Poli-Am.

Они вернулись в Детройт часам к двум и остаток дня провели в участке почти в полном молчании: оттепель добралась и до города, было серо и мокро, нарушать тишину не хотелось. Ричард сосредоточился на работе. Андерсон скинул список имен, данный Андронниковым, и Морган до темноты запрашивал данные, проверял судимости и составлял примерный план действий, впрочем, даже ему казавшийся глуповатым, — почти все подозреваемые либо покинули страну, либо занимались легальной и омерзительно скучной деятельностью. Кроме одной, весьма любопытной личности. Ребекка Джин, ассистентка при не совсем легальной лаборатории Златко, активистка, спортсменка, обладательница диплома престижного колледжа и любимица довольно обеспеченных родителей. Ее имя упоминал и Уильямс, — вот только назвал он ее конченной, прожженной наркоманкой, и как-то это не совсем вязалось с характеристикой, собранной Ричардом. До позапрошлого года девушка работала в частной стоматологической клинике, а потом ее след терялся. Зарегистрирована Джин была в доме своих родителей, в пригороде. Ричард на всякий случай выписал адрес. А потом Фаулер, уже державший в руках пальто и шагающий к выходу, остановился около него и сказал: — Хреново выглядишь, Морган. Возьми завтра выходной, — он вздохнул, — как твой брат? Ричард с трудом удержал лицо. — Неплохо, — произнес он, опуская глаза. Фаулер хмыкнул. — Я так понимаю, он сейчас ошивается у Андерсона, и вы нечасто видитесь. Мне не хотелось бы этого говорить, но дальше я тянуть не могу. Начинаются вопросы. Приходи с ним в понедельник, и возьмите своего адвоката, — он немного помолчал. — Ричард, я думаю, ваше дело передадут федералам. У меня уже запросили доступ. Будьте готовы. Ричард вскинулся. — Но мы же продвинулись так далеко! На каком основании?! — На том, — Фаулер понизил голос и наклонился к нему, — что ходят слухи, будто грядут большие перемены. И то, что вы наковыряли, могущественные люди собираются использовать против еще более могущественных людей. А тебе ли не знать, что там, где будет падаль, будут и коршуны. Ричард раздраженно сглотнул. Ему начинало надоедать, что за спиной у него всегда присутствовал «кто-то» – кто следил, одобрял, карал в случае необходимости. Впрочем, работа в полиции предполагала что-то подобное. Он нахмурился. — Сэр, я чувствую: мы очень близко, — он сжал губы, — нам нужно только чуть больше времени. Пожалуйста, сделайте что-нибудь. Фаулер хлопнул его по плечу. — Я знаю, сынок, — он покачал головой, — но я бессилен. Боюсь, что даже допрос твоего брата будет проводить уже присланный человек. И не говори пока Хэнку, это разобьет старому псу сердце, — начальник чуть помолчал. — Я рад, что вы все-таки сработались. Ты сильно вырос за последнее время, я это вижу. Не хочешь попробовать после Рождества сдать экзамены на сержанта? Ричард от неожиданности потерял дар речи. Фаулер хохотнул. — Ну погоди, это только планы. Ладно, бывай. Привет Коннору. «Привет» передавать было некому – дом бы все такой же пустой и холодный, ужасно тихий и действующий на нервы. Ричард почти полностью перебрался из своей комнаты в гостиную: во-первых, оттуда проглядывалась входная дверь и подъездная дорожка, а во-вторых, телек стоял там же. Под его болтовню он и засыпал на узком, неудобном диване, боясь провалиться в глубокий сон и не услышать тихие шаги брата; но пока все его усилия были напрасны, потому что единственное, чего он добился, был недосып. Перед сном он прокручивал в голове их последний разговор и думал, с чего же начнется новый. С криков? С молчания? Со слез? Что он вообще хочет сказать Коннору? Что не злится? Это ложь. Что прощает его? Это тоже не совсем правда. Что боится и переживает? Это очевидно. Что готов помогать ему? А нужна ли Коннору эта помощь? Нужен ли он, Ричард, Коннору вообще? Больше десяти лет его близнец хранил свою тайну и вел жизнь, куда ему, младшему, не было доступа. Ричард считал брата самым близким человеком, но сейчас ему начинало казаться, что Коннор будто бы всегда держал его на расстоянии, — или это он сам никогда по-настоящему не приближался? Ричард не знал, что чувствовал и чего хотел. Он запутался. Но он устал. Сильно устал. Утром он проснулся достаточно поздно – от звонка. — Ты уже успел заняться своими очень важными делами? Погнали позавтракаем, мне одному скучно. — Ты должен быть в участке уже как полчаса. — Ну вот такое я говно. Так что, едем? Гэвин не вызывал у него столько чувств и противоречивых эмоций. С Ридом было просто – либо дать ему леща, либо подставить плечо. У Гэвина был скверный характер, но в то же время он был достаточно надежным и веселым, чтобы располагать к себе; Ричард успел узнать его настолько, что даже перестал задавать себе – и ему – каверзные вопросы. У них совпадали системы моральных координат и чувство юмора, — Ричарду было стыдно признаться, но некоторые пассажи Рида он действительно находил смешными. Рид беспардонно влез в его, Ричарда, личное пространство, но вел себя там достаточно деликатно, кроме тех моментов, когда Моргану требовался хороший пинок под зад; Гэвину были не чужды как сострадание, так и какое-то извращенное милосердие. Другими словами, Гэвин Рид не был плох, — к нему просто надо было привыкнуть. Что Ричард, собственно, и сделал. Они сидели в каком-то кафе, мимо проносились машины, забрызгивавшие витрину, негромко играла попса, яйца с беконом были пересолены. Ричард отказался от своих привычных водолазок и нацепил потрепанный свитер, оставшийся еще со времен колледжа; у Гэвина волосы топоршились после сна. Было тихо и лениво. Перегруженный мозг Моргана блаженствовал. Они не разговаривали, лениво прихлебывая кофе, но колено Гэвина касалось его, Ричарда, бедра, — отчасти оттого, что за пластиковым столиком было мало места, а отчасти потому, что находиться рядом друг с другом стало привычно и спокойно. — Чем займешься в выходной? — спросил Рид через несколько минут. Зевнул. Ричард поморщился. — Не знаю, — честно признался он, — наверное, съезжу проверить пару адресов. Гэвин фыркнул. — В выходной, Рич, принято валяться на диване и втыкать в телек. Сляжешь с инфарктом в сорок пять, будешь знать. Ты слишком зациклен на работе. «Потому что больше у меня ничего не осталось». — А чем бы занялся ты? Гэвин вскинул брови, хлебнул кофе. Скривился. — Я? Умоляю тебя, я же известный тусовщик. Пошел бы и оттянулся куда-нибудь, подцепил бы девчонку. У меня от них отбоя нет, знаешь ли. — А по твой небритой и опухшей роже не скажешь. — Ты просто ничего не понимаешь в настоящей мужской красоте, — Гэвин ухмыльнулся, — это вы с братом у нас… такие. Ричард нахмурился. — Какие? Рид на мгновение задумался, подбирая слова. — Ну, смазливые. С этими вашими светлыми лицами, скулами, глазами, — он замялся, — собачьими. Большими и выразительными, то есть, — поправил он себя, когда Ричард выгнул бровь дугой. Морган слегка обалдел.Заморгал. — Это… хорошо? То есть, когда у тебя, э, «собачьи» глаза? — Шутишь? Это отпадно, — Гэвин мотнул головой, — тебе так вообще проходу не должны давать. Ты как посмотришь, так позвоночник в трусы проваливается. Давно бы мог с кем-нибудь замутить. Хотя, ты же у нас трудоголик, — Гэвин снова глотнул кофе, — ты не из тех, кто занимается сексом на работе. Ответ вырвался у Ричарда быстрее, чем он успел подумать: — Почему? Гэвин уставился на него. — Что – «почему»? — Почему ты так решил? — Морган чуть подался вперед. Рид аж свой кофе отставил. — Потому что, Морган, — огрызнулся он, — у тебя в голове одно расследование. И братец. Но братец твой вроде как занят, поэтому… — он неопределенно махнул рукой, отказываясь заканчивать мысль. Ричард помолчал. Подумал. — Это… не совсем корректное заявление, — осторожно произнес он, — на самом деле, я… Рид вскинул руку. — Не смей, — сурово одернул он, — ничего не говори. Я знать не хочу. Зря я вообще это спизданул, болтливый мой рот, черт бы его побрал… Но Ричард уже кончиками пальцев ощущал странное, переходящее в азарт любопытство, и просто не мог остановиться. Уголок его губ растянулся. — Значит, — с трудом контролируя голос, констатировал он, — ты у нас… из тех. Гэвин застонал. — Боже, — растирая лицо рукой, сказал он, — ты ведь теперь не успокоишься, верно? — Возможно, — Ричард спрятал свое веселье за стаканчиком с кофе. Гэвин фыркнул. — Я могу за это и с работы вылететь, знаешь ли. Морган поерзал на стуле. — Я не из болтливых, — пообещал он. И через секунду не выдержал: — Это Тина? Гэвин зарычал, раздраженно отодвинувшись от стола. — Мы друзья, — процедил он, — я не такой мудак, чтобы лезть подруге в штаны. Ричард встал за ним, допивая кофе. — Кепра? Гэвин округлил глаза. — Ей двадцать три, Господи! — Да, мелковата, — согласился Ричард, чуть подумав. — А ты, видимо, любишь постарше? Гэвин разъяренно на него уставился. — Я люблю тех, кто не задает много вопросов! — Значит, постарше, — подытожил Ричард. Задумался. — Элисон из отдела кадров? Рид закатил глаза и отвернулся. Но промолчал. Ричард ощутил ликование. — Правда Элисон? Нравятся блондинки? Гэвин развернулся на пятках. — Во-первых, это не твое собачье дело. Во-вторых, это было так давно, что даже говорить стыдно, — он натянул куртку. Ричард не отставал. — Так у вас что-то вроде романа? Ходите на свидания? — Блять, Морган, — Гэвин остановился в дверях, затормозив так резко, что Ричард в него чуть не врезался. — Тебе вот эта информация зачем, а? Ричард постарался изобразить дружелюбие. — Я стараюсь узнать тебя получше, — сказал он, — мы никогда не разговаривали о личной жизни. Кто знает, вдруг нам предстоят долгие годы бок и бок, и было бы полезно– Рид зарычал. — У меня нет сейчас отношений, доволен? — рявкнул он. — Твоя очередь: сиськи или жопа? — Член, — молниеносно выдал Ричард. В кафе повисла тишина. Гэвин прокашлялся. С минуту они смотрели друг на друга. — Серьезно? — негромко спросил Рид. Ричард вскинул бровь. — Что тебя удивляет? Рид замялся. — Ну, — он помолчал, — сложно объяснить. Позади раздался голос: — Джентельмены, вы не могли бы выяснять свои отношения на улице? Здесь, как бы, семейное кафе. Гэвин вздохнул так тяжело, что чуть сознание не потерял. В машине они молчали. Ричард задумался, не переборщил ли он с откровениями. Гэвин тупо пялился перед собой, даже не думая заводить мотор. — Тебя смутило, что мне нравятся мужчины? — осторожно спросил Ричард. — Да нет, — пожал плечами Рид, — просто… не ожидал. — Почему? — Рич, пойми, — вымученно простонал Гэвин, — ты же у нас мистер Идеальность. Наверняка ты был ебаным Королем Школы, лучшим студентом в колледже, собрал все знаки отличия в Полицейской Академии и еще хер знает что. На тебя вся женская часть офиса облизывается, что я еще должен был подумать? — Ты мог меня спросить, —не совсем понял претензии Ричард. Гэвин на него уставился. — И ты бы мне ответил? Ричард совсем запутался. — Да, — сказал он, хмурясь. — Почему я должен от тебя это скрывать? Гэвин продолжал пилить его взглядом. — А если бы я этим воспользовался? — Как? — Позвал бы тебя на свидание, например. Ричард оторопел. Задумался. — Я никогда не был на свиданиях, — признался он. Гэвин тяжело вздохнул и растер лицо руками. — Вот и займись на досуге, — посоветовал он. — Пригласи кого-нибудь, может, тебе и понравится. Ричард медленно, выразительно кивнул. — Хорошо. Когда? Рид заскрежетал зубами. — Что – «когда»? — Когда мы пойдем на свидание? Челюсть Гэвина отвисла. — Мы?! — Ну да, — снова кивнул Ричард. Считал выражение лица Гэвина. — Что опять-то не нравится? Рид поджал губы. — Морган, ты вообще понимаешь концепцию свиданий?! Ричард начал закипать. — Поправь меня, если я не прав, — сказал он, — на свидания ходят с людьми, которым доверяют… — Так. — … к которым испытывают интерес… — Ну, да. — … и от которых не планируют отказываться в дальнейшем будущем. — Э, да, но… — Так и в чем проблема? Гэвин прикрыл глаза. — На свиданиях занимаются сексом, Ричард, — почти спокойно сказал он. Ричард выгнул бровь. — Тебя смущает идея секса со мной? Гэвин прикусил язык. Моргнул с самым глупым выражением лица, на какое только был способен. — Эээ- — Напомню, тебе нравятся мои глаза. — Ты считаешь это факт достаточным, чтобы заняться сексом?! — Я бы предположил, что все, что вокруг глаз, тоже вызывает у тебя положительные эмоции. —…несомненно. — Тогда, — подытожил Ричард, — мы пойдем на свидание. Гэвин шокировано поджал губы. — Это делается совсем не так, Морган, — заметил он. — Уверен, у меня ещё будет время научиться. Рид тронулся — не головой— и вцепился пальцами в руль. Происходящее казалось ему глупой комедией. Ричард же, посчитав диалог законченным, бегло назвал адрес и уставился в окно, размышляя о своем. Они выехали в заснеженный пригород, и вскоре типовые дома сменились постройками более богатыми и вычурными. Наконец Рид, сверившись с навигатором, притормозил у роскошного трехэтажного особняка, украшенного по случаю приближающегося Рождества гирляндами и иллюминацией. Ричард выгнул бровь: он находил подобное безвкусным. Он отстегнулся и вопросительно посмотрел на Гэвина. — Я подожду тебя здесь, — бросил Рид, старательно отводя взгляд в сторону, — заодно сочиню убедительную отмазку для Фаулера, почему я опять опоздал. Ричард пожал плечами. Он не совсем понял все реакции Гэвина на их разговор, но, определенно, что-то поменялось. Осталось выяснить, что. Дверь ему открыла пухлая улыбающаяся брюнетка. На вид ей было около пятидесяти. Из дома тянуло выпечкой. При виде его значка улыбка женщины померкла. — Миссис Джин? — спросил Ричард. — Я хотел бы задать пару вопросов касательно Вашей дочери, Ребекки. Могу я– Лицо женщины вдруг прошила судорога. — У меня нет дочери, —резко произнесла она и захлопнула дверь. Ричард озадаченно уставился перед собой. Моргнул. Нажал на звонок снова. Женщина открыла дверь с таким лицом, словно собиралась его ударить. — Прошу прощения, это резиденция Глории и Адама Джин? — Морган назвал адрес. — Или я ошибся? Женщина недовольно поджала губы. — Я – Глория Джин, — процедила она, — и у нас с мужем нет детей. Если вы хотите узнать что-то по поводу Ребекки, напрягите свой зад и отыщите эту мерзавку самостоятельно. Ноги ее здесь не будет, — свела брови к переносице она. Ричард слегка растерялся. — У Вас… сложные отношения с дочерью? Женщина раздраженно повела плечом. — Я уже сказала: это дрянь мне не дочь, — она посторонилась и пустила Ричарда в дом, — то, во что она превратилась, даже человеком сложно назвать. За что вы ее ищите? — женщина небрежно плюхнулась на бежевое кожаное кресло. — Воровство? Мошенничество? Или она уже кого-то убила? Не удивлюсь, — она покачала головой, — только этим она и могла закончить. Ричард нахмурился. — Почему Вы так считаете? Глория Джин закатила глаза. — Она наркоманка, детектив, — выплюнула она с такой злостью, что Ричарда аж передернуло, — у нее нет будущего. Никакого. Наркоманы падшие, грязные, жалкие существа. Они не заслуживают ни сострадания, ни помощи. Ричарда словно кипятком обдали. Когда-то он считал так же. Когда-то — до того момента, как его родной брат оказался наркоманом. А что он думает сейчас? — Когда, — с трудом выдавил он из себя, — Вы видели ее в последний раз? Женщина облизала губы. — Несколько лет назад, — сказала она, — я не хотела, но муж настоял. Он пробовал ее лечить, — объяснила она, — я сразу сказала: Адам, это бесполезно, ей ничем не помочь. Это был полностью ее выбор, она знала, чем рискует и какие последствия ее ждут. Она сама виновата в том, что подсела. Но муж слишком ее любил, — женщина фыркнула, — он оплатил лечение в клинике, забрал ее после выписки и отвез на квартиру, которую мы подарили ей на совершеннолетие. Тогда я ее в последний раз и видела. Сучка даже не рискнула мне в глаза посмотреть, вот как. Ричард сглотнул. Ему было неуютно. Нехорошие сравнения лезли в голову. — Где находится квартира? — он немного подумал. — И что за клиника? И в тот момент, когда женщина, чуть подумав, открыла рот, Ричард понял, что уже знает ответ. Ну конечно. Все всегда сводилось к этому проклятому месту. Ричард напрягся. Слова, брошенные когда-то Хэнком, вспышкой пронеслись в его сознании. Клиника, в который лежала его мать, была не из дешевых, — и, конечно же, семейство Джин явно не засунуло бы своего отпрыска в первую попавшуюся лечебницу. Но их обеих связывало именно это место. Как же так получилось, что Патрисия Морган, живущая за практически гранью бедности, оказалась замешана во всей этой истории? Догадка крутилась на кончике языка, но Ричарду было слишком больно ее произнести. — Миссис Джин, — спросил он упавшим голосом, — Вы знакомы с Амандой Стерн? И совсем не удивился, когда женщина сказала: — Конечно! Аманда друг нашей семьи, она консультировала нас в некоторых вопросах, когда у Ребекки был переходный возраст. Мы очень уважаем ее методики. Она же, кстати, помогла Ребекке с первой работой, ассистенткой при какой-то исследовательской лаборатории. А эта тварь, — снова озлобилась женщина, — так нас всех отблагодарила! Столько сил, столько времени было вложено в ее образование и воспитание, она всегда получала все самое лучшее, — и, черт бы ее побрал, так позорно все просрать! Морган растер переносицу. — Ваша дочь, — произнес он на выдохе, — получила образование в сфере химии или медицины, верно? Женщина кивнула. — Она хотела стать ученым, — добавила она. Ричард шумно выдохнул. Разрозненные факты в его голове медленно срастались в единую линию, связанную меж собой буквально невероятными совпадениями и странной, на грани возможного хронологией. Но, если Ричард был прав, он взял след. Он выскочил из дома как ошпаренный и буквально подлетел к машине, напугав Рида, мирно курившего снаружи. Видимо, все его чувства отображались на лице, потому что Гэвин не задал ни единого вопроса, — он молча залез в машину, завел ее и надавил на газ. Ричард набрал Хэнка и поставил телефон на громкую связь. — Лейтенант! — срывающимся голосом сказал он, стоило Хэнку взять трубку. — У меня есть версия! — Ни хрена ж себе. Выкладывай. — Мы знаем, что Андронников и Камски создавали вещество — лекарство — по заказу неизвестных лиц, — начал Ричард. — Андронников занимался своими исследованиями и в то время, как работал в лечебнице, и позже, в частной лаборатории. Там у него была ассистентка, которая позже загремела в клинику на реабилитацию, — Ричард прикусил губу. — Ее зовут Ребекка Джин, она может стоять за убийствами. Хэнк помолчал пару секунд. — Пока не сращиваю, объясни. — Всегда одна и та же модель, — нетерпеливо заерзал Ричард, — если один из кандидатов проваливает эксперимент, то его передают следующему. От Андронникова исследования перешли к Камски, — он скосил глаза на напрягшегося Рида, — но тот создал что-то совершенно новое, уведя разработки в сторону топлива, а не лекарства. Хоть Камски и не из бедной семьи, он не смог бы профинансировать свою работу из собственного кармана. Нужно проверить, кто вложился в «Киберлайф» на этапе ее создания. Уверен, имена будут знакомы. — Продолжай. — Однако им, — Ричард скривился, — нужен был результат, и потому Андронникову позволили вернуться к разработкам. Но тот обосрался и во второй раз, и его отстранили навсегда, по какой-то причине позволив влиться в нишу торговли наркотиками. Это странно, но– — Это не странно, Ричард, — спокойно перебил его Хэнк, — потому что те же люди, что ищут лекарство, держат в своих руках трафик наркотиков по Детройту и, вероятнее всего, по всему штату. Ты еще не догадался? Ричард замолчал. Сглотнул. Гэвин пролетел на красный свет. — Поэтому нам и говорили не лезть в это дерьмо, — пробормотал Морган. Хэнк печально хмыкнул. — Так что там с Ребеккой Джин? — Она была ассистенткой при лаборатории Андронникова, — объяснил Ричард, — а потом попала на реабилитацию в клинику, откуда все и началось. Там ее, вероятнее всего, и завербовали. Я хочу проверить кое-что, — сказал он, — связь людей из лаборатории Андронникова с Амандой Стерн. Это она засунула мою мать в эту лечебницу, — произнес он чуть более эмоционально, чем хотел, — и, подозреваю, Ребекка Джин оказалась там же тоже с ее подачи. — Элайджа называл это имя, — вставил Гэвин, и Ричард кивнул. — Раньше я думал, что Аманда просто имеет связи в клинике, — признался он, — я не… я не хотел верить, блять, но есть шанс, что она знает, что происходит. Если — он вздохнул, — не стоит за всем этим. Хэнк немного помолчал. — Сколько тебе надо времени? — Мы будем в участке через полчаса, — торопливо сказал Морган, — я сразу же запрошу группу на задержание. Стерн наверняка уже догадалась, что мы знаем про нее, и может попытаться скрыться. Сэр, — выдохнул он, — они хотят отобрать у нас дело. Нам нужно действовать очень быстро, и будет нужна, — он выдохнул через нос, — Ваша помощь. Хэнк молчал. А потом произнес так тихо, что Ричард едва разобрал слова: — Меня собираются шантажировать моим ребенком. Ричард нахмурился, переглянулся с Гэвином. — Откуда Вы знаете? — Твой брат рассказал. Ричард округлил глаза. — Что?.. — Он сейчас со мной, — Андерсон звучал устало, — Ричард, он плох. Тебе срочно нужно показать его врачу. Он не контролирует себя. И не контролирует свои поступки. Я боюсь, что он ходит по грани. — Я… я– — Ричард растерялся. Сердце его забилось так громко, что будто заглушило мотор машины. Он должен был ехать в участок и задержать подозреваемых как можно скорее. Гибли люди, он не мог медлить. Он был полицейским. Он нес ответственность перед обществом. Он должен был защищать. Для этого он и пошел в полицию. Но его собственный близнец нуждался в нем. Коннор, мать твою, нуждался в нем. Он бросил потерянный взгляд на Гэвина. Тот притормозил, включив аварийку. — Сделаем так, как ты скажешь, — негромко произнес Рид. И положил руку на плечо Ричарда. Тот громко сглотнул, зажмурившись. Ненависть к себе обожгла его изнутри. И он решился. — Лейтенант, — еле выдавил он из себя, — прошу, присмотрите за ним. Он доверяет Вам. Я… я буду чуть позже. Как только– — он не смог закончить. Хэнк хмыкнул. — Хорошо. Будьте осторожны, парни. Теперь нужно смотреть в оба. Ричард громко выдохнул, сбросив звонок. Его горло сжало спазмом. Он снова бросил Коннора одного. Сегодня он видел, как выглядел со стороны, переполненный своей ненавистью и болью, — они с Глорией Джин были удивительно похожи. Каким же херовым братом он был.