Дочь короля и эльфийский рыцарь

Both a little scared, neither one prepared, Beauty and the Beast... ("Оба немного напуганы, оба не готовы, Красавица и Зверь"...) Песня из мультфильма "Красавица и чудовище" Саунд - Leonard Cohen, Bird on a wire: http://www.youtube.com/watch?v=K4OF5tdIdV8 Тим вывернула руль, заезжая на парковку больницы. Взятая напрокат машина была несколько шире, чем ее собственная, и ей пришлось несколько раз качнуться из стороны в сторону, втискиваясь задним ходом в размеченную ячейку. Сунув под стекло пропуск, Тим вышла из машины и вошла в лифт. * * * Сейдж полусидел на больничной кровати, приподняв ее изголовье. Прошедшая неделя была перенасыщена событиями. Вся его вселенная, какой он ее знал, была разрушена и лежала в дымящихся руинах. А пепелище уже вовсю топтали многочисленные армии новых персонажей, которые заняли освободившееся пространство без спроса и теперь все до единого чего-то от него добивались. Суета, шум, гам. И это еще больница, где вроде бы полагается соблюдать тишину и порядок. Как большинство людей живут так каждый день? Как они справляются? За долгие годы одиночества он привык к нему и научился видеть его преимущества. Когда не надо думать о том, что сказать. Не надо следить за мельтешащими перед глазами фигурами знакомых и незнакомых людей. Когда в каждую минуту можно делать то, что хочется, то, что сам спланировал и сам будешь осуществлять. И сам оценишь результаты своего труда. Никто не будет указывать, как и что делать, никто не будет лезть с вызывающими головную боль неинтересными рассуждениями, сморкаться и громко хохотать над ухом. Все уютно, привычно и предсказуемо, даже форс-мажор. Даже когда три года назад на чердаке северного крыла обвалился большой кусок крыши, и ему пришлось в бурю лезть наверх прикрывать дыру досками и фанерой, прежде чем вода испортит деревянные панели. Даже когда как-то летом во дворе на несколько недель обосновался здоровенный медведь, и он не мог даже выйти к машине или выбросить мусор. Это были честные и понятные чрезвычайные ситуации. С людьми все было иначе. Люди постоянно чего-то хотели, чего-то требовали. Внимания. Действий. Чтобы он вел себя так, а не иначе. Ставили условия. Диктовали правила. Стихия и дикие животные существовали сами по себе, и если им приходилось сталкиваться, они не ставили себе целей заставить его что-то сделать. Они просто жили. И не лезли каждую минуту с фразами: - Сделаете заявление для ирландской диаспоры? - Как вы относитесь к скандалам в католической церкви? - Что вы собираетесь предпринять для поиска родственников? - Вы намерены работать? - Это правда, что вы воспитывались волками? Он отключал слух, как делал иногда при поездках в магазин. Он действительно не знал, что собирался делать дальше. Ему не хватало сил осмысливать всю сваливающуюся на него информацию. Он никогда особенно не любил ни Питера, ни дядю Гленна. Он их даже не особо помнил – за годы его жизни в Стэндринг-холле Гленн не приезжал вообще, Питер приезжал, наверное, раз восемь, в последние пару лет, и то не общался с ним, а рассматривал с башни участок, фотографировал и что-то помечал в блокноте. И сейчас их раскрывшееся предательство ничего особенно в нем не изменило. Кроме того, что решения теперь должен был принимать он сам. А для этого надо было много во что вникнуть и много с кем договориться. Появился юрист, за ним волонтеры из социальной службы. Первый выражался понятным, сухим и четким языком, объясняя, что он ведет финансовые дела семьи Доэрти, и что Сейджу нужно сделать, чтобы продолжать получать свое содержание. Волонтеры были гораздо настырнее: норовили обнять, задавали дурацкие вопросы и постоянно говорили: «Я понимаю…», «Я хочу помочь…», в каждой фразе называя его по имени. Юрист также предложил Сейджу услуги при поиске жилья и спросил, желает ли он жить в семейном доме в Ирландии или остаться в Америке. Сейдж выбрал второе, историческую родину он не помнил вообще, и не представлял себе, как переезжать туда. Юрист сказал, что в таком случае он готов предложить свои услуги в поиске жилья и работы, теперь, когда Стэндринг-холл фактически потерян. Сейджа больно резануло воспоминание о том, что его любимый замок, его цитадель будет выставлена на торги и пущена с молотка. Ведь срок, отведенный покойным Акселем Рамли для исполнения Условия, почти истек. Дядя Аксель, несомненно, любил его и был счастлив, что они оба разделяют еще одну любовь – к Стэндринг-холлу. Еще в самом начале заточения Сейджа в замке Аксель сетовал, что, несмотря на все желание Сейджа восстановить комплекс, ему тяжело будет сделать это в одиночку, и укорял его за то, что он совсем не общается с девушками. Сейдж не посвящал Акселя в тонкости своей борьбы со Зверем, и, соответственно, его соображения были Акселю неясны. Поэтому, пытаясь сыграть на том, что было Сейджу дороже всего, Аксель вписал в завещание условие: Сейдж унаследует Стэндринг-холл только в том случае, если в течение года после его смерти вступит в брак. Узнав об этом условии, Сейдж только фыркнул. Он прилагал столько усилий, чтобы вообще как можно меньше взаимодействовать с окружающим миром, а ему предлагалось добыть откуда-то женщину, которая была бы согласна связаться с ним и со Зверем внутри него. «Ты обо мне вспомнил? Как мило с твоей стороны…» Зверь зевнул клыкастой пастью и сладко потянулся. «Тебя не должно быть здесь! Тебя нет!» - защищался Сейдж. «Гленн признался, что это он убил моего отца и довел мать до самоубийства! Значит, тебя и не было никогда!» «Вот как?» – удивился Зверь, и вибриссы над его глазами удивленно дрогнули. «Тогда почему меня это не волнует? Ты думал, что все будет, как в сказках, узнал правду – и меня нет? Сюрприз, сюрприз, я снова с вами! И, честно говоря, я никуда и не уходил!» «Она прогнала тебя, ты ее боишься…» «Ну, вот еще…» - скривил Зверь морду в обиженной гримаске. «Что мне может сделать она, когда мы с тобой в одной команде?» «Я не с тобой! Мне внушили, что ты есть!» «Да, и ты с готовностью подхватил эту идею и придумал меня во всех подробностях. Ты сделал меня сильным и беспощадным. А я в благодарность защищал тебя все эти годы. Я оправдывал твое нежелание общаться с людьми. Я давал тебе предлог запереться в замке, не искать ответов на вопросы и делать вид, что окружающего мира не существует. Сам посуди, неужели бы я бросил тебя, когда тебе угрожала опасность в виде присутствия этой женщины? Кстати, где она?» «Она… скоро придет, у нее много дел…» «Именно! Она – часть этого мира! У нее есть любимая работа, скоро она опубликует книгу. Ей надо встречаться с людьми, ходить на презентации, наслаждаться общением. А что можешь предложить ей ты? Погреться несколько недель в заснеженном лесу в объятиях сурового дикаря – это, конечно, экзотично и захватывающе, но это быстро приедается. Ей захочется быть с такими, как она, - социально адаптированными, адекватными, успешными, харизматичными людьми! Но она не сможет покинуть тебя, и она останется твоей нянькой из жалости!» «Ты врешь, мне не нужна нянька, я прекрасно справлялся все эти годы…» «Надо же, какой молодец! А ничего, что ты справлялся, сидя в неприступном замке на всем готовеньком? Ты ни дня в своей жизни не работал за деньги! Ты не платил налоги, ты не нес ответственности ни за что и ни за кого, кроме собаки, а на это способен любой ребенок! Думаешь, ей нужен такой фрик с вагоном тараканов? Ей нужен мужчина, кормилец и защитник! Тот, кто сможет посоветовать ей, как лучше договориться с издательством, тот, кто поможет ей выбрать бытовую технику, тот, кто будет эффектно выглядеть рядом с ней на светских мероприятиях. А это уж точно не ты!» Сейдж молчал, и голосом, и в мыслях. Ему нечего было на это возразить. Зверь был прав. Открылась дверь, и в комнату вошла улыбающаяся Тим с гроздьями магазинных пакетов в руках. Села на кровать, погладила его по щеке, всматриваясь в его лицо и не понимая, почему он не радуется ее приходу. Он смотрел на нее отчаянно, с болью, стараясь навсегда запомнить ее лицо, голос, прикосновения. - Я говорила с врачом, - мягко сказала она, не понимая причины его плохого настроения. – Завтра тебя выписывают. Я купила тебе одежды, завтра приеду пораньше, заберу тебя, и мы поедем ко мне. Тебе понравится, и Като тоже… Колетт осталась в замке, но там столько мышей, что она не пропадет… - Спасибо, - сказал Сейдж с усилием, глядя в угол палаты, - но завтра я поеду в отель. А потом мой управляющий найдет мне квартиру. - Что? – не поняла Тим. - Понимаешь… - голос Сейджа звучал тихо и как-то поверхностно, как в самом начале их знакомства, из него пропали глубокие музыкальные нотки, - я тут подумал… я ведь… совсем не видел жизни. И сейчас… - он сглотнул, - мне хотелось бы… посмотреть на широкий мир… узнать новых людей… Красавица с рекламы шампуня заливисто хохотала, указывая пальцем на толстую, неуклюжую, некрасивую девушку не первой молодости, которая вообразила себе невесть что. Хорошо еще, что ее вовремя поставили на место, и никто не пострадал. Разумеется, в мире столько красивых, интересных людей… И женщин… Тим почувствовала, что ее глаза наполняются слезами, но она запретила себе плакать. Еще при уходе Гаса она дала зарок, что больше никогда не будет плакать из-за мужчины. Только когда она выбежала на парковку и села в машину, она уронила голову на руль и позволила себе разрыдаться.