ЧасПик

После случая с крокодилообразным парнем, хипстер и Ваня собрали всех более-менее оклемавшихся и провели краткий инструктаж. Как ни странно, хиппи, который представился Мирославом, слушали более охотно, даже не взирая на его вид. Ваня сделал вывод, что все дело во внешности. Хоть глаза у Мира подозрительно блестят, но он хотя бы не выглядит отбитым на всю голову панкующим эльфом. Иван присел на бревно рядом с курящей Соней и провел рукой по голове. Его волосы на ощупь напоминали жесткую щетку для чистки обуви, и ни в какую не хотели опускаться вниз. Ваня выдернул одну волосинку – даже луковица была зеленого цвета. А Мир вдохновенно вещал кучке разномастных существ: - Граждане! С нами случилась необъяснимая наукой… ммм… ситуация. Относительно ее реальности сомневаться не приходится, т.к. настолько массовые и, подчеркну, идентичные галлюцинации не способно вызвать ни одно вещество. Также не похоже на психическое расстройство или сон. Не следует отлеживаться на одном месте и ожидать, когда за вами придут санитары психбольницы или лихачить, ожидая, что в случае своей смерти вы просто проснетесь. Все здесь – реальность и к этой реальности следует относиться серьезно. Советую принять это как данность. - Как говорит, а? – Ваня потянулся к пачке. – Ему только броневика не хватает и соответствующие прически, а то все бабушки были бы его. И пошел бы он со своим славным, престарелым войском завоевывать мир и строить коммунизм. - Ты чего бурчишь? – Соня затоптала бычок в синей траве, - и, кстати, коммунисты ничего не завоевывали. И вообще, не в коммунистах дело, а в твоем плохом настроении. «Пилит как жена» - подумал Ваня. «А вообще – черта-с-два у меня будет жена, от которой пух по всему дому летает, и комочки шерсти во рту. Гадость!» Иван сполз с бревна и облокотился на него спиной. - Устал я просто, забегался. - Тут, по-моему, все устали. Как только от адреналина отойдут – с ног валиться будут. - Ага. А что там наш полит-деятель вещает? - … Главное – не стоит впадать в отчаяние. Мы – люди, как бы ни выглядели внешне. И именно в этом наша сила. Если мы поведем себя как гуманная, цивилизованная раса – мы выживем. Если наше взаимоотношение будет строиться на поддержке и взаимопомощи, мы сможем преодолеть любые невзгоды. Давайте же докажем, что «Человек – это звучит гордо»*! Со стороны «трибуны» раздались жидкие хлопки. - Слышь, товарищ деятель, а по существу? Не перед избирателями стараешься. – Лысый пузатый здоровяк с лишней парой рук (почему-то они росли около тазобедренных костей) задал всех интересующий вопрос. Грубовато, но зато действенно – Мир перестал заливаться соловьем, присел на подвернувшуюся корягу и сообщил: - В общем, мы неизвестно каким образом, неизвестно куда влипли. Надо собрать людей, провизию и шмотки, оказать первую помощь и обустроить лагерь на ночь. Дальше – будем думать. И, кстати, некоторые приобретенные способности могут быть опасны. Если вы видите, что человек неадекватен и угрожает вашей жизни – просто оглушите и свяжите. Потом разберемся. - Во-о, теперь все понятно, – здоровяк потрепал Мира по плечу верхней правой рукой. – Вижу цель, не вижу препятствий. Хэй, народ, какие еще предложения, прежде чем разбредемся по полянке? - Врач нужен, - выступила вперед немолодая женщина, похожая на учительницу. Ее движения были очень плавными, будто она не шла, а перетекала по земле. Однако длинная юбка не позволяла рассмотреть, во что превратились ее ноги. - Эт точно. Хэй, есть врач?! - Я врач, - выступил вперед интеллигентного вида мужчина с третьим глазом во лбу. - Я вообще патологоанатом гистолог, но азы терапии и диагностирования помню, а с хирургией работала, – молодая женщина с фиолетовыми крапинками на висках встала рядом. - Нам в физ-академии анатомку преподавали, можем быть на подхвате, – к ним присоединились два абсолютно идентичных молодых человека. - Вы братья? – поинтересовался кто-то с толпы. - Не-а. Уже после катастрофы стали выглядеть так. И мысли друг у друга считывать можем. Может, если потрениться, и у других получится. Люди разбредались по полянке, между ними, от тела к телу, перебегала команда медиков. Слышались возгласы, стоны, разговоры. Сразу же стал вопрос о наличии аптечки, однако автобуса нигде не было. Люди собрали по сумкам некоторые медикаменты, разодрали на лоскуты чью-то х/б майку, отобрали у синего – в прямом и переносном смысле слова – мужика бутылку водки. Однако Ваня и Мирослав все равно отправились искать автобус – слишком ценный в их положении, чтобы им пренебрегать. Соня осталась в лагере – она пыталась найти хоть какой-нибудь острый предмет, чтобы сделать в джинсах дырку для хвоста. Этот отросток не заправлялся в штаны и не позволял ей нормально одеться, благодаря чему уже большая часть лагеря успела увидеть аккуратные упругие ягодицы, покрытые рыжей шерсткой. Соня бесилась и рычала. - Слышь, Вань, неужели моя речь была настолько отстойная? – Мирослав первым нарушил молчание, когда они продирались сквозь ярко-синие заросли какого-то кустарника. - Та не так чтобы… Просто ты расфуфырился как павлин и дофига не по теме говорил. О мире, любви и процветании. Сам понимаешь, в такой обстановке не лучшая тема. Тут понимаешь, лучше б в живых остаться, а то полезут какие-нибудь крокодилы, вроде того пацаненка. Бррр… - Ну да, - Мир кивнул и почему-то добавил, будто оправдываясь, – просто мне всегда хотелось толкнуть толпе речь, что надо добрее быть, человечнее. А тут возможность, слушатели… - Забей, - Ваня хлопнул его по плечу, - будет тебе еще благодарная публика. Утешая почти незнакомого, чудаковатого парня, Ваня пытался разобраться в себе. Куда делось его ехидство, его вечная манера шутить над всеми. Где едкий тон, оптимизм и насмехательство? Неужели неизвестные силы наградили его не только зеленым кустиком на голове, но и кармой помогать всяким бедным-несчастным, быть жилеткой и мать-терезой в одном лопоухом лице? Ваня прислушался к себе и не ощутил ни малейшей радости от такой перспективы. Наверное, он просто устал и слишком шокирован, чтобы издеваться над кем-либо. Или, попросту, слишком добр, чтобы издеваться над людьми, которым и так сегодня досталось. «Да, несмотря на свою репутацию, я – хороший человек» - решил Ваня. «К тому же, не лучшая это идея – задрачивать человека, который может превратиться в неизвестную хрень и откусить тебе голову». На этом Ивановское душевное равновесие было восстановлено. - Эй, брат-индеец Длинное Ухо, - Мир ткнул локтем в бок задумавшегося Ивана, - я вижу след зверя, который нужен нашему племени. - Ты вообще часто чего странного видишь, брат Галлюциногенный Глаз, - парировал Ванька, но, все же, уставился туда, куда указывал палец Мирослава. В траве ясно виднелись две колеи от УАЗ-овских колес. - Прикинь, наш автобус кто-то угнал, - Мир хихикнул. Однако, Ивана сейчас не особо интересовал автобус. Ему вдруг пришло в голову, что не знает изменений Мирослава. Мир выглядел как самый обычный, пусть и несколько чудаковатый человек. Ни тебе лишних запчастей, ни хотя бы экстравагантной покраски волос. На ум сразу пришел изначально нормальный мальчишка с тубусом. - Слышь, Мир, - Ваня на всякий случай отошел подальше, - открой-ка рот. - Че-его? – у Мирослава челюсть отвисла от удивления, потом дошло, - Ты во мне подозреваешь такого же зубастика? Боишься, что кинусь на тебя? На, - он широко открыл рот, - нету там ничего лишнего. Действительно – обыкновенный рот, некоторые зубы запломбированы, но все – вполне человеческие. - Удивляешься, что я совсем не изменился? Дык, я сам не знаю в чем фигня. Чувствую себя так же, как и до аварии. Ванька успокоился и подошел ближе. - Ты только не жри ничего подозрительного, хорошо? - Угу, ты тоже. Я же не знаю, чем тебя здешняя радиация наградила, кроме ушей. - Уши мои не трожь, а то у меня скоро комплекс на этой почве разовьется. - Да ла-а-адно! Сонька вон, и то не комплексу… - Стоп! Мир, меня глючит? - Вау, значит меня глючит тоже. Причем круто так, капитально! Под разговор они выбрались из синих зарослей и оказались в привычных, зеленого цвета, джунглях. Густая трава, лианы, разнообразные деревья были непривычны, но не вызывали такого отторжения как их синие собратья. Все вокруг дышало свежестью, пели неведомые птицы, прошуршала в траве какая-то мелкая зверушка. И среди этого буйного зеленого великолепия мирно стоял УАЗ-ик, разукрашенный психом-художником во все цвета радуги. Стоял, и пощипывал решеткой радиатора травку, прикрыв лобовое стекло непонятно откуда взявшимся веком с пушистыми ресничками-дворниками. - Хи-хи, - у Вани это получилось весьма нервно, - как мы его будем транспортировать? - Может, уговорим, не? Может, оно разумное… - Вру-у-у-ум! – промычал в ответ УАЗ-ик и кокетливо затрепетал ресничками. Ваня почувствовал, что колени подгибаются и сел, где стоял; Мирослав разразился истеричным гоготом: - Приехали! *Человек – это звучит гордо! – «Чело-век! Это - великолепно! Это звучит... гордо!» в оригинале. Дядя Горький сказал.