Завещаю вам не скучать

Лёжа в темноте, я ругаюсь сквозь зубы. Это же надо, а! Угораздило же! Как я посмотрю в глаза Натану? А Тедди? И Тамашу, как там у Тамаша с глазами?.. Последнее мне особенно важно, воспоминание заканчивается на самом интригующем моменте. За моими словами следует абсолютный провал в памяти. Что случилось потом?.. Где все герои этой истории? Почему я в теддином гробу?.. Вопросов намного больше, чем ответов, и это крайне действует мне на нервы. — Замолкла, — констатировал сверху Аугусто. — Готовит ответный удар, — неумолимо поясняет хриплый голос. — Закат ещё не скоро, и тварь это чувствует. Погоди, если успеем привести её до ночи и подготовимся, ты увидишь эту безжалостную фурию во всей красе. — Давай просто откроем, пусть сгорит, — предлагает тенор. Я начала немного волноваться: а вдруг я все-таки уже не совсем человек?.. Моё состояние для меня загадка. Если вампиры чувствуют себя после перерождения именно так, как я сейчас, мне их очень жаль. — Нет, Аугусто, — певец инфернальной сексуальности неумолим. — Мы должны дождаться остальных. Потом мы, возможно, выпустим эти сатанинские отродья из их гробов и устроим тебе показательное уничтожение. А то так и помрешь теоретиком. Язык меня не слушался и заранее заготовленная речь про идиотизм и излишнюю жестокость пропала зря. — А как же чувственное наслаждение? — с надеждой спросили сверху. — Не знаю, способна ли она охватить всех нас, — ответил ему хриплый голос, — но я уверен, что попробует. — Тогда давай довезём, — согласился Аугусто. — Ужас, как любопытно. Я засыпаю в этой тряске и темноте, потому что моё тело решило, что я и так слишком сильно перетрудилась после пробуждения. Мне снится Тамаш в коридоре с красивым ковром, под огромной золотой люстрой, который смотрит на меня своими ледяными глазами и говорит этим особенным голосом, не терпящим неподчинения: «Подойди ко мне». Погром на заднем плане только усиливает впечатление. С трудом прихожу в себя уже от непонятного скрипа. Слегка подсматриваю одним глазом, второй всё ещё плохо слушается. Люди, я вас так ненавижу, уж очень невежливо вы обращаетесь с умирающей женщиной. Гроб бесцеремонно открыт, но вокруг довольно темно. В тусклом свете, идущем непонятно откуда, изящно поблескивают драгоценные камни на внутренней стороне крышки. Потом на умирающую, то есть меня, что-то кидают, и я чувствую отвратительный запах чеснока. Не то чтобы я ненавидела чеснок, но для меня сейчас все сильные запахи ужасны. Кто-нибудь, выключите мой нос! — Есть легенда, что вампиры с трудом просыпаются днём, если дать им понюхать чеснок, — поясняет кому-то хриплый голос, ставший почти родным. — Если они уже спят, то для того, чтобы их разбудить, нужно очень постараться. К тому же, на ней чеснок, что усыпит её ещё глубже. Вот смотри: мы разговариваем, хлопаем её по ноге, — меня подёргали за штанину, — можем даже перенести — и она не проснётся. — Она же стонала, стучала и взывала там, в гробу, — в юном голосе слышны сомнения. — А, это она во сне. Наверное, у этих бессмертных гарпий какие-нибудь особенно ужасные сны. Или ужин был слишком плотным. Я, милок, могла бы многое тебе рассказать про дневные пробуждения вампиров. Если с Натаном я проделывала это единожды, то Теодор страдал от моей скуки практически всю первую неделю. Хотя в итоге именно он сбил мне весь график. При мысли о Тедди мне немного взгрустнулось. Где он, что с ним?.. — Шелк? Натуральный? Дай-ка зажигалку! Глянь, парень, это, похоже, шелк и бархат. Вот это шкатулка, полная чудес, да ещё для такой невзрачной твари! Давай её отсюда достанем, не хотелось бы портить обивку. Я мысленно записала все эпитеты в виртуальный черный блокнотик. Меня, действительно, подхватили в четыре руки и переложили на что-то твёрдое и холодное. И мокрое. — Ты полил стол святой водой? — с сомнением спросил эксперт в области вампирологии. — Да, конечно, — ответил Аугусто. — Только что. — Она не дымится, — пояснил профессионал. — Ты уверен, что не перепутал канистры? — Ээээ… нет. Гери, как я могу их различить, они же одинаковые?.. Антон выставил их в ряд вместе с питьевой водой. При упоминании знакомого имени я распахнула глаза, в твердом намерении встать, извиниться и сделать ноги. Если фокус с глазами у меня более менее получился, то остальная часть замыслов явно провалилась. Похоже, мои похитители этого не заметили и я поспешила опять притвориться спящей, подглядывая из-под ресниц. Пожалуй, надо основательно обдумать свои перспективы, а не действовать впопыхах. К тому же, на активные физические маневры я сейчас совершенно не способна. Некоторая часть моего организма начала навязчиво слать мне чувство голода. Да ла-а-адно! Только этого мне не хватало! Кого из этих милых людей попросить покормить меня с ложки? — Ничего страшного, — подумав, решил Гери. — Здесь чеснок, у выхода крест. До заката ещё почти пять часов. Он фамильярно похлопал меня по плечу: — Сторожи её, парень, а я, пожалуй, пойду вздремну. — Сторожить? Здесь? В одиночестве?! Возле неё?? — Аугусто явно запаниковал. Сейчас как встану, как введу в соблазн. Только сначала найду свои руки и ноги. — Ну, можешь снаружи. Только не отходи далеко: вдруг она проснётся чуть раньше заката? — И что я смогу сделать? — удивленно поинтересовался Аугусто. — Попасться в её сладострастные сети? — Ну, покричи мне, — недовольно ответил Гери. — Или там покажи крест. Короче, я жду сигнала. Собираемся здесь ближе к девяти вечера. Он развернулся и вышел, на миг впустив к нам больше света — видимо, за дверью было помещение с окном. Дождавшись, когда мое лицо будет вне поля зрения свеженазначенного стража, я смогла внимательнее оглядеться и рассмотреть собственного похитителя. Аугусто я узнала сразу же. Это был тот самый тонкий юноша, которого в своём странном состоянии я обозвала Кудряшкой, именно он сторожил наш дом возле катафалка. Значит, Гери, скорее всего — это постоянно курящий дядька с неопрятным хвостом. Всё встало на свои места: мы видели не помощников Тамаша, а охотников. Причем знакомых с уже известной нам троицей: вряд ли во всей Румынии наберется два представителя такой экзотической профессии по имени Антон, да еще и заведующих канистрами со святой водой. Аугусто явно нервничал, прохаживаясь вокруг моего стола, и был вооружен чем-то, похожим на осиновый кол. В темноте особенно деталей не разглядишь. После очередной попытки обойти меня дозором, он заинтересовался игрой бликов на крышке гроба, и, забыв об осторожности при обращении с таким мерзким суккубом, как я, повернулся ко мне спиной и подошел к Теддиной собственности. Даже подсветил себе телефоном для удобства. — Сапфиры?.. — в удивлении спросил он самого себя, пытаясь поковырять узор пальцем. — Бриллианты?.. — Он тебе голову открутит, если хоть что-нибудь оттуда пропадёт, — уверила я парня. Тот вскрикнул, вскочил и выбежал из комнаты. Мва-ха-ха. А ведь я ещё не начала тебя соблазнять! — Она разговаривала со мной!! — Аугусто умудрялся кричать шепотом, таща на буксире своего явно разбуженного наставника. — Она не проснулась, парень, — Гери явно оглядывал смиренно лежащую меня на предмет подозрительной активности. Я решила выиграть время и не спешила здороваться. Он дотронулся до моей руки. — Холодная, — спокойно констатировал он. — Давно не ела. К вечеру встанет, как миленькая. За новой жертвой. — Давай ты её посторожишь, — умоляюще протянул Аугусто. — Я точно не смогу! Я попадусь в её ловушку! Я… — Я уже насторожился, хватит, — сонный Гери явно не был настроен провести остаток дня возле меня. — Не трусь. Поверь моему опыту, она до заката будет дрыхнуть и в ус не дуть. Давай, я сегодня буду особенно добрым: иди, поешь, что ли. Эвон какой задохлик, ты явно не сможешь вбить в её сердце кол. Все вернутся ближе к ночи, она никуда не денется. Когда оба охотника выходили, мой нос подозрительно зачесался. Лежать на мокром холодном столе в окружении кос из чеснока было делом, сомнительным для здоровья. — А-а-апчхи!!! — проводила я похитителей в спины. Каждый из них, видимо, настолько пребывал в своих мыслях (один — о сне, второй, возможно, о сладострастных извращениях), что они хором пожелали друг другу «будь здоров» и разошлись в разные стороны, забыв плотно закрыть дверь. Около часа я убеждала свой организм услышать команды. Ещё столько же — начать двигаться в примерном соответствии с требуемой программой. В итоге я просто скатилась со стола и грохнулась на пол, изрядно приложившись копчиком и спиной. Ругаясь сквозь зубы, с трудом встала, и, держась за стены и предметы обстановки, шатаясь, пошла к выходу. Голова моя кружилась, во рту была страшная сухость, ноги дрожали от усилий. Увидь меня Аугусто в данный момент, он был бы сильно разочарован. Если я и вспоминала про сексуальный аспект человеческих взаимоотношений, то только в рамках крепких выражений. За дверью оказалась длинная пустынная галерея. С одной стороны которой тянулся ряд одинаковых дверей, а с другой — высились старинные окна, грязные, с местами выбитыми стёклами. За окнами я разглядела квадратный двор и поняла, что выхожу в самый настоящий клуатр. На каждом окне сверху был пустующий витраж в виде креста, кое-где в нем сохранялись цветные осколки, от времени или, скажем, непогоды попросту осыпавшиеся под ноги. Мне подумалось, что, будь я вампиром, эта галерея причинила бы мне серьёзные страдания. Ну а пока страдания мне причинял только собственный организм. Я аккуратно выбралась в коридор и стала осторожно заглядывать в каждую дверь в надежде найти что-нибудь нужное или полезное. Ничего интересного я не увидела: заброшенные кельи или какие-то другие комнаты, голые, грязные, лишенные освещения, с пустыми оконными рамами, пол был устлан осенней листвой. Видимо, меня привезли в давно заброшенную обитель. Монастырь был очень маленьким, из окон келий открывался безотрадный вид на бесконечные осенние румынские леса, причем вид с небольшой высоты — наверное, старый монастырь ютился на подножии гор. Я даже примерно не могла представить, где оказалась. Найдя нужную комнату и справившись с одной из проблем, я с ужасом вгляделась в кусок зеркала, подвешенный на верёвочке возле раковины. Я была очень бледна, отвратительно и убийственно. Совершенно синие губы, тёмные круги под глазами, впалые щёки. Белки глаз, испещренные сеточками сосудов, были единственными, на что хватило красной краски, причем с избытком. Волосы были растрепаны, футболка — в небольших пятнах крови. Я в панике начала осматривать себя на предмет повреждений, но нет, скорее всего, кровь не была моей собственной. Кое-как пригладив волосы и причесав их пятернёй, я как следует умылась холодной водой из стоящего в соседней раковине ведра. Это принесло некоторое облегчение, но не совсем. Если быть перед вами откровенной, то, умри я вместо приёма Теддиного зелья, я явно чувствовала бы себя лучше. Честно говоря, моё состояние не предполагало долгой паники по поводу внешнего вида: уж что меня меньше всего заботило на данный момент, так это шанс прийтись по вкусу охотникам. Разве что хотелось доказать им мою принадлежность к миру живых, но тут я бы, скорее всего, провалилась при первой же попытке: мне и себя-то пришлось убеждать, что увиденное в зеркале – не восставший из могилы мертвец. Злой и сонный Натан в нашу первую встречу производил более живое впечатление. У меня было время подумать, как лучше донести до противника мою хрупкую связь с человеческим существованием. Организм вновь навязчиво подсказал мне, что было бы неплохо перекусить. Я немного разозлилась на самое себя: меньше часа как стою вертикально, и то с трудом, а уже есть подавай. А ноги-то ещё подкашиваются. И где мне теперь искать кухню, спрошу я вас? Я снова отправилась на свою нахальную экскурсию по монастырю, рискнув заглянуть в темный проход между келиями. Нос неожиданно уловил запах вареных сосисок. Когда не знаешь, что делать — ешь. Закон котов и самозваных вампиров. Носу я доверилась беспрекословно и осторожно пошла вглубь ветхого здания, переступая трещины в полу и горки сваленных вместе рухляди и тряпья. На стене кто-то вывел углём «вампирам — собачья смерть» и старательно снабдил надпись восьмиконечным крестом. Вандалы чертовы. Коридор привел меня к небольшой кухне, довольно уютной. На кухне даже стоял портативный холодильник, а на небольшой переносной газовой плитке ароматно кипела маленькая алюминиевая кастрюлька. Людей на кухне не наблюдалось. Я аккуратно пробралась вглубь помещения и отодвинула крышку, прислушиваясь к окружающим звукам — не возвращается ли хозяин обеда обратно? Но вокруг стояла тишина. Я нашла более менее чистую вилку и такую же подозрительную тарелку и быстро выловила две сосиски и кусок вареной капусты. Так себе еда, прямо скажем. Мужицкая. Это мне не камамбер и шабли. Впрочем, почему-то при мысли о спиртном мне поплохело, и организм почти передумал есть. Я постаралась унять свою фантазию и заставила себя немного перекусить, спрятавшись от чужих глаз за большой кухонной печью. Прямо по заветам Тедди: ешь, Джи, мало ли когда потом придется. С водой я особенно не церемонилась: на кухне в ряд стояли канистры, я выбрала самую маленькую, поближе ко мне, и утащила в свой уголок. Сев прямо на пол, я разложила украденное перед собой и спешно поужинала, каждый раз вздрагивая при малейшем шорохе. Я пока не очень представляла себе, как произойдет моя встреча с охотниками. Очень может быть, что они сразу всё поймут и простят, но, возможно, начнут делать какие-нибудь глупости, связанные с кольями или пулями. Получить пулю в сердце, пусть и освященную, мне совершенно не хотелось. Пока я задумчиво жевала, представляя, как раскаиваются похитители и начинают безутешно рыдать над моим бездыханным телом, изрешеченным пулями, на меня упала тень. Я подняла глаза и увидела замершего прямо напротив меня Аугусто. Парень выпучил свои немаленьких размеров глаза, от чего приобрел абсолютное сходство с удивленным филиппинским долгопятом. Я фыркнула и расхохоталась, потом схватилась за голову — мой собственный смех чуть не расколол её на двое. — Иди сюда, — несмотря на свое состояние, не смогла сдержаться я, продолжая придерживать виски руками. — Я почти готова к утехам. Парень неожиданно отмер, громко завопил и бросился наутёк. Я попыталась свистнуть ему вслед, но резкий звук опять врезался в мой мозг и голова отчаянно заболела. — Ну что же ты, — мрачно пробормотала я, с большим трудом поднимаясь с пола. — А я так долго к тебе шла. — Геррииииии! — донеслось жалобное из коридора. Кажется, пора совершить тактический манёвр, а попросту отступить, и спрятаться. Я засунула недоеденную капусту в рот, схватила похищенную бутыль и дала дёру. Почти сразу возле кухни я нашла прекрасную тёмную комнатку с окном, наглухо забитым досками, и спрятала свою добычу за какой-то плоский камень в дальнем углу. Понаблюдала в чуть приоткрытую дверь, как мимо меня бестолково бегают по коридору Гери и Аугусто. Охотники заглянули во все двери в зоне моей видимости, я мысленно приготовилась к тому, что зайдут и ко мне, но нет. Они начисто игнорировали мой схрон, предпочитая суетиться где-нибудь ещё, орать друг на друга и размахивать оружием. Сбежавшая вампирша сделала их жизнь спортивнее, веселее и увлекательнее! Оружие обещало разнообразить и моё существование, поэтому выходить к ним совершенно не хотелось. Я сидела и продумывала свою речь. Как мне начать? «Добрый вечер, господа»? Не пойдёт. Они застрелят меня раньше, чем я договорю. «Я не вампир»? Неплохое начало, но, боюсь, они уже на взводе и надо придумать что-нибудь максимально убедительное. Из моего кармана джинсов приглушенно донеслась песенка «Happy Tree Friends». К счастью, люди, занятые моим поиском, были в этот момент где-то далеко, и я успела выхватить телефон и нажать на кнопку на экране. — Джулия? — донесся до меня такой родной голос Натана. — Вампирша Джулия, и попрошу не путать, — важным шепотом ответила я. На том конце трубки какое-то время помолчали. Теддин голос на заднем плане спросил: — Ещё не отошла? Так долго?! — Немедленно прекрати свои дурацкие шуточки, — не терпящим возражений тоном отрезал Ле Сан. — Ты где? Что происходит? Твой телефон был вне зоны доступа много часов подряд! — Я сижу в какой-то тёмной монастырской келье, а вокруг бегают охотники и желают всадить мне кол в сердце, — пожаловалась я. — Не очень приятное времяпрепровождение, знаете ли. — Во что ты опять вляпалась, — разъяренно вопрошала меня трубка. — Как ты сумела? — И где моя кроватка? — расстроенно донеслось откуда-то возле Натана. — Никак не сумела! В последнее время практически всё в моей жизни случается помимо моей воли! — зло зашипела я в трубку. Из коридора донесся топот бегущих ног и я замолчала, прижав трубку к животу и боясь выдать себя лишними звуками. — Джулия, с тобой всё в порядке? — приглушенно взывал телефон. — Ты уверена? Руки-ноги слушаются? Я опасался, что ты не переживешь этой ночи. — Позвонил бы в скорую, — быстро прошептала я, снова зажав трубку рукой: Гери с Аугусто явно пробежали обратно. Почему они не заглядывают сюда?.. — Я и позвонил! Только, когда они приехали, тебя нигде не оказалось! — И моей кроватки, — дополнил Тедди. — Меня украли охотники, — уведомила я вампиров. — Вместе с упаковкой, то есть с гробом. Теперь они ждут от меня сладострастных уловок и распутных заманиваний. — Они опоздали часов на пятнадцать, так им и передай, — отрезал Натан. Кажется, он всё ещё на что-то обижался. — Это всё Тедди, — посчитала нужным оправдаться я. — Да, я заметил. Если этот ледяной голос приложить к моему раскаленному мозгу, мне чуть-чуть должно полегчать. — Не заставляй меня это всё вспоминать! — Ну уж нет, я намерен говорить об этом до самой твоей смерти, — обнадеживающе прозвучало в ответ. То есть примерно до заката. Шарман. — Где Тамаш, если уж мы заговорили о смерти? — Тамаш… не должен тебя сейчас волновать. Забудь про него на время, он, кажется, совсем не опасен, — То-то явно подбирал выражения. Телефон разряжено пискнул. Ну да, я же так и не успела надолго воспользоваться Теддиным подарком. — Натан, я в каком-то маленьком разрушенном монастыре у гор, — быстро затараторила я в трубку, боясь, что связь отключится. — Не знаю, где. Из окна видны только вершины деревьев. Католический монастырь, с двором-колодцем. Восемь комнат по каждой стороне, один этаж. Это всё, что я могу тебе сказать. — Как давно ты там, вспомнишь? — спросил меня собеседник. — Часа три, может, чуть больше. Меня сильно трясло по ухабам, думаю, дороги здесь не очень. И насельники настроены вполне… однозначно. Я бы не рискнула выходить и здороваться. — Спрячься и жди. Кажется, я в последнее время слишком часто слышу эту рекомендацию. Связь оборвалась. Я тоже выключила телефон, решив сэкономить заряд до возможности связаться со своими спасителями. Глаза немного привыкли к темноте, и я стала оглядываться и ощупываться, пытаясь оценить обстановку. Небольшой каменный стол чуть ближе к заколоченному окну, высокий, уходящий в темноту потолок, три деревянных стула, вполне себе крепких. Возле стола приютилось несколько табуретов в два ряда. Где-то в углу стоял другой стол, накрытый какой-то рогожкой. Я не очень поняла, где я, но в комнату явно заходили и даже как-то её использовали. Жаль, что это не продовольственный склад. Откуда-то издалека донесся звук подъезжающего автомобиля, потом — шум и голоса. Я узнала голос Штефана и почти выскочила к нему, но, подумав, изменила своё решение. Представила: я такая иду по заброшенным сумрачным коридорам, товарищи мне вещают про бродящую по монастырю вампиршу, и вдруг на него выбегает синюшного вида девица: здравствуй, Штефан, а я скучала! Я бы на его месте разрядила в меня всю обойму чисто на всякий случай. И потом, если с ним вместе Богдана и Антон, я точно поостерегусь до лучших времён. — Она сидела на кухне, — обрывочно и жалобно донеслось возле двери, — и звала меня к себе! Мол, она готова! — К чему готова? — непонимающе спрашивал голос Штефана. — К утехам! — в панике ябедничал Аугусто. — К каким утехам?.. — это уже Богдана. — Ну… этим самым… — юноша явно стеснялся рассказать пожилой женщине о своих вечерних фантазиях. — Я поговорю с Гери, опять пудрит мозги новичкам своими бреднями, а бедного теолога совсем запугал, — произнёс Штефан, и примерно на этом моменте я поняла, что все участники беседы стоят возле двери моей комнаты. Я в панике бросилась к стене и залезла под стол, натянув скатерть почти до пола. Я в домике! Когда охотники зашли, по комнатке заметались отблески огня. В ткани, скрывающей меня, были небольшие прорехи, и я, конечно же, заглянула туда. На мой столик внимания не обращали. Богдана и Аугусто встали у стены и перекрестились на огромное распятие, видимое в свете принесенных факелов. Причем Богдана крестилась троеперстием, а Аугусто был явно католиком. Не понимаю, чем им не угодили, к примеру, фонари, но подозреваю, что атрибутика тоже имела значение. Или, может быть, это просто экономия электроэнергии. Факелы воткнули в кольца в стене, ещё два были явно запасными (их небрежно бросили на пол рядом), и под неровным светом Штефан и Антон втащили в комнату небольшой зелёный гроб в оборочках, знакомый мне до боли. Я чуть не вскрикнула там, под столом, только завороженно наблюдала, как они поставили его на приготовленные табуреты, приоткрыли крышку и кинули туда венок из чеснока. В гробу стояла мертвая тишина. — Спит, — почти с нежностью сказал Антон, разглядывая кого-то внутри. — Ещё часа два спать, красотке. — Не открывай нараспашку, — посоветовал Штефан. — Задымится от креста и привет. Возможно. Мы не знаем её возраста. — Вот я её сейчас, — злорадно пробормотал Антон и выскочил из комнаты. — Что это он? — удивился Аугусто. — Наверное, опять за водой, Посейдон доморощенный. — Эй, куда делась моя бутылка? — раздалось возмущенное с кухни. — Маленькая, с красной крышкой, справа стояла?! Я внимательно глянула на украденную вещь. Мне повезло, что мой трофей лежал в тени, невидимый в колышущемся оранжевом свете. — Сбежавшая вампирша забрала! — догадался Аугусто. — Какая к черту вампирша, зашел, ругаясь, Антон. — Она её даже в руки не возьмет: крещенская вода из Иордана! Признайся честно, ты варил на ней сосиски! Меня слегка замутило: это что, я пила некипяченую речную воду, в которой, возможно, до этого плескался весь кагал охотников в полном составе?.. Только этого мне не хватало! Я зажала рот руками и притихла, боясь выдать себя лишними звуками. — Я бьюсь об заклад, она была на кухне, — возмущенный недоверием, Аугусто начал быстро доказывать свою правоту. — Посмотрите, кто-то украл мой ужин из кастрюли! Штефан расхохотался так громко, что, если бы в комнате спал, к примеру, Натан, он уже давно бы проснулся и сказал что-нибудь убийственное. Или посмотрел Вот Так. В зелёном гробу никто не шевелился. — Пойдём, поищем твою вампиршу с канистрой иорданской воды и куском сосиски в зубах, — милостиво разрешил он и прикрыл гроб крышкой. После этого охотники стали не спеша покидать комнату. — Через полтора часа, в капелле, не забудьте, — напомнил товарищам Штефан, уже выйдя в коридор. Я глянула на часы на руке, направив циферблат в сторону факелов: половина восьмого вечера. Через полтора часа девять и, как говорил Гери, закат. Та, кто спит в зеленом гробу, наверное, проснётся.