Раб полугуль в мире людей.

      — Сынок, ты хотел о чём-то со мной поговорить? — возле большого золотого стола, исписанного серебряными гравюрами, в кресле сидел мужчина, можно сказать, даже старик, но выбрать что-то одно мешали две вещи: не потерявшее с возрастом форму тело и полностью седые волосы, чуть взлохмаченные. Глаза узкого разреза с тёмно-синей радужкой по привычке смотрели пристально, не терпящим возражений взглядом, но с читающейся в них добротой.       —Да, отец, у меня к тебе есть просьба, — без страха во взгляде на него смотрел мальчик с большими и такими же тёмными, как и у собеседника глазами, под цвет глазам, может, даже темнее, в небольшом беспорядке находились и волосы мальчишки, что, в отличии от мужчины, остался стоять напротив него, убрав руки за спину. — Не часто ты ко мне так обращаешься. Обычно говоришь «Ваше Величество», меня уже сильно заинтриговала твоя просьба, говори же. — Спасибо, — парень немного склонил голову. — Не так давно мы с Себастьяном проезжали мимо маленького городка, там я увидел мальчишку с необычной внешностью и… — Ты хочешь получить его в качестве раба? — перебивал он паренька, чей голос с каждым словом становился громче и мечтательней. — …Да, так и есть. — прокашлявшись и поумерив пыл, проговорил он. — Никогда бы не подумал, что ты будешь говорить о ком-то с таким воодушевлением. Чем же тебя так зацепила его внешность? — Я видел его со спины, но привлекло меня не его лицо, а цвет волос. — Цвет? — Да, они были белыми, как снег. — Интересно, никогда ещё не видел мальчика с белыми волосами… — задумчиво прошёлся ладонью по бороде. — Хорошо, скоро твой день рождения, он будет для тебя отличным подарком. — Спасибо тебе, отец. Раз наш разговор закончен, я вернусь к себе в комнату, — поклонившись и не дожидаясь ответа, он открыл тяжёлые белые двери, покидая помещение.       Его отец на это лишь весело усмехнулся, откидываясь на спинку стула.       — Вот ведь своевольный мальчишка.       Чуть позже, когда мальчик уже сидел в своей комнате, раздался стук. Бросив небрежное «войди», он повернулся к двери. Со скрипом приоткрыв её, в большое помещение, именуемое комнатой принца, вошёл престарелый слуга с небольшим свёртком бумаги в руке.       —Ну как, Себастьян? — спросил он слугу, мимоходом садясь на стул. — Как вы и просили, я попросил нескольких слуг узнать, кто такой этот мальчик, — старческим, но внятным и уверенным голосом сказал слуга. — Рассказывай, что удалось узнать, — отдав приказ, приготовился внимательно слушать.       Слуга достал из кармана пиджака очки и, надев их, развернул свёрток. — Мальчика зовут Кен Калиф. Возраст: 8 лет. Родился 13 января 1036 года в деревне Клисен. Его мать была дочерью главы деревни, а отец — младшим сыном главы соседнего поселения. Оба вступили в брак по решению родственников, и обоих разодрали волки, вместе с разбойниками, которые в ту ночь напали на деревню и подожгли дома, похоже, свидетелем этой сцены стал сам Кен, ибо позже его нашли возле реки, запачканным в крови. — Волки? — спросил юный принц. — Так говорят жители, сир. Хотя, сами этого не видели, единственным свидетелем был сам мальчик, но… — Что такое? — Но каждый раз, когда его пытались расспросить, даже наши воины, он поддавался панике, кричал и рвал на себе волосы. — Значит, психическая травма? Что скажешь о его внешности и характере? — Как говорили жители городка, кроме белых волос у него чёрные ногти и стального цвета глаза. Характер у него, так сказать, приятный. Он со всеми вежлив и всегда улыбается, правда, больно наигранно. Я думаю, — прищурился старик. — Что ты хочешь этим сказать? — Если верить рассказам, его отец всегда старался не обращать на него внимания, будто его не существует, даже не жил с семейством в одном доме из-за того, что думал, будто жена ему изменяла и это не его ребёнок, так как у мальчика не было ни одной схожести с отцом. На этой почве и случился инцидент три года назад, — сделал перерыв слуга, чтобы отдышаться и, заметив интерес своего воспитанника, продолжил. — Отец Кена напился и вломился в дом жены с целью избить её, в итоге разбил бутылку об голову сына, который пытался её защитить. — И как это связано с его наигранной улыбкой? — Всегда, даже после того инцидента он отзывался тепло об отце. Почему-то после рассказов местных, мне он кажется необычным ребёнком, который улыбается лишь для виду. В тот день, когда пьяного мужчину уже вывели из дома и внутрь забежали соседки, одной из них, как она сказала, показалось, что мальчик смотрел вслед отцу холодными, совсем не детскими глазами. — Этой женщине лишь показалось, в то время он был лишь на год младше, чем я сейчас, — подперев голову рукой, он скучающим голосом спросил. — Есть ли у тебя ещё что-нибудь интересное? — Нет. Это всё. — Тогда можешь идти. — Как скажете, господин Аято. Через три дня Ваш день рождения, я не смогу на нём присутствовать, так что заранее примите мои поздравления, — сказал прислуга, кланяясь мальчику. — Благодарю. — И ещё кое-что. У меня послание от короля — не вздумай опять сбежать, — с этими словами дверь за стариком скрипнула, и юный принц остался один в огромном помещении. Обидно, что погулять по площади не получиться, но его согревала мысль, что скоро у него появиться питомец, которого ни с кем он делить не собирается.

Деревня Клисен. 1045 год 5 января

      Во всех уголках королевства, в каждом городе и каждой деревне готовятся к завтрашнему празднованию семилетия наследного принца. Правда, никто ни разу не видел его лицо, но каждый город и каждая деревенька обязаны прислать «подарок» к королевскому двору в размере 2/3 урожая (обычно «налог» 1/3). Правда… Этот год был неурожайным, особенно, для деревни Клисен и, к тому же, большинство домов не отстроено заново, конечно, в них можно спрятаться от дождя, да и в тёплую погоду жить там тоже можно, но вот зимой тем, кто живёт в непострадавших и отстроенных домах приходится потесниться. Так что, когда к ним приехал посол с личной просьбой от короля, им стоило бы согласиться, но… Почему-то они медлили, и Кен не знал содержания этой просьбы. Услышав, как сельчане говорили о собрании в доме главы, Кен решил туда наведаться, так, просто из любопытства. ***       Поздний вечер.       — Он мой внук и единственный наследник — следующий глава, в конце-то концов! Мы не можем отдать его! — сетовал старик — глава деревни. — Но, если мы этого не сделаем, то долго не продержимся, — возражал ему кто-то из мужчин. — Кен-кун ещё совсем мальчишка, как он сможет там выжить? — подала голос одна из женщин. — Да его мать в гробу перевернётся, если мы отдадим её сына в рабство! — Не забывай, что дети становятся рабами и в ещё более раннем возрасте… — Это ничего не меняет! — Да господи, чего вы так суетитесь из-за одного мальчишки, пусть он и единственный сын главы, но или он, или мы! — поднялся с пола другой мужчина, и сразу после его слов дверь позади скрипнула.       Обернувшись на звук, сельчане увидели маленький силуэт ребёнка с белой макушкой.       — К-кен… — оробел старик, но сразу же взял себя в руки. — Тебя мать не учила, что подслушивать нехорошо? — полугуль поднял на собравшихся полные понимания глаза и легко улыбнулся. — Раз уж сейчас решается моя судьба, то и мне бы хотелось вставить своё слово, — с этим утверждением никто из присутствующих спорить не стал, и, поняв, что никто ему не помешает, Кен продолжил. — Дядя прав, или я, или вы. Соглашайтесь на просьбу, за меня не волнуйтесь, я не пропаду. — Н-но Кен, ты же единственный насле… — Это пустая отговорка, дедушка. Главой может стать и не прямой родственник, — перебил старика внук. — Как мы можем, ведь твоя мать… — вступила в разговор одна из женщин. —…была бы рада, если бы жители деревни были живы и здоровы. — А ведь и то верно. Мало того, что король освобождает нас от обязанности везти «подарок», так ещё и даёт за Кена приличную сумму, — в задумчивости сказал кто-то из собравшейся группы. — Именно, поэтому вам надо согласиться. — Но… — Если этого не сделаете вы, то я сам пойду, — серьёзно сказал мальчик, тем самым перекрыв все пути к отступлению. — Но в таком случае тебе придётся ехать с солдатами прямо сейчас. — Ничего страшного в этом нет, — ободряюще улыбнулся он собравшимся, чем окончательно добил их и они сдались.

POV Канеки

      Прямо как в армию отправляют, правда, навсегда, без возможности сбежать и вернуться. Женщины обнимают и плачут. Сверстники прощаются, а мужчины просто стоят рядом. Мать мертва, так что в этом месте меня ничего не держит, я бы оставил решение за сельчанами, но… Не хотелось, чтобы последним, что я запомнил об этом месте, были истинные лица людей и их эгоизм. Насколько я знаю, я — подарок лично для принца и хоть обычно рабы по статусу даже ниже бродяг и бездомных, коих на улицах столицы становится больше с наступлением ночи, то я буду выше хотя бы дворцовой прислуги.

Конец POV Канеки

***

POV Аято

      Мой день рождения. Этот праздник должен радовать каждого ребёнка, но не меня, ибо стоит мне войти в зал, как меня плотным кольцом окружат дворяне с расспросами: «Как Ваше здоровье? Устраивает ли Вас мой подарок? Мой сын (дочь) как раз Вашего возраста, не хотели бы вы с ним (ней) познакомиться?». И так каждый год, то, что меня больше всего выводит из себя, так это то, что приходиться натягивать улыбку до ушей и, ради своей репутации как наследника престола, вести себя обходительно с этими напыщенными растолстевшими мужчинами и наштукатуренными женщинами, пытающимися говорить с ломанным акцентом и прикрывающие лицо веером. Но ради финального подарка стоило потерпеть. Раздался звон стекла. Король постучал ложкой об стакан, призывая к тишине.       — Сын мой, подойди ко мне.       Дворяне тут же ушли с пути, пропуская меня вперёд, когда я стоял возле него, он еле видно качнул головой. Спасибо, отец, за спасение. — И так, — начал он, — сегодня мы собрались здесь праздновать седьмой день рождения моего сына — Бэтфор’де Аято.       Зал разразился аплодисментами.       — К сожалению, будто дожидаясь этого дня, на него напал недуг, но вы не волнуйтесь, королевский лекарь говорит, что это не заразно и из-за такого происшествия мой сын не сможет оставаться с нами весь вечер, — я ничем не болен и уже давно не виделся с лекарем, так что слова отца немало удивили меня. — А теперь, господа, приглашайте дам на танец, юный принц тоже присоединится к балу, — речь закончилась и заиграла музыка. Гости закружились по залу, а я повернулся к отцу. — Окажи честь гостям и потанцуй с парочкой из них, а потом иди в комнату. Там тебя ждёт твой подарок, — по заговорческому тону отца я понял, про какой подарок он говорит, и со сразу же поднявшимся настроением спустился в зал на растерзание дворянам.       Меня сразу же окружили разодетые дамы, предлагая потанцевать с их дочками. Я выбрал ту, что выглядела получше остальных и закружил её по залу, все остальные парочки расступились и с блестящими глазами рассматривали нас, видно, в своих мыслях уже обвенчались, хотя эту девчонку вижу впервые. После трёх песен и бог знает скольких партнёрш по танцу я всё-таки смог сбежать с праздника и сейчас со всех ног спешил в свою комнату. Возле двери стоял слуга, поклонившись, он открыл дверь.       Жестом даю понять, что он свободен и сам закрываю дверь за собой, только теперь позволяя себе обернуться и посмотреть на «подарок». Мальчик стоит на коленях посреди комнаты, уставившись в пол и не смея поднять глаза. Белые волосы смотрятся как-то грязно в полумраке комнаты, руки покоятся на бёдрах, подойдя поближе, присматриваюсь к ногтям, и правда — чёрные! Ну, утром я успею их рассмотреть, а сейчас… На сундучке возле кровати лежит ошейник — это не просто украшение, скорее, знак того, что ты раб, и его нельзя снять без согласия того, кто его надел, и куда бы ты не пошёл, любой поймает тебя и приведёт обратно, так ещё и награду за это получит. Беру ошейник — раньше я такого никогда в руках не держал, а материал похож на кожу, но довольно лёгкий, по краям исписан серебром и посередине золотая надпись: Раб наследного принца. Думаю, ещё моё имя там не поместилось бы. Встаю напротив мальчишки, который всё это время даже не пошевелился.       — Я наследный принц королевства Бэтфор. Бэтфор’де Аято, — мальчик вздрогнул, что немного озадачило меня. Только сейчас? — Встань на ноги и посмотри мне в глаза.       Не торопясь, сначала встав на одну ногу, затем на другую, он выпрямился, оказываясь на полголовы выше, смотря на меня глубокими, кажущимися сейчас такими тёмными глазами, в которых отражалось удивление, но я не придал этому никакого значения и продолжил, надевая на тонкую шею ошейник:       — С этого момента ты принадлежишь мне. Будешь тем, кто будет всегда находиться рядом со мной и, если понадобится, умрёшь за меня. Есть возражения?       Защёлкнув ремешок ошейника, его кончик просто растворился, а Кен провёл по нему рукой, как мне показалось, немного расслабившись.       — Да, господин. — Называй меня хозяином.       Думаю, теперь я буду таскать его везде с собой. Спасибо за такой прекрасный подарок, папа. *** Люди, внимание! С 19.07 по 27.07 я буду гостить у моей сестрёнки, так что вероятность того, что в это время будут выходить новые главы 50 на 50. Я, конечно, постараюсь, но ничего не обещаю. И заодно подумаю о лучшем развитии сюжета. Если вы будете поддерживать меня отзывами, то вероятность появления новой главы возрастёт!