Дочь короля и эльфийский рыцарь

Хотела написать еще вчера, но не написала, а сегодня пишу. Хочу начать главу с признания в любви и с соболезнования в адрес прекрасного американского города, который на этих днях пострадал от рук каких-то уродов. Я прожила там пять лет, там живет множество дорогих мне людей, и там родилась моя дочь. Этот город совсем небольшой. Уютный, домашний, с магнолиями и яблонями. Там всё рядом со всем. Поэтому во вселенной моего фика взрывы раздались бы буквально рядом с квартирой моей главной героини. Я не буду упоминать теракт в фике, ибо это было бы кощунственно. Но я буду вечно ненавидеть терроризм. Освещение в приемном покое поддерживалось аварийными генераторами и поэтому было тусклее обычного, но Тим отвыкла от электричества и лампы казались ей непомерно яркими. Спасатели в вертолете дали ей блестящее с одной стороны фольгированное термоодеяло, а волонтеры, расположившиеся в одном из конференцзалов, поделились сменной одеждой. Она давно перестала дрожать, и сейчас чувствовала только смертельную усталость. Ее клонило в сон, и она литрами поглощала дрянной кофе из автомата. Като рядом с ней не было - собаки в больницу не допускались, и его временно отвезли в приют, откуда его должна была забрать Тим, когда приедет Сара. Тим позвонила ей по наземной линии, и она должна была приехать, если только дороги будут это позволять. Звякнул сигнал лифта, из него вышел врач, оперировавший Сейджа. Подошел к Тим и ободряюще улыбнулся: - С ним все в порядке. Он пока спит, но вы можете подняться в палату. Тим направилась было к лифтам, но ее перехватил пожилой мужчина, который предъявил удостоверение полицейского. - Мне сообщили о том, что произошло в Стэндринг-холле, сейчас туда уже прибыла на вертолете наша группа, а меня попросили задать вам несколько вопросов в связи со случившимся. Я знаю, что вы спешите, но это займет всего десять минут. Тим рассказала, что произошло, передала ему диктофон и спросила: - Но почему он так ненавидел Сейджа? И зачем ему потребовалось убивать меня? - Это очень запутанная история. Дело в том, что это покушение оказалось тесно связанным с еще одним делом, - объяснил следователь. – Три месяца назад наши коллеги в Элстоне получили заявление о пропаже женщины, некой Венди Джонсон. Через некоторое время мы обнаружили ее труп, но так и не смогли найти убийцу. А когда сегодня мы сообщили о гибели мистера Доэрти человеку, который был указан в его документах как контактное лицо при несчастных случаях, дело получило неожиданное продолжение. Мистер Гленн Хэлоран прямо на месте признался в убийстве мисс Джонсон, и не только в нем. Он был так любезен, - саркастически усмехнулся следователь, - что даже предоставил нам все необходимые доказательства своей вины. Сказал, что теперь, потеряв сына, ему незачем больше жить… - Какого сына? – не поняла Тим. – Гленн Хэлоран не отец Сейджа и Питера, он просто друг семьи… - Скажем так, - вздохнул следователь. – Хэлоран, по его словам, не отец Сейджа. А вот что касается Питера… * * * Хэлоран сидел с прямой, как палка, спиной, глядя на серую стену камеры. Его мальчик. Его амбициозный, обаятельный, но такой ранимый Питер. Как он был похож на него в юности! Как он радовался, когда Изабелла сказала ему, что беременна! Правда, ей пришлось для сохранения приличий переспать с этим тюфяком Шоном, ее супругом, но что это меняло? Изабелла была его, только его. Несмотря на разницу в их общественном положении, несмотря на настырные ухаживания десятков претендентов, в том числе этого идиота Акселя Рамли, из-за которого все и началось, - Изабелла была его Королевой. Даже у сыновей своих рыжеволосая красавица-ирландка вызывала жгучую ревность. И соперничество. Всего год разницы в возрасте между ними был похож на непреодолимую пропасть. Такие они были разные. Молчаливый, отстраненный Сейдж всегда был ее первенцем, ее любимцем. Но мог бы он стать надеждой клана? Прямые потомки одного из величайших ирландских королей, Ниэла Девятипалого, много веков берегущие свою историю, именно сейчас, как никогда, нуждались в сильном харизматичном лидере. А Сейдж не желал играть с кем надо из детей, очаровывать взрослых и вообще демонстрировать королевские задатки. То ли дело Питер! Он был всем, чем не был Сейдж. А превыше всего – он был его сыном. Его кровиночкой. Пусть даже он и носил фамилию Доэрти – в нем не было ни капли клановой крови. И все же – что это был бы за глава! Единственным способом заставить клановых старейшин признать главой рода второго по старшинству наследника было вывести из строя первого. Так и произошел довольно бездарно окончившийся инцидент между Гленном и Шоном. Шон, этот рохля и неженка Шон увязался за ними, как только увидел, что Гленн уводит маленького Сейджа на долгую прогулку в горы. Чувствовал что-то? Наверное, да. Разговор быстро вышел на повышенные тона, Шон сказал, что знает про него и Изабеллу, но сохраняет статус-кво, потому что жалеет детей; маленький Сейдж, видя горе отца, без конца лез к нему, пытаясь рассмешить. Шон сорвался на крик, Сейдж заплакал и даже попытался швырнуть в их сторону камнем, то ли в Шона, то ли в Гленна, Шон зашипел: «Хотя бы не при ребенке!» и потащил его за поворот тропки… - Что, хочешь драться? – насмешливо спросил Гленн. – Да ты даже бабу свою толком трахнуть не можешь, сохлый ты хвостик! Ты знаешь, что она впервые кончила только со мной? А чей сын Питер, рассказать или сам догадаешься, тупица? Шон зарычал от бешенства и попытался его ударить. Он только защищался. Он не планировал его убивать. Ну, может быть, толкнул чуть сильнее, чем требовалось… Пятилетний Сейдж, сдвинув бровки, решительным шагом вышел на крепких длинных ножках из-за скалы. - А где папа? Я хочу сделать «мирись-мирись-мирись»… - Папа? – Гленн лихорадочно соображал. Свидетелей не было. Хорошо, что ребенок не видел. Несчастный случай. Это был несчастный случай. – Папа ушел, малыш. Он… больше не придет. - Совсем? – голубые глаза мальчика округлились. – Это из-за меня? Из-за меня, да? Потому что я камень кинул? Из глаз ребенка брызнули слезы, а Гленн невольно покосился с обрыва вниз. Ничего, только след крови на камне. С наблюдательностью, на которую способны только дети, Сейдж проследил за его взглядом и подбежал к обрыву. - Не смотри туда, Сейджи, - в отчаянии повторял Гленн. – Не смотри туда… - и понимал, что упускает прекрасную возможность, но на деле это оказалось сложнее. А уже через пять лет он уже вовсю убеждал Шонова отпрыска, что это произошло из-за его камня и из-за их ссоры с отцом. Семейный врач был предупрежден. Конечно, можно было собраться с духом и решить вопрос проще и радикальнее. Но Изабелла, Изабелла… Разумеется, он не сказал ей, что это он толкнул Шона, но гибель мужа и без этого что-то в ней надломила. С полгода она не вылезала из церкви, исповедовалась чуть не каждую неделю, но утешения ей это не приносило. Он помнил тот последний вечер и их разговор. - Это я во всем виновата… - в сотый раз повторяла она, до сих пор в черном. – Правильно изобразил меня на своей чертовой картине этот идиот Рамли – я убиваю мужчин, к которым приближаюсь. Уничтожаю их, растаптываю их судьбы. Я не заслуживаю жизни. Не заслуживаю детей. Подобные разговоры были не в новинку, и изрядно измученный Гленн в сотый раз выслушивал ее, исподволь желая, чтобы этому поскорее пришел конец. Когда на следующее утро ее нашли болтающейся в петле, он не раз вспомнил об этом желании. - Пообещай мне! – вдруг сказала Изабелла. – Пообещай, что пока ты будешь жив, ты будешь защищать Сейджа любой ценой! Поклянись, что никогда не дашь ему погибнуть безвременно! Он не виноват, что родился не от того отца… И он дал это проклятое обещание, долгие годы после этого мешавшее ему добиться успеха для своего сына. А успех все не шел. Даже когда Сейдж превратился в одичавшего отшельника, мало способного вообще поддерживать человеческий разговор, старейшины упрямо требовали доказательств его смерти или полной невменяемости, чтобы провозгласить Питера главой клана. Дело зашло в тупик. Наконец, некоторые стали намекать, что за соответствующее вознаграждение можно и закрыть глаза на нестыковки. Но где его взять? Эта часть клана Доэрти была отнюдь не богата. И тут на сцену снова вышел Аксель Рамли. Из двух сыновей безответно любимой им всю жизнь Изабеллы он отдавал предпочтение, безусловно, Сейджу. Мало того, что мальчик был как две капли воды похож на мать. Он еще и обожал несуразное детище Рамли: Стэндринг-холл. Он мог часами работать в саду, помогал топить камины, с восторгом лазил по подземному ходу… Поэтому при составлении завещания Рамли оставил Стэндринг-холл именно ему. Впрочем, поставив одно УСЛОВИЕ. Замок бы достался Сейджу только в том случае, если это самое УСЛОВИЕ будет выполнено, или если будет доказана невозможность его выполнения. Сам Стэндринг-холл, несмотря на живописность его руин, ценности почти не представлял. Даже если делать из него музей или тематический парк – денег в этом особых не было. Но совсем недалеко, за горами, были обнаружены богатейшие запасы нефти. И если бы через этот участок можно было провести магистраль для автомобилей и трубопровод для «черного золота» - его владелец прилично обогатился бы. Закавыка была в том, что Сейдж и слышать не хотел о сносе любимой усадьбы и о продаже участка. Никакие деньги не могли соблазнить его, он предпочитал сидеть со своей чертовой гитарой или книгами на должности управляющего, куда его определил Рамли. Сам он считал себя «владельцем» замка, и старый Рамли был не против. Но он также хотел, чтобы хмурый, застенчивый Сейдж выполнил УСЛОВИЕ или доказал, что не может его выполнить. За эту вторую возможность и ухватился Гленн. Если бы Сейджа удалось признать невменяемым, УСЛОВИЕ бы отменилось, Сейджа бы заперли либо в тюрьму, либо в психушку, а Гленн продолжал бы быть доверительным управляющим его имущества, а оттуда до нефтяников один шаг. Он уже нашел людей, которые готовы были выложить за участок леса баснословную сумму. Он со всеми договорился. Но кого же избрать в качестве жертвы? И тогда Питер нашел эту дурочку Джонсон. Нет, сначала все шло хорошо. Она должна была поступить на работу зимним смотрителем, регулярно слать жалостливые письма о свирепом маньяке, а потом вовсе пропасть без вести, оставив повсюду красноречивые улики, указывающие на вероятное убийство. Но девочка заартачилась. Сначала стала требовать увеличить свою долю, потом рассуждать о добре и зле, а после и вовсе скрылась. Впрочем, глупость перевесила, и она не просто появилась снова, а стала пытаться шантажировать Гленна тем, что знала. Не на того напала, цыпочка. Он избавился от нее быстро и даже как-то привычно. Даже скучно. Но по чистой случайности документы по Стэндринг-холлу попали какой-то слишком уж старательной жужелице из «Эверленд Саксешн», которая организовала Венди замену. Как радовались отец и сын в этот момент! Гленн отдал бы все на свете, лишь бы еще хоть раз взглянуть на чудесную улыбку Питера. Но это ему было не суждено. Как не суждено было и увидеть сына богатым и могущественным. Своими руками убил троих и искалечил жизнь четвертому человеку – и в итоге убил и того, ради кого это делалось. Старик сполз с койки на грязный пол и его худая, иссохшая спина затряслась от беззвучных рыданий.