Сотни лет одиночества

      Из мира сновидений Веронику выдернули почти так же быстро, как и усыпили. Но, во втором случае делали это не столь шумно…       Разлепив глаза, девушка сонно оторвала голову от подушки, неприятно морщась от громких звуков. Продравши глаза, Вероника несколько раз подряд моргнула. Поначалу ей сложно было сориентироваться, что перед ней происходило на данный момент. Но осознание пришло быстро, когда она начала разбирать голоса.       Их было двое, мужчина и ребёнок, и они не сразу обратили внимание на то, что предмет их ссоры уже недоумённо наблюдал за разгорячённой и вспыльчивой парочкой. Вернее, рвал и метал лишь маленький мальчик, а взрослый мужчина в ответ на его упрёки и обвинения лишь выдержанно и стойко выслушивал своего оппонента, отпуская редкие и короткие комментария.       — М-м-м-м… где я? — раздался тихий женский голос, который резко прервал их жаркую дискуссию, — что я тут делаю?       — Ну, вот. Ты доволен, Никки? — безразлично зевнул мужчина с каштановыми короткими вьющимися волосами и демонстративно сложил руки на грудь, — взял и разбудил нашу дорогую гостью.       — Ах, так значит, это я виноват?! — с новой силой рассвирепел мальчик, вновь наступая на него, — ты украл, а я ещё и крайний?!       — Послушайте, я!.. — начала было опять Вероника, но её тут же прервали очередной порцией ругани и заткнули за пояс грациозным взмахом детской руки.       — Я поверить не могу, как ты докатился до такого, Максимилиан? — наотрез отказывался успокоиться паренёк по имени Никки, продолжая осуждать взрослого мужчину, — ты — благородный вампир, знаменитый художник, где твоя гордость аристократа?       «Максимилиан? — в её груди сильно защемило, а ноющая и пульсирующая боль ударила по вискам, из-за чего девушка болезненно схватилась обеими руками за голову, — … вампир?!»       — Уважаемый Николас Сеймур, — широко улыбнулся тот, демонстрируя мальчику блеск острых клыков, что ясно давали понять о том, чтоб мелкий и шумный наглец угомонился, — уймитесь!       — И не-по-ду-ма-ю! — по слогам протараторил Николас, не собираясь уступать старшему.       Вспышками в сознании Вероники вспыхнули недавние воспоминания её похищения. Собака, заброшенный район, горы мусора, тень…       — Хватит. Остановитесь. — Тихо промолвила она, чувствуя как в её горле пересохло. Эта ссора отошла на второй план, создавая лишь смутный фон для пережитого кошмара. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, а дыхание судорожно сбилось, как только картинки со зловещими клыками и последующим болезненным укусом мелькнули перед ней. — Не надо, пожалуйста, — зажмурив от страха глаза, взмолилась она, тщетно силясь унять дрожь по всему телу.       — Совсем остатки чести потерял! Тебе клыки сильно жмут, Максимилиан?       — Всё, с меня хватит! — завопил истерично женский голос, вольно вмешиваясь в диалог двух представителей мужского пола, — какого чёрта здесь происходит?!       — Да, что опять?! — грозно рявкнул Николас, во всей красе проявив свой горячий нрав уже на самой ни в чём не повинной незваной гостье.       Теперь настало её время. Они это сразу поняли, когда увидели, как осмелевшая Вероника подорвалась с кровати, встала между ними, после развела руки в разные стороны. Теперь они будут слушать её. Так как немало накипело у бедной жертвы…       — Итак, я не знаю, кто вы, мать вашу, такие, но участвовать я в этом не намерена! — взгляд тут резко перешёл на мужчину, — я вспомнила, что впервые встретила тебя на выставке, а потом ты вырубил меня и похитил! Я требую отпустить меня! НЕМЕДЛЕННО!       Высказав этим двоим всё, что она хотела, Вероника отдышалась. Девушка не сводила своего взгляда с того художника, Максимилиана Сеймура, который был… приятно удивлён столь неожиданными речами? В голове у вампира роились разные мысли по поводу того, осознавала ли девчонка в полной мере, в какой ситуации оказалась? Сам же Николас презрительно фыркнул, отвернув голову в сторону. Для него, так же вампира благородных кровей, она показалась безмерно глупой пустышкой…       — Хорошо. Иди.       Эффект был полный. Фраза, брошенная Максимилианом, сразила наповал и ребёнка, и девушку. Сбитый с толку мальчишка, приоткрыл рот, так и застыв в оцепенении. Ника же была примерно в аналогичном состоянии, как и Николас. Единственный, кто оставался невозмутимым был Максимилиан.       — Л-л-ладно! — прямо заявила она, совершив над собой огромное усилие, сделать первый шаг к выходу из спальной комнаты огромных размеров.       На полпути к массивным дверям Вероника внезапно затормозила, почувствовав холодок, что поднимался вверх по позвоночнику. Она застыла на месте, когда комната наполнилась заливистым мужским смехом. Этот хохот. Хохот настоящего Дьявола.       — Но учти, смертная! — спиной ощутила Ника надменный и эгоистический тон Максимилиана, — полиция не поверит в твоё похищение несуществующим монстром! Это первое предупреждение. Второе — бесполезно возвращаться к дорогой мамочке. Дома тебя никто не ждёт…       Всхлипнув, Вероника рванула вперёд, что было сил. Выбежав из злополучной комнаты, она стремглав неслась по длинным коридорам, которые напоминали один сплошной лабиринт, не имеющий выхода. Она бежала мимо монументальных картин, что сменялась одна за другой, и казалось, ,словно они никогда не закончатся. Девушка потеряла голову, судорожно оглядываясь по сторонам. Преодолев первый, потом второй, потом третий поворот с надеждой и слезами на глазах, Вероника чуть было не потеряла равновесие, покатившись кубарем со ступеней. Однако, оказавшись внизу, всё равно не справилась с балансом и рухнула на пол. Потерев ушибленный лоб, Ника даже сначала не поняла, что наткнулась на кого-то. Это осознание пришло после того, как ей в глаза бросилась одетая в длинное строгое платье и фартук женщина, на вид лет сорока пяти. С ужасом и первобытным страхом в глазах Ника смотрела, как незнакомка возвысилась над ней и, отряхнув подол платья, мило улыбнулась девушке, после невинно протянула руку помощи. Но единственное, что перечеркнуло реальную картину, были те самые клыки, вспыхнувшие в сознании Вероники.       — Вам… вам… вампиры!       Оттолкнув от себя женщину, Ника подорвалась и бросилась к выходу из кошмарного дома. Она не знала, что будет ждать её снаружи, но истинный и чистый ужас пленил всё её сознание…       После того, как тяжеловесные двери с грохотом захлопнулись за незнакомой девушкой, женщина в фартуке пожала плечами и направилась далее по своему намеченному пути.

***

      Максимилиан Сеймур и его воспитанник Николас наслаждались запланированным вечерним чаем, меланхолично слушая шум дождя, тяжёлые капли которого били по окнам. Блаженно вздохнув, мужчина переметнул взгляд на озабоченного десятилетнего ребёнка, что с неимоверным трудом пытался скрыть свои истинные эмоции, но…       — Скажи мне на милость, Максимилиан, кем ты являешься на самом деле? — устало потупив взор, мальчишка отхлебнул снова немного чая, ожидая ответа мужчины.       Это была не шутка. Тон Николаса был твёрдым и серьёзным, как никогда ранее.       — Я? — отозвался расслабленный мужской голос, — всего лишь художник, избалованный граф и кровожадный вампир. Собственно, как и ты… — прищурил хищно серые глаза Сеймур, не скрывая усмешки.       — Допустим! — немного повысил тон голоса Ник, но всё ещё держал себя в руках, маленькими глотками принимая чай из аккуратной коллекционной чашки с серебряной ручкой. — И зачем же кровожадному вампиру обычная смертная девушка?       Мальчик действительно хотел знать ответ на этот вопрос. В крови они не нуждались, так как в специальном холодильнике у них хранилась донорская кровь в достаточном количестве.       — В шахматы играть! — бросил он, недолго думая, одним движением руки заправив чёлку назад.       — Я серьёзно, Максимилиан! Хватит острить! — юный вампир чувствовал, как по его венам бурлила кровь. Неужели он не понимал, что его воспитаннику было совсем не до шуточек?       — Пять… четыре… три… — протяжно, без видимой на то причины, начал Сеймур обратный отсчёт, чем порядком озадачил ребёнка.       — Что ты?.. — недоумевая, пробормотал Николас, но по неизвестным причинам не останавливал вампира.       — Два… один…       Дверь в зал тут же распахнулись. Ник резко развернулся, до сих пор пребывая в глубоком шоке. Та девчонка опять стояла перед ними, вся мокрая и грязная от разразившегося на улице ливня. Её лицо перекосилось от злобы, а зубы заскрипели от ненависти.       — Где?! — под конец тембр голоса Вероники перешёл свой максимальный предел. — Где моя мать, кровопийцы?!