сломанные и живые

Сегодняшний день уже говорил о том, что нужно обязательно расслабиться. На пару недель отменили тренировки, выезды за город и прочие сборы, чтобы дать игрокам отдохнуть. Для Дениса такой отпуск был выше крыши, он был бы и согласен даже на пару дней, главное — подальше от футбольного поля, которое не щадило мигом всплывающие в сознании воспоминания. Вот коридор, по которому они обычно выходили на поле и забегали после изнуряющей тренировки. Вот раздевалка, где обычно Денис нагло смотрел на переодевающегося Сашу. А вот душ, о котором лучше не думать, потому что мурашки бегут, и ощущаются фантомные прикосновения, которые палят, оставляют невидимые ожоги. Лето было в самом разгаре. В Москве было жарко, даже слишком, так что воздух плавился, это можно было видеть невооруженным глазом, и Черышеву хотелось хоть где-то уже спрятаться. Ходит по незнакомому району столицы, петляет по узким улочкам. Тут красиво, дома тут приятного оттенка и не пестрят ярким обилием цветов. Денис даже успевает сделать пару фото. Через минут десять ходьбы по московским дворикам, узнавая их «местную» культуру, Денис выходит на бульвар и сразу примечает небольшое заведение. — Холодный лимонад, если можно. А тут хорошо, ветерок прохладный дует, людей не особо много, громкие голоса которых давали бы по ушам. Напиток официантка приносит быстро, и Черышев, мирно потягивая его из трубочки, наслаждается моментом, пока знакомая фигура не пробегает мимо кафе. Белая олимпийка с флагом России на рукавах, синие шорты, в которых Сашка всегда тренировался. Черт, волосы, которые также вздымались при беге и спадали на лоб. Он же знает его, каждую деталь его одежды и тела. Резко приподнимается, даже стул падает, сбивая соседний, и щурится, чтобы лучше разглядеть. Ругается под нос, понимая, что бредит. Саши не может быть здесь, Саша в Лондоне. ***

Я знаю, что ты хочешь Ты хочешь танцевать.

Сходить в клуб, пожалуй, было лучшим решением. Ночь вливается в город, пробуждая тех, кто любит жить и отдыхать в темное время суток. Денис к таким не относится, но развеяться хочется. Просто местный клуб, просто незнакомые люди, снующие и толкающиеся, просто пару рюмок алкоголя. В дрова не хочется, цель Черышева просто спугнуть мысли, что роются в голове. Громкая музыка и яркие вспышки прожекторов вкупе с водкой не очень помогают, ничего не берет, и Черышев все еще чувствует тоску и необъяснимое одиночество после сегодняшнего дня. «Хренов Головин, зачем я, блять, связался с тобой». Саша не желает выходить из головы, он безбожно терроризирует сознание, каждую секунду напоминая о себе. Это невыносимо. Он где-то в Лондоне, но мысленно здесь, и к нему даже нельзя прикоснуться.

Раз. Два. Три. Четыре.

Желание нажраться все же начинает одолевать больше, поэтому Денис хочет купить напиток покрепче, только вот опять знакомая фигура у бара сковывает все тело в цепи. Черышеву уже страшно думать, смотреть в ту сторону, где может сидеть его Сашка. Перебарывая себя, заглядывает через плечо и понимает — это он. Головин как ни в чем не бывало сидит, блять, и пьет коктейль. Черышев еле поднимает руку и кладет на плечо. — Санек? Головин? — он реагирует сразу, выпускает трубочку из губ, а глаза ошеломлены. Из горла вырываются непонятные звуки, но Саша захлебывается своими же словами. — Ты же уехал, — сразу в лоб, потому что хочется знать, какого черта он здесь забыл, когда только отпускать начало, когда тело начало забывать его. — Я…у меня отпуск, если его можно так назвать, — совершенно не изменился, все такой же пацан Саша Головин, все такой же скромный и застенчиво улыбающийся. — Значит это ты сегодня бегал по бульвару. — А? Наверное, да, — он так смотрит, с таким обожанием и желанием на Черышева, что все тело пронзает жидкий ток и разливается внизу живота. «Прошу, не смотри на меня так. Я не выдержу». — Я скучал, — неожиданно выпаливает Головин, и рука Дениса сама сползает с его плеча. Ее ловит Саша, сжимает так крепко, а глаз не сводит с лица, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию. Черышев готов прижать его прямо здесь, к этой стойке, и целовать, целовать… — Я куплю тебе выпить, — убирает руку из его, подзывая бармена, и заказывает несколько шотов, а дальше все как в тумане. Вливают в себя алкоголь, прожигая горло и время вместе. Даже болтают о чем-то, но это становится не так важно, когда Саша понимает, — он напился, да так, что даже за языком не следит. — Дэ-э-эн, отвези меня домой, — виснет на его плече, хватая за рукава, но руки так и сползают. Контроль сейчас важнее всего. Черышев не может отказать, они же д р у з ь я. Ловит такси, помогает сесть Саше и сам быстро садится в машину, пока Головин не вывалился. Тот сразу же пристраивается на его плече, тихо вздыхая, и Дениса самого начинает клонить в сон, поэтому на одном из поворотов он не успевает подхватить тело Саши, и тот головой утыкается ему в колени. Черышев подпрыгивает от неожиданности и проклинает себя, что надел слишком узкие брюки. Старается поднять голову, но Головин вцепился в ткань брюк и не желает отпускать. Денис со свистом выдыхает воздух через зубы. Живет Саша уже в другом районе, поэтому приходится выпытывать из него номер квартиры и этаж. — Я просто тебя оставлю и пойду, — говорит скорее себе, чем Саше. Доводит до спальни, кладет на кровать, а сам замирает на несколько секунд, зависая над ним. «Он же вот, так рядом, даже не поцелуешь его?» — Постой, — рука вцепляется в ворот рубашки, заставляя нагнуться еще ниже. Головин смотрит, а взгляд отчетливый, не бегающий, и Денису кажется, что его попросту наебали — Головин такой же трезвый, как и он. — Я скучал, — снова произносит это, и хочется зарычать, стиснуть зубы так, чтоб скрипели, потому что Денис тоже скучал. Скучал так, что выл по ночам, сжимая подушку. — Пожалуйста, не уходи. Ты сейчас так нужен, — Саша тянет за ворот сильнее, заставляя их губы соприкоснуться. Как же долго они не чувствовали друг друга, как же не ощущали родную кожу под пальцами, не слышали запах друг друга. Они на время перестали быть с собой, от нехватки друг друга кружило голову. Денис целует настойчиво, сжимает шею, заставляя Сашу горячо выдохнуть. «Блятьблятьблять, не делай так, не реагируй так, не стони, я сорвусь». Саша не слышит все равно и делает все наоборот. Самообладание ломает окончательно, когда Головин, пытаясь расстегнуть пуговицы, рвет рубашку на Денисе, прикасаясь к оголенному телу. Прижимает к себе, чтобы почувствовать его, чтобы задохнуться прямо здесь оттого, что Денис делает с ним. — Просил же не попадаться мне на глаза. Хотел забыть, но ты все делаешь по-своему, — выдыхает слова, целуя грудь, живот, сжимая до боли бедра. — Ты от меня зависим, Черешенка, — еще язвить умудряется. Наглый сорванец, которого хочется проучить. — Кто бы говорил, Саш, да? — он трогает его там, упивается умоляющим взглядом Головина, который впивается в руки, прижимая к себе еще сильней. — Просто помолчи, ладно? Конечно, он заткнется. Конечно, сделает все для Сашки, для его вечно непослушного мальчика. Конечно, потому что жить без него не может, не отпустит никуда больше. Конечно, ведь он его любит.