Kiss or kiss

      — Нанами, ты как? — любимый голос и тёплая ладонь на лбу девушки, выводят Нанами из раздумий. — Может домой пойдём?       Момодзоно отвечает не сразу. Сначала она смотрит на женщину, потом на мужчину рядом с ней. Несколько раз моргает и, наконец очнувшись, отрицательно качает головой.       — Н-нет, всё нормально. — замолкает и снова задумывается на минутку. Улыбка очерчивает женские губы. — Просто задумалась.       Женщина пристально смотрит на дочь, а после мягко улыбается. Сделав глоток, женщина "пробегается" взглядом по дочери. Улыбка с её губ пропадает, когда она смотрит на руки Нанами. Заметив этот серьёзный взгляд на своих руках, Момодзоно переводит взгляд, поджимает губы и тут же спешит спрятать руки под стол. Плохо замаскировала. Слишком торопилась.       — Нанами, — строгий, чуть ли не холодный голос Кику заставляет Нанами посмотреть на нее. А во взгляде женщины тревога мечется. И даже маленький такой огонёк злости. Но не к Момодзоно, а к "отцу" шатенки. — Откуда эти синяки?       А ведь она даже догадывается откуда. Она практически уверена в этом.       — Это он, да? — и руки её в кулачки сжимаются, а взгляд чуть ли не дыру в девушке прожигает. Мужчина кладёт руки на ее плечи, пытаясь так успокоить. И это, вроде, у него даже получается.       Момодзоно снова отрицательно качает головой, да молчит всё. Но увидев выражение лица матери, она понимает, что молчать бесполезно.       — Нет, это не он. Правда. — тихо так говорит Нанами.       — Тогда кто? — тут же спрашивает Кику. Её догадки не оправдались, что очень хорошо. Но ведь кто-то оставил эти синяки на руках Нанами? — Нанами, кто это?       Чуть повысив голос спрашивает Кику. Она ведь не отстанет.       Момодзоно горько усмехается и уже грустная улыбка искажает её милое личико.       — Ты знаешь его. — и в голосе столько грусти чувствуется. Может, что-то ещё, но это сейчас как-то даже не важно.       Женщина замирает. Имя парня тут же проскакивает в её голове и она просто молча смотрит на дочь. Рот приоткрыт, будто она хочет что-то сказать, но не может. Она удивлена, в шоке. Она не ожидала, не поверила услышанному с первых секунд.       — Курама? За что? — даже как-то растерянно звучат её слова, на что Нанами мысленно усмехается. А она плохо знает его. — Он же так отчаянно пытался защитить тебя...       — Да, он пытался. — соглашается Нанами и кивает головой. — Он пытался и влюбился. Влюбился и запутался в чувствах. Познал такое чувство, как ревность. — Момодзоно пожимает плечами, а после добавляет. — Но в этих синяка частично виновата я. Мы с ним слегка поспорили и я надавила на больное. Хах, видимо переборщила... Но он не хотел, правда. Он извинился за это.       После услышанного Кику ещё несколько минут молча смотрела на Нанами. Потом она облегченно выдохнула и легко улыбнулась. Приложила ладонь к лицу.       — Если ничего серьезного нет, то я рада... — молчание, пристальный взгляд. Слегка подавшись вперед, женщина тихо говорит: — Влюбился? Неужели вы вместе? Я так и знала, что рано или поздно твоим избранником станет Курама.       — Всё в порядке, ничего серьезного. — улыбнулась Нанами, после чего застыла на несколько минут. Переварив последние слова матери, она чуть не поперхнулась воздухом. — Мам, к-какой избранник? Мы не вместе, не встречаемся и не будем! — шепотом договорила шатенка.       Кику лишь тихо засмеялась на такую реакцию дочери и посмотрела на мужчину. Тот только улыбнулся, после чего посмотрел на Нанами.       — Да ладно тебе, не стесняйся. Если Курама твой парень, то скрывать этого от нас не стоит. — подмигнул мужчина шатенке.       — Ха-ха, как смешно. — с сарказмом ответила шатенка. — Если у меня и будет избранник, то это точно не Курама.       После сказанных слов Момодзоно прикрыла глаза. Томоэ. На губах заиграла улыбка и легкий румянец покрыл девичьи щеки. Эти чувства не просто так появились, они не пустые. Они что-то значат. И, кажется, она знает что это такое. Она не против этого, она просто боится. Боится, что её бросят, оттолкнут и будут издеваться. А она не хочет этого. Ей страшно.       Снаружи – сильная фарфоровая Леди, внутри – маленькая девочка. Она так боится открыться ему полностью, так боится довериться. Она не хочет привязываться. Это всё просто не входило в её план. Она планировала жить одна, без каких-либо причин раскрывать правду.       «А вдруг это не временные чувства? Рин, наверное, права... Но права ли она в том, что он не равнодушен ко мне? Хах, это же Ведьмочка, она не ошибается..!»       Из раздумий шатенку выводит женский голос. Нанами открывает глаза и смотрит на мать, та хитро улыбается.       — А у тебя уже есть кто-нибудь на примете? — и в глазах такой детский огонек играет, будто она не взрослая женщина, а обычная школьница.       На эти слова Нанами уже не слегка, а сильно покрывается краской. Она смотрит то на мать, то на мужчину. Хлопает ресницами невинно, прямо как Рин, и всё молчит. Глазки карие "бегать" от предмета к предмету начинают и она издает тихий, нервный такой смешок. И всем своим видом шатенка показывает, что её раскусили, и это она прекрасно понимает.       — Да н-нет у меня никого. Кто вообще... — так и не договорив, Нанами запинается и поднимает горящие странным огоньком глаза. Пытается глупую улыбку в складках рта спрятать, осознав, что у неё все на лбу написано. И звонкий женский смех раздается в кафе. Момодзоно лишь губки надувает и взгляд опускает.       — По тебе же видно, что есть кто-то. — улыбается и продолжает. — Так кто этот мальчик?       Нанами чешет голову и задумчивый взгляд на окно опускает. Всё думает о чем-то, колеблется. Личико приобретает более естественный цвет и Нанами вздыхает.       — Я не уверена, что мои чувства правдивы и.. что вообще нужна ему. Вот. — девушка скрещивает руки на груди и поворачивает голову, наблюдает за прохожими и машинами. Сердце начало биться быстрее. А в голове всё его образ всплывает.       Чёртов Томоэ! Наглый парень! Слишком незабываемый, слишком притягивающий, просто слишком. Сомнения в правдивости её чувств потихоньку тают, как снег на солнце. Она много думает о нем, хочет больше проводить времени вместе. Она поистине счастлива, когда он рядом, она еле держит себя в руках, когда он прикасается к ней. О, Боги! Курама прав в том, что она сходит с ума.       — Знаешь, для начала лучше разберись в своих чувствах, а потом просто понаблюдай за ним. Как он разговаривает, как ведёт себя с тобой. — произносит Кику и улыбается.       «Что ж, видимо я уже разобралась в своих чувствах к этому придурку... Осталось лишь понаблюдать за ним.»       — Хорошо. — и улыбается так чисто, ярко, что на душе становится спокойно. И у мужчины, и у женщины. Они смотрят на неё и понимают, что девочка не из трусливых, что она сильная и всё сможет. Они обязательно поддержат её, если что-то пойдёт не так, не оставят одну. И сама Момодзоно понимает, что у нее будет поддержка, даже если Томоэ отвергнет её чувства к нему.

***

      — И все же я не понимаю, почему ты не признаешься ей в своих чувствах. — детский голосок разрушает тишину в парке. — Ну неужели она убьет тебя за то, что ты признаешься ей в любви?       Взглянув на мелкое, но такое шумное существо, парень усмехается и переводит взгляд на небо. Смотрит на эти плавно плывущие облака, на зелёную листву деревьев. Взгляд фиалковых глаз плавно опускается на проходящих мимо людей и останавливается на одной влюбленной парочке.       — Может быть. — и улыбка сменяет спокойствие, тихий вздох заменяет слова и маленькая лисичка во все свои глаза смотрит на него.       Он останавливается и наблюдает за парочкой ещё несколько минут, Каору поворачивает голову, присоединяется к этому "интересному" занятию. Хмурится, неодобрительно качает головой. Цокает язычком и продолжает идти вперёд. Заметив это, Томоэ усмехается и тут же догоняет свою собеседницу. Смотри на нее с лёгким прищуром.       — Чем ты опять недовольна? — и лисичка прекрасно улавливает эти нотки издёвки, замечает этот огонек задора в его глазах.       — Не понимаю, как ты живёшь в этом скучном мире? — устало протягивает и зевает для вида. — Ушки и хвостик прятать нужно, магии нет. Пользоваться ей нельзя! Так ещё и ходить в этой странной одежде нужно...       Смех парня и Каору тоже смеётся. Тихо, искренне. Улыбается, оголяя белоснежные клычки. Руки за спину заводит и перед парнем становится. Смотрит на него, тоже с лёгким прищуром. Ну прямо как он! Во всем меня копирует, прохвостка!       — Но эти одеяния очень даже удобные! Двигаться так легко.       — Я рад, что тебе нравится.       — Ну конечно ты рад! Разве ты хочешь слушать мое нытье? — и снова тихий, детский смех. — Слушай, а она жаловалась тебе хотя бы раз?       — Нет. — отрицательно покачал головой Томоэ. — Ни разу. Не то что некоторые.       Поддавшись вперёд, легонько щёлкнув по носу и подмигнув, он обошел ее и продолжил идти. Каору же недовольно хмыкнула и, резко обернувшись, быстренько догнала Лиса.       — Зачем ей жаловаться парню? Ведь вы все такие одинаковые, толком ничего и не поймёте, а подшутите! — начала возмущаться лисичка. — А я жалуюсь, потому что мне можно. Я же твоя сестрёнка.       Последнее слово Каору так сладко протянула, что парень даже закатил глаза. Как же эта лисица раздражала порой. Но все же он любит ее и убьет любого, кто обидит ее. Он же обещал ей. Обещал матери...       Задумавшись и углубившись в воспоминания, Томоэ совсем перестал следить за дорогой. Даже голоса Каору он не услышал. Как и та, в которую он врезался. Извинившись, он уже был готов продолжить путь, но стоило ему поднять взгляд и встретиться с карими очами, как он тут же остановился.       — Нанами? — а на лице столько эмоций промелькнуло!       Маленькая лисичка, глядя на этих двоих, даже растерялась. Мысли Томоэ она больше не могла прочесть, так как тот просто заблокировал их. На это она до сих пор недовольна. А вот мысли девушки были для нее открыты, и она могла прочесть их, как книгу. Мысли, чувства, эмоции и все то, что волнует эту юную душу.       — Томоэ? Привет, какими судьбами..? — слегка растерявшись спрашивает Нанами, пытаясь не выдать эмоций. А сердце-то как бьётся, а ноги-то как дрожат. Глазки по лицу парня "бегают", от линии к линии. Глаза, губы...       — Так это ты и есть Нанами? — вмешивается в разговор Каору, вставая между Нанами и Томоэ, будто специально отдаляя их друг от друга. — Томоэ так много рассказывал о тебе, но я так хотела увидеть тебя! Ты такая милая, он оказался прав.       — Каору, дурочка... — закрыв одной рукой лицо произнес Томоэ.       А сама Момодзоно раскраснелась от услышанного. Она просто раскрыла от удивления рот и переводила взгляд с девочки на Томоэ и обратно.       — Я Каору, младшая сестра Томоэ. — Каору протягивает руку и мило улыбается. Заметив эту неуверенность со стороны шатенки, лисичка тихо смеётся. — Да не бойся меня, я же не кусаюсь!       И этот голосок будто выводит Нанами из раздумий, краска почти что пропадает с лица, оставшись румянцем на щеках. Момодзоно пожимает руку новой знакомой и уже лёгкая улыбка красуется на ее личике.       — Момодзоно Нанами, одноклассница Томоэ. — смотрит внимательно на девочку, а потом опять взгляд на парня переводит. — Томоэ, ты не говорил, что у тебя есть сестра.       Сам парень только затылок чешет, улыбается в ответ и смотрит куда-то в сторону. Плечами пожимает и подходит к девушке. Смотрит на Каору.       — Ты не спрашивала, а хвастаться я не люблю. — и снова в глаза девушке смотрит.       — Скромняшка он ещё тот, поэтому иногда спрашивай у меня. — подмигивает Каору и хитро так улыбается. — Про себя можешь не рассказывать, я и так знаю все то, что нужно. Почти.       Звонкий смех и молчание повисает. Взгляд и неловкая улыбка в ответ.       — Эм... — тянет Томоэ, оглядываясь по сторонам. — Не хочешь составить нам компанию?       — Я не против. — пожимает плечами Нанами.       Лисичка ещё что-то говорит, на что Томоэ грозит ей местью и та тут же успокаивается.       Томоэ и Нанами о чем-то разговаривают, специально избегая больных тем, тех, что вгоняют в ступор или краску. Просто общаются, просто спорят, просто спрашивают и отвечают. Как одноклассники, как друзья. Больше ничего. В разговор иногда встревает Каору, которой становится скучно слушать о школе и друзьях. Даже тема про маньяка ей скучна! Лишь бы ввести этих двоих в краску...       За все то время, что они провели, Нанами и Каору очень даже хорошо поладили, сдружились. Томоэ это не могло не радовать, поэтому он просто наблюдал за тем, как эти две девчушки о чем-то оживлённо болтают, звонко смеются и спорят на ту или иную тему.       — Может, ты зайдешь к нам на чашечку чая? — вдруг спрашивает Каору у Нанами.       — Мне... Я не знаю.. — нервный смешок и взгляд падает на парня. Она смотрит на него и чуть ли не взглядом умоляет помочь, а тот лишь дьявольски так улыбается и пожимает плечами. И Момодзоно просто злится на него, рычит тихо так, да руки в кулачки сжимает.       — Ой, да ладно тебе! Чего так боятся? Томоэ же не против! Верно? — и сразу же к Томоэ поворачивается, смотрит с надеждой детской, с немой просьбой.       — Каору, конечно же я не против. — и оголяет клычки, огонек в его глазах проскальзывает. Это не укрывается от глаз Нанами, поэтому она лишь хмыкает.       Каору снова на Нанами смотрит и ждёт ее ответа. А взгляд у неё самый обычный уже. Ни мольбы, ни просьбы детской нет в этом взгляде.       — Конечно я зайду, Каору. — так уверенно, с улыбкой на губах. Будто бы радуется, что победила. Как маленький ребенок... — Раз уж Томоэ не против, а времени у меня полно, то смысла отказываться я не вижу.       — Вот и славненько! — хлопнула в ладоши лисичка и улыбнулась. Схватив Томоэ и Нанами за руку, она повела их за собой. — Так вперёд, продолжим наш интересный диалог дома, за чашечкой ароматного чая!       И снова этот чистый, детский смех, наполняющий душу теплом и маленьким таким счастьем. Надеждой. Верой в добро. Нанами улыбается мягко, смотря на это милое существо. Взгляд падает на парня.       «Что же ещё я узнаю о тебе? И сколько мне ещё осталось молчать...»       Улыбка пропала. Задумчивый взгляд был направлен на дорогу. Вдруг Каору сильно сжала ее руку и Нанами вопросительно посмотрела на девочку.       — Что такое, Каору?       — Нет, ничего. Я просто очень счастлива, что так трудно сдерживать всю радость в себе! — улыбнулась Каору.       Эти слова смогли успокоить Момодзоно, но что-то не все же волновало.       Весь оставшийся путь Нанами была погружена глубоко в свои мысли о том, как она скажет об этом да и скажет ли вообще. Так ещё помимо горе-папаши, у неё появилась ещё одна "проблемка".       — Вот и все! Наконец пришли! — воскликнула Каору, отпуская руки Нанами и Томоэ.       Ее голос вывел эту "парочку" из раздумий. Они посмотрели на Каору, на дом, а после, непоторопясь вошли вслед за лисичкой.       — Вы пока садитесь, а я налью чай. — энергично проговорила Каору и взглянула на Томоэ. — Отказы не принимаются.       Когда чай был налит и поставлен на стол, только тогда, все сели. Все сидели молча, погруженные в свои мысли. Никто даже к чаю не притронулся!       Нанами поджала губы, смотря на свое отражение в чае, руки ее были спрятаны под стол. Она совсем и забыла про те синяки, что оставил на ее руках Курама. Слегка отрешенный вид Томоэ говорил о том, что первым разговор он точно не начнет. Ну, может это и к лучшему? Каору же смотрела на этих двоих и понимала, что если она не даст никакого толчка, эти двое так и будут считать друг друга друзьями. А ещё ей очень сильно хотелось поговорить с Нанами о той проблеме, что мучает ее. Она хотела помочь, но прекрасно понимала, что не имеет права вмешиваться. Это только печалило лисичку.       — Так, — удар ладошками по столу и две пары глаз направлены на рыжеволосую бестию. — Я позвала не просто попить чай, погрустить и разойтись. Я хотела поболтать ещё, намного лучше узнать тебя, Нанами, и что творится между вами с Томоэ. И если получится, то и помочь.       — Каору, — уже было начал Томоэ, как его тут же перебили.       — А что Каору? Я всего лишь хочу помочь вам. Ты мне будешь только благодарен. — переводит строгий взгляд на Нанами. — Ты согласна со мной, Нанами?       А Нанами ничего толком сказать не может. Просто смотрит на лисичку и все думает о том, стоит ли вообще сейчас что-то говорить. Каору только улыбается.       — Молчание – это знак согласия. — Каору делает глоток и смотрит на Момодзоно. — Начнем с тебя. Нанами, нравится ли тебе Томоэ?       И Момодзоно, только что сделавшая глоток, чуть не подавилась чаем. Кое-как проглотив чай, она уставилась на Каору. Щеки покрылись румянцем.       «Угх.. вторая Рин! То ли ей нравится вгонять меня в краску, то ли она действительно решила что-то сделать.»       — Нравится..? — и тут Момодзоно и правда задумалась. И не над тем, нравится он ей, или нет, а над тем, стоит ли раскрывать так легко свои чувства.       Нет, она знает, что иногда нужно действовать самостоятельно, но сейчас она не знала. Сердце так и кричало о том, что стоит признаться прямо сейчас, а вот слегка потрёпанный разум сомневался в правильности этого действия. И хочется и страшно. Чего больше всего она сейчас боялась, это насмешки. Того, что над ней сейчас посмеются, над ее чувствами. И если Курама пытался поселить в ней семя сомнения, то он прекрасно справился с этим.       — Нравится как друг. — кивает и тут же выдыхает, по старой привычке касается красных щек. Замечает этот пристальный взгляд фиалковых глаз на своей руке, и тут же прячет ее под стол.       Томоэ хмурится. Ему не нравятся эти синяки. Да и состояние девушки ему как-то не нравится.       — А как парень? Нравится, верно?       Нанами зубы стискивает и головой качает, пытается как-то успокоиться. Нет, нет, нет. Не так, не сейчас, она не готова. Тяжело, трудно, голова будто кружится. Ее клонит в сон.       Каору понимает, что перегнула палку, выбрала неправильный момент. Руки сжимаются в кулачки и она уже с виной смотрит на шатенку.       — Я, пожалуй, пойду... — поднимается и тут же за спинку стула хватается. Ее легонько трясет и шатает. Тошнота подступает к горлу, но Нанами чудом удается подавить рвотный позыв. Ей нужно на воздух, срочно. — Извините...       Тихо произносит Момодзоно и направляется к выходу. На ватных ногах она доходит до двери, касается ручки. Все тормозит, никак с силами не соберётся. И когда ей уже кажется, что она вот-вот упадет, мужские руки ложатся на плечи и несильно сжимают.       — Давай я тебя провожу. — бархатный, уже любимый голос.       — Нет, не стоит. — мотает головой, открывает дверь. Но стоит ей только сделать шаг вперёд, как ноги тут же подкашиваются. Земля уходит из под ног в прямом смысле, но крепкие руки тут же ловят хрупкое тело. Она вздрагивает, проклинает себя и слабость.       «Черт, все было нормально, почему же сейчас так хреново...?!»       — Пожалуйста, прекрати строить из себя сильную девушку, когда на деле это не так. Ты не железная, ты простой человек... Почему ты так боишься признавать это?       — Потому что эта ложь и сильный образ помогают мне существовать... — горько усмехнулся Нанами. — А если дам слабину, тут же сломаюсь... Проиграю, так и не начав бороться, понимаешь?       Момодзоно поджимает губы и замолкает. Больше она ничего не скажет. Томоэ понимает это по ее рукам, что сжались в кулачки. Она ведь и сейчас дала слабину, пусть и маленькую. Она чуть не раскрыла все карты, дура...