Kiss or kiss

      Наверное у многих из нас есть свои скелеты в шкафу. Да, те самые скелеты, о которых мы никогда и никому не расскажем. Зачастую эти скелеты очень тесно связаны с нашим прошлым, о котором мы по тем или иным причинам хотим забыть. И не вспоминать. Никогда...       Но в один ужасный день оно вернётся... Прошлое, от которого вы убегали и прятались, находит вас. И ничего уже не спасает.       Весь день шел дождь и дул холодный ветер, но это всё равно не отменило уроков. Ну да, какой-то небольшой дождик не может помешать учёбе, верно?       Томоэ стоял возле окна и не сводил строгого взгляда с серого неба. Тот разговор с Наоки, когда Нанами ушла домой, всё крутился в его голове. И все эти слова Наоки о прошлом, только злили. Задевали старые раны и ошибки.

— Эй, Томоэ, помнишь своё прошлое? Конечно помнишь... и Касуми тоже помнишь... А помнишь что между вами произошло в тот день? Признайся, ты хотел меня так удивить да? О, у тебя это получилось. Я был шокирован, когда.. А ты вообще в курсе, что ей теперь только ты нужен? Знаешь, Томоэ, это не честно.

      Руки невольно сжались в кулаки, ногти больно впивались в кожу. Томоэ закрыл глаза и попытался взять себя в руки. Всё же, не стоит в школе давать волю чувствам. Особенно учитывая то, насколько любопытны здесь ученики. И насколько скромны. Прекрасно хранят всё самое интересное от учителей в тайне, раз те ещё ни о чём не прознали. Хотя им, кажется, плевать.

— А давай я так же с Нанами поиграю, м? Вот тогда и я от тебя отстану, и всё честно будет... Ты же изменился..

      Ну вот, снова злость. И как он вчера вообще не придушил его? Наверное, только из-за Каору. Что ж, Наоки стоит сказать ей спасибо. Она, можно сказать, спасла ему жизнь. Даже смешно.       Повернувшись к окну спиной, он посмотрел в сторону Момодзоно. Девушка спокойно разговаривала с Рин и Хитоши. Ребята каждую перемену подходили к Нанами, старательно отталкивая каждого желающего поиздеваться. Даже Наоми не позволили и слова сказать. Теперь та сидит обиженная и прожигает в Момодзоно дыру взглядом. Она знает о ребёнке. Но не знает всей проблемы... Кураму альбиноска саморучно дотолкала до его места. Что-то сказала ему и вернулась к Нанами. Синдзюро лишь недовольно что-то пробубнил себе под нос и спокойно решил просто наблюдать за шатенкой.       А наблюдавший за всей этой картиной Томоэ только усмехнулся. Наконец птичка поймёт, где её место... Только этот внимательный взгляд в сторону Нанами слегка бесил Томоэ. Отчего-то захотелось хорошенько вмазать ему, или предложить выйти и "дружелюбно поговорить". Вот и про Наоки он забыл. Теперь единственный главный объект раздражительности – Курама.       «Как бы мне не убить тебя случайно..?» – подумал Томоэ и вернулся к своему месту.       К нему сильно никто не подходил. Боялись, вроде. Но порой находились глупцы. И тут же пропадали. К Момодзоно же лезли больше, чаще. Со всей своей наглостью, грубостью и порой жестокостью. Находились и такие идиоты. И даже несмотря на то, что ничего серьёзного они сделать не успевали или вообще ничего сделать не успевали, их всё равно потом настигала справедливая месть. То есть Томоэ. Любой, кто решился как-то задеть Нанами. С каждым из них он лично "побеседовал". И пока только в мягкой манере. Но если их наглость не поубавится, то будет и по-жёсткому.       Мысленно убивать Синдзюро можно вечно. Самыми разными способами. И всё оставшееся время Томоэ бы продолжил это делать, если бы не одно но...       — Тук-тук, детишки, не помешал? — наигранно-добрым голосом произнёс Наоки, изучая взглядом весь класс. А весь класс тут же затих, замер и ждёт последующих слов неожиданного гостя. Наоки на это только усмехается. — К сожалению, ничего интересного для вас нет.       И ответил он это с таким грустным голосом... Тот, кто очень плохо знает Наоки, точно поверит.       Наоки медленно подошел к "Ведьмочке" и Юки и уже хотел пройти дальше, к те двое его остановили. Окинув ребят слегка презрительным взглядом, он с тяжелым выдохом сказал:       — Я могу передать этот конверт Томоэ? Или вы и за него решили заступиться? — это подействовало и его неохотно, но пропустили. — Чудесно. — шепотом добавил парень, приближаясь к Томоэ.       Бросив на его парту конверт, он заглянул в фиалковые глаза парня. Ненависть. Это единственное, что можно было найти в этом холодном взгляде. Наоки тихо засмеялся.       — Будешь так на вон ту пташку смотреть. Начинай готовить план, как убить его. — елейным тоном говорил Наоки, после чего серьёзно добавил: — Посмотри дату. Это тебе не очень понравится. — после же Наоки обратился к Синдзюро: — Эй, пташка, тебе не жить. Ты ведь знаешь о том, что произошло за школой в тот день?       Наоки засмеялся уже вслух. Курама же напрягся, после слов парня.       — О чём ты сейчас говоришь...       — О, а ты просто посмотри фотографии и всё поймёшь. — спокойно пояснил Наоки, не сводя своего взгляда с Курамы, который уже мысленно убивает его. — Зрелище интересное, только тебе не понравится.       Томоэ направил на Синдзюро убивающий взгляд. И когда их взгляды встретились, Курама всё прекрасно понял. Момодзоно тоже заметно напряглась. В классе, кажется начало расти напряжение. Наоки положил на парту Нанами конверт.       — Зачем? Мне это... — Нанами уже хотела вернуть парню конверт, как её тут же остановили.       — Нет-нет, это совсем другое. Личное. — наклонившись к уху Момодзоно, он прошептал: — Тебе понравится, поверь.       Он ушёл из класса так же быстро, как и появился. Одноклассники не знали, кого больше одарить своим вниманием: Момодзоно, Синдзюро или же Томоэ. А сами ребята, не знали, чего ещё им ожидать. Если с Томоэ и Синдзюро всё ясно, то что можно сказать по поводу Момодзоно? Она просто замерла хрустальной статуэткой и не сводила своего внимательного взгляда с конверта.       «Что всё это значит?» – промелькнуло в голове Момодзоно и она взяла конверт в руки. Нахмурившись, она поспешно убрала его в карман кофты. Что-то подсказывало ей, что ей не понравятся эти фотографии. Совсем.       — Эй, всё в порядке? — голос подруги освободил Нанами из плена мыслей. — Может...       — Нет, всё нормально. — отмахнулась Нанами, не желая поднимать эту тему. — Не забивай свою голову лишними мыслями, хорошо?       И мягкая улыбка исказила черты лица Момодзоно. Ей не хотелось говорить с Акио о подобных вещах. "Ведьмочка" только понимающе улыбнулась и похлопала подругу по плечу.       — Хорошо. Прости.. — тихо ответила Рин и, поджав губы, прошла к своему месту.       Неприятно осознавать, что ничем не можешь помочь человеку, который дорог... Мерзкое чувство, честно говоря.       — Всё ..будет хорошо. — попытался хоть как-то поддержать Нанами Юки, на что та только кивнула.       Неудачная попытка.       — Что, Нанами, ещё фотографии? — прервала молчание Судзуки, всё так же продолжая смотреть на Момодзоно. — С кем на этот раз? Ах, это ведь личное, не то, что прошлые фотографии.       — Прекрати, Наоми. Это не твоё дело. — ответил Томоэ, не желая слушать это и дальше.       — А что же ты так за неё заступаешься? Ах, да, я совсем забыла... — съязвила Судзуки и, мысленно послав всех к чёрту, обратила всё своё внимание в окно. Там вид куда лучше.

***

      — Как ты посмел тронуть её? Да ещё так грязно.. ублюдок. — сквозь стиснутые зубы прошипел Томоэ, прижимая Синдзюро к стене.       Он бы с радостью придушил его здесь и сейчас, но всё что-то мешало сделать это. А так хотелось. Ведь те фотографии, что так любезно принёс ему Наоки, очень прекрасно смогли разбудить всех бесов внутри.       — Ой, да успокойся ты так. Чего так злится? Я просто немного приревновал.. — смеясь произнёс Курама и попытался освободиться от мёртвой хватки лиса. — Тебе можно с ней играть, а мне нет. Это не честно, чтоб ты знал.       — Не смей срывать на ней свою ревность. — потому что она слишком хрупкая. Её слишком легко сломать. Даже легче, чем можно подумать. — Она не игрушка тебе, с которой можно делать всё что хочешь, понял? — и он уж точно не позволит.       Но если что-то пойдёт не так, то он просто убьёт его.       — Да не горячись так, я всё понял. — хрипло отозвался Курама, а после с злобной усмешкой добавил: — Признайся мне по старой дружбе, в тот раз одними поцелуями за школой не обошлось, да?       Ещё немного и он точно убьёт его...       — Не твоё собачье дело. — прошипел Томоэ и отпустил парня. Иначе он его задушит. - Иди отсюда. И побыстрее, пока я тебя не придушил. - устало проговорил Томоэ.       — А ты собственник... — подметил Курама, поправляя рубашку. Но ушёл он как можно быстрее, опасаясь того, что Томоэ всё же сдержит своё слово.

***

      После уроков Нанами сразу отправилась домой. Попрощавшись с ребятами и бросив на Наоми серьёзный взгляд, только поджимает губы. Разбитый вид сестрицы не нравится Момодзоно. Возможно, он даже причиняет боль или же наводит грусть. И ведь правильным будет не отмалчиваться, а спокойно поговорить. По душам. Выяснить всё и разобраться. Да вот только не сейчас, не время.       Но потом, когда эта шумиха поутихнет, когда эти интрижки с фотографиями залягут на дно... Или хотя бы тогда, когда она узнает содержание этого конверта и разберётся с этим прицепившимся Наоки, тогда можно будет поговорить. Ведь они так похожи, и в то же время слишком сильно различаются. И обе ведь по одному парню с ума сходят.       Выходя из школы, Нанами заметила, что к Судзуки подошёл какой-то парень. Знакомый, наверное, раз Наоми так тепло ему улыбается и что-то лепечет. Но не позволяет приблизиться. Хах, наверное, мягко посылает его куда подальше... Поймав на себе внимательный взгляд голубых глаз, Момодзоно понимает, что Судзуки позволит ей насладиться одиночеством по пути домой. Значит задержится. Нанами только плечами пожимает и продолжает идти, заметив краем глаза, как стоящие в тени дерева Томоэ и Курама провожают её взглядом.       Она продолжает спокойно отдаляться от школы и парней, стараясь делать вид, что не заметила их. Не стоит мешать им. Да и "поболтать" с Курамой она всегда успеет. Только намекни, и он прилипнет как жвачка. Это отцепиться от него гораздо сложнее...       - ...это совсем другое. Личное.       Слова Наоки всё не давали ей покоя. Так и отзывались эхом в голове, заставляя ускорять шаг. Быстрее добраться до дома, быстрее зайти в комнату, быстрые открыть этот чертов конверт и увидеть эти треклятые фотографии. И почему вообще фотографии так интересуют Наоки? Ну да, это ведь хорошее доказательство чего-то.       Добравшись наконец до дома, она открыла его ключом и поспешила зайти внутрь. После же, очень быстро добравшись до комнаты, бросает сумку на пол, а сама садится на кровать. Достаёт из кармана кофты тот самый конверт, который не желал вылезать из мыслей всю дорогу и смотрит на него. Просто смотрит, так и не решаясь открыть. Страшно или просто волнуется? Непонятно.       — Тебе понравится, поверь.       Нанами поджимает губы и медленно открывает конверт. Сейчас в голове пустота. Разве что удары сердца эхом отзываются. Накатившее волнение заставляет руки дрожать. Конверт наконец открыт. Момодзоно достаёт лишь одну фотографию и смотрит на дату снимка. Эта фотография была сделана давно... Это до Томоэ. И почему-то это напрягает больше всего. Волнение сменяется страхом и она уже неохотно поворачивает фотографию.       "Тук-тук" – стук сердца отзывается эхом       "Тик-так" – это тикают часы. Но уже тише, будто бы вдалеке...       Зрачок расширяется и, кажется, даже закрывает радужку глаз. Руки невольно сжимают фотографию и взгляд будто бы сквозь фотографию проходит. Дыхание перехватило. А время, кажется, остановилось в этой комнате. Тишина давила на ушные перепонки и глаза слегка пощипывает. Ей.. плохо? Очень. Паршиво. Даже слишком.       — Как такое возможно... — одними губами шепчет Нанами и лишь сильнее сжимает фотографию. Кое-как сглатывает подступивший ком и делает глубокий вдох. Выдох. — Этого не может быть. — уже на более высоких тонах произносит Нанами и откидывает фотографию в сторону. Дрожащими руками хватает конверт и высыпает оттуда все оставшиеся фотографии. Смотрит на даты. — Это подделка, это не правда!! — внезапно кричит она, ощущая, как страх уже обнимает её своими мерзкими и липкими руками.

Эти фотографии были сделаны ещё до встречи с Томоэ. Ещё до его приезда. И только последняя была сделана в тот день, когда она встретилась с Томоэ в парке. Совершенно случайно. Утром.

      Перевернув все фотографии картинкой вверх и внимательно посмотрев на каждую, до боли и белых костяшек сжимает одеяло в руках. Нижняя губа дрожит и к глазам, в которых прекрасно читается дикий страх, подступили слёзы. Но она всё равно не позволяет себе плакать, а только утирает слёзы и потом поспешно прячет все эти фотографии обратно в конверт. Засунув его глубоко в карман, тут же вскакивает с кровати и на ватных ногах идёт к двери.       Ей нужно поговорить с Томоэ. Необходимо. Он единственный, с кем удастся сейчас поговорить. И из всех возможный, он единственный, с кем можно. Ей стоит сказать ему об этом. Он должен знать.       Когда Нанами спустилась на первый этаж, она столкнулась с Наоми. Её унылое выражение лица только ухудшало самочувствие Момодзоно, поэтому она поспешно перевела взгляд. Правда, сама Судзуки поняла этот жест неправильно. Не сразу заметила, что с Нанами что-то не так.       — Чего нос воротишь, противно? И это тебе? — спросила Наоми, пытаясь понять, что творится в голове так называемой сестрёнки. — И куда это ты намылилась? Даже не переоделась.       — Нет, Наоми, ты не так поняла. — остановившись и облокотившись о стену, хрипло проговорила Нанами. Ей нельзя так халатно относится к себе. — Мне нужно ..к Томоэ. — не связанно ответила она, игнорируя грубость и колкость со стороны Наоми. Ей не до этого.       И вот наконец сейчас Судзуки поняла, что что-то тут не так. Нанами какая-то странная, неправильная.       — И ты собираешься пойти к нему... одна? — переменилась в лице Наоми, приблизившись к Нанами. Коснувшись ладонью лба девушки, она добавила: — В таком-то виде? Ты как вообще себя чувствуешь?       Наоми не знала, что сейчас творится с Момодзоно. Вроде температуры нет и намёки на простуду тоже отсутствуют. Но её внешний вид не вызывает доверия. Ну не отпустит же она Момодзоно одну! Ещё и так далеко!       — Эй, ты вообще меня слышишь? — спросила чуть громче Наоми, схватив Нанами за плечи. Приподняв лицо своей вечной соперницы и заглянув в карие глаза, Наоми встревоженно сказала: — Ты какая-то потерянная... Отпускать тебя сейчас в таком виде, так ещё и в твоём положении... Эй, что-то случилось?       Нанами прикрыла глаза и устало выдохнула. Всё молчит и только головой качает. Ну не может же она взять и всё рассказать? Верно, не сможет...       Наоми изучает Нанами взглядом, и всё понять хоть что-то пытается. Что случилось, о чём думает эта странная девушка и может ли она ей хоть как-то помочь. Глубоко вдохнув и тут же выдохнув, она решительно заявила:       — Слушай, сейчас ты никуда не пойдёшь, хорошо? — заметив этот недовольный взгляд сестры, она поспешно и даже строго добавила: — И не смей на меня так смотреть. Я пытаюсь хоть как-то заботится о тебе, раз ты моя сестра! — в голосе Наоми проскочили нотки упрёка, что не могло укрыться от Нанами и она тихо усмехнулась. — Давай ты немного отдохнёшь и придёшь в себя, отвлечёшься от своей проблемы хоть на мгновение. Это поможет, я знаю. А потом мы решим, отправишься к Томоэ ты одна или я пойду с тобой! Хорошо?       — Хорошо. — сдалась Нанами, решив доверится Судзуки. Они ведь сёстры теперь. — Но к Томоэ я пойду одна. — потому что разговор не для чужих ушей. И потому что она так решила.       — Так рвёшься к нему... — как-то безучастно пробормотала Наоми, а после с улыбкой добавила: — Это решит твоё состояние. Может ты вообще никуда не пойдёшь.       Нанами только слабо улыбнулась. Зачем что-либо говорить? Всё, что нужно сказать, она скажет. Томоэ. Они обсудят это вместе и примут верное решение.       Он должен знать, что на этих фотографиях...