Дочь короля и эльфийский рыцарь

Рождественское утро в Стэндринг-холле выдалось ясным и солнечным. Тим проснулась от вкусного запаха, доносившегося с кухни. Оказалось, что Сейдж приготовил какао и даже не забыл посыпать его сверху маленькими зефиринками-«маршмеллоу», чем привел ее в полный восторг. Как в нем одновременно умещался этот человек и «чудовище» с двустволкой? Тим взглянула на стену, на которой они вчера повесили простую светящуюся гирлянду, расположив лампочки так, что они образовывали примитивный контур елочки. У стены лежал ее сверток… и что-то еще. Она не ожидала, что Сейдж додумается, что на Рождество принято дарить подарки, и даже поначалу хотела просто отдать свой подарок ему, не привязывая его к празднику, но искушение устроить маленькое чудо было слишком сильным. Он заметил ее взгляд и посмотрел на нее с той самой чудесной ускользающей улыбкой, а в глазах его билось и трепетало, как флаг на ветру, сильнейшее волнение. Она подумала, сколько лет он, наверное, встречал Рождество в одиночестве, и почувствовала болезненную жалость. - Сначала ты открой свой подарок, - сказала она. Сейдж медленно встал и, опустившись на колени на полу, стал возиться с упаковкой. Вся его рослая фигура, наклон головы, спина, неровно остриженные волосы на затылке вдруг приобрели очень сосредоточенный и в то же время беззащитный вид, как будто он внезапно снова стал шестилетним мальчиком в рождественское утро. Упаковка упала на пол, и Сейдж развернул тонкую мягкую ткань. - Что это? - повернулся он к Тим, хотя все было уже и так очевидно – он держал в руках термофутболку с длинными рукавами, из новой навороченной серии для зимнего туризма. - Это, конечно, не батист, - улыбнулась Тим. – Но, может быть, эльфийский рыцарь Шалфея согласится принять ее у леди Тимьяна в счет первого задания? Она совершенно бесшовная…* Сейдж покивал головой, глядя в пол с почти что печальным видом, переваривая сказанное ею. Этот ее поступок был настолько интимным, настолько… спланированным. И когда она потащилась за ним в туалет, а потом устроила это шоу с его именем… Это что же, она… ДУМАЛА о нем? Сознание решительно отказывалось воспринимать такое ее поведение, ища для него какую-то другую причину, но не находило ее, и это сводило с ума. Не могла же она на самом деле… - Все нормально? – прошептала Тим, обнимая его сзади. Он содрогнулся от ее прикосновения. Когда он отучится пугаться касаний со спины? Отучится ли вообще когда-нибудь? Или Зверь искалечил его на всю жизнь? По счастью, она не убрала руки, потому что если бы убрала, было бы еще хуже. Как он может бояться прикосновений женщины, несущей ему только ласку, доставляющей ему такое удовольствие? Неужели он никогда не преодолеет это уродство в себе? Он прикрыл глаза и стиснул зубы, думая о том, как ощущается кольцо ее рук у него на талии и ее дыхание у него на шее. Люди же как-то привыкают… Хотя то люди… Сейдж помотал головой, как будто снова стряхивал что-то с себя. Неловко заломил руку назад и хлопнул Тим по колену: - Все хорошо. Спасибо. Как насчет того, чтобы теперь открыть твой подарок? Тим вскрыла маленький пакетик. Внутри была записка: «Открой входную дверь». Тим вопросительно посмотрела на Сейджа, он снова заулыбался и кивнул. За дверью лежала записка, предписывающая идти по коридору направо. Далее новые инструкции послали ее вверх по лестнице, снова по коридору… пока Тим не уперлась в дверь, из-за которой слышались какие-то странные звуки. Она опасливо взглянула на Сейджа, тот улыбнулся и кивнул одними глазами, давая ей сигнал двигаться дальше. Держа его за руку, Тим открыла дверь. Посреди комнаты стояла сумка для переноски животных. Внутри сидел крошечный серый котенок в черную полоску. - Ее зовут Колетт, - пояснил Сейдж. У нас в подвале есть несколько кошек-крысоловов. Они не подходят близко к жилым помещениям, боятся Като, но Колетт маленькая, ее можно будет приручить, и тогда у тебя в комнате точно не будет мышей. - Dare you look at a king? Would you sit on his throne?** - пропела Тим, обращаясь к Колетт. Сейдж вдруг издал какой-то странный возглас, дернулся всем телом, закашлялся, как будто увидел не котенка, а динозавра. - Ты чего? – не поняла Тим. - А ты знала, что название Jellicle Cats – это искаженное Dear little cats? Это из одной книжки, там были Jellicle Cats и Pollicle Dogs – Poor little dogs… - Сейдж резко сменил тему. Тим поняла, что задела какое-то очередное больное место, и добавила к длинному списку запретных тем еще одну: все, что относится к королевским атрибутам и вообще к королям. Мало ли что ему там не по душе… Вечером Тим вышла на башню и позвонила Саре. Она не посвящала подругу во все подробности своих приключений в заброшенном замке, просто деликатно намекнула, что неизвестной Венди Джонсон, обозначенной в контракте, крепко не повезло, что пришлось отказаться от работы зимнего смотрителя. - Да с ней вообще муть какая-то, - объяснила Сара. – Она тогда так резко уволилась из «Эверленда», что народ вообще в непонятках ходил. А недавно объявилась, но снова пропала. Неадекватка, короче. Босс рвет и мечет, пытается выяснить, кто ее нанимал. А мы никто не решаемся сказать, что это он сам и был… - Так кто владелец-то всей этой красоты? Ты мне скажешь уже, с кем я сплю? – спросила Тим в лоб, отчаявшись услышать что-то путное. – Документы мне, что ли, у него спрашивать? Вообще идиотизм получится… - Ох, вот с этим тяжко! – вздохнула Сара. – Документы по этому делу конфиденциальные, хранятся на сервере, а если распечатываются – в конце рабочего дня сразу в шредер. Пытаюсь подмазаться к юристу, который ведет дела этой усадьбы, но пока безрезультатно. Только и добилась, что пригласил пива попить. Представляешь, нахал? Хотя… - Ладно, чего уж там, как получилось, так и получилось, - сказала Тим. – Чего постфактум дергаться… Тем более что по совокупности мне уже его досье ничего не изменит… наверное. - Да я уж слышу, голос у тебя… - сказала Сара многозначительно. – Эх, пойти, что ли, и правда, пива попить с этим кексом? Недосып – страшное дело, особенно когда это недостаток спанья с мужчинами… Тим рассмеялась и пожелала подруге удачи. * * * Зима катилась своим чередом. Тим и Сейдж продолжали осваивать друг друга и свое жизненное пространство, приводя в порядок комнату за комнатой, чистя камины, заделывая дыры в стенах, по возможности даже вставляя стекла и укрепляя полы. Замок становился все более обжитым. Колетт в силу малого возраста вызвала у Като снисходительно-дружелюбную реакцию, а как только подросла – стала исправно ловить мышей и выкладывать их рядком возле двери, вызывая испуганный восторг у Тим и смех у Сейджа. По вечерам они сидели у камина, Сейдж играл на гитаре или читал, а Тим строчила главу за главой свой сильно изменившийся роман, записывая надиктованное в течение дня. Теперь у нее не возникало никаких трудностей ни с сюжетом, ни с любовными сценами, пальцы едва поспевали за речью и мыслями. А потом, вопреки обещанию, она читала написанное Сейджу, и они вместе то дополняли сюжет, обогащая его новыми подробностями, а то и просто воплощали созданные ею эпизоды в жизнь. Как-то раз они снова залезли на ротонду полюбоваться горными вершинами. Тим уже совсем по-хозяйски осматривала и крышу огромного строения, видя заключенные под ней помещения, каждый дюйм которых был теперь обласкан ее руками и стал ей дорог, как любимое детище. - Как здесь хорошо! – не выдержала она. – Когда сойдет снег, можно будет посадить цветы… Она запнулась, осознав, что формально, когда сойдет снег, ее уже здесь быть не должно. Если только… Черт, а ведь, кажется, неудобных личных вопросов не избежать. Понять бы еще, как их задать. Спросить в лоб, какие у него планы относительно их отношений? Хотел бы он их продолжать? Никогда еще социальная неприспособленность Сейджа не создавала таких проблем, как сейчас. Впрочем, время еще есть, и, возможно, вопрос разрешится сам собой… - Я не уверен, что я буду жить здесь после конца апреля, - тихо сказал Сейдж, и в его голосе слышалась настоящая тоска. - Почему? – не поняла Тим. – Ты же прожил здесь столько лет, не уезжая… Он кивнул. Он еще и любил это место, как никакое другое. Он называл это место домом, и оно действительно было для него родным. Здесь он обрел истинную свободу, научился сосуществовать со своим Зверем. Здесь он был счастлив, и здесь он узнал Ее. Мысль о том, что больше не будет этих елей, этих закатов, этих горных вершин вдали, упрямо проковыривалась наружу из глубин памяти, не давая в полной мере насладиться тем, что у него было сейчас. Надо же, чтобы все так сложилось, и чтобы Она появилась и захотела остаться именно сейчас, когда до срока считанные недели. Конечно, он мог бы Ей рассказать. Но что бы это изменило? Она никогда бы не пошла на такое сама, а если пойдет – это будет из жалости, а этого допустить он не мог. Она приручила его, и именно поэтому он не мог сказать ей, что она за него в ответе. Он подарит ей свободу принимать ее собственные решения, пусть даже он заплатит за это своей жизнью. Этих недель, проведенных с нею, хватит с лихвой, чтобы потом стойко пройти через все, что его ждет. Он готов закрыть ее собой и принять удар на себя. Воздух в душной вонючей клетке вдруг еще больше сгустился, и через плывущие волны жары проступили знакомые контуры. Поджарая, сухая фигура, четыре мощные когтистые лапы, хвост, как хлыст, и довольная усмешка на лице. Зверь знал, что вернется, и был этому рад. Ведь Хозяин за время его отсутствия стал еще уязвимее. Сейдж крепко-крепко прижал к себе Тим, и ей показалось, что на его глазах на секунду мелькнули слезы. * Имеется в виду первое из невыполнимых заданий из песни Scarborough Fair: Tell her to make me a cambric shirt Parsely, sage, rosemary & thyme Without no seams nor needlework Then she'll be a true love of mine (“Скажи, пусть она сделает мне батистовую рубашку, (припев) Петрушка, шалфей, розмарин и тимьян, Чтобы она была без швов и стежков, И тогда она станет моей истинной любовью”) Автор вообще рекомендует читателям изучить текст песни – он еще сыграет свою роль. ** «Ты осмеливаешься смотреть на короля? А посидеть на его троне?» Строчка из мюзикла А.Л. Веббера «Cats», речь в песне идет о типичных повадках кошек.