По зову молящего сердца

Проснувшись среди ночи, покрытый холодными бисеринками пота, лихорадочно сдираю с себя одеяло и ныряю в тревожный сон. Снова разомкнув глаза, чувствую судорогу в руках и ногах и, не успевая даже поморщиться, застреваю в промежуточной фазе между сном и реальностью. Меня бьет озноб, Изнанка смешивается с кофейными чашками на тумбочке и Лес щекочет ухо трелями сверчков, прерываясь на попсовую музыку и бормотание радиоведущих. Кругом мерещатся деревья, замотанные в какие-то тряпки и одеяла, вокруг которых блуждают сотни и тысячи лесных эльфов с лицом Курильщика. Земля подо мной начинает дрожать и из мха у самых ног проглядывает Слепой. Зрячими ярко-красными глазами он прожигает мне душу и протягивает мокрое полотенце. Я отбиваюсь им от комаров, почему-то больших и оранжевых... Утром меня разбудило чье-то горячее дыхание у самого уха. Грязный пластырь давно отклеился от шеи одной своей стороной и трепетал от беспрерывно чередующихся воздушных потоков. Я разлепил глаза и повернулся. Практически прижавшись к моей шее носом спал Курильщик. Ну и ну! Я явно проспал момент, когда парень вернулся из Клетки и не сумел торжественно его поздравить. Ну ничего. Поздравлю, когда тот проснется. Из-за шторы проглядывало что-то мутное, серое. Я предположил, что это рассвет. Поздний осенний рассвет. Только они бывают такими темными и неприветливыми. Повернув голову в другую сторону, с удивлением обнаруживаю горящие прозрачные глаза, в упор смотревшие на меня. Поймав мой взгляд, Лорд смущенно отворачивается. По его лицу видно, что он чем-то сильно раздражен, и мне остается только гадать, чем именно. При бледном утреннем свете окна его волосы кажутся медовыми к центру и платиново-светящимися по краям. Выходит то ли ореол лесного эльфийского короля, то ли радиоактивное излучение, расщепляющее плоть и ломающее изнутри кости. Я искренне поразился этой пропастью между двумя сторонами Лорда. С одной он был нежным, прекрасным и радостным, как лепестки молодого жасмина, с другой же был злым и внутренне тяжелым, как зимние свинцовые тучи. Я огляделся. Все кроме нас еще спали. Вернее, почти все. Македонского и Слепого в комнате вообще не наблюдалось. Из душевых доносилось отдаленное шипение крана. - Доброе утро, - поднимаясь, обратился я к Лорду. - Как ты? - Прекрасно, - ответил он с замедлением, отрешенно глядя в пространство. Внутренне я чувствовал между нами огромную трещину, будто расщелину в земле, через которую был перекинут хрупкий деревянный мостик, который мог рухнуть от единого неосторожного слова. Даже не рухнуть, а потерять деревянные дощечки, из которых был построен. Я вдруг увидел его очень четко. Некоторых дощечек не хватало. Остальные же держались едва-едва. Хотя нет, так только казалось. На деле в этом мостике наблюдалась невероятная сила, способная выдержать даже кабана или ураганный ветер. В расщелине же под хрупкой веревочно-деревянной конструкцией что-то кипело и клокотало. Создавалось впечатление, что где-то внизу бурлила кислота. Боясь лишить мостик наших отношений еще пары досок, я решил промолчать. Уверен, он умеет различать интонации в молчании. В конце-концов, Сфинкс его многому научил, да и сам Злой Эльф едва ли был лишен эмпатии. Я сполз куда-то в ноги и, обогнув Лорда, встал с общей кровати, накидывая на плечи подвернувшуюся под руку рубашку. Где мои вещи и кто меня раздевал, я не имел понятия. Пошарив взглядом по спальне, я так и не нашел своих (в прошлом Лордовских) джинсов. - В моей тумбочке, - словно читая мои мысли, сказал Прекрасный Эльф. - На самом верху. Я полез в его тумбу и обнаружил, что внутри она несколько изменилась с того момента, как я видел ее в прошлый раз. Верхняя полка была словно разделена надвое. С одной стороны лежала огромная немного неаккуратная стопка вещей Лорда. С другой стороны скромно притулилась моя кучка. - Спасибо, - я улыбнулся медововолосому. Тот лишь мотнул головой, прикидываясь равнодушным. Но я заметил ту жадность в серых глазах, возникшую, когда Лорд ловил мою улыбку. Видимо, он запоминал этот момент. Нечасто я искренне улыбаюсь. Для него теперь буду улыбаться чаще, - подумал я и оделся. Через пару минут прозвучал подъемный звонок и началась утренняя чехарда, немного ленивая из-за хмари за окном. Лорд тоже оделся и, взобравшись на подоконник, взирал оттуда на улицу. Ему старались не мешать. Лишь Лэри громче, чем надо, прошептал Горбачу: - Тихий он последнее время. Как бы не рвануло. Ох, ох... Эльф лишь едва заметно скривился и задвинул штору. На уроках было совсем тихо ровно до того момента, как Лэри ввалился на перемене в класс и завопил что-то про Помпея. Я рисовал на полях тетради и не обращал на разговоры группы внимания. Политика меня не интересовала. За обедом Помпей бросил вызов Слепому. Я был слегка удивлен, но, в принципе, мне не было дела до его подростковых комплексов. Молча, скрестив руки на груди, я стоял за Сфинксом и жалел парня. Моя печальная улыбка и покачивание головой его раздражали. Как бы он не пытался смотреть мимо, все-равно я ловил его взгляды. В какой-то момент его это начало так бесить, что он соизволил обратиться лично ко мне с претензией и вопросом. Я ухмыльнулся и пошел прочь. У спальни меня нагнал Курильщик. Его вопросы достали бы любого, но я сохранял спокойствие и старался объяснять так, чтобы он понял. После нашего разговора в Кофейнике, я начал его понимать и проникся к парню глубокой симпатией. Только его замечания о Лорде по-настоящему меня раздражали, но я терпел. Как и в тот раз, мы засели в Кофейнике, где-то в укромном закутке. И я постарался ему объяснить сразу все. Ощущение было такое, будто с меня заживо сдирали кожу, так было больно и неприятно все вспоминать. Наверное, я выражал неприязнь слишком заметно, потому как Курильщик внимательно слушал, ничего не переспрашивая, что было не в его духе. Я рассказал ему о старших. Вначале о своих, подготавливая. Самыми общими фразами, стараясь не упоминать ни кличек, ни каких-то особенных подробностей. Потом о детстве их смены. О поколении Мавра и Черепа, которое детьми застали нынешние Табаки, Сфинкс, Черный. О войнах тех старших, о драках и тайнах. Об увлечениях маленьких Вонючки и Кузнечика, об их любви к раскапыванию тайн. Что-то сказал о Волке, о войне между младшими, расколе группы Спортсмена. Объяснил нелюбовь Черного и Сфинкса, потребовав с Курильщика клятву не упоминать об этом при стае. Подготовив его, я рассказал про ночь выпуска. Содрогаясь, выплевывая слова, как тягучие кислые слюни, такую ненависть вызывали у меня воспоминания о той ночи. Да. Именно так. Сфинксу было больно вспоминать. Мне же было больно ненавидеть за резню тех, кого знал детьми. За Лося. За запуганных чувством обреченности младших. Когда я понял, что переборщил с подробностями, я перешел на Помпея и Слепого. Объяснил, что Помпей даже не в курсе, на что он идет. А главное, он даже не понимает, в какие сферы влез. Слепой вовсе не тот, каким кажется. Как мог мягко я сказал это Курильщику. Тот, округлив глаза, впервые меня перебил. - Так говоря о битве на смерть, они не шутили? - чуть не завопил он. Я грустно покачал головой. - Пойми, Курильщик. Они другие. Не такие, как мы. Для них Дом - это весь мир, каким бы он не был. Это все, что они знают и хотят знать, просто потому что сами этот мир строили, наблюдая до этого, как свои миры отстраивали старшие. Что бы ты не пытался говорить им про скорлупки и цыплят, тебя будут только сторониться. Ты можешь воспринимать это как игру. Но на самом деле это и близко не игрушки. Это их жизнь и когда ты говоришь, что все это не настоящее, ты не только их обижаешь, ты невольно разрушаешь их мир. Ты бы разозлился, если бы к тебе в дом пришли гости с другой планеты и сказали бы, что ты живешь не по-настоящему. Просто они - инопланетяне - знают, что во вселенной есть куча других планет, заселенных разными существами. А ты вот нет. Ну не знает об этом наша наука. И вот они вваливаются и сообщают тебе, что твоя жизнь - фальшивка. Думаю, ты бы отстаивал свои интересы. Потому что каждый из нас уверен в том месте, где живет. Мы убеждены в разных вещах. И ценности у нас не совпадают. Ты вот хочешь наружу, здесь тебе тускло и мало места. А они наружу не хотят. Потому что их мир, который они знают, здесь. Наконец, закончив свою речь, подготовленную чуток заранее, я пристально взглянул в глаза Курильщика. Тот был будто бы напуган. - Я пытаюсь понять, но... Зная, что вселенная не кончается за стенами Дома, я не могу поверить, что они настолько убеждены, что мир заключен в этом здании, - проговорил он. - Поверь, в этом здании, как ты выразился, сокрыто столько всего, что я не успею описать все до нового года. Просто постарайся понять, что их мир здесь начинается и где-то недалеко заканчивается. И это не из-за скорлупок. Это из-за того, что он иначе воспитаны. Росли не так, как ты. У тебя еще есть шансы понять это и принять их такими, какими они стали путем кучи метаморфоз. У Помпея шансов нет. Он не понял и не захотел видеть очевидного. Скажу прямо. Помпей сегодня умрет. В комнату мы вернулись вдвоем. Пораженный Курильщик и уставший я. Наверное, зря я предупредил его о смерти Помпея. Хотя лучше уж он будет подготовленным. А после я его отловлю и постараюсь успокоить. Доказать, что не со всеми Дом и Слепой поступают так жестоко. Только с теми, кто плюет на законы. Уже ночью нас всех собрали. Весь Дом. Построили в круг. Почти не сжимая руки стоявших рядом людей, я оглядывал спортзал. Слепой и Помпей уже двигались к центру круга. Я искал взглядом Курильщика, чтобы убедиться, что его еще не расплющило давлением сказанной мною фразой: "Помпей сегодня умрет." Случайно я наткнулся на Лорда, который был явно недоволен, что я почти на него не смотрю. Встретившись глазами, мы оба отвернулись. Я запоздало отметил его неестественную бледность. Вдруг резкий всхлип и бульканье выдрали меня из течения мыслей. Мое предсказание сбылось. Отслеживая взглядом Курильщика, который был серым, будто бы его сейчас стошнит, я вовсе позабыл о Лорде. Опека бывшего Фазана забирала у меня столько сил и внимания, что Злой Эльф порой выходил из моего подсознания. Но как бы я хотел, чтобы ему, Лорду, хоть на мгновение стало немного интереснее жить в Доме. Чтобы в нем мелькнул интерес и недоверие Курильщика, и я тут же ему начал рассказывать старые истории и предания, незаметно любуясь его прекрасным лицом и взглядом очарованного странника. Но с того дня, как он принял Лунную Дорогу и застыл, в его взгляде я читал лишь злость, открытое любопытство по отношению ко мне и недовольство. И очень скоро я понял, что зря не говорил со Злым Эльфом о своих чувствах. Пробившись сквозь толпу к торопившемуся уехать Курильщику, я схватил коляску за ручки и стремительно повез ее сам. Уже в Коридоре его проняла истерика. Молча я довез его до наших душевых и заставил умыться. Пока его, к счастью не тошнило. Я ожидал худшего. Присев перед ним на корточки, успокаиваю фразами. У самого в глазах слезы. Увы, но в этот раз неискренние. Иначе он бы мне не поверил. Спать укладывались шумно и судорожно. Сквозь заклинания, мантры и всякую другую отпугивающую духов чепуху. Наверное, мне удалось убедить Курильщика. Или не удалось, но в истерике он больше не бился. Помнится, тогда в душевой я даже его обнял и вздрогнул от какого-то звука у двери. Уж не знаю, кто там за нами подглядывал. Я сомкнул объятья лишь на пару секунд, но сплетникам-логам и этого могло хватить. Что поделать, испорченные мальчишки. А сам что? Разве не испорченный?.. - прошелестел в голове предательский голос. Нет. Не испорченный, - ответил я себе же. - Просто другой. Убедившись, что Курильщик спит, оглядываю комнату. Здесь почти все, но мне интересен лишь один. Подхожу к Македонскому и спрашиваю, где Лорд. Красный отвечает, что видел его в туалете. В туалете я действительно нахожу Злого Эльфа. Он сидит в коляске перед разбитым мной зеркалом и глядит на свое отражение. А, нет. Глаза его скользят вдоль трещин, расходящихся от небольшой полукруглой вмятины. Я плотно закрываю за собой дверь. - Ты так с ним носишься, - холодно произносит Лорд. - Только подгузники Фазану не меняешь. Интересно, с чего бы такое внимание к его персоне? Он замолкает, не глядя на меня. Я подхожу к нему сзади и разглядываю свое отражение в сетке зеркальных трещин. Собираю себя по кусочкам. - Ты что, ревнуешь? - задаю я самый глупый вопрос из всех, что можно было задать. Глаза Лорда становятся не просто холодными. От их взгляда бедное зеркало покрывается ледяной коркой. - Уходи. Не приближайся ко мне больше, - шипит он, стекленея. Чувствуя спиной, что я никуда не ушел и не собираюсь, он резко разворачивает коляску. Но я ее удерживаю в своих объятьях вместе с яростным Лордом. Останавливаю его и возвращаю в то положение, в котором он сидел с самого начала. Я обошел коляску и присел перед Злым Эльфом на корточки. Заглянув ему в глаза, я понял, что не променял бы одного такого эгоистичного психа даже на сотню почти уравновешенных и понимающих Курильщиков. - Я... Со звоном он отвесил мне пощечину. Я удивленно заметил, как распущенные волосы Лорда метнулись в сторону, а лицо осталось таким же холодным и злым. Сердце заколотилось, как бешеное. Так вот значит... Так он на самом деле... Горящими глазами я выдал с потрохами свои намерения. Он успел схватить меня за плечи, отталкивая от себя. Но либо он поддавался, либо я был сильнее от распирающего меня счастья. Скрутив его запястья одной своей рукой, другой держу подбородок Лорда. Приблизившись к самому его лицу, на миг замираю. В его глазах что-то новое. Пока еще не понятое самому Лорду. Не лезу в область тонкого душевного равновесия парня и прижимаюсь к его губам. Лукаво щурясь, вижу, что его глаза закрыты. Веки подрагивают. Прислушавшись к своим чувствам, Лорд отвечает на поцелуй. Его губы обкусаны еще больше, чем прежде, но все-равно их прикосновение заставляет кожу покрыться мурашками, а сердце стучать втрое быстрее. Внезапно я четко увидел перед глазами тот самый хрупкий подвесной мост. Он остался точно таким же, но что-то в пейзаже изменилось. Я никак не мог разглядеть, что именно. Потом понял. Ущелье стало чуть уже. Но и это меня осчастливило. Погруженный в то самое желанное, о чем не так давно не мог и мечтать, я пропустил момент, когда дверь туалета открылась. Из неги меня выдернул Лорд, резко повернувшись. Обратив голову в ту же сторону, я встретился взглядом с ошеломленным до глубины души Курильщиком.