала Мэри, — но я хотела, чтобы ты гордился своим сыном. Ему уже год, Мэтью. Ты можешь в это поверить? Он скоро будет сам ходить, и тогда мне придется ходить за ним по пятам. Она улыбнулась сквозь слезы. — Он любит уток и сладости, — продолжила Мэри. — И он уже любит книги. «Маленькая красная курица» стала его любимой. Мама настаивает, что это только потому, что Маленькая курица напоминает ему меня, но я думаю, ему просто нравится пытаться сделать что-то самому. Она рассмеялась, когда вспомнила, как сын подражает ей, пытаясь повторять за ней слова. Совсем скоро он будет говорить предложениями, он будет сам читать и станет слишком большим, чтобы лежать у нее на коленях. И все это заставляло ее дрожать от страха. — Спасибо, что подарил мне его, Мэтью. Ты бы очень сильно любил его. Он такой замечательный мальчик! — Мой дорогой сынок. — Я рассказываю ему о тебе, — выдохнула Мэри, ее губы начали слегка дрожать, — у него твои глаза, и он думает, что ты присматриваешь за ним. Так что тебе лучше выполнить свой долг, Мэтью Кроули. Вот увидишь — он вырастет хорошим парнем. Ветер нежно коснулся ее шеи. — Я пытаюсь быть хорошей матерью, — продолжала она, пытаясь убедить саму себя, — но с твоей стороны было нечестно оставлять меня и нашего сына, Мэтью. Ты должен быть здесь, чтобы воспитывать его! Ему нужен отец! Слова вылетели из ее уст прежде, чем она смогла обдумать их, крепко сжимая надгробную плиту в качестве поддержки. Затем Мэри неуверенно убрала руки, внезапно осознав, что не упадет, если отойдет от надгробия. — И я постриглась. Я знаю, что ты не одобрил бы, но ты же знаешь, что я никогда не делаю так, как мне советуют. Мэри могла ясно представить, как он закатывает глаза на ее слова и сдерживает улыбку. — Кроме того, если бы ты хотел, чтобы я оставила волосы, ты бы нашел способ уговорить меня, — она осмелилась слегка посмеяться над тем, что ответил бы Мэтью на это заявление. — Кажется, все думают, что мне нужно идти вперед,  — продолжила Мэри, — даже твоя мать. Она глубоко вздохнула, облизнула губы и продолжила: — Она так добра ко мне, Мэтью. И Джордж просто обожает ее. Ему нравится маленький зоопарк, который она построила для него. Белка метнулась вверх по ветке, собирая орешки, готовясь к предстоящей зиме. — Я знаю, что ты не хотел покидать нас, — прошептала она. — Но это не успокаивает мою боль, которая почти искалечила меня, Мэтью. Такое чувство, будто мне нужно заново научиться ходить — как Джордж, — она сделала паузу, вдыхая осенний воздух. — Но я научусь. Ты же знаешь, что я никогда не отступлюсь. Новая реальность была такой хрупкой, но совершенно желанной и чудесной. Она закрыла глаза, черпая смелость из самых глубин своих чувств. Ветер внезапно поднял подол ее пальто, заставляя ее дрожать, когда первые осенние листья коснулись ее ног. Мэри подумала, что она еще не готова встретить зиму. Она устала от леденящего кровь одиночества, которое чуть не уничтожило ее в прошлом году. Она жаждала прихода весны. — Я всегда буду любить тебя, Мэтью Кроули, — произнесла она, медленно и целенаправленно поворачиваясь лицом к солнцу. — Но я не могу остаться. Мне нужно идти. Она почти чувствовала прикосновение ветра на своем лице, ощущая, как сильно Мэтью ее любил и как сильно эта любовь изменила ее жизнь. Затем зарянка улетела, ее нежная песня внезапно стала самой сладкой музыкой, которую Мэри когда-либо слышала. Мэтью искренне хотел бы, чтобы она была счастлива. Он хотел бы, чтобы она смеялась, ощущала красоту и открывала сердце миру вокруг себя. Он поощрял ее авантюрность, желание быть смелой и создавать жизнь, полную радости и возможностей для себя и сына. И да, он бы хотел, чтобы она снова полюбила. Ей внезапно стало холодно. — Спасибо, — прошептала она, оборачиваясь, чтобы посмотреть на его могилу, когда одинокая слеза благодарности скатилась по ее щеке. — Ты всегда будешь моим Мэтью. И жаворонок пропел в ответ.

***

Мэри прошла в гостиную. Стук ее сердца был чуть ли не оглушительным, и она попыталась собраться с силами для реакции, которой, как она надеялась, сможет противостоять. Реакция Вайолет Кроули. — Мэри, дорогая, — начала Вайолет, тут же застыв на месте. Вдовствующая Графиня смотрела на внучку, пока к ней не вернулось самообладание. — Боже мой, дитя, что с твоими волосами? — Думаю, сейчас они далеко в мусорном ведре, — ответила Мэри, не сводя глаз с бабушки. — И какая от этого польза? — голос Вайолет становился все громче с каждым словом. — Что, черт возьми, побудило тебя сделать это? — Ты, — ответила Мэри, сохраняя спокойный тон голоса. — Разве не ты сказала мне, что пришло время двигаться дальше? Вайолет только сейчас заметила, что Мэри была одета в зеленое, а не в черное платье, и слегка наклонила голову в знак одобрения. Ее взгляд отражал любовь, восхищение и уважение. Стояла напряженная тишина, и каждый из них думал, сколько времени пройдет, прежде чем кто-то наконец заговорит. — Ну, тогда, — начала Вайолет, не сводя глаз с Мэри и стараясь не улыбаться. — Я одобряю. — Спасибо, бабушка, — Мэри наклонила голову и улыбнулась в ответ. — Я знала, что ты одобришь. Вайолет знала, что Мэри должна была что-то изменить в жизни, и если для Мэри это значило сменить стиль, пусть будет так. Графиня глубоко вздохнула и решила, что пришло время вернуться к делу. — Я так рада, что ты смогла прийти, моя дорогая, — сказала она. — Я бы очень хотела познакомить тебя со своей старой подругой. Мэри вошла в гостиную и увидела женщину с прекрасными зелеными глазами. Она надеялась, что присутствие этой женщины помешает бабушке начать разговор о потенциальных женихах. Но сильно в этом сомневалась. — Это леди Кэтрин Блейк. Леди Блейк, позвольте представить Вам мою внучку — леди Мэри Кроули. — Так приятно наконец познакомиться с тобой, Мэри, — произнесла леди Кэтрин, улыбнувшись. — Твоя бабушка много рассказала мне о тебе. Мэри казалось будто эта женщина вся сияет. Это было так красиво и унизительно. — Спасибо, леди Кэтрин, — ответила Мэри, сразу полюбив эту женщину, что было довольно странно. — Я рада познакомиться с Вами, — затем она бросила на свою бабушку тонкий, но весьма насмешливый взгляд. — Я надеюсь, бабушка не обременяла Вас рассказами обо мне. — Вовсе нет, — ответила леди Кэтрин, ее мягкий голос был довольно мелодичен. — Она очень гордится тобой, моя дорогая. Она также рассказала мне о твоем драгоценном мальчике. — А где Джордж? — спросила Вайолет, оглядывая комнату в поисках ребенка. — Я думала, что ты возьмешь его с собой. — Да, но он остался у Изабель, — ответила Мэри. — Мы пришли, и он тут же заснул. — А я говорила, что поездка в Лондон была плохой идеей, — пробормотала Вайолет. — Чепуха, — заметила леди Кэтрин, и потянулась к Мэри, взяв ее за руку. — Иногда путешествие в неизвестное полезно для души, правда, дорогая? — Точно, — согласилась Мэри, почувствовав необъяснимую тягу к этой женщине, у которой хватило смелости не согласиться с бабушкой. Возможно, это было полное отсутствие притворства или сила духа. Но что бы это ни было, леди Кэтрин Блейк просто излучала счастье, как будто… Как будто она проглотила коробку с фейерверками. И вот опять. Как она могла так быстро забыть все свои горести и почувствовать веру в новую жизнь? Будет ли она всегда чувствовать себя одной ногой в мире живых, а другой — в мире умерших? Граница между ними казалась иногда настолько неопределенной, что однажды она вдруг увидела, как Мэтью держит на руках Джорджа в больничной палате. Господи, как это было несправедливо! Мэри закрыла глаза и вздохнула. Нет, ее больше не было в той больнице! Она была в доме своей бабушки, собиралась пить чай. Мэтью не мог умереть снова. Это уже произошло, и он не мог оставить ее еще раз. Однажды она пережила ужасную утрату и будет нести ее каждый день до конца своих дней. — С тобой все в порядке, дорогая? — спросила Вайолет, осторожно взглянув на нее. — Может, ты лучше присядешь. — Я в порядке, бабушка, — ответила Мэри. — Просто голова немного закружилась. Вот и все. Мне показалось или я услышала раскат грома. Вы слышали? — Нет, — ответила леди Кэтрин, прежде чем добавить, — но мой слух уже не тот, что был раньше. — У меня со слухом все в порядке, но я ничего не слышала, — вмешалась Вайолет, продолжая с тревогой смотреть на внучку. — Неважно, но дождь точно будет, — заявила Мэри. — Если не секрет, где Вы живете, леди Кэтрин? Леди Кэтрин улыбнулась. — Я живу в Йорке, поэтому приехала сюда на машине. Я очень благодарна Вашей семье за то, что пригласили меня в Даунтон. Это очень любезно с Вашей стороны. — А они-то как рады, что Вы в посетите Даунтон, — вмешалась Вайолет. — Вы жили до этого другом месте? — спросила Мэри. — Да, — подтвердила леди Кэтрин, прежде чем сделать глоток чая. — Я жила в Эдинбурге. Это объясняло замечательный тембр голоса женщины. — Но Вы англичанка, — заявила Мэри. — Что привело Вас в Шотландию? Леди Кэтрин посмотрела на Мэри. Затем ее лучезарная улыбка вернулась, когда она наклонилась вперед, чтобы прошептать: — Новая жизнь, моя дорогая. Мэри могла поклясться, что почувствовала ветер, когда женщина произнесла эти слова, хотя она знала, что в доме нет открытых окон. Новая жизнь… — Леди Кэтрин всегда была искательницей приключений, — произнесла Вайолет, взяв сэндвич. — Она никогда не позволяла себе быть связанной какими-то обещаниями и обязанностями. В Мэри укоренилось острое желание узнать о прошлом этой женщины. Возможно, ей это удастся на ужине. — Я была преподавателем по литературе, философии и искусству в школе для девочек в Эдинбурге более тридцати лет, — продолжила леди Кэтрин. — Мне там так нравилось. — Что заставила Вас вернуться в Англию? — спросила Мэри, не зная, почему такая женщина, как леди Кэтрин работала учителем в школе для девочек. — Семья, моя дорогая, — без колебаний ответила леди Кэтрин. — У меня осталось очень мало родственников, а жизнь так коротка. Да, Мэри хорошо это знала. — У Вас есть родственники в Йорке? — продолжила Мэри, отбрасывая любые тревожные мысли и придя к выводу, что у женщины, которая провела всю свою сознательную жизнь учителем, вероятно, не было ни мужа, ни детей. — Мой племянник, — ответила леди Кэтрин и засияла при упоминании о нем. — Чарльз такой славный мальчик. Он недавно вернулся из Индии. Ах… Чарльз Блейк… один из холостяков, которые приедут в Даунтон через несколько дней; один из трех лондонских денди. Почему в этой ситуации был какой-то подвох? Мэри уже поняла, что он никого не будет любить так же сильно, как тетю. Она надеялась, что желание леди Кэтрин познакомиться с ней не было средством оценить ее как возможную жену племянника. Она была бы разочарована, если именно этот мотив привел ее сюда. — Сколько он провел там лет? — спросила Вайолет, заметив, что Мэри потеряла нить разговора. — Почти всю свою жизни, — ответила леди Кэтрин, откусывая печенье. — Он учился в Англии, а затем уехал в Оксфорд, но провел взрослую жизнь в Индии. — Оксфорд, — повторила Мэри, делая глоток чая. — Должно быть, у него хорошее образование. — Чарльз довольно умен, но в основном он ездил в Оксфорд, чтобы угодить своему отцу, — призналась леди Кэтрин. — У них были сложные отношения. — Он, конечно, не единственный ребенок в мире, который разочаровал своих родителей, — заявила Мэри, выбирая маленький бутерброд на подносе. — Уж я-то знаю это, — добавила леди Кэтрин, смеясь. Затем она стала очень задумчивой, ее взгляд на мгновение стал почти отрешенным, прежде чем она выпрямилась и продолжила. — Мой брат, его отец, не женился, пока не осознал в этом необходимость. Он был вполне завидным холостяком и проводил большую часть времени в поместье Индии, которое купил там. Он не хотел ни жены, ни семьи и был совершенно доволен тем, что был один. Но он остро чувствовал, что его долг — продолжить линию и предоставить наследника. Мэри чувствовала, что и у нее была такая же обязанность перед будущим своей семьи. И именно эта обязанность превратило ее в женщину, которой она стала; и эта обязанность показала свое истинное лицо в тот момент, когда она передала сына Мэтью — этот самый трогательный момент навсегда останется в ее памяти. — Мы выполнили свой долг. О Боже! Сможет ли она когда-нибудь забыть эти слова? Как они мучили ее с того момента, как были произнесены. Она была счастлива, что ее долг наконец-то был исполнен перед Даунтоном, когда они подарили отцу наследника, которого у него никогда не было. Мэри сделала небольшой глоток чая, опустив голову. — Мэри, ты в порядке, дорогая? — не без тревоги в голосе спросила Вайолет. — Да, — автоматически ответила Мэри, целенаправленно поднимая голову и улыбаясь, что дало понять ее бабушке, что все наоборот. — Все хорошо, моя дорогая? — спросила леди Кэтрин, глядя на нее с искренним беспокойством. — Да, все хорошо, — сказала Мэри, пытаясь вернуться к разговору. — Пожалуйста, продолжайте, леди Кэтрин. — Да, Кэтрин, — подтвердила Вайолет, — мы внимательно слушаем, не так ли, Мэри? Их взгляды снова встретились. — Ну что ж, если вы настаиваете, — согласилась леди Кэтрин, сделав глоток чая. — Альберт, мой брат, наконец вернулся в Англию, чтобы найти подходящую жену. Он женился на леди Алисе Эджвуд, молодой женщине из весьма уважаемой семьи, но со скромным достатком, — затем она прищурилась. — Брак был полной катастрофой; я всегда знала, что она бессердечная. Мэри была потрясена горечью в голосе леди Кэтрин. Она и подумать не могла, что эта женщина способна на такие эмоции. — Алиса отказалась жить в Индии, хотя Альберт дал ей понять, что он намерен вернуться туда как можно скорее, — объяснила леди Кэтрин, делая вздох. — Она была абсолютно ужасной женой, просто отвратительно относилась к слугам и, казалось, намеревалась сделать жизнь каждого такой же ужасной, как и ее. — Если бы я не знала ее, я бы приняла ее за француженку, — Вайолет улыбнулась собственной шутке, а Мэри подняла свою чашку и кивнула. — Даже французы были бы смущены ею, — парировала леди Кэтрин, приятно удивляя Мэри. — О, дорогая, неужели ее манеры настолько ужасны? — Вайолет была ошеломлена, качая головой. — Весьма, — леди Кэтрин кивнула, выражение ее лица было печальным. — Ни Алиса, ни Альберт не хотели становиться родителями, но несмотря на это у них родился Чарли. Он был таким красивым маленьким мальчиком. Я влюбилась в него, как только увидела. Он родился немного раньше, был маленьким, но здоровым. Он просто нуждался в любви и заботе. Как и ее Джордж… — Что, если это абсолютно бессмысленно, Мэри. Пытаться изменить то, что ты не в силах исправить. Мэри вспомнила слова своей матери. Ей придется перестать вспоминать прошлое. Затем она заметила, что леди Кэтрин замолчала. — Что произошло дальше? — тихо спросила Мэри. Леди Кэтрин покачала головой, прежде чем сказать: — Она не хотела иметь с ним ничего общего. Она даже не взяла собственного сына на руки. Как это возможно? Когда Изабель отдала ей Джорджи, Мэри была просто поражена. Он был такой маленький… такой беспомощный… и только ее. Мэри полюбила его с первого взгляда и сейчас не могла представить, как мать может быть настолько холодной к собственному ребенку. Ей было стыдно вспоминать, что было сразу после его рождения; как она не могла уложить его, потому что воспоминания об его отце разрывали ее. Она пришла в ужас, когда вспомнила, как ушла от Джорджа, чтобы успокоиться, потому что он напомнил ей о том, что она только что потеряла. Но она всегда любила своего сына. И она бы умерла ради него. Мать, которая не хотела иметь ничего общего со своим ребенком. Это вообще возможно? — Что с ним произошло? — спросила Мэри. — Я забрала его, — ответила леди Кэтрин, кусая печенье. — Вы забрали его? Ребенка? — с трудом произнесла Мэри. — Да, — ответила леди Кэтрин, мягко улыбаясь Мэри. — Его мать не хотела видеть его, а отец не знал, что делать с малышом. Они просто могли его погубить. Поэтому я забрала его с собой в Шотландию, где воспитывала его, пока ему не исполнилось десять лет. Немыслимо! — Что случилось потом? — спросила Мэри, полностью поглощенная историей жизни этой женщины. — Разве мать не искала его? — Алиса? — воскликнула леди Кэтрин, широко раскрыв глаза. — Нет. Она жаловалась, что лишена любви сына, но была рада, что я облегчила ее жизнь. Она даже не писала. — Боже мой, — выдохнула Мэри, не в силах принять такое безразличие к ребенку. — Да, — согласилась леди Кэтрин, глядя на Мэри. — Алиса умерла после того, как Альберт наконец настоял, чтобы они вернулись в Индию. Думаю, это была малярия. Чарли тогда было всего два года. — А его отец? — спросила Мэри, не в силах признать, что мужчина тоже может быть безразличен к своему собственному ребенку, особенно после того, как она стала свидетелем абсолютного обожания, которое Метью проявил к Джорджу. — Когда Чарли исполнилось десять лет, Альберт решил, что Чарли пора жить с ним в Индии, чтобы он научился управлять имением. Поэтому мне пришлось отвезти его в Индию. — Вам, должно быть, было тяжело, — Мэри не могла даже представить, каково отдать ребенка, которого ты воспитал. Леди Кэтрин молчала. — Я чувствовала, как будто частичку меня оторвали, — наконец произнесла она. Мэри хорошо знала это ощущение. — Я чувствую, как будто половина меня умерла… — Я так по нему скучала. Но его отец знал, насколько мне дорог Чарли, и отправил его на все лето в Шотландию. Это хоть как-то облегчило мне жизнь, — заключила леди Кэтрин, улыбаясь. — Альберт умер год назад, все оставив Чарльзу. Он позаботился о поместье в Индии и теперь вернулся в Англию. — Я уверена, это мудрое решение, — сказала Вайолет, попивая чай. — Одни только насекомые убедят любого разумного человека покинуть Индию. — Чарли очень умен, уверяю вас, — отозвалась леди Кэтрин, ее веселая улыбка вновь засияла на лице. — Я с нетерпением жду встречи с ним, — солгала Мэри, отметив, что, хотя Чарльз Блейк прожил довольно увлекательную, но печальную жизнь, она не хочет проявлять интерес к этому человеку. Несмотря на то, как ей нравилась его тетя. — Я рада это слышать, потому что он подвезет тебя сегодня до Даунтона, — прощебетала Вайолет. — Ты скоро встретишься с ним. — О, совершенно не нужно, — начала Мэри, возненавидев то, как быстро начинала волноваться, когда обстоятельства оказывались не в ее власти. Ей было интересно узнать о мальчике Чарли, но она никоим образом не была готова встретиться с завидным женихом Чарльзом. — Я могу вызвать машину из Даунтона. Я не хотела бы причинять Чарльзу неудобства, — предложила она, заранее зная, что это было бессмысленно. — О, пустяки, — успокаивающе сказал леди Кэтрин. — Чарльз привез меня сюда. Я знаю, что он не будет против, подвезти тебя и твоего сына до дома. Мэри была расстроена. Если бы не гроза, она смогла бы просто отказаться от предложения и пойти домой, сказав, что хотела бы подышать свежим воздухом. И она злилась на себя за то, что не взяла дело в свои руки, но у нее не было другого выбора, кроме как поехать домой с племянником леди Кэтрин. Позвонить в Даунтон и вызвать машину после щедрого предложения леди Кэтрин — показалось бы грубостью. Но Мэри просто не была готова встретить сегодня одного из потенциальных женихов. — Чарли любит детей, — продолжала леди Кэтрин, совершенно не подозревая о внутренней борьбе в девушке, сидящей рядом с ней. — Ему было бы очень приятно познакомиться с твоим сыном, моя дорогая, — затем она наклонилась поближе к Мэри и прошептала. — Он рассказал, что встретился вчера в поезде из Лондона с самым милым мальчиком. Сердце Мэри остановилось. Поезд… Лондон… вчера… Этого не могло быть! — В Йорке живет моя любимая тетя. — Поезд из Лондона? — Вайолет подняла чашку с чаем, с интересом глядя на Мэри. — Да, — улыбнулась леди Кэтрин, наклонившись к Вайолет. — Они играли с большим медведем. Мэри поняла, что ей становится хуже. Ее руки сильно задрожали, стены, казалось, начали давить на нее. Она не была готова встретиться с ним снова — его улыбка, его ямочки, его… Боже, она должна выбраться из этого дома! Мэри резко встала, чуть не опрокинув стол, ее лицо покраснело, и ей было трудно дышать. Она не могла ясно мыслить — ей немедленно нужно было уйти, забрать Джорджа и пойти домой. — Мэри, Господи, что с тобой? — потребовала Вайолет, теперь ее лицо выражало крайнюю степень тревоги. — Ничего, я, я… — Мэри схватилась за край стола и глубоко вздохнула. — Мне вдруг стало очень жарко. Мне просто нужно подышать свежим воздухом. — Ты не заболела? — спросила Вайолет, хватая Мэри за руку. — Возможно, мне стоит позвонить доктору Кларксону, дорогая. — Нет, со мной все хорошо. Нет необходимости беспокоить доктора Кларксона, бабушка. Мэри подошла двери и внезапно почувствовала головокружение Он будет у них! В Даунтоне! О Боже! Мэри поспешно повернулась к двум заметно обеспокоенным женщинам, которые встали и пытались остановить ее. — Мэри, я настаиваю… — начала Вайолет, внезапно прерванная своей внучкой. — Прошу, простите меня за то, что покидаю Вас, леди Кэтрин, — выдохнула Мэри. — Было очень приятно познакомиться с Вами. Я с нетерпением жду нашей встречи в Даунтоне. Затем она посмотрела на бабушку и отчаянно произнесла: — Прости меня, бабушка. С этими словами Мэри повернулась и побежала к входной двери. Она не могла встретиться с ним! Не здесь, не сейчас… и точно не в присутствии бабушки! Слава Богу — она почти дошла! Трясущимися руками Мэри схватилась за ручку двери и, открыв ее, оказалась прямо… В объятиях испуганного Чарльза Блейка.