По зову молящего сердца

Паркет скрипел половицами. Взмахами легких бумажных крыльев шелестели страницы разрисованных учебников и неаккуратных тетрадей. Стул то и дело норовил подломиться ножкой, будто бы хотел скинуть с себя незадачливого седока. Восседал на нём я. Странно и ненормально вели себя окружающие. Нет, не совсем так. Как раз окружающие вели себя более чем нормально, но факт того, что я как-бы сам собой включился в общественную жизнь, заставлял усомниться в адекватности происходящего. Будто бы я всегда был с ними, просто меня не замечали, как не замечают привычных повседневных мелочей. Моё имя появилось в журналах учителей, появилось в их памяти, хотя порой они долго щурились, глядя на меня и, видимо, пытаясь припомнить, кто я такой. Правду знали только я и стая. Но как такое могло произойти?.. Честно говоря, этого не понимаю я сам. И объяснить это никто не в силах. Может, это второй шанс? Наверное, так и есть. Но что с ним делать я не имел понятия. И такое странное чувство одолевало меня... Чувство, что я не заслуживал ни шанса, ни прощения. Что это всё - ошибка, и я вот-вот исчезну. Мираж, сон, глюк. В каждую секунду мой мир мог рухнуть о землю мириадами осколков, которые покроют пол алмазной крошкой, режущей ступни. Это всё-равно что держать в ладонях крошечное колотящееся сердечко, которое тебя попросили посторожить, но все не забирают, не забирают... Что с ним делать? Твоё ли оно теперь, или скоро вернётся хозяин и отнимет у тебя эту толику радости и надежды? Помимо этого, мучал меня еще один вопрос: будет ли больно умирать вновь?.. - Эй, звонок был, - шепчет сбоку Горбач. - Ты на обед не собираешься? Паркет скрипел половицами. Взмахами легких бумажных крыльев шелестели страницы разрисованных учебников и неаккуратных тетрадей. Стул то и дело норовил подломиться ножкой. Я очнулся в покинутом всеми классе. Меловые разводы на доске. Гудящая ветром форточка. Пустые стулья вокруг меня и такой же пустой и покинутый я. *** Вечер принес успокоение и легкую слабость. Я нашел себя на холодных ступеньках лестницы, приложенным лбом к перилам. Все время я терял себя и находил в самых разных местах, не помня пути и дороги назад. Это стало моей своеобразной привычкой еще при жизни. При той, старой жизни. Оглядевшись, я понял, что нашел себя практически в Предмогильной. И ужасно обрадовался, потому что даже не подумал зайти туда за эти два дня, прошедшие с момента моего появления. Интересно, вспомнит ли меня он?.. Узнает ли во мне старого ненавистного друга?.. Кеды на размер больше, с трудом отыскавшиеся среди хлама обувной полки, издевательски шаркали по белоснежному кафелю. Медбрат, встретившийся по дороге, помог отыскать нужную дверь. Пауками население Могильника я звать не мог. Нынешние, может быть, и заслужили подобные прозвища. Те, что были со мной - нет. Дверь скрипнула тихо, будто пискнула мышь, и все вдруг отодвинулось на задворки сознания. Вот и он. Тот, кто мне был так нужен. Тот, по кому я скучал не меньше, чем по близким друзьям, от которых когда-то ушёл. Возможно, единственный из тех, кого я знал тогда и помнил до сих пор. Постаревший, покрывшийся морщинами, но все тот же человек. Он снял очки и устало потёр переносицу. Равнодушный и удивленный взгляд. - По какому вопросу?.. - А... Простите, ошибся. Дверью ошибся. За спиной захлопнулась дверь, отсекая мою надежду. Казалось, я перепутал не кабинет, а человека. И очень хотелось в это верить. Что это на самом деле был не он, кто-то другой, посторонний. А тот, кого я искал, просто где-то не здесь. Хотя по сути именно того, с кем я так хотел увидеться, здесь и не было. Был другой, постаревший и позабывший. В Предмогильной я не выдержал и сполз на пол, загибаясь от огорчения. Казалось, чем меньше я становлюсь, тем быстрее утихает боль. Сжавшись до размера грецкого ореха, распадаюсь на атомы. Мысленно. Я не смел надеяться на то, что он меня узнает. Но я все-равно наивно продолжал это делать. *** В четвёртой царила чехарда. Табаки вопил и рвал на себе шевелюру, выплевывая по десять слов в секунду. Сфинкс что-то мурлыкал в ответ. Лэри плевался и выражал недовольство хмыканьем. Остальных не было слышно. Тихо прикрыв за собой дверь, остаюсь в прихожей. Подслушивать. Вечер как-то резко стал ночью. Глаза слипаются, в комнате с каждой минутой всё тише. Мир уплывает куда-то далеко, оставляя после себя легкое послевкусие бреда. Вопросы, терзавшие меня днём, исчезают. Вернее, они прячутся до следующего утра. До того момента, когда смогут вновь изводить меня с чувством и удовольствием. Перед сном приходит мысль, что вопросы - это вполне реальные и отдельно живущие от человека создания, витающие где-то в атмосфере, переходящие от человека к человеку. Будто они живые, и не ты на самом деле их себе задаешь. Они рождаются сами по себе, взрослея по мере того, как все пытаются найти на них ответ, и всю свою кратковременную или долгую жизнь они питаются страданием от того, что решение все ускользает, раз за разом оставляя человечество в пустоте неизвестности. И умирают, когда ответ дан. Кап. Кап. В раковину падают капли из ржавого крана. Кап-кап. Коридор в одно мгновение разрывается звуками. Они возвращаются. Кап. Кап. Боль все никак не утихнет, хотя давно бы пора ей заглохнуть. Чиркает зажигалка, горький дым устремляется внутрь тела. Кап-кап. Глаза сами собой закрываются, будто бы не слушаясь. Дверь рикошетит о стенку. Кап. Кап. Что-то тёплое валится под бок. Жар заслоняет глаза, по телу пробегает судорога. Сгребаю старый свитер и дрожащей рукой утираю пот. Кап. Кап-кап. Затягиваюсь. Но выдохнуть не могу. Кап-кап. Старый кошмар прерывают нарочито тяжёлые шаги. - Пойдем погуляем, - произносит Сфинкс, останавливаясь в шаге от меня. Сфинкс зажал сигарету в грабле, но закуривать не спешил. Я же курить в полной мере этого слова не мог - легкие слипались, словно стенки их были вымазаны внутри клеем. Причем каким-то мерзким китайским ПВА. - Ну и что планируешь делать? - спросил Сфинкс, заглядывая мне в глаза. Взглядом прямым и откровенным. - Я не знаю. Сколько себя помню, я постоянно был здесь. И, скорее всего, выйти отсюда мне не суждено, как бы я не хотел. - Но ты и не хочешь, верно? - Пока не хочу. Он задумчиво выглянул в окно. Серые тучи ответили ему сухим блеском молнии. Коротко и красиво. - Я не представляю, что могло бы меня убить раз и навсегда. При жизни мне постоянно везло. Я несколько раз падал с крыши, но всегда мне мешал какой-то счастливый случай. А однажды девочка, более осторожная, свалилась на том же месте, где едва спасся пару минут назад я. Две бригады собирали то, что разлетелось. А главное, высота-то совсем небольшая. Так что не просто так она ушла. Либо этого хотела она, либо... - Я понял. Не надо. Не провоцируй его, - едва слышно шепнул Сфинкс. Я кивнул и затянулся. Дверь Кофейника скрипнула и на пороге показался Слепой. - Что, очередной допрос? - шутливо прошелестел он. Сфинкс, наконец, закурил. - Нет. Рассказы о прошлом и планы на будущее. Представляешь, я даже не знаю, как к нему обращаться, ведь он знает всех нас с самых древних лет, а мы о нем и не слышали, - буркнул он. Слепец хмыкнул и окутался туманом волос, спрятав лицо. Я затушил сигарету в низкой стеклянной банке. - Я не буду упрашивать и вилять хвостом. Тебе стоит знать только то, что Волк меня ненавидит. И не только меня. Я поднялся со стула и двинулся меж столов к выходу. Веки слипались под грузом недосыпа, а все остальные составляющие организма внушали желание растечься хотя бы на полу и прикрыть глаза на мгновение. - И не только Волк будет тебя ненавидеть, если ты будешь всем представляться, наступая на самую больную мазоль, - хмыкнул Слепой. Я пожал плечами. - Он обязан знать. Но Сфинкс не так глуп, чтобы формировать свое отношение, руководствуясь чувствами остальных, - парировал я. - Зато он раним, - каким-то другим тоном высказал вожак. - Может, будем говорить обо мне со мной? - Сфинкс явно начинал злиться. Я вернулся на свое место и присел, положив голову на руки. - Ладно. Прости. Я не хотел. - Перестань, - прошелестел слепец и подсел к нам. - Ты так и не назвался. - Моя кличка вам ничего не скажет. Лучше придумайте новую. - Ну уж нет. Ты не из прошлого выпуска, это точно, но Януса знаешь, из чего следует, что ты из тех, кто знал еще детьми Мавра, Черепа и остальных, - заключил Сфинкс. - Откуда ты узнал про Яна? - рассеянно спросил я, прикидывая, не мог ли случайно проболтаться. - В первый же день ты его звал. Его и каких-то людей, явно из Могильника, так как никого из наших по именам не зовут. - Ладно, допустим. Допустим... Я задумался. Вряд ли им многое известно про наш выпуск. И мне-то известно далеко не все, куда уж нынешним... - Каспер. Я Каспер, - наконец, признался я хрипловато. Выражение лица Слепого почти не изменилось, лишь бровь чуть изогнулась, нарушая покой маски. Сфинкс же открыто удивился, но промолчал, за что я вновь был ему благодарен. Молча мы просидели минут пять. Наконец, тишину прервал вожак. - Ты ведь не врешь, правда? - голос его был спокоен, но вопрос сквозил смятением. - Не-а, не вру. Вот он я, Каспер. Сижу перед вами. Могу рассказать про детство ваших старших, если хотите, только вот клички уже по сто раз поменялись... - Мало что известно про Дом твоего времени, но ключевые персонажи знакомы всем. Вожак Дома, верно? Нелестные слухи о тебе ходили среди старших. - Удивляет то, что обо мне вообще ходили слухи. Я надеялся, годы моего вожачества забудут. Это был ужас, - я тепло улыбнулся. - Да, ужас, - повторил Слепой. - Теперь понятно... Он не закончил. Вновь воцарилась пугающая задумчивая тишина. После такого вряд ли ко мне станут относиться предвзято, но осадок от разговора оставался. Признаться, именно этого я боялся. Что все снова будут считать меня конченым психом. Но тогда было уважение, любовь и трепет, а что я представляю сейчас? Оживший предок, ну да, вожак, но что с того? Будто Слепой сейчас же подвинется на троне, ага. Да и власть мне не нужна. Не сейчас. - Я...как-бы...может, вы слышали, что творилось в те времена? Сфинкс приподнял бровь. - Часть твоих подвигов известна. В основном то, что ты был психом. Я скорчил саркастичную рожу и помотал головой. - Нет, не психом. Доктор что-то пытался обьяснять, но и тогда я все видел как сквозь туман, а сейчас и не вспомню. Попахивало дуркой, но я был вполне вменяем. Клетку тогда еще не придумали, так что отсиживался я в основном по кабинетам врачей. Лучше всего помогал Ян, не знаю уж, как у него получалось меня воскрешать. В общем, я не знаю, что изменилось, но сейчас болезнь будто бы и не проявляется. То есть...бывает, конечно... - А я говорил Табаки, что это приступы. Он не верил, - ожил Сфинкс. - Что? - удивился я. - Заметили? - Куда уж нам, идиотам. То, что человек стекленеет и куда-то бредет, как заколдованный, мы заметить способны. И выводы делать я пока в стостоянии. - Ну, тогда вы все обо мне знаете. Толку мне еще что-то говорить, - игнорируя рвотные позывы, я закурил. Руки тряслись от волнения. Я не знал, как все воспримут окружающие. Как все воспримет моя новая стая. *** Пару дней было тихо. Заставлять меня представляться Сфинкс не стал, ожидая, пока я сам созрею для этого поступка. Но вечером одного особенного дня я собирался всем рассказать, кто или что я на самом деле. Но рассказать всем мало. Надо придумать, что мне делать потом, ибо как бы не любил я эту стаю, как бы мне не нравились нынешние старшие, я не мог просто остаться и выйти из дома вместе с ними. Сомневаюсь, что Дом отпустит меня после стольких лет. Да и сам я чертовски сильно привязан к этому месту. Настолько сильно, что уже стал его частью. - Часть команды, часть корабля, - вслух усмехнулся я, припоминая какой-то подсмотренный фильм. - Что, прости? - дернулся Шакал, обращая лицо в мою сторону. Мы уже как час прожигали время в кофейнике. Тоску разбавляли шакалиные сплетни, коими он старался отвлечь меня от тягостных дум. Лорд, присоединившийся к нашим потугам минут как пятнадцать, хмуро разглядывал мятую салфетку и кофейные следы на столике. - Эх, эх, никакого покоя. Даже Фазанам сейчас несладко, - вздохнул Табаки. - О чем это ты? - лениво спросил я, не отрывая взгляда от лица Лорда. Никак не мог налюбоваться. Кажется, смотрел бы на него и смотрел... - Понимаешь ли, есть среди них одна ключевая личность, которая как-то не вписывается в общую мозаику... Табаки запнулся и повернул голову на звон колокольчика у входной двери. - О-ох, - выдохнул он. В кофейник нерешительно въехал тонкий парень с умным лицом. Одет он был странновато, на мой вкус. Черные брюки, белая рубашка. И вдруг огненные кроссовки, ярким пылающим пятном бросившиеся в глаза. - Мне шестьдесят четвертый, пожалуйста, - тихо проговрил он, глядя на свои колени. Дальнейшее напоминало нелепый цирк, который не кончился, пока колясник из Фазанов не развернулся к выходу. Неожиданно совсем рядом завопил Табаки, приглашая мальчишку за наш столик. - Что? - встрепенулся Лорд. В глазах его мелькнула нерешительность. Лицо стало злым. - Зачем?.. Что-то шевельнулось внутри меня, когда я увидел растерявшегося белокурого эльфа. Щеки мои заполыхали. Дальнейшее я не слышал, полностью погруженный в свои мысли, такие незнакомые и страшные. Очнувшись, я увидел перед собой Курильщика. Того самого паренька-фазана. Табаки что-то восхищенно бормотал, не отводя взгляда от Лорда. Я сомневался, стоит ли мне снова на него смотреть, но пересилить себя не смог. - Так что либо к нам, либо в третью, - проговорил Шакал. Лицо Злого Эльфа не изменилось, но некая задумчивость появилась в глазах. - Я тоже так думаю, - протянул Фазан. Посидев еще немного, я ушел. Табаки зачем-то звал Черного, Курильщик мялся и разглядывал интерьер. На Лорда смотреть я уже боялся. Странно было ощущать себя ненормальным в обычном обществе. Даже при том, что я именно такой. Ненормальный.