Дочь короля и эльфийский рыцарь

Один из популярных любопытных фактов об Александре Македонском состоит в том, что он якобы предпочитал набирать в свою армию бойцов, которые в минуту опасности не бледнеют, а краснеют: прилив крови к мозгу активизирует мыслительные процессы и позволяет быстрее найти выход из трудного положения. Если это было действительно так, у Тим были бы все шансы сражаться под началом Александра, чем она всегда гордилась. Впрочем, на этом ее бойцовые качества и заканчивались, и она это понимала. Да и самый опытный боец мало что мог бы поделать против огнестрельного оружия, которое имелось у противника минимум в двух экземплярах: дробовик Сейджа и пистолет. Поэтому Тим сделала единственное, что было оптимально в данной ситуации: она бросилась бежать. Казалось, все двигается, как в замедленной съемке. Тим успела передумать кучу всего. Он явно намерен убить ее и обставить дело так, чтобы повесить ее убийство на Сейджа. Значит, надо любой ценой спасать себя. Память тут же подсказала слышанную где-то относительно обнадеживающую статистику, что даже у полицейских лишь 5% выпущенных пистолетных пуль попадают в цель. Пистолет – оружие ближнего боя и не годится для стрельбы по движущейся хоть на каком-то расстоянии мишени. Впрочем, следующей мыслью стало то, что Питер, скорее всего, не будет стрелять по ней из своего пистолета, чтобы не оставлять улик. А из дробовика у него будет всего один выстрел. Или два? В любом случае, главное – увеличить между ними расстояние, создать преграду… Решение пришло мгновенно. Тим пробежала по коридору в холл, трясущимися руками нажала на картину с леди и рыцарем, как это делал Сейдж, и рванулась дальше, молясь, чтобы механизм сработал и чтобы она правильно помнила, где заканчивается провал. Прошли долгие три секунды, и за ее спиной раздался металлический лязг, одновременно с топотом в коридоре. Тим нырнула в дверную нишу, прислушиваясь. Като не было слышно, и Тим похолодела, подумав, жив ли он. Она где-то читала, что достаточно сильным ударом по носу собаку можно убить. Топот дошел до холла и остановился. - Ну где же ты, красотка? – на дробовике щелкнул предохранитель. Эхо от возобновившихся, но уже медленнее, шагов, изменилось – Питер вошел в коридор. – Куда же ты бежишь? Надеешься убежать по снегу? Какой снег выдержит твою жирную тушу? Сколько в тебе, полтонны? Я чуть не надорвался, пока тащил тебя из той дыры. Не знал, что мой братец клюет на сало. Впрочем, с голодухи и не такое сожрешь… столько лет, поди, пердолил своего кобеля… Тим чуть не задохнулась от ярости, но не за себя, а за Сейджа. Она представила себе, как его, ребенка, уже сломленного страшными обвинениями в гибели собственных родителей, постоянно шпыняет этот мелкий ублюдок, и ее затошнило. Но она не подала голоса, понимая, что именно этого он и добивается. Шаги остановились. - Какая прелесть! Ты хочешь поиграть? Ну что ж, давай, разогрей меня, прежде чем я прострелю тебе башку… Тим вдруг пришло в голову, что провал может оказаться и слишком узким, и Питер, возможно, сможет его перепрыгнуть. Она сжалась, но испугаться толком не успела, потому что она снова услышала шум, потом короткий, воющий рык никогда не лаявшего Като, почти сразу после него – хриплый, удивленный крик человека, которого застали врасплох. И, как венец всему, тяжелый звук падения. Забыв об осторожности, она ахнула и чуть высунулась из укрытия. Питера не было видно, зато был виден Като, который стоял наверху провала и с любопытством смотрел вниз, скалясь, но не делая попыток атаковать, хотя высота там для него была плевая. Значит, враг лежит и не двигается или почти не двигается. Като не учили убивать, и он никогда бы не напал на малоподвижного лежащего человека. Снизу раздались стоны, подтверждающие, что Питер, по крайней мере временно, обезврежен. - Су-у-учка, - прохрипел его голос. – Хитрая, похотливая сучка, вот ты кто! Боже, моя спина… - Вам не следовало являться без приглашения, сэр! – наконец подала голос Тим, по-прежнему не показываясь в его поле зрения. – Сейдж явно был не рад вас здесь видеть, да и я, после того, как вы приставили к моей голове пистолет, – тоже. - Я имел полное право находиться здесь! – прошипел Питер, как из могилы. – Стэндринг-холл должен был быть моим, если бы не прихоть маразматика Рамли… Любитель приколов и безнадежных авантюр, он был бы рад дожить до сегодняшнего дня, но он не дожил. Хотя я вот дожил, и что? Да, бесславно заканчивают свой век последние из венценосных наследников Ниэла Девятипалого. Он был бы не в восторге. Хотя Сейджа никогда особо не прельщала перспектива унаследовать всю эту королевскую мороку… Тупой юродивый, какой из него король? Ошибка природы… - Вы ошибаетесь! – звонко сказала Тим. - Вам не дадут умереть. Сюда уже должен был вылететь вертолет службы спасения. Но на снисхождение тоже не рассчитывайте, вы ответите за покушение на мое убийство. - Правда, что ли, фройлейн Лярд? – донеслось из-под пола, и Тим снова поморщилась его изобретательности в унижениях. – А я расскажу другую историю, как мой чокнутый братец и его подстилка хитростью заманили меня сюда и чуть не убили, правда, у братца очень удачно прихватило живот, а то бы я даже не знал, что делать. Что, свиножопая, ответить нечего? Тим молчала. - Я так и думал, - голос стал вроде даже как-то поживее. – Иначе чего бы тебе молчать? - Я всего лишь хотела уточнить, в каких выражениях вы собираетесь рассказывать эту историю, - тихо сказала Тим, и в воздухе отчетливо разнесся голос Питера: «Ни одна живая душа не поверит такому чудовищу, зато поверят мне, когда я расскажу леденящую кровь историю! Я так беспокоился о судьбе несчастной девушки…» - Примерно так, да? Настоящий Шпионский Цифровой Диктофон с голосовой активацией, наконец, нашел себе достойное применение. И производители не обманули. Даже сидя в скрытом кармашке у воротника куртки (Тим сама приделывала туда это подобие гарнитуры hands free, чтобы наговаривать свои опусы в микрофон, работая руками), - даже там диктофон исправно уловил каждое слово. Питер Доэрти произнес достаточно для того, чтобы отправиться в тюрьму. Пришла очередь Тим злорадствовать, что Питеру нечего ответить на ее обвинение. Но он ответил, только не сразу. Ответом стал сухой треск единственного выстрела из пистолета, пуля от которого пробила Питеру висок. И наступила тишина. Содрогаясь от нереализованных шокированных рыданий, Тим забралась на подоконник, открыла окно. По снегу добралась до входа. Дверь было, разумеется, не открыть, она саданула ботинком по стеклу, влезла внутрь и опрометью бросилась к комнате Сейджа. И уже заворачивая в его коридор, услышала тяжелое бульканье вертолетных лопастей. Помощь пришла. Надо было спешить. Преодолевая сильнейшее искушение заглянуть к Сейджу хотя бы на секунду, - ведь счет и шел на секунды, - Тим рванулась по лестнице вверх, как раз вовремя, чтобы пустить пару ракет и встретить спасателей. Она вбежала в комнату последней. Сейдж лежал с закрытыми глазами, и, если бы медики не возились вокруг него, как возятся только с живыми… Тим сама чуть не умерла при этой мысли, что она могла бы его потерять. Она протолкалась поближе и взяла его за руку. - Все будет хорошо, слышишь? – она повторяла эти слова все время, пока вертолет тяжело покачивался над темным лесом, над безмолвным, безжизненным городом, и Като, лежащий у ее ног, чуть повизгивал, поддакивая ее словам. – Все будет хорошо…