Дочь короля и эльфийский рыцарь

Описанные в главе события большей частью основаны на реальных рассказах людей, живущих в Америке вдали от цивилизации. Расчеты времени и прочие обоснуи оставляю на их совести. А "снежных дней" в Новой Англии автор лично пережила предостаточно. Правда, в большом городе, где чуть легче. Наступил февраль, самый короткий и самый долго тянущийся месяц в году, а вместе с ним пришли пронизывающие ветра и, самое главное, снегопады. Судя по новостям в Интернете, в Солтуотер-Крик трижды объявляли «снежную тревогу», когда закрывались школы и прочие учреждения, а в магазинах стремительно сметали с полок свечи и питьевую воду. Стэндринг-Холл завалило по подоконники первого этажа. Като с неодобрительным визгом вылетал по утрам на крошечный расчищенный пятачок, отведенный ему для прогулок, где был помечен уже буквально каждый квадратный дюйм, но отбежать в сторону по цельному снегу особо не получалось. Легонькая Колетт удивленно следила за проваливающимся по брюхо волкособом и пыталась охотиться за птичками у антибеличьих кормушек. В начале марта случился самый большой снегопад за всю историю наблюдений. Прощальный реверанс зимы перекрыл все рекорды. Снег валил и валил крупными мокрыми хлопьями, которые ложились друг на друга, парализуя движение на магистралях, мешая поездам и самолетам. А пятого марта стихия добралась до линий электропередачи, и наступил «блэкаут». Ликвидация его последствий была значительно затруднена из-за заносов на дорогах, помощь пострадавшим организовывалась с трудом – попробуйте разместить кого-нибудь в здании школы, если к нему не подъехать и не подойти! В новостях такое привычно не афишировалось, как было принято еще со времен «Катрины», но на третий день тьмы в регионе было объявлено чрезвычайное положение. А на четвертый день вечером Сейдж почувствовал себя плохо. Вначале это выглядело как неприятная версия простуды: у него слегка поднялась температура и пропал аппетит. Он принял таблетку ибупрофена и на пару часов забыл о симптомах. Но еще раньше, чем действие лекарства закончилось, его состояние начало ухудшаться. Появилась рвота, и промывание желудка не помогло. Тим просидела с ним почти до утра, гладя его по голове и меняя тазики, когда он не успевал дойти до туалета. Под утро она ненадолго задремала, а когда проснулась, увидела, что он полусидит, привалившись к стене, а его бледное до синевы лицо блестит от пота. - Понимаю, что трудно было выбрать для этого более неподходящий момент… - сдавленно произнес Сейдж сквозь сжатые зубы, - но, похоже, мой аппендикс решил пожить отдельно… - Почему ты сразу не разбудил меня? – холодея от ужаса, накинулась на него Тим. - Ночью от этого все равно бы не было толку… - Сейдж чуть сжал ее руку в своей, и она ощутила, как дрожат его пальцы, - Станции мобильной связи не работают… а рейнджеры заняты помощью в городе, они еще долго не появятся в зоне приема радио… а выходить из замка в темноте я бы тебе все равно не разрешил… - Я пойду к трассе! – заявила Тим. – Там должны быть телефоны вызова экстренной помощи, они работают и при отключенном электричестве. У Сейджа хватило ума на это не возражать. - Если ты пройдешь по подземному ходу до Соленого ручья, ты срежешь несколько миль. Возьми компас и карту, у меня в шкафу… - он попытался повернуться, чтобы указать, в каком именно, и болезненно поморщился, - есть снегоступы, ты же помнишь, как их закреплять? Я вроде бы даже выставлял их по твоему размеру… Тим молча кивала, одновременно быстро одеваясь, запихивая в карманы компас, карту, на всякий случай – пару энергетических батончиков. Потом принесла радиопередатчик и велела Сейджу все равно каждые пятнадцать минут пытаться связаться с рейнджерской службой. Подумала и взяла ракетницу. - Возьми Като, - велел Сейдж. – Медведей сейчас нет… зато есть люди. Я бы дал тебе дробовик, но… это повысит опасность для тебя. Шансов, что от него пострадаешь ты, гораздо больше, чем шансов, что ты успеешь использовать его для защиты. - Ничего со мной не случится, - заверила его Тим. – Там по карте от силы две мили, если по прямой, а на трассе будет легче. Она старалась, чтобы ее голос звучал спокойно, хотя ее всю трясло не меньше, чем Сейджа. Сколько у него времени? И сколько времени у нее? * * * Подземный ход Тим преодолела бегом, всю его протяженность, скользя по осклизлому полу рифлеными подошвами зимних ботинок, разбрызгивая лужи. Като покинул хозяина неохотно, но потом послушался и бежал рядом. Опасаясь неожиданностей, Тим пристегнула его на поводок, и волкособ удивленно перешел в режим дрессированной собаки, регулируя скорость по вожаку и двигаясь строго слева. К счастью, крысы, по-видимому, чуяли его запах и в мелькающем кружке фонарика заранее разбегались в стороны. Тим старалась не думать, что было бы, если бы пришлось врезаться в их стаи. Подъемная дверь подалась сразу, Тим приложила даже чрезмерное усилие, и ручка улетела до максимума вверх, но светлее в коридоре не стало: взгляду открылась ровная стена снега. Тим зубами стащила с рук перчатки, дрожащими пальцами закрепила на ногах снегоступы, снова надела перчатки и, пожалев, что не взяла лопатку, начала прямо руками отгребать сверху снег, бросая его в коридор. Перчатки почти сразу промокли, несмотря на мембрану, но она не стала их снимать, а только сжала руки в кулаки, чтобы не отморозить пальцы, и на четвереньках, цепляясь снегоступами и хватая капюшоном снег, выбралась наружу и выудила Като. Встав на ноги, она вытащила из кармана компас и сверилась с картой. Надо перейти реку и пойти вниз по склону строго на юг. Теряться там негде, через две с хвостиком мили точно будет магистраль. Вот только сколько времени понадобится на этот путь… Спускаться оказалось легче, чем она рассчитывала, несмотря на дрожь и лихорадочную торопливость движений. Цепляясь за верхушки молодых деревьев, за увязающего повизгивающего Като, молясь, чтобы не слетел или не повредился о камень снегоступ, Тим через полчаса была уже внизу. По сторонам она смотрела постольку, поскольку это было необходимо для безопасности, краем сознания отмечая, что если зимний лес в обычное время можно было назвать сказочным, то сейчас сказка становилась все страшнее и страшнее. Снега было слишком много, он был повсюду, толстенными подушками изолируя маленькую человеческую фигурку, как в палате для буйных сумасшедших. Кричи, не кричи – все заглушит неуютное, безжалостное, толстое одеяло… Тим одернула себя, запрещая себе бояться, и зашагала вперед, с трудом выдергивая все же несколько погружающиеся в снег ноги, повторяя в такт шагам выученную еще в детстве Литанию против страха: «Я - не буду – бояться. Страх – убивает – разум…». Она не помнила, сколько сотен – или тысяч? раз пришлось ей повторить знакомые слова, но вот с очередным: «… Останусь – только - я» она увидела между деревьев на фоне снежного покрова ярко-голубое пятно. Никогда в жизни, наверное, она так не радовалась дорожным знакам. Трасса была завалена, конечно, меньше, чем лес, но снег все еще шел, поэтому, хотя и уже без снегоступов, но идти по аварийной полосе было по-прежнему не слишком легко, и за все время ей не попалось ни одной машины. Тем не менее, через три с половиной часа после выхода из замка, и через двадцать минут топанья по трассе она увидела столб с целью ее путешествия – телефоном помощи на дороге. Она с замиранием сердца сняла трубку, нажала на вызов – и подумала, что завизжит от радости, услышав человеческий голос. Но на деле у нее едва вырвался слабый стон. Диспетчер записал координаты Стэндринг-холла и, не вешая трубку, тут же вызвал вертолет службы спасения из ближайшего крупного города, откуда, учитывая погоду и общую ситуацию, должно было быть часа два лету – это если удастся отправить машину немедленно. Поинтересовался, не будет ли Тим дожидаться на трассе, но Тим отказалась, понимая, что при необходимости подняться на башню с ракетницей Сейдж не сможет, а если вертолет задержится, возможно, ее присутствие ему чем-то поможет. Выслушав инструкции о первой помощи, Тим поблагодарила и пустилась в обратный путь. Она рассчитывала пойти по собственному следу, но эта надежда оказалась наивной: за время ее хождения по трассе ее следы бесследно засыпало усиливающимся снегопадом, и только дорожный знак с лаконичной надписью «Еда - 2 мили» помог ей сориентироваться. Поначалу она пошла было по компасу, и только потом сообразила скомандовать: «Като, домой! Ищи!». Измученный снегом волкособ встрепенулся и насколько мог уверенно повел ее в нужном направлении. Впрочем, Тим не забывала временами сверяться с компасом, который подтверждал правильность маршрута. Вскоре местность пошла на подъем, и вот тут продвижение затруднилось до предела. Особенно страдал Като, оставляя в снегу даже не ямы, а сплошную борозду, и Тим приходилось идти за ним не след в след, а параллельно, заново нащупывая, куда поставить ногу. Если на спуск у Тим ушло около получаса, то с подъемом она потеряла счет времени, и только то, что вертолета не было слышно, не давало ей усомниться в правильности ее решения не ждать его. Показалась речка, и Тим чуть не заплакала от радости, пристально рассматривая противоположный берег в поисках хоть каких-то признаков двери. И в тот самый момент, когда она почти уже с уверенностью обнаружила вход, ее невнимательность к тому, что под ногами, все же проявила себя. Сначала она решила, что это просто слишком рыхлый снег. Но через полсекунды ее всю охватил пронизывающий ледяной холод, и она поняла, что подошла слишком близко к берегу речушки и провалилась в яму, заполненную водно-снежной кашей. Толстая куртка и лыжные штаны мигом промокли, стали тяжеленными. Като на берегу с визгом рвал поводок, но у него не хватало сил преодолеть мягкое, но непреклонное сопротивление ледяной гущи. Тим отчаянно дергала руками и ногами, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, и в голове у нее вертелась одна мысль: «Как глупо! Как же глупо…»