ЧасПик

Когда остатки отряда землян вернулись на поляну, Валентин закончил пожирать тело своего противника и мирно спал, обнимая остатки своей трапезы. Будить его не решились. Мирослав подхватил на руки обезглавленное тело Леночки, Ильинична взяла ее голову; Соня собрала оружие. Отойдя от злосчастной поляны, ребята попытались прикрепить голову Лены на место. Это удалось без проблем – даже не осталось шрама на месте стыка; появился пульс и дыхание, однако девушка все еще была без сознания. Спустя полчаса пришел Сенин. Он был весь в мелких царапинах, грязный, потный, с запутавшейся в волосах листвой, но – живой и невредимый. Ваня рассказал, что существо гнало его по лесу но, когда у землянина уже не оставалось сил убегать, остановилось, к чему-то прислушалось, и со всей возможной скоростью побежало обратно. Что послужило причиной такого поведения, Ваня не знает, но преследовать воинственного аборигена он не решился. - А вы сами-то как отбились? - Вау, а тебе интересно, да? Сбежал, поджав хвост, а теперь интересуешься, почему мы выжили? – слова Сони так и сочились ядом. - Сонь, успокойся, - Мир попытался приобнять девушку, но она увернулась и все так же сверлила взглядом Ваню. Сенину нечего было сказать, однако Мирослав пришел на помощь: - Соня, не поднимай крик. Он все правильно сделал – увел за собой противника. Если бы на поляне они были в полном составе, еще неизвестно чем бы кончилось. Тем более – Ваня этому существу не противник. Его бы быстро прирезали и взялись за нас. - Да ты что?! – Соня окрысилась теперь и на Мирослава. – Хочешь сказать, он готов был сознательно пожертвовать своей жизнью, чтобы увести от нас то опасное существо? Да нифига! Он просто перепугался и ломанулся в кусты как заяц! - Да, бля! Я испугался! И что с того? Мне надо было кидаться на этого недоделанного спецназовца с голыми руками? А вот хрен вам! У тебя, бабульки и Валентина хоть какие-то силы есть, чтобы защититься; Мир и докторица живучие как нечисть. А мне что? Героически помереть? Так вот: хрен вам! Сдыхать в этом чертовом мирке я отказываюсь, потому буду спасаться, как получается! И не тебе меня упрекать! Поняла, истеричка? - Это я истеричка?! - Так, ребята, давайте не будем пороть горячку… - Леопольд, мля, - сплюнул Сенин. - Да хоть Папа Римский! – Мир тоже повысил голос, но тут же себя одернул. – Короче, что есть, то есть. Все остались живы и это благо. Как бы кто ни поступил – это оказалось лучшим вариантом. Поэтому кончайте дуться, у нас есть другая проблема. - Какая же? - Надо забирать Валю и линять отсюда. - А ты рискнешь к нему подступиться? – Соня насмешливо выгнула бровь. – О, а давайте пошлем к нему нашего самого смелого и быстрого! Авось успеет слинять, прежде чем его сожрут. Что ни говори, а опыт есть. - Доча, прекрати его клевать, не видишь – всем и так плохо, - Ильинична сделала замечание максимально мягко, но Соня восприняла это в штыки, приготовилась нагрубить пенсионерке. Ваня ее перебил: - Я пойду. - Что такое, решил доказать, свою смелость? - Нет, просто на мне меньше всего крови. - Он прав, – Мир на секунду задумался, - короче, Вань. Попытайся его не разбудить, возьми на руки и неси к реке. Я тебя подстрахую. Там скинем в воду – от холода он должен оклематься, заодно и кровь смоется. Если проснется и на вопросы не отвечает – беги что есть силы. - О, Господи, к чему такие предосторожности? У него еще какие-то способности проявились, кроме «озверения»? - Нет, просто его, как ты выражаешься, «озверение» апнулось на новый уровень. Я видела его в драке и, знаешь ли, мне резко поплохело. - Да, он движется с такой скоростью, что контуры смазываются, а еще атакует, по-видимому, ультразвуковой волной. Не могу сказать точно, что это было, но когда он завизжал на пределе слышимости, стало плохо всем. Мирослав пересказал недавние события, закончив повествование жизнеутверждающим: «ну ладно, пошли; будем надеяться, что не кинется». - Ага. Надеяться. Будем, да, - пробурчал себе под нос Сенин, однако от своей роли отказываться не стал. С Валентином все прошло, на удивление, нормально. Крепко спящего мальчишку аккуратно ухватили за руки и за ноги и понесли к небольшому ручью, метрах в тридцати от разгромленной стоянки. На счет «три» опустили в холодную проточную воду и отскочили в ближайшие кусты. - А-а-а-а-а!!! – Валя выскочил из ручья на берег и принялся стаскивать мокрую одежду. - Уа-а-а-а-а!!! – подросток в ужасе отшвырнул залитую кровью футболку, начал снимать с себя так же сильно запачканные джинсы, запутался в штанине и упал. Обдирая ладони об острые камни и коряги, попытался отползти от собственных, покрытых бурой коркой, вещей. Глянул на руки, на забившуюся под ногти кровь, и тихо завыл: - Ребя-а-ата!!! - Блин! Он, кажется, решил, что съел нас, - Мирослав ткнул в бок наблюдавшего за это сценой Ваню. - Угу. А еще мне кажется, что он вполне адекватен. Пойдем скорее, пока он от отчаяния ничего себе не сделал. - Валь, - Сенин первый вылез из кустов и подросток с восторженным визгом кинулся к нему на шею. - Ваня-а-а! Все живы, я же никого не съел, да? А где все? А что с ними? А что с Леной, ее порезали? А как бабушка и Соня? О, Мирослав! Как я рад вас виде-е-еть!!! Мирослав отшатнулся от лезущего обниматься Вали. - Я ничего не помню. Что я сделал? Ребят, - Валентин побледнел и сел на землю, - мне плохо. Голова кружится и тошнит, как будто я объелся. Мирослав отвел глаза. Сенин мельком глянул на него и, подхватив бледного малого под мышки, повел мыться. Леночку, находящуюся в бессознательном состоянии привели в чувство с помощью проверенного способа – дыма. Придя в себя, она ощупала шею, потом побледнела и схватилась за сердце, но падать в обморок не стала. Маленький отряд поспешил покинуть неблагоприятное место, двинулся обратно к Синему Лесу. За два дневных перехода с изматывающими нервы ночевками, в постоянном ожидании нападения они прошли достаточно большое расстояние, и останавливаться не собирались. Нелестный прием на границе отбил всякие иллюзии по поводу отношения местного населения к пришельцам. На одном из советов, которые проходили во время коротких передышек, было принято решение составить карту местности и с ней вернуться в поселение. Там уже пусть сами решают, как поступать: то ли отправлять сохранивших человеческую внешность людей с дипломатической миссией, то ли отказаться о реализации идеи наладить контакт с туземцами. Тот факт, что дипломатическая группа должна состоять из наименее мутировавших землян стал понятен, когда с трупа одного из нападающих сорвали серую маску. Под куском тонкой материи оказалась самая обыкновенная мужицкая физиономия с двухдневной небритостью. Видимо, причиной нападения послужила нетипичная внешность мутировавших землян, а также место их проникновения на человеческие земли. В пользу этой теории говорил тот факт, что на отряд напали в тот же день, когда они нашли странную арку, а также организованность нападения и великолепная подготовка иномирян. Вряд ли таких специалистов направили бы служить на обыкновенную границу, скорее всего этот отряд был организован с целью ликвидации опасных порождений той самой аномалии, что охранялась аркой. Возможно, из Чертового Угла в мир людей лезли всякие монстры и туземцы, сопоставив внешность и место прибытия, причислили землян к ним. А тот факт, что отряд никто не стал преследовать, наводил на мысли, что по этим землям бродит немало видоизмененных существ, которым удалось сбежать от ликвидаторов. И эта мысль абсолютно не радовала. Однако, если монстры в этой местности и водились, они не спешили нападать на отряд землян и путешествие, больше похожее на паническое бегство, проходило без опасных ситуаций. На третьи сутки, ближе к утру, Сенину снова приснился странный сон. Огромная кухня в коммунальной ленинке: высокие потолки с облупившейся побелкой, старые рассохшиеся оконные рамы и, как обязательная составляющая, – полусдохшая герань на подоконнике. От потолка над рукомойником спускаются потеки ржавчины а около газовой плиты наоборот – к потолку поднимаются темные мазки копоти. Однако, несмотря на многолетнее отсутствие ремонта, кухня оставалась обжитой и даже в некоторой степени уютной, насколько это слово применимо к коммуналке. Окно было занавешено присобранными шторами в крупный горох, на столе – клеенка. Холодильники – старенький «Донбасс» и новый, блестящий белизной исполин фирмы «Бош» – мерно гудели; им вторила летающая под потолком большая муха. За окном едва светало, но в этот ранний час на кухне уже кто-то хлопотал. Тощая девица с огромными наушниками на голове, в стареньких спортивных штанах и вытянутой майке, готовила яичницу. Ее длинная коса цвета спелой пшеницы весело подпрыгивала, когда хозяйка пританцовывала в такт музыке. На сковородке бодро шкварчал болгарский перец и помидоры, пара яиц с маркировкой «С0» ждали своего часа на разделочном столе около печки. Прикрыв овощи крышкой, девица заложила очередное танцевальное па и развернулась к холодильнику. И тут проявились все недоразумения. Во-первых, девица оказалась совсем не девицей – при повороте одна из бретелек застиранной майки соскользнула с плеча, обнажив безволосую, плоскую, мужскую грудь. Во-вторых, не-девица оказалась не человеком: из-под огромных наушников торчали уши – остроконечные, пропирсингованные немыслимыми сережками-заклепками, торчащие вертикально вверх. В-третьих, это существо заметило присутствие Сенина: подняло к потолку глаза с кроваво-красной радужкой и ехидно, крайне неприятно, осклабилось. Ваня рывком проснулся и сел на своей охапке лапника. Вокруг все тот же лес чужого мира, но противная усмешка не-человека никуда не исчезла, стояла перед глазами как наяву. Секунды хватило Сенину чтобы понять – существо из сна сидит перед ним воплоти и никуда не собирается исчезать. А второй секунды, нужной чтобы поднять тревогу, попаденцу не дали – закрыли лицо прохладной, воняющей травами тряпкой. Сознание Вани подернулось дымкой, дрогнуло и уплыло в темноту.