Дочь короля и эльфийский рыцарь

Well my nerves are exploding and my body's tense I feel like the whole world gonna end up against the fence I've been hit too hard, seen too much Nothing can heal me now but your touch I just don't know what I'm gonna do I was all right 'til I fell in love with you. (Мои нервы взрываются, мое тело напряжено, У меня такое чувство, как будто целый мир приперт к стене. Я как пришибленный, я увидел слишком много. Ничто не исцелит меня, кроме твоего прикосновения Я просто не знаю, что мне делать. Ведь я был в порядке, пока не влюбился в тебя) Bob Dylan

К середине декабря снег лежал уже постоянно, укрывая деревья, двор, крышу замка и верх открытых башен. Тим пару раз взбиралась на главную башню, чтобы позвонить Саре и родителям, и шумы большой земли в трубке звучали совершенно инопланетно, настолько она успела привыкнуть к тишине. Впрочем, в итоге тишины оказалось чуть больше, чем хотелось бы. Тим проклинала себя за свой давешний порыв, который был вполне объясним и уместен – но, по-видимому, только не с Сейджем. Он снова перестал выходить по вечерам к камину, и даже Като почти не появлялся, - значит, его хозяин тоже скрывался где-то в глубине своих комнат. Тим уже даже перестала пытаться как-то объяснить странную динамику его темперамента, когда он после малейшего шага навстречу сразу резко давал задний ход. Вероятно, это просто надо было принять как данность. В один из ясных морозных дней Тим вытащила из шкафа ледянку и отправилась в лес, туда, где склон холма, на котором стоял замок, уходил круто вниз, к реке. Чтобы раскатать более-менее приличную гору, потребовалось часа три, но уж чего-чего, а времени у нее было более чем достаточно. И вот когда она, облепленная снегом, в очередной раз катилась вниз по склону, уже на излете ей показалось, что она видит среди деревьев знакомую синюю куртку. Она повернула голову туда, забыв рулить, и от души налетела на некстати подвернувшийся пень. Подпрыгнула и врезалась башкой в свежий сугроб, не больно, но довольно глубоко. Она еще не успела толком сориентироваться, в какую сторону вылезать, а уже ощутила на своих плечах его руки. Отплевываясь и отряхиваясь, выпросталась из снега, оставив где-то в глубинах шапку. Он нашел розовый вязаный комочек, как умел, отряхнул его и сунул ей в руки. Но Тим шапку не взяла, а вместо этого положила руки ему на предплечья и крепко сжала рукава куртки: - Скажи мне, - потребовала она, настойчиво вглядываясь в прозрачный аквамарин его глаз, - мне что, каждый раз надо будет подкарауливать тебя в лесу или увозить черт знает за сколько миль от замка, чтобы просто поговорить? – темные ресницы снова опустились, и Тим положила руку в перчатке ему на плечо, - Слушай, я не буду лезть к тебе в душу, если ты этого не хочешь. Но мне хотя бы надо понимать, что я делаю не так. Чтобы больше этого не делать. Если ты мне не скажешь, я так и не пойму. - Я уже понял, что тебя нелегко сбить, - Сейдж снял перчатку и по-детски потер кулаком глаз. – И вопросы ты задаешь не просто так. Ты действительно хочешь слышать ответы. - Мне действительно не все равно, - они продолжали сидеть на снегу, друг напротив друга, поджав под себя ноги, и она продолжала сжимать его запястья, как наручниками. – Ты… мне нравишься. Ты добрый, умный, с тобой интересно. Правда! – подтвердила она, видя, как он пытается скрыть смущение за усмешкой и настойчиво смотрит куда угодно, только не на нее. - Ты… не обязан отвечать на мои поцелуи, ты вообще мне ничего не должен. Но мне… показалось, что тебе тоже нравится со мной общаться, и я не хочу тебя терять. Хотя бы как собеседника! Раз уж мы застряли вдвоем в снегу до весны, какой смысл портить друг другу жизнь? - Ты многого не знаешь, - низкий голос Сейджа даже в шепоте оставался звучным. – А точнее - не знаешь вообще ничего. Дело не в тебе, а во мне. И то, что происходит, - так лучше для твоей же безопасности. - Я действительно ничего не знаю, - согласилась Тим. – Так расскажи мне! Сейдж вздохнул так шумно, что вздох прозвучал почти что с голосом. - Я… никогда никому об этом не рассказывал… - произнес он после некоторой паузы. – И это неудивительно, при моем-то образе жизни. Интересно другое: я не помню, чтобы я когда-нибудь ХОТЕЛ кому-то рассказать. Но сейчас хочу. – Он поднял глаза на Тим, и она поразилась его взгляду, он смотрел на нее как будто издалека, как будто падал в пропасть, или тонул, а она наблюдала за ним с берега. Ее пронзила острая жалость, хотя она и не знала, о чем он собирается ей рассказывать. Сейдж поднялся и протянул ей руку. - Это долгая история. Давай вернемся домой, и, если ты не передумала… - он посмотрел на Тим, и та энергично затрясла головой. – Хорошо, я расскажу тебе. Он подхватил ледянку и, к удивлению Тим, направился не вверх по склону, откуда она пришла, а вдоль речки, по своему следу. Тут появился и Като, обнюхал обоих и побежал по своим делам. - Куда мы идем? – не поняла Тим. Лицо Сейджа снова приняло напряженное выражение. - Ну вот, ты уже и боишься… - Да ну тебя! – рассердилась Тим. - Я боялась, когда сидела на крыше. Вот тогда я боялась. А с тобой, вот честно, не боюсь. Сейдж усмехнулся. - Ладно, пока будем считать, что так и есть… - и, оживившись, продолжал: - Помнишь, я говорил тебе, что в замке куча интересных секретов? – Он кивнул на неприметный обрывчик у берега. – Вот один из них. Здесь есть настоящий подземный ход! Я часто использую его зимой, чтобы попасть в лес, когда из дверей не выйти. Действительно, маленькая дверка в обрывчике была подъемной, и снег был ей нипочем. Сейджу пришлось пригнуться, чтобы пройти под низкой притолокой, но Тим она пришлась впору. Внутри оказался совершенно полноценный подземный ход, с каменными сводами, с эхом и звуками капающей воды. Сейдж пошарил в кармане и достал фонарик. Кружок света запрыгал по осклизлым камням стен. Вбежавший за ними Като порыкивал на разбегающихся крыс. Тим сжала поверх ледяночной ручки пальцы Сейджа, который шагал быстро и уверенно. Ориентироваться было легко, коридор был хотя и пугающий, но один, без разветвлений. Минут через пять они вышли к лестнице. Сейдж пропустил Тим вперед, и она осторожно полезла вверх по мокрым ступенькам. Еще одна дверь – и они оказались в полутемном помещении, которое Тим опознала как кладовую при главной кухне. - Круто! – улыбнулась она. Сейдж еле заметно улыбнулся в ответ, потом лицо его посерьезнело, и он сказал: - Так я через десять минут жду вас в каминном зале. Если, конечно, вы… - Нет, я не передумала, - терпеливо отозвалась Тим. Когда она вышла в каминный зал, там уже горел огонь, и Сейдж сидел на своем обычном месте, возясь с гитарой. Поначалу Тим удивилась: не собирался же он, как в индийском кино, рассказывать свою историю в песенной форме, но потом поняла: он взял гитару в качестве отвлекающего предмета, чтобы сосредоточиться на чем-то и отвлечься от того, что его терзает. Поэтому она никак не прокомментировала гитару, а тихонько присела сбоку и чуть позади Сейджа и приготовилась слушать. Он долго смотрел на огонь, потом набрал воздуха, как перед прыжком в воду, закрыл глаза и хрипло произнес: - Я убил двоих человек, которые не сделали мне ничего плохого. Тим молчала, продолжая слушать. - Я сделал это намеренно, и мне сошло это с рук. Тим продолжала молчать. Сейдж положил сцепленные руки на гитару, уперся в них лбом и сказал в пространство между собой и гитарой: - Это были мои родители.