Дурочка Морти

      У Джессики невероятно красивые глаза. Нос. Губы. Её рыжие волосы чуть ли не каждую ночь снились Морти во снах. Это ненормально — девушке любить девушку — но бабушка приговаривала, что после всех их приключений подобная херня (как выразилась сама Рикка) — сущая мелочь.       Морти ей верит. Морти вообще привыкла верить Рикке — и не только потому что она Морти.       Удивительно, но Рикка в последнее время не вылезала из лаборатории, явно проектируя что-то грандиозное, и потому Морти перестала пропускать школу (последнюю неделю так точно). И слишком часто стала видеть Джессику.       Слишком часто видеть в школе, во сне, в мечтах. Испытывать слишком много эмоций, успокаивать частое сердцебиение. Всего было «слишком» — настолько, что Морти всеми силами прокляла свой подростковый возраст и окончательно сдалась. Её должен кто-то остудить, прежде чем она пойдёт и совершит непоправимое: признается Джессике в любви.       — Чё? Какой-нибудь препарат, чтобы ты разлюбила своего школьного идола? — слегка захмелевшим голосом переспрашивает Рикка после долгих препинаний своей внучки. Та быстро кивает. Женщина недовольно морщит лоб, потирает переносицу, думает совсем недолго.       И достаёт флягу, протягивая её Морти.       Девушка непонимающе хлопает ресницами, оглядывая ёмкость в своих руках, улавливает взмах чужой ладони — мол, пей давай.       — Но я не…       — Тебе просто вы-э-эсказаться надо, — Рикка редко уподобляется Рикам и не позволяет себе рыгать, считая это ниже своего достоинства, но сейчас, видимо, алкоголь в крови дал о себе знать. — Сиди, пей, говори, а я буду делать вид, что слушаю тебя.       — Разве… разве сработает? — недоверчиво спрашивает Морти, аккуратно поднося флягу к носу и принюхиваясь. Резкий запах заставил поморщиться.       — Канешн сработает, — невнятно бормочет Рикка, не отвлекаясь от копания в очередном хитроумном устройстве. — Всю мою жизнь работает…       Морти не спеша делает первый глоток: едва не давится, но сдерживается. Женщина наблюдает за её попытками краем глаза.       — Не мелочись, — немного раздражённо даёт она совет. — Хлебни как следует.       Морти делает второй глоток, затем третий, не переставая при этом морщиться.       — Это… м-м-м… — подбирает она слова на потяжелевшую голову, но её обрывает Рикка на полуслове:       — Так что у тебя там с Джессикой?       Бабушка — единственная, с кем Морти может в принципе обсуждать свою любовь к другой девушке. Рикка могла ругать свою внучку по любому поводу: за то, что та глупа, как амёба; что на неё опять пялится половина Цитадели Риков, а это внимание раздражает; что она опять налажала в приключении; что надевает безвкусную одежду, которую покупает ей Бет; что опять срётся со своей сестрой Саммер.       Но Рикка никогда не осуждала её любовь к Джессике. Она относилась к этому… обычно. Как если бы Морти жаловалась на парня — Рикка не делала различий в поле и не разворачивала великую драму, как это сделали бы её отец или мать. Или, не дай боже, сестра. Единственное, из-за чего выражала своё недовольство Рикка — из-за бушующих, мать их, гормонов во время переходного возраста Морти, из-за которых ей приходится всё это выслушивать. Но это мелочи. На уровне едва слышных ворчаний.       — Н-наверно, это… не знаю… — уставилась на стену Морти. — Она просто… мне тяжело её видеть каждый день… в-вообще, знаешь, я не понимаю, что в этом такого… ну люблю я девушку и как бы… что такого?       — В галактическом сообществе потому и не любят Землю, — отвечает ей Рикка, переключаясь на какие-то реагенты. — Закоренелые устаревшие взгляды, консерватизм.       — Это… мешает жить… немного…       — Не тебе одной, — фиолетовая капля плавно перетекает в колбу с жёлтым раствором. — Взгляни на своих родителей: наглядная жертва консерватизма. И тупости.       — П-прости, что я такая… глу… глупая, — вдруг пылко прерывает бабушку Морти и ненадолго присасывается к фляге. — Я… я не хотела бы…       — Не будь ты такой глупой, не скрывала бы мои мозговые волны.       Морти невесело усмехается:       — Да… точно… я ведь для этого…       — Не только для этого, глупышка.       — А… а для чего?       Женщина резко поворачивается к Морти, сидящей на стуле сбоку:       — Если бы мне был нужен только щит, я бы взяла кучу других Морти, — она с нажимом проводит большим пальцем по щеке девушки. — Знаешь, тот Рик-преступник, из-за которого нас недавно забрали в Цитадель, построил себе целую матрицу из Морти, — в одной из колб что-то взрывается и образуется серебристая жидкость, отбирая всё внимание учёной. — О да! Я сделала это, Морти! Это великий день, Морти!       Рикка подскочила со стула, держа в руках заветную ёмкость с непонятной жидкостью, а затем в один миг осушила её.       — То, что принесёт нам кучу денег!       Морти с удивлением смотрела, как постепенно выравниваются морщины на лице бабушки и как не спеша натягивается кожа — жуткий процесс, на самом деле, но когда всё закончилось… Рикка словно двадцатку лет сбросила.       — В-вау… — не нашла что сказать девушка. — Э-это…       — Ненадолго оборачивает процесс старения вспять, Морти! — горделиво хвасталась Рикка. — Хотя злоупотреблять не стоит, но теперь можно толкать эту херню за безумную цену!       — Клёво… — зачарованно пробормотала Морти. — И ты… можешь стать ещё моложе?..       — Чем ты слушала, Морти? — хмурится Рикка, рассматривая себя в осколке зеркала, найденного в одной из коробок на полке с межпланетным барахлом. — Я же сказала, что злоупотреблять не стоит.       — Клёво… — снова повторила Морти, разглядывая помолодевшую бабушку. — Ты… ты красивая…       Рикка смотрит на неё, как на полоумную, но комплимент её явно трогает. Улыбнувшись, она подходит к девушке, треплет за щёку и, смеясь, приговаривает:       — Именно, Морти. Именно из-за того, что ты красивая, я тоже не хочу менять тебя на каких-то других Морти.       Кончики ушей предательски краснеют, пока Рикка ерошит её волосы.