Kiss or kiss

      Существует ли любовь на самом деле? Может, это лишь мираж, как и дружба? Если да, то и все остальное на самом деле мираж, как и наша жизнь. Как сами мы. Мираж нельзя почувствовать, а вот боль можно. Боль — это неотъемлемая часть нашей жизни. Благодаря боли можно понять, что наша жизнь есть и что мы живы. Что сердце еще бьется в груди. Но это все лишь мысли, и думать об этом можно вечно. Но поскольку у каждого время ограничено, нужно заняться чем-то по-настоящему нужным и важным. Да хотя бы попробовать исправить ошибки, попробовать начать жизнь сначала.       — Так ты любишь стихи? — раздается в парке мужской голос. — Что ж, я тоже.       — Хм, видимо, в чем-то мы похожи. — с мягкой улыбкой произносит Момодзоно и отводит взгляд в сторону. Повисает тишина. Снова тишина. До ужаса знакома эта тишина шатенке.       Дует ветер, путая каштановые локоны девушки. Нанами заправляет непослушный локон за ухо и смотрит куда-то вдаль. На минуту взгляд становится серьезным, но когда она снова слышит мужской голос, то тянет добрую улыбку и обращает свой взгляд на собеседника.       — И куда же запропастилась Кику? — как-то обеспокоенно и в тоже время недовольно произносит мужчина, смотря на часы. — Сказала ведь, что на «несколько минуточек» ушла.       На последней фразе Акихиро попытался сказать голосом Кику, что выглядело нелепо и смешно. Нанами от смеха удержаться не смогла. Чистый девичий смех разрезал тишину. На губах мужчины заиграла улыбка.       Вот к ним уже подбежала Кику и, остановившись, посмотрела сначала на мужчину, а потом на дочь.       — Веселитесь без меня? — с толикой обиды говорит женщина.       — Ну, тут ты уже сама виновата. — перевел свой взгляд на Кику Акихиро.       — Твоя правда. Извините, я задержалась. — слегка покраснев засмеялась брюнетка.       После небольшого диалога они решили сходить в кино, но не успели они и дойти до кинотеатра, как Акихиро кто-то позвонил. После недолгого разговора, мужчина обратился к собеседницам:       — К сожалению, кино будете смотреть без меня. — нотки грусти проскальзывали в голосе мужчины и девушки поняли, что все оставшееся время они проведут без Акихиро. — Мне нужно срочно быть в офисе. Уж простите, не хотел портить все веселье.       — Всё в порядке. — попыталась успокоить мужчину Кику и, подойдя, обняла его. — В другой раз. И просить прощения не нужно, никакое веселье ты не испортил!       На последней фразе женщина попыталась выдавить хоть какую-то позитивную ноту, и пусть это получилось, скрыть грусти не удалось точно. Попрощавшись, мужчина удалился. Девушки, проводив его взглядом, продолжили идти к назначенному месту. Только уже в молчании и не так энергично.       А вот и кинотеатр. Прежде чем войти, Нанами и Кику остановились и переглянулись. Перевели взгляды на дверь и только-только собрались войти, как снова раздался звонок. Момодзоно неожиданно для самой себя вздрогнула и вопросительно посмотрела на телефон в руках матери. Отчего-то притаила дыхание и стала слушать мамин голос, что был полон строгости и даже напряжения. В конце голос матери был полон грустных ноток. Долго гадать не пришлось. Всё понятно по одному взгляду на выражение лица женщины.       — Что ж… — тихо начала Кику и, глупо улыбнувшись, посмотрела на Нанами. Вот вернулось серьезное выражение и она продолжила. — Извини, Нанами, но на сегодня кино отменяется.       Нанами несколько минут молча смотрела на Кику, а после, мило улыбнувшись, сказала, что все в порядке.       — Ну, не в этот раз, так в другой! — почти смеясь произносит шатенка и ждет следующих слов.       Кику ничего не сказала. Когда же они попрощались, Нанами поплелась в обратном направлении. Проходя мимо парка, она наткнулась на Томоэ.       — Томоэ?.. — удивилась девушка и остановилась. — Что ж, неожиданно.       — Точно не Курама. — усмехнулся парень, на что Нанами лишь хмыкнула, сложив руки на груди. — Сама какими судьбами тут бродишь?       — Да так, — махнула рукой Нанами, — гуляю. А ты?       — Ищу прекрасных девиц. — засунув руки в карманы сказал парень и бросил пристальный взгляд. — Не против, если я составлю тебе компанию?       — Да, если я смогу вернуться домой в целости и сохранности. — не сдержав улыбки согласилась Момодзоно.       Тихо засмеявшись, Томоэ согласился на предложение девушки. Первое время они бродили по городу в молчании и раздумьях. Думал каждый о своем. Но после затянулся небольшой разговор. Говорили они обо всем. Школа, друзья, увлечения. Так, за обычными словами, незаметно пролетело время. Уже стемнело. На улицах загорелись фонари, народу поубавилось. Прохладный ветер постепенно нагонял серые тучи. Упали первые капли, но это никак не смутило ребят. К тому же, дождем эти капли назвать нельзя, поэтому волноваться не о чем.       — Слушай, а у тебя есть какая-нибудь тайна? — как бы нечаянно задал вопрос Томоэ и посмотрел на Момодзоно.       На этот якобы «нечаянный» вопрос, Нанами остановилась и пристально посмотрела на парня. Томоэ тоже остановился и направил на нее свой невинный взгляд. Он всем своим видом старался доказать девушке, что ни на что не намекает и ничего такого не знает. Ну, просто интересно, просто проснулось детское любопытство. «— Всё в порядке?» — тихо спросил парень, все также ожидая ответа. Бархатный голос будто бы вывел девушку из раздумий и она неуверенно кивнула. Томоэ повторил вопрос, но Нанами и на этот раз с ответом тянула. То ли думала, как правильнее сказать, то ли как лучше соврать. Лишь бы поверил, чтоб правдоподобнее звучало.       — Может быть, а что? — ничего не значимые слова проронила шатенка и пожала плечами. — Да и если есть, то тебе знать ее необязательно!       Момодзоно слегка надула губки и отвернулась от парня, на что тот лишь засмеялся.       — А вот мою тайну ты можешь спокойно узнать. — с хитрой улыбкой ответил Томоэ. — А так же тайну Синдзюро.       Последние слова Томоэ просто пропел и, закинув руки за голову, продолжил идти дальше. Медленно и не торопясь. Момодзоно тут же обернулась и, бросив полный удивления взгляд на удаляющегося парня, за считанные секунды догнала его.       — Тайну… Курамы? — в попытке скрыть детское любопытство, Момодзоно постаралась произнести свои слова как можно хладнокровнее. Так, из вежливости. Чтобы просто продолжить разговор.       «Разжечь любопытство в этой девочке легче легкого, а вот вывести на чистую воду почти что невозможно!»       Подобная мысль лишь заставила парня усмехнуться. Он остановился. Серьезно настроившись на то, чтобы узнать правду, он бросил равнодушный взгляд на Момодзоно. Несколько секунд длилось молчание. Момодзоно была готова поторопить юношу с ответом, но все же держала себя в руках. Она ведь не будет поддаваться, верно?       Томоэ улыбнулся и легонько щелкнул Нанами по носу, на что та лишь тихо ойкнула и, отпрянув от парня, начала прожигать в нем дыру уже недовольным взглядом. И снова этот смех. Нанами поклясться готова, что любые плохие мысли и чувства сами улетучиваются, стоит ей лишь услышать этот смех. Голос. Да одного его присутствия достаточно, чтобы почувствовать всю ту защиту и все то тепло, которое будто заставляет ее снимать все маски.       — Да, Нанами, тайну Курамы. — кивает и снова улыбку тянет, да все взгляда не сводит. Делает шаг вперед, второй. Останавливается. — Но не сразу. Да и не так просто.       На эти слова девушка уже недовольно цокает язычком и, скрестив руки на груди, начинает играть с парнем в гляделки.       «Боже, в этом мире есть хоть что-нибудь, что можно получить просто?» — думает шатенка и, закончив дурацкую игру, разворачивается на пятках и уходит прочь. Парень стоит на месте и провожает ее взглядом, о чем-то думает.       Где-то вдалеке гремит гром и снова падают капли. На этот раз настойчивее и охотнее падают капли воды на землю. Но и так ничто и никого не смущает.       Томоэ догоняет девушку и хватает за запястье. Момодзоно тут же останавливается, бросает недовольный взгляд на парня и пытается высвободить руку, что не очень-то хорошо и получается. Первая попытка — провал, вторая — попытка — провал, третья, четвертая… тщетно. Оба молчат, снова играют в игру. Боже, как же это глупо и нелепо выглядит. Точнее именно так думают они. Лишь они считают, что весь этот спектакль нужно закончить, но при этом продолжают учить свои роли, прекрасно зная, что произойдет.       А дождь берет силу, пусть пока и маленькую, но уже вполне ощутимую.       — Я могу тебя проводить? — тихо спрашивает Томоэ, впиваясь в девушку взглядом. Он видит, что эти слова смутили Момодзоно, но все так же продолжает ждать ответа.       Нанами же поражается такой настойчивости. До сих пор не сдался? Всё еще хочет что-то узнать? А она-то думала, что он перестал играть в детектива и доброго паренька, который готов прийти на помощь, несмотря на саму ситуацию.       — Нет. Сколько раз ты будешь задавать этот вопрос, а я буду давать отказы? Не надоело? — раздраженно отвечает девушка, совершая очередную попытку освободить руку из мертвой хватки парня.       — Пока не согласишься. — настаивает на своем Томоэ делает два шага вперед. Момодзоно же все в точности, да наоборот повторяет. Не дает приблизиться.       И снова слышны раскаты грома. Дождь усиливается. Люди бегут, торопятся. Совершенно не замечают этих двоих. Никто не хочет намокнуть, никому нет дела до чужих проблем. «— Упрямая девчонка…» — шипит сквозь зубы Томоэ, когда видит очередную попытку Момодзоно освободится. Не желая дальше что-то слушать или видеть, он притягивает девушку к себе и сжимает в объятиях. Нанами и понять ничего не успевает, не то, чтобы хоть как-то отреагировать. Смысл произошедшего доходит до нее лишь тогда, когда она чувствует, как кольцо крепких рук сжимает ее талию.       — Какая же ты недоверчивая и глупая. — уже спокойно говорит Томоэ, закрыв глаза. — Настоящая трусишка… разве можно отталкивать тех, кто просто хочет помочь?       Эти слова заставили Нанами успокоиться. Глаза непонятно из-за чего начало щипать, а щеки предательски заалели. Она просто замерла хрустальным изваянием в его руках. Странное чувство, что разгорелось в ее груди, заставило обнять парня в ответ. Руки, будто бы по собственному желанию, сжали ткань одежды. Она медленно опустила голову, пытаясь проглотить всхлип. Нанами старается не поддаваться эмоциям, но слезы специально текут по бледным щекам, заставляя опускать голову. Прятать лицо в складках чужой одежды, сильнее прижиматься к человеку, которого несколько секунд назад была готова убить за чересчур огромное любопытство.       Момодзоно сильнее сжимает ткань толстовки, стискивает зубы. Давит в себе любое желание посмотреть на него, заговорить с ним. Уничтожает в корень желание рассказать правду. Открыть глаза и пролить свет на слишком уж тайное и бессовестное место ее жизни. Может, даже и всей судьбы. Она не хочет, не может. Она… боится? Да. Ей страшно. Она никому и ничего не говорит, не намекает и даже не пытается хоть что-то донести. Боится, что ее не поймут, не поверят и просто посчитают за невесть кого… Она делает вид, что ей плевать на все, но на самом же деле, это не так. На самом деле ей никогда не было плевать на что-то. Просто этот образ сильной и ни в ком не нуждающейся девушки так понравился ей, что она решила примерить его на время. Это время затянулось.       — Нанами, — тихо произносит Томоэ и кладет руку на мягкие волосы девушки, — ты же понимаешь то, что вечно прятать все в себе не сможешь, так ведь? — в ответ Нанами лишь кивает. Этого вполне достаточно. — Сейчас ты можешь мне ничего не говорить, но советую подготовиться к тому моменту, когда я задам тебе этот вопрос снова.       И снова кивок. Слишком уж резкий, не так, как хотела Момодзоно. И она снова кое-как проглатывает всхлип. Ком же подходит к горлу. Сейчас ей интересно то, знает ли Томоэ о том, что она плачет, или же только догадывается. Из сказанных им слов она не может ничего понять. Она лишь знает то, что всё-таки правду раскрыть придется. Потому что он прав. Жестоко прав сейчас. Всё в себе, в тайне она держать не сможет долго. В любом случае это всё выльется наружу. И выльется это вранье и тайна ей боком. Она уж знает. Хах, вроде, врать-то девочка совсем и не умеет. Но кто сказал, что не пытается?       — Нанами, посмотри на меня. — просит парень, ослабляя хватку. Нанами же головой мотает в стороны, лишь сильнее голову клонит. — Нанами.       И Момодзоно не выдерживает. Сдается. Слышится всхлип. Тихий такой, но вполне уловимый. Плечи слегка начинают подрагивать, костяшки на руках девушки только белеют. Больно, но хватку не ослабляет. Томоэ лишь головой качает и берет лицо девушки в руки, приподнимает. Видит мокрые глаза, слезы, стиснутые зубы. И все это время она прятала свое лицо, старалась не выдать себя. Не хотела или снова боялась? Если боялась, то чего? Осуждения, насмешек? Не хотела — не доверяет.       — И правда, глупышка ты. — мягко улыбается и слезы вытирает. Замечает, как сильнее краснеют ее щеки и тихо смеется. Убирает нагло лезущие волосы с лица. Оба уже промокли под дождем, но при этом продолжают стоять на месте. Наперекор здравому смыслу смотрят друг на друга еще несколько минут и только потом, когда дождь почти что закончился, решают вернуться домой.       И все же, ему удалось проводить ее до дома. Весь путь был в сопровождении тишины. Идя друг с дружкой, молча смотря в разные стороны, они дошли до дома Момодзоно. Конечно, остаться незамеченными у них не получилось. Но, как бы там ни было, оба поняли, что они друг для друга что-то большее, чем просто друзья. Им не плевать друг на друга. Это уже прекрасно.