Часть 16
19 мая 2019 г., 22:57
— Спасибо, что привели мою дочь домой. — и эта усмешка на губах мужчины играет. Как же он хорошо умеет врать...
От этого Нанами горько усмехается.
Но стоит только мужчине коснуться ее, взять на руки и прижать к себе, Момодзоно тут же морщится. Ей неприятно.
— Мне не сложно. — чуть ли не усмехается Томоэ, с недоверием смотря на мужчину. Не нравится он ему, как и эти мысли в его голове. Да и те желания, что движут этим мужчиной, совсем не радуют парня. Вызывают отвращение.
Нанами отдает в чужие руки он с неохотой, со страхом за девушку. Он бы и сам мог занести Нанами в дом с позволения ее отца, но что-то будто бы мешало это сделать. Все, что он мог сейчас, это просто отдать ее в его руки.
— Пожалуйста, обратите внимание на здоровье Нанами. — так же сохраняя спокойствие произносит Томоэ. — Меня ведь может и не оказаться рядом.
И лёгкая усмешка трогает его губы. Он бросает напоследок взгляд на Момодзоно. Ей противно находится в руках этого мужчины, он это видит. Если встреча с этим человеком ничего хорошего не сулит, то что можно сказать о жизни под одной крышей с этим человеком?..
— Обязательно. — тянет мужчина, чуть ли не мурлычет. Лёгкая улыбка касается его губ и он без колебаний прижимает Момодзоно крепче. — Такого больше не повторится, я уж обещаю..
И эти насмешливые нотки, это злорадствие. Полная власть над этим хрупким тельцем... Ему смешно, весело и интересно. Сейчас он жаждет продолжения этой игры, но только уже с Нанами. Только он и она. Больше никого.
Томоэ хмурится. Он хочет ещё что-то сказать, но поймав этот умоляющий взгляд карих глаз открывает и тут же закрывает рот. Она не хочет продолжения этого спектакля идеального вранья.
Вздохнув и покачав головой, парень разворачивается и покидает их. Если бы сейчас на его голове были ушки, они бы тут же прижались к голове.
Что он вообще может сейчас сделать? Он даже ничего и не знает толком! Как он может помочь ей, не причинив при этом больше вреда?...
Горе папаша заходит вместе с Момодзоно в дом.
— Здоровье, значит... — злобно произносит мужчина и тут же скалится. Усаживает девушку на диван и садится сам. Смотрит на небольшой стеклянный столик, на бутылки и сигареты, что лежат на нем. Задумывается, молчит.
— Что же, все так серьезно? — и если бы не этот тон, то она бы подумала, что он волнуется о ней, о ее здоровье. Подумала бы, что он сожалеет о том, что натворил.
Но это не так. Она знает. Он просто смеётся сейчас над ней. Испытывает, наказывает за очередную выходку. Ей не стоит испытывать его терпение и нервы. Он ведь может и не сдержаться.
— В этом виноват ты. — резко и без стеснения говорит Нанами. — Ты совсем не задумываешься о последствиях, когда пренебрегаешь такими элементарными вещами? Или хочешь проверить, насколько я хороша в этом плане, да? Браво, папочка, проверка пройдена на отлично!
И голос вздрагивает. Она смотрит на него с ненавистью, сжимает руки в кулачки. А он все смотрит на нее с усмешкой и ничего не говорит. Все думает, что же такого сказать, чтобы заткнуть ее. Чтобы задеть и как можно сильнее.
— Слушай, а разве ты не рада? — и касается каштановых локонов. Играется с ними, перебирает, накручивает на палец и отпускает. — И опыт и стопроцентная уверенность в том, что ты уже в свои шестнадцать настоящая женщина.
Девушка дёргается, отскакивает в сторону. Ее хватают за руку, сжимают. Прижимают к дивану, проводят рукой по лицу, шее и ладонь замирает на талии. Не сильно сжимает, но девушка все равно морщится от этого жеста. Пытается освободиться, открыто показывая то, что продолжения этой игры не хочет.
А мужчина скалится на манер дикого зверя, склоняясь над ней. Слегка наклоняется к шее девушки, проводит кончиком носа, вдыхая сладковатый, еле уловимый аромат. Аромат, что все это время возбуждал его, заводит и сейчас. В глазах загорается опасный огонек.
Момодзоно вздрагивает всем телом. Страх начинает постепенно накатывать. Но это не мешает ей пытаться освободиться и дальше. Она так рьяно, так отчаянно сейчас извивается в его руках. Это заводит ещё сильнее. И этот взгляд... Не хватает голоса. Звонкого, льющегося как мелодия, что приятно ласкает слух.
— Может поиграем, пока ещё можно? Ты ведь не против, да? И я обещаю, что такие элементарные вещи я буду соблюдать на этот раз.
Дрожь тут же распространяется по всему девичьему телу. И он чувствует эту дрожь. О, черт, как же эта ее слабость перед ним возбуждает! И стоит ему только слегка наклониться, как она тут же чувствует этот член, что упирается в ширинку его брюк.
Боги, в штанах скоро до невозможности станет тесно...
Хах, неужели она смогла вывести его?
— Нет, прекрати! Не смей трогать меня! — срывается с ее губ, пока она отчаянно бьёт его в грудь кулачком. Пока она пытается его оттолкнуть. — Мразь, сволочь, ты сломал мне жизнь! Ты думаешь только о себе... Вот поэтому мать и нашла себе любовника. Все проблемы из-за тебя.. ты ничтожен и мерзок.
Хлопок и красный след на щеке не заставляет себя ждать. Голова резко поворачивается в сторону, а слезы застывают в уголках глаз.
Неужели у неё получилось задеть его? Получилось надавить на больное? Офигеть, она не ожидала, честно говоря..
Ее хватают за грудки одной рукой и притягивают к себе. Он смотрит с ненавистью.
— Ничтожен, говоришь..? Ты лежишь подо мной, и ты прекрасно знаешь, что я могу с тобой сделать. У тебя даже сил не хватит на то, чтобы оттолкнуть меня. И ты говоришь, что я ничтожен?
Смешок.
— Это я-то мерзок? — он наклоняется к уху девушки. Уже тихим голосом продолжает: — Ты готова клясться в любви одному, хотя постель делишь с другим. Ему ты не позволяешь целовать себя, а под меня всегда ложишься без промедления. Разве нет? И кто же теперь мерзок?
Момодзоно так и застывает. Она не хочет верить ничему, что сказал этот мужчина. Мужчина, который по идее ее отец... Был им. Она не хочет верить в это, она боится верить в это. Она боится, что на самом деле все так и есть. Неужели она настолько жалкая и слабая? Неужели она такая же ветреная, как и все те женщины с квартала красных фонарей?
Больно. Сердце сжимается и первая слезинка скатывается по щеке. Такая наивная девочка. Совсем ничего не понимает в жизни. Она запуталась и уже не может различить ложь и правду. Где правда а где ложь? Кто прав и кому верить? А вдруг он прав?
Мерзко, тошно. Ей хочется вырвать все волосы, содрать кожу... Она хочет проснуться. Она устала от этого кошмара. Пожалуйста, разбудите.. кто-нибудь...
— Нет! Не верю, замолчи! Замолчи, ты не прав! — орет, дерет глотку, мотает головой, все сильнее бьёт мужчину в грудь. Но эти удары и капли боли не приносят.
— Что? Ты не веришь... — замолкает. Начинает гладить по голове. — Знаешь, ты такая же бесчувственная тварь. Ты не способна жить, а только существовать. Ты такая же, как и твоя мать. Ты такая же как и я. — гадкая улыбка. — Ты больше похожа на меня... Молодец, доченька, вся в отца пошла.
— Замолчи, замолчи, замолчи! — мотает головой, отталкивает его. А он-то теперь и не сопротивляется. Теперь он просто отталкивает ее. Не сильно, но достаточно, чтобы девушка упала на пол.
— Убирайся с моих глаз! — рявкает и Момодзоно тут же вздрагивает, толком еще не "очнувшись". — Все настроение испортила, мерзавка...
Когда же она поднимается, то ничего не сказав, убегает к себе в комнату. Запирается. Старая привычка. Вроде, нужно избавляться, но не в ее случае. Не в ее...
***
— Нанами, можем ли мы поговорить сегодня после уроков? — вопрошает альбиноска, смотря на Нанами. Все ждёт ответа. А сама Нанами отвечать не торопится. Все думает над чем-то, взгляд затуманен и направлен вниз. А когда шатенка "поднимает" свой взгляд на "Ведьмочку" и улыбку тянет. Но Акио уже чувствует это притворство, наконец начинает видеть разницу между искренней улыбкой Нанами и фальшивой. Улыбка фальшивая. Сердце сжимается от боли, но Рин старается не подавать виду, что все понимает. — Да, конечно. — кивает и смотрит прямо в глаза Рин. — А о чем поговорить-то хочешь? После этого вопроса на губах Рин заиграла хитрая улыбка, а этот странный огонек в ее глазах дал Нанами понять, что "Ведьмочка" что-то задумала. — А это секрет! Узнаешь после уроков. — задумавшись, она добавила: — Кстати, готовься, Нана-чан, тебя будет ждать сюрприз! После этих слов Рин легонько похлопала подругу по плечам, и принялась следить за мимикой Момодзоно. — Хах, сюрприз.. говоришь? — на лице Нанами было заметно маленькое удивление. — Ага! Я уверена в том, что тебе этот сюрприз понравится. Ты будешь приятно удивлена. И "Ведьмочка" подмигивает, а Момодзоно только тихо смеётся в ответ. Вот и ненавистный звонок на урок... Ну ничего, все равно уроки закончатся быстро. Так и случилось. Уроки пролетели так быстро, что всем ученикам оставалось думать, были ли эти уроки вообще. — И где же Рин? — возмущалась Нанами, дожидаясь прихода альбиноски. Момодзоно была настолько погружена в свои мысли, что не заметила парня, который к ней подошёл. — Нанами? Вот так встреча. — окликнул Нанами знакомый голос, и та сразу обернулась. — О, эм... Привет. Что тут делаешь? — Я хотел спросить то же самое, но все-таки отвечу. — усмехнулся Томоэ. Нанами лишь закатила глаза на это. — Меня позвала Рин, хотела о чем-то поговорить. Повисло неловкое молчание. Нанами играла с ним в гляделки, прокручивала в голове его ответ. — Меня она тоже позвала. — наконец придя в себя, ответила Нанами. В ответ Томоэ молчит. Все смотрит на Нанами, да думает о чем-то. Изучает ее, пробегается взглядом по уже знакомым чертам лица. Уже он начинает игру в гляделки. А Момодзоно от парня-то не отстаёт, сама вступает в эту глупую игру. С интересом смотрит в его глаза, ловит еле заметный огонек в этом взгляде лиловых глаз. И вдруг она ловит себя на мысли о том, что этот парень ей интересен, что ей хочется знать о нем больше. Хочет прикоснуться сейчас, намекнуть на свои чувства и просто улыбнуться. — Слушай, — и улыбается так легко, будто бы специально. Подходить к девушке и руку когтистую на плечо ее кладёт. — А может, она хотела поговорить о нас с тобой? И лишь хитрее улыбается, да слегка вперёд поддается, точно нависая над девушкой. Прижимая ее к воздуху. Вторую руку на плечо кладёт и несильно сжимает. Эти чертята в его глазах бегают быстро-быстро так. А она, дурочка, тонет в этом взгляде. У неё мурашки от его горячего дыхания, бархатный голос эхом в голове отзывается. Эти прикосновения сводят с ума. Боги, чего таить, каждая секунда рядом с ним сводит ее с ума. У неё ноги ватными становятся и она еле-еле держится на ногах, а так хочется упасть в его объятия. Крепкие, нежные, родные и нужные в этот момент. Да вообще всегда. Каждую секунду, черт возьми!.. О, черт, как же Курама прав... Она голову теряет рядом с ним, в сумасшедшую девчонку превращается. Такая хрупкая и мягкая рядом с ним, счастливая. И лишь ловкое умение скрывать чувства и эмоции помогают ей держаться. Она правда старается не подпускать к себе никаких сильных эмоций, когда находится рядом с ним, но это сложно. Она не думала, что это так сложно – сдерживать себя. Сложно сдерживать, сложно чувствовать, сложно общаться, прикасаться и просто любить. Любить, черт возьми! Но, даже несмотря на это, Нанами берет себя в руки, сводит брови к переносице. Поджимает губки и пытается унять это бешеное сердцебиение, этот румянец на щеках. Слегка отстраняется назад, но полностью освободиться ей не дают. Томоэ лишь руки на талию девушки опускает и к себе ее привлекает. Заставляет вернуться к нему обратно, ближе. Заставляет упереться руками в его грудь, не позволяя приблизиться ещё. И этот смешок с его стороны, тихий смех. А она уже злится. На себя и свои чувства, которые оказываются в такие моменты сильнее ее самой. Как же она бесится с того, что испытывает эту маленькую слабость по отношению к нему, и за все эти его выходки, что заставляют ее краснеть и стыдливо отводить взгляд в сторону. — З-знаешь, я н.. не думаю, чт-что она хотела поговорить о нас. — взяв себя в руки отвечает Нанами, переводит взгляд в сторону. Пытается освободиться ещё раз, но заканчивается это неудачей. — Неужели? Ты уверена? — и лишь ниже наклоняется, ближе к лицу, сокращая расстояние между губ. Он словно прочитал это желание в ее карих глазах, и теперь охотно исполняет его. Бедная Нанами не знает, как ей поступить и что сказать. Но даже так она пытается как-то освободиться, пытается избежать этого поцелуя. Да, она и сама хочет, но она не готова. Не может. В сознании всплывают слова так называемого отца, отчего становится очень стыдно. И уже теперь она сгорает не от этой близости, а от стыда.Ему ты не позволяешь целовать себя, а под меня всегда ложишься без промедления. Разве нет?
«Нет... Это так и есть. Боже, неужели я так опустилась? Неужели нет разницы между мной и теми женщинами? Я вся в отца... такая же лгунья и бесчувственная тварь. Хах, как это неудивительно.» Момодзоно закрывает парню рот свободной рукой, смотрит на него виновато и в то же время с теплотой. Все понять не может, то ли она так хорошо себя обманула, то ли она и правда любит его. Сейчас все кажется таким размытым, неясным. Все кажется сном, кошмаром. Она встречает этот взгляд янтарных глаз и качает головой, слегка поддавшись вперёд, быстро целует руку, что закрывает губы парня. Выдыхает устало. Хватка на ее талии слабеет, а после и вовсе исчезает. Нанами отстраняется от Томоэ, не отводя виноватого взгляда. Томоэ стискивает зубы, подавляет это желание заключить ее в объятиях, прильнуть к губам и просто молча простоять так весь оставшийся день. — Прости меня... — одними губами произносит Томоэ и переводит взгляд в сторону. Трусишка... Такая же, как и отец... — Ты не виноват. — Тихо произносит и уже хочет что-то добавить, как краем глаза замечает чей-то силуэт. Поворачивает голову влево и замечает Рин, что смотрит на них с полными удивления глазами. — Кажется, наша "Ведьмочка" все видела... — с горькой усмешкой произносит Момодзоно. Томоэ поворачивает голову и замечает альбиноску. Сама же Акио быстро подбегает к своим друзьям и молча переводит взгляд алых глаз с Томоэ, на Нанами. Немой восторг застыл на губах и все ждет своего часа, когда наконец сможет сорваться с девичьих губ. — Ах! Ребята, вы так мило выглядели со стороны..! — наконец подала голос Рин. — Я уж подумала, что вы все поняли, но этот момент... Что произошло? Но не успели они ответить, как их перебил второй девичий голосок. И тоже знакомый, кстати. — У меня тот же вопрос! Чем вас так ударило, что вы так рьяно отпорхнули друг от друга? Три пары глаз слегка опустились вниз и заметили небольшое рыжее существо. Точнее девочку с рыжими волосами. — Каяко? Что ты... — уже хотел парень задать лисичке вопрос, как та тут же его перебила: — Нет-нет, дорогой братик, здесь вопросы буду задавать я и эта альбиноска. — приказным тоном ответила Каяко.
