ЧасПик

Ахтунг! Графическое описание насилия

Именно тот факт, что отрядом был обнаружен Край, послужил основой для создания карты этого мира; благо, в котомке Леночки оказалось предостаточно тетрадей и даже альбом для рисования. Картографом был назначен Мирослав. На первом развороте разместилась карта с огромнейшим масштабом, на которой цифрами обозначались определенные участки. Далее шли более подробные карты с соответствующим номером. Однако это было лишь в планах. На данный момент на общей карте была лишь неровная линия с обозначением гор и витиеватой надписью «Край». От нее шли едва заметные ниточки крупных рек и большой крестик на территории с цифрой «1» - точка прибытия людей в этот мир. С горного хребта, куда забрался отряд исследователей, открывался чудесный вид на долину внизу. С этой высоты родная полянка казалась небольшим синим пятнышком в море сочной зелени. На юге зеленый цвет постепенно выцветал, превращаясь сначала в бурый с примесью охры, потом – в оранжево-желтый. Восток заканчивался уходящей в горизонт синевой океана. Северная сторона резко обрывалась еще одним горным хребтом, более низким, заросшим зеленью и увитым венами горных рек, в отличие от гор, подводящих к Краю Мира. То, что находится за хребтом путешественникам видно не было. Именно на север отправился поисковый отряд. По просьбе Мирослава отправились вдоль хребта Края, чтобы посмотреть на слияние гор. Наблюдая за местностью с высоты, картограф увидел, что горные хребты сходятся ровно под прямым углом, как будто их расположение точно измеряли транспортиром, разграничили и отрезали тупым ножом, который оставил после себя рубец из скальной породы. Именно этот феномен побудил его уверить команду в необходимости сделать небольшой крюк. Команда, в ушастом лице Вани, ответила: «ну, если надо, то хрен с ним, этим чертовым углом». С легкой руки Сенина место слияния двух гор получило это неблагозвучное название, а на вопрос: «почему Чертов?» всегда был готов ответ, мол, черт его знает, что там твориться. На карте появилась еще одна надпись витиеватым почерком. По истечении недели отряд добрался до Чертового угла, где людей ждало очередное открытие. Проход к стыку двух горных хребтов преграждали колонны из белого мрамора, украшенные затейливой вязью неизвестных символов. Между этих колон была натянута пленка, похожая на мыльный пузырь, но не прозрачный, а белесо-матовый; вся эта конструкция жужжала, как провода под напряжением. Несмотря на заросшую травой поляну перед этой конструкцией и отсутствие каких-либо следов было видно, что система не древняя и поддерживается в порядке. Однако самым замечательным в этой находке было то, что она бескомпромиссно указывала на заселенность этого мира разумными существами, что не могло не радовать усталых путников. За пленку никто не полез, к колоннам тоже решили не приближаться. Неизвестно, что это было – то ли магия, то ли неизвестные технологии, но сомнений не оставалось – попытки пройти сквозь этот барьер ничем хорошим не увенчаются. Поэтому отряд отошел на порядочное расстояние от подозрительного сооружения и, подобрав подходящую полянку, остановился на ночлег, выставив часовых. Ребята, утомленные длительными переходами, довольные тем фактом, что их усилия оказались не напрасными, и они все-таки пришли к долгожданной цели, повалились на охапки лапника и заснули без задних ног. А ночью на них напали. Атака была быстрой, слаженной и – на уничтожение. Никаких переговоров или угроз с предложением сдаться. Просто в какой-то миг из лесной чащи в горло дежурившему Мирославу прилетел метательный нож, перебил связки и застрял в столбе позвоночника. В ту же секунду на поляне появились размытые серые тени и кинулись к спящим. Лес потряс нечеловеческий вопль. От моментальной расправы землян спас счастливый случай. Убийцы, по-видимому, некоторое время наблюдали за остановившимися путниками и заранее распределили роли, потому как каждый сразу бросился к своей жертве. Вот только с Леночкой вышла заминка. Убийца вместо мирно спящей жертвы обнаружил разросшийся куст с выбравшимися на поверхности корешками, потом услышал дикий крик. Неизвестный имел неосторожность наступить на руку видоизменившейся Леночке, а та – проснувшись и увидев перед глазами черненую сталь – закричала. Остальные члены команды проснулись мгновенно. Моментально сориентировавшись в ситуации, пыхнула огнем Ильинична, Соня вихрем взлетела на дерево, уже там окончательно проснувшись; Сенин отскочил в кусты и принялся зигзагами убегать, уводя за собой своего палача. Кричавшую Лену успокоили одним ударом сабли из черного металла – голова девушки откатилась на полметра и там застыла, уже не издавая звуки. Ее убийца переступил через обезглавленное тело и попытался помочь товарищу, который с поразительной ловкостью уворачивался от огненных плевков пенсионерки. Валя, проснувшись, успел поставить блок боккэном, но сталь срезала деревянный меч под самую рукоять и оставила глубокий порез на предплечье подростка. Понимая, что следующий выпад будет для него смертельным, Валя припал к своей ране, жадно глотая кровь. Трансформация произошла моментально, и в следующий миг Валентин со змеиным шипением попытался вцепиться в глотку своему противнику. Не преуспел, и схватка зашла на новый виток. Соня, вскарабкавшись на дерево, чудом увернулась от брошенного в нее ножа и, понимая, что на ветках дерева от метателя не скрыться, прыгнула вниз, попыталась повалить бойца. Существо увернулось и обнажило парные, черненые клинки. Соня прижала уши и вздыбила шерсть, утробно зарычала, однако нападать не спешила, принялась обходить противника по кругу. Сенин, тем временем со скоростью молодого гепарда (и грацией полуторагодовалого лося) носился по лесу, безрезультатно пытаясь оторваться от преследователя. Переломным моментом в драке послужило «воскрешение» Мирослава. С хрипением и бульканьем он извлек нож из своего горла, пошатываясь поднялся и, взвесив клинок на ладони, швырнул его в спину Сониного оппонента. Смещенный к лезвию вес, небольшое расстояние и недвижимость мишени сделали свое дело – нож по самую рукоять вошел в тело. В следующую секунду Соня прыгнула, повалила убийцу на землю и вцепилась в руку, которой раненое существо пыталось прикрыть горло. Сцепив зубы на его предплечье и прижав уши, она с остервенением драла когтями задних лап живот и ноги противника. К Мирославу тем временем кинулся один из оппонентов Ильиничны, но пенсионерка, упав на землю, выдохнула ему под ноги длинную струю огня. Не успела откатиться и получила длинный порез выше колена от второго, похожего на тень, существа. Маленькая поляна волей случая превратилась в поле боя. В воздухе висел запах дыма и крови, раздавались стоны раненых, рычание и ругань. На траве появились подпалины, сухое дерево на краю поляны начало гореть. Вся эта мешанина звуков и запахов пьянила Валентина, забирала последние крупицы сознания и разума. Он уже не отдавал себе отчет кто он и где находится; не чувствовал боли, страха и гнева. Все желания и мысли отступили на задний план, осталась только одна – вцепится в глотку находящегося перед ним существа, попробовать на вкус чужую кровь. Пространство сузилось в маленький куб, центром которого являлся машущий железом теплокровный; если бы не острая сталь, Валя уже добрался бы до нежного горла своей жертвы. Если бы… У Валентина медленно угасало зрение, погружая во мрак все вокруг, оставляя только красный силуэт противника. Силуэт этот двигался медленно, плавно, будто пробираясь сквозь толщу воды. Следом за зрением отказал слух, пространство сузилось еще больше, оставляя в пределах видимости только голову жертвы. Не осознавая своих действий, Валя широко открыл пасть и завизжал. Ультразвуковая волна оглушила, дезориентировала противника; черненые клинки упали на землю. К Валентину рывком вернулись и слух, и зрение; он вцепился в открытое горло обезоруженного существа. Звуковая волна накрыла всех, находящихся на поляне. По Сониному телу пошли первые судороги метаморфоза, и она повалилась на труп своего противника, не в силах остановить превращение. Мирослав и Ильинична рухнули на землю, зажмурившись и закрывая уши руками. Когда они смогли подняться, существ, похожих на тени, уже не было. Только измазанная в крови антропоморфная Соня рядом с изодранным трупом, и Валя, с жадным чавканьем пожирающий своего недавнего противника. Убийцы капитулировали. Соня, Мир и Надежда Ильинична медленно отступили вглубь леса, чтобы ненароком не привлечь внимание трапезничающего Валентина, и уже там смогли вздохнуть спокойно и попытаться осмыслить сложившуюся ситуацию. Отряд уменьшился вполовину – месторасположение Вани оставалось неизвестным, воскрешение Леночки стояло под большим вопросом, а состояние Вали приводило в ужас: неизвестно, осталось ли в подростке хоть что-нибудь человеческое. Мирослав, Соня и Ильинична тоже выглядели не лучшим образом. Соня, перемазанная в крови от ушей и до хвоста дрожала всем телом и мужественно боролась с тошнотой, ежесекундно сплевывая под ноги алые сгустки. Мирослав надсадно кашлял – кровь из перебитой трахеи попала в легкие, и хоть организм уже регенерировал, кровь из легких никуда не делась. Надежда Ильинична едва дышала от усталости и зажимала длинный порез на ноге. - Да уж… - Мирослав первым оклемался до способности говорить. Его голос стал хриплым и надтреснутым, было видно, что каждое слово дается с болью. – Вот вам и «наладили» контакт с аборигенами. Почему мы раньше не предусмотрели тот факт, что наш внешний вид вызовет у аборигенов желание схватиться за вилы? - Лучше бы они за вилы хватались. За нами, по-моему, послали какой-то спецотряд. Соня начала отходить: дрожь уменьшилась, позывы к рвоте сошли на «нет». Она даже смогла выдавить из себя вполне связное предложение. - Ага. А еще хуже тот факт, что через некоторое время они наверняка вернуться с подкреплением. И нам хана. - Но уходить сейчас нельзя! – журналистка нервно блеснула глазами на о чем-то размышляющего Мирослава. – Может Лену собрать получится или Валя придет в себя. Тем более, что еще не вернулся Сенин. - А если не вернется? Все равно! Надо подождать! - Не больше трех часов. Второй раз нам от этих существ не отбиться. И надо занять наблюдательный пункт поближе к той поляне, вдруг Валентина попустит – хотя бы к Лене подступиться сможем. Да и Ваня, если будет возвращаться – то к этой злосчастной лужайке. Ну что, двинули? Это предложение поддержали единогласно.