Poli-Am.

Им потребовалось двадцать минут. Двадцать жалких минут, которые поменяли все. На сайте Аманды Стерн были данные ее воспитанников, почти всех, о ком Ричард когда-либо от нее слышал, — только их с братом имен он не нашел. Список сотрудников лаборатории Златко, в которых значилась и Ребекка Джин, он проверил еще вчера: никто, кроме самой Джин, не вызвал у него подозрений. Вот только четыре имени совпадали и там, и там. Ради любопытства Ричард полез проверять остальных питомцев Стерн: двое работали в медицине, трое – в местном правительстве, еще несколько разъехалось по штатам, но вот подавляющая масса — человек восемь, — числились в «Киберлайф». И это было логично. Стерн создавала людей «первого класса»: лучшие университеты, руководящие должности, браки, о которых писали в журналах, железобетонные нервы. Не удивительно, что многие из них работали в престижной и развивающейся компании. И имели доступ к ее продуктам. Камски с Амандой тоже был связан: несколько их совместных снимков с благотворительных приемов плавали по сети. И, конечно же, Камски — именно он, молодой гений, а не его компания, — был спонсором последних проектов Аманды, которые красочно расписывались здесь же, на сайте. То есть, они даже не скрывались, все время были на виду. Это просто Ричард не знал, куда смотреть. Идиот. Аманда была связана с «Киберлайф», Аманда была связана с лечебницей; Аманда была знакома с Златко Андронниковым, Аманда была знакома с Ребеккой Джин; они напарывались на Аманду с любой из сторон, с которой подходили. Вывод напрашивался сам. Ричард растер лицо ладонью. Он чувствовал себя раздавленным. И, одновременно с тем, он был в ярости. Конечно, все не могло быть просто так. Хэнк Андерсон был первым, кто заметил странность в их с Коннором истории, — откуда вообще взялась Аманда Стерн? И куда она потом ушла?  Почему их мать держали в лечебнице так долго? Была ли ее смерть случайностью? Откуда Камски знал о Конноре, если не брать всерьез дурацкую версию брата про форум? В конечном итоге, патрульные прибыли к дому Стерн минут через двадцать после того, как Морган с каменным лицом доложил о своих догадках Фаулеру. Начальник задумчиво почесал бровь. — Стерн, говоришь. Я слышу это имя не в первый раз, — сказал он, — агент Перкинс называл его сегодня утром на онлайн-брифинге. Предположил, что эта женщина может быть связана с Андронниковым. Ричард нахмурился. — Агент Перкинс? ФБР? — А, так вы знакомы, — Фаулер тяжело вздохнул, — я же предупреждал, парень. Я ничего не могу сделать: дело отберут в любом случае. Перкинс уже вылетел из Портленда, будет здесь во второй половине дня. Морган вскинул бровь. — Но Стерн доставят в участок гораздо раньше, — заметил он. Фаулер вдруг хитро сверкнул глазами. — Ты прав. И было бы настоящим свинством заставлять женщину ждать, — он хлопнул Ричарда по плечу, покачивая головой и деланно сокрушаясь. Тот несмело приподнял уголок губ, уловив мысль. Начальник вдруг внимательно на него посмотрел. — Ты уверен, — уточнил он с таким выражением лица, словно подбирался к дикому зверю, — что сможешь быть объективным и непредвзятым при допросе человека, который тебя воспитал? Ричард напрягся. — Не имеет значения, что нас связывало, — отчеканил он, — сейчас важно только расследование. Так, по крайней мере, он говорил себе последние полчаса. Вот только от нервов у него вспотели ладони и ходила челюсть, а желание вмазать кому-нибудь росло в геометрической прогрессии. Гэвин, наблюдавший за ним со стороны, выразительно поднимал брови, но ничего не говорил: он уже выучил, что иногда нужно просто подождать. И оказался прав: едва они зашли в еще пустую допросную, как Ричарда прорвало. — Черт, — прорычал он, в сердцах пнув стул, — дерьмо! — Да уж, — согласился Рид, скрещивая руки на груди, — тебе бы карму почистить, что ли. Как-то ты в последнее время все шишки собираешь. Может, тебя прокляли? Ричард в бешенстве повернулся к напарнику. — Мне ни хрена не смешно, Гэвин. Я не знаю, с какой стороны подобраться к Стерн, — прорычал он, — она везде, понимаешь? Она может знать все, что только можно. Клиника, убийства, трафик наркотиков, — разве бывает такое, чтобы все ниточки сводились к одному человеку? Гэвин вдруг нахмурился. Прикусил губу. — А ведь действительно, — протянул он, — как-то это подозрительно. — Именно, — процедил он, — я думаю, что… — он резко замолчал и оглянулся через плечо. Повел рукой, склонил голову, выразительно уставился на Рида. Гэвин немного помолчал и кивнул. — Мой брат, — медленно говорил он, — все время повторял, что единственный наш козырь – время, — он почесал нос. — Возможно, мы и его упустили. Ричард сжал челюсть, отвел взгляд. Уставился в планшет, перечитывая материалы по делу. — Еще и Перкинс, как задница из кустов, — заметил он, — как будто нарочно именно сегодня! Гэвин вскинул на него проницательный взгляд. — А может, и правда нарочно, — пробормотал он. Потом подошел ближе — знакомый одеколон, крем для бритья, тепло чужого тела, — и ткнул пальцем в планшет: — Ты заполнял? Ошибся. — Что? — Ричард нахмурился. — Почему? — Парня в лечебнице звали Джерри, а у тебя – Гэрри, — ответил Рид, листая вниз, — и дата неверная. Мы были в клинике в уже в декабре, а не в ноябре, помнишь? Еще снегом все замело. Ричард заморгал. — Да, ты прав. Мы же ездили после смерти Маилза, это я по– Так, а где? — он еще раз пробежался глазами по строчкам, — тут про Маилза ни слова. Вынесли в отдельное дело, что ли? Гэвин выхватил планшет. Пару минут судорожно вчитывался, потом негромко выругался. — Здесь половины нет, —яростно сказал он, — ни про Маилза, ни про Лавино. Про Андронникова поверхностно, а про Уильямса вообще «сведения оказались бесполезными для следствия»! Что за херня? — И даты, — добавил Ричард, заглядывая ему через плечо, — все перепутано. Как это возможно? Еще вчера… — он шокировано вскинул глаза, — я проверял! Гэвин растирал подбородок. — Взлома не было, значит, кто-то изнутри подправил, — быстро сказал он, — и аккурат перед допросом Стерн. Говоришь, Перкинс про нее упоминал? Как все ладно сходится-то, а, — он заскрипел зубами, — вот суки! Ричард сжал руки в кулаки. Нахмурился. — Это все еще может быть ошибка, — тихо заметил он. Гэвин всплеснул руками. — Да конечно, мать твою! Бравый агент Перкинс дистанционно анализирует материалы дела, которые три дебила собирали почти два месяца, и что ты думаешь?! С первого раза называет имя подозреваемой! — он заметался по допросной. — И, как ты заметил, магическим образом материалы дела оказываются кем-то переписаны, да так, что самые спорные моменты просто исчезают! Действительно, ошибка, что же еще! Ричард молчал. Странное чувство опустошения медленно затапливало его с головой. — Знаешь, что сейчас произойдет, Ричард Морган?! — не унимался Гэвин. — Аманда Стерн будет признана виновной, потому что это то, что им нужно! А мы станем некомпетентными баранами в глазах всего Департамента, не способными срастить «А» и «Б»! Но, слава Богу, есть всемогущий ФБР, который снизойдет до простых смертных и спасет их никчемные задницы! Ричард медленно, тяжело выдохнул. Попытался выстроить в голове хоть какую-то стратегию, но ничего не вышло, — мозги упорно отказывались подгружать информацию. — Надо сообщить обо всем Фаулеру, — как-то туповато предложил он, уже на втором слоге понимая, что сморозил глупость. Гэвин фыркнул, замедляя шаг. — И каковы шансы, что он на нашей стороне? — процедил Рид несколько спокойнее, но, впрочем, все еще напоминая всем своим видом шарахнутого током воробья. Потом он тяжело вздохнул, зарывшись рукой в лохматые волосы, и посмотрел на Ричарда напряженным взглядом. — А по памяти ты сможешь?.. — Нет, — разочаровал его Морган, покачав головой. — Мы занимались делом втроем, некоторые моменты я знаю весьма поверхностно. Да и, честно говоря, — он на мгновение прикрыл глаза и понизил голос, — я сейчас не в лучшей форме. А Аманда всегда была… сложным человеком. Может, Андерсон? Гэвин тяжело вздохнул. — Вести допрос должен кто-то один, — задумчиво проговорил он, — и строго по материалам дела, иначе нас потом ее адвокаты с говном сожрут. Вас же многое связывает, и это может сыграть роль. Импровизировать нужно аккуратно, и я бы не доверил это Хэнку. Да и себе тоже, — добавил он, чуть виновато взглянув на Ричарда, — остаешься только ты, приятель. Морган отвел глаза, криво усмехнувшись. — Бросаете меня наедине с моим прошлым, значит? — устало заметил он. — А я-то думал, мы друзья. Рид отзеркалил улыбку. — Друзья не зовут друг друга на свидания, Рич, — вздохнул он и поднял глаза. — Ты должен довести это дело до конц– — и вдруг замер, пронзенный мыслью насквозь. — Или, блять, не должен. Ричард нахмурился, разглядывая напарника Лицо Гэвина сначала побледнело, а потом на нем ярко отразилась бешеная работа мысли, такая, что Рид принялся нервно обкусывать губу, постукивая пальцами по шее. Ричард нетерпеливо дернул головой. — Ну? — «Ричард Морган должен вести это дело», — не своим голосом произнес Гэвин, — мне это брат сказал, помнишь? И все именно так и выходит: допрос будешь вести ты, материалы дела у тебя, и тебя запишут первым офицером в протоколе. Понимаешь, Ричард? Все, как он сказал. Это кому-то нужно — чтобы это сделал ты. Ричард задумчиво поджал губы. Негромко цокнул. — Так это хорошо или плохо? Гэвин продолжал разминать шею. — Не знаю, — признался он, — все зависит от того, на чьей стороне мой брат. Если он против нас, тогда мы сыграем по сценарию, выгодному нашим соперникам. А если за нас… — Тогда он дал подсказку, — закончил Ричард. Скривился.  — И как нам это выяснить? — Он сейчас не в стране, — Рид почесал бровь, — можно попробовать связаться с Хлоей, или– — Или просто ему довериться, — предположил Ричард. Гэвин вытаращился на него. — Кому? Моему брату?! После всего того, что он сделал?! Ричард тяжело вздохнул, потер переносицу. — Он же сказал, что пытался тебе помочь, — с трудом проговорил он, помолчал, — да, криво-косо, но, может, за ним следили, или он не хотел рисковать по другой причине, или… — он сглотнул. — Иногда наши близкие делают то, что мы не можем принять или объяснить себе, но их мотивы не всегда очевидны. Я вот это понял слишком поздно, — печально добавил он. Гэвин посмотрел на него внимательно, что Ричард поежился. — Я, конечно, ценю твои откровения, — заметил он, — но у нас немного другая ситуация. Если мы обосремся, мы потеряем не только репутацию и дело, — он заерзал, — но и ублюдки, безнаказанно убивающие людей, останутся на свободе, откупившись подставным лицом. И, беря во внимание все это, — это обвел рукой помещение допросной, будто его аргументы валялись где-то неподалеку, — ты на полном серьезе предлагаешь мне довериться человеку, который замешан в этом дерьме по самые уши? Ричард мгновение тупо смотрел перед собой, а потом кивнул. — Только ты можешь знать, можно ли верить Элайдже Камски, — почти торжественно добавил он. Гэвин возмущенно вскинулся. — Это перекладывание ответственности, между прочим! — Ой, да ты только что спихнул на меня допрос моей собственной опекунши! — Ладно, блять! Ладно, — Гэвин отвернулся и шумно выдохнул, — хорошо, я думаю… твою мать, я думаю… это совсем не просто! — рявкнул он разъяренно. — Это самый склизкий и подлый человек, которого я знаю, и если мы ему доверимся… ох, в какой же мы жопе… Ричард терпеливо ждал. Гэвин, чуть ли не заламывающий руки, бездумно скользил взглядом по допросной, изредка жмурясь и что-то подсчитывая. — Ладно, — сказал он наконец замогильным голосом, — давайте предположим, что в какой-то из Вселенных Элайджа Камски не мудак. Он на нашей стороне, окей. Зачем ему это? — Потому что он хочет помочь тебе? — Мимо, умник, — фыркнул Гэвин, присаживаясь на стол, — он преследует какую-то свою цель. Может, он тоже в заложниках всей это системы, и хочет ее краха. Или своим актом альтруизма пытается искупить вину за предыдущие проебы. Или… да что угодно, мать твою. Ричард подождал. Выгнул бровь. — И каков вердикт? Гэвин тяжело вздохнул, спрятал лицо в руках, жестом, полным отчаяния, растер кожу. — Ты будешь вести допрос, — мрачно процедил он, подумав, — даже если это ловушка, мы можем попробовать выцепить из Аманды Стерн хоть какие-то ответы. Давай, Морган, — он резко повернулся к Ричарду, — где мы можем подловить старую суку?.. Где-то минут через сорок, когда у Ричарда уже начал заплетаться язык и плыть мозги («Думай, Морган, думай! Большинство наших коллективных извилин на хранении у тебя!»), в помещение зашел Джеффри Фаулер с таким напряженным видом, что Ричард и Гэвин тут же заткнулись. — Что, черт возьми, происходит? — гневным шепотом спросил начальник. — Почему у меня на проводе вице-губернатор штата с вопросом «причины задержания мадам Стерн»? Ричард и Гэвин переглянулись, но ответить не успели: патруль доложил, что доставил Стерн к участку. Джеффри быстро на них взглянул и кивнул на помещение за стеклом, мол, буду там. И погрозил кулаком напоследок. Ричарду показалось, что его желудок скрутился в узел. Гэвин хлопнул его по плечу и произнес на ухо: — Я попробую ему объяснить в двух словах, посмотрим, как он отреагирует. Может, он все-таки за нас, — его дыхание обожгло кожу, — и предупрежу Андерсона, если он здесь. Ты справишься, Рич. Не торопись и не городи чепухи. Я буду на связи. Ричард надел наушник и сжал ладони. Челюсть дрожала от напряжения. Наконец, скрипнула дверь. Она будто вплыла в допросную: прямая и строгая, светлый костюм, аккуратная прическа волосок к волоску, скромный макияж. Держалась она гордо, спокойно, присела на стул так грациозно, словно была на светском рауте. Ричард вдруг вспомнил, что всегда знал ее именно такой, — прохладный тон, сдержанность движений, высокомерный, почти надменный взгляд. Странное, болезненное чувство узнавания на миг охватило его, — ему снова шестнадцать, она снова вдумчиво оценивает его табель успеваемости и сухо кивает, — а потом он вдруг услышал голос Гэвина в наушнике: — Ричард, здесь Коннор. Его голова автоматически дернулась к стеклу, хотя никого за ним он разглядеть не мог. Сердце забилось. Он не видел Коннора почти две недели. Был ли он в порядке? Где его носило все это время?  Как близнец вообще здесь оказался? Ричард уже почти поднялся на ноги, и вдруг Аманда заговорила: — Я готова сделать чистосердечное признание.  Морган замер. Нахмурился. Развернулся к Стерн всем корпусом, скрестил руки в замок. — Вы знаете, в чем Вас обвиняют? Аманда беспечно повела плечом. Она не проявляла агрессии, поэтому руки ее не были прикованы. Офицер, провожавший ее, стоял в дверях. — В убийствах, очевидно. Потом она подалась вперед и взглянула на него почти мягко: — Вот каким ты стал, Ричард. Рада, что ты нашел свое место. Ричард с трудом подавил порыв сглотнуть, — лишь на мгновение прикрыл глаза, еле слышно вздохнул и, собранный и жесткий, продолжил: — Я слушаю Вас, миссис Стерн. Аманда никуда не торопилась: чуть откинулась на стуле, распрямила плечи, обвела взглядом допросную. Ричард вдруг заметил, что время было безжалостно даже к ней: морщины, которые он не помнил, и еле заметно проглядывающая седина у корней некогда темных, густых волос. — Я, — наконец, негромко сказала Аманда, — не буду настаивать на присутствии адвоката. Однако я смею надеяться, — она пристально взглянула прямо на стекло, — что следствие будет объективным и нелицеприятным, мистер Морган. Сможете ли Вы мне это гарантировать? Ричард сжал зубы. — Все будет зависеть только от Вас, — процедил он. Стерн сдержанно кивнула. — И, прежде чем мы начнем, — добавила она, — я хочу сказать, что искренне сожалею обо всем, что случилось. Я никогда бы не подумала, что все закончиться именно так. Прости меня, Ричард. Ричард замер, уставившись на нее. Это было не то, что он ожидал услышать. Чуть подался вперед, пытаясь справиться с самим собой. — С самого начала, миссис Стерн, — попросил он. Аманда смотрела прямо перед собой. — Когда мне было двадцать два, я потеряла ребенка. Ричард туповато моргнул. С трудом кивнул, позволяя ей продолжить. — Тогда я поняла, что всю оставшуюся жизнь посвящу спасению детей, обреченных теми или иными обстоятельствами на ужасную, несправедливую судьбу. Мой брак был достойным, материальное положение позволяло, и я занялась наукой. Весьма успешно, прошу заметить, и занималась ей вплоть до сегодняшнего дня. Я практиковала инновационные методики воспитания, консультировала особо тяжелые случаи задержек психического и социального развития, написала множество работ, призванных обратить внимание общественности на столь неразвитую отрасль системы образования. Она попросила воды. Ричард терпеливо ждал. — Мой воспитанники становились успешными, востребованными специалистами, уникальными личностями с неординарными способностями и трезвым взглядом на мир. Просто умницы, иными словами. Я ими так гордилась. Она помолчала. — Сначала с собой покончил Роберт. Через два года – Вероника, будучи на седьмом месяце беременности. Уголок рта Ричарда свело судорогой, но он кивнул. Этого он не знал. Стерн перевела взгляд куда-то в пустоту. — Я никак не могла понять, была ли в их гибели моя вина, — произнесла она странным, скрипучим тоном, который Ричард про себя назвал «пыльным», — что я не дала, что не объяснила, чем не смогла помочь. Они были взрослыми людьми, они сами несли за себя ответственность. Оставались ли он моими детьми даже тогда, когда становились такими яркими, блестящими, независимыми? Что я должна была сделать? Она сложила руки в замок, поднесла их ко рту. Внезапно абрис ее плеч показался Ричарду не таким идеальным, как раньше. — А потом был Коннор. Ричард непроизвольно вздрогнул. В наушнике послышался чей-то громкий вздох, а потом – невнятные голоса. Аманда продолжала смотреть ему прямо в душу. — Я прекрасно помню тот день, Ричард. Я помню его глаза. Он смотрел так дерзко, так торжествующее, в нем был огонь, в нем был протест всего мира, — он как будто не понимал, что он натворил. Я не могла подобрать слов, я не могла на него даже взглянуть. Еще один мой ребенок обрекал себя на гибель — и снова я не могла понять, что же я сделала не так. Вдруг раздался громкий стук, будто кто-то с силой ударил по стеклу с той стороны. В наушнике забубнили, и Ричарду показалось, что он отчетливо услышал хриплый голос брата: «Лгунья!». Ричард мотнул головой. — Потом... случилась трагедия. Ребенок моих друзей оказался практически в овощном состоянии из-за наркотиков. Мы были так близки, и я ничем не смогла помочь: бедному мальчику было так больно и плохо, и вся их семья была так напугана, и, хотя они совсем не простые люди, даже они — обеспеченные, талантливые, счастливые, — оказались беззащитны перед лицом аудионаркотиков. Лицо Аманды вдруг стало мрачно-торжественным. — Тогда я поняла, в чем заключалась моя миссия. Я должна была найти лекарство. Я должна была спасти всех этих людей. Ричард уставился на нее так, будто первый раз увидел. По его коже побежали мурашки, челюсть непроизвольно сжалась. Это была ложь. Откровенная, наглая ложь. Ричард знал Аманду, было время, когда он верил и уважал ее — до сегодняшнего утра, — но никогда в жизни бы он не поверил, что та возложит на свои плечи хоть что-то тяжелее мехового манто. Стерн была наставником, да. Ментором, лидером, опекуном, но никак не миссионером. Ричард ей не верил. Внезапно в наушнике послышался шум. — Ричард, — голос Фаулера звучал недовольно, — прибыл агент Перкинс. Он хочет… — Спасибо, Джеффри, я разберусь сам. Мистер Морган, — раздался слегка гнусавый голос, — мое имя агент Перкинс, дело передано именно мне. Вопрос, почему вы начали допрос до моего прибытия, я задам позже, а сейчас попрошу Вас перейти непосредственно к допросу. Достаточно слезливых историй. Мы должны узнать, кто стоит за убийствами. Ричард на мгновение растерялся, нахмурился и непроизвольно вскинул взгляд на Аманду, — и оторопел. Стерн улыбалась. Улыбалась почти мягко, торжествующе, всезнающе. Она знала. Знала, что Перкинс вмешается. Знала, что это спектакль. Но для кого он разыгрывался? Ричард провел языком по зубам. Опустил глаза на планшет. — Как Вы связаны с Златко Андронниковым? — Едва знаю его, — с каменным лицом откликнулась Аманда, — я лишь обладала информацией, что когда-то он занимался разработками в интересующей меня области. Я выкупила его знания и передала группе, которая вела исследование, — и Аманда назвала имена. Незнакомые имена. Никакой Ребекки Джин. Ричард выгнул бровь. — Вы никогда с ним не пересекались прежде? Не знали, какую должность он занимал? — Он был лечащим врачом Патрисии Морган, Аманда должна была его знать. — У вас не было знакомых, которые были связанны с Златко? Аманда улыбнулась еще шире. — Нет, мистер Морган, — елейно произнесла она. Ричард сжал челюсть. Скрестил пальцы, прикрыл ладонями рот. — Ложь, — одними губами произнес он так, чтобы Стерн могла прочитать. Аманда, широко улыбаясь, кивнула. Почти кокетливо убрала выбившуюся из прически прядь за ухо. Теперь, когда она знала, что ее сообщник здесь, ее поведение кардинально изменилось. Ричард не сдавался. — Лечебница, в которой работал Андронников. Там лежала дочь ваш– Наушник крякнул. — Мистер Морган, я не вижу смысла в отклонении от линии допроса. Подозреваемая дает четкие и недвусмысленные ответы. Продолжайте по протоколу. Ричард прикусил губу. Помолчал. — На базе разработок Андронникова Вы создали препарат, который опробовали на людях, — глухо сказал он, — сейчас известно о четырех жертвах. Как вводился препарат? Аманда продолжала улыбаться. — Добровольно, мистер Морган. Все люди, которые участвовали в эксперименте, дали свое добровольное согласие. Я могу предоставить необходимые документы. — Она сделала глоток воды. — Мое преступление заключается в том, что летального исхода я даже предположить не могла. Я не учла всех рисков и не предусмотрела все варианты. Я действительно убила этих людей, — но не намеренно, а по глупой случайности. Ричард передернуло от бешенства. Он громко выдохнул. — Где Вы достали тириум? — В разработке препарата не использовался тириум, — беспечно отмахнулась Аманда, — это заблуждение следствия. Я предоставлю все данные по первому же запросу, однако могу Вас уверить: никакого тириума и никаких иных разработок «Киберлайф» не было и в помине. Ричард еле сдерживался. — Однако– — Мистер Морган, — одернул его Перкинс, — очевидно, мы только что обнаружили тупиковую ветвь расследования. Думаю, Вам не следует продолжать настаивать. Ричард, не выдержав, стремительно развернулся к стеклу. Видимо, на его лице что-то отразилось, потому что следом заговорил Джеффри: — Ричард, — негромко произнес начальник, — не спорь. Морган выдохнул. Прикрыл глаза. Успокоился. — Почему погибли испытуемые? — мрачно произнес он. У Аманды уже был заготовлен ответ. — Аудионаркотики, — сказала она, — некоторые из участников были зависимы, и я не учла случая возможного употребления среди них. Мне казалось, абсолютно очевидно, что принимать, находясь на лечении, не следует. Однако, — она чуть сощурилась, — думаю, мы сойдемся во мнении, что наркоманы редко подвержены влиянию здравого смысла. Ричард молчал. Потом спросил: — Почему Вы не отреагировали сразу, после появления первой жертвы? Лицо Аманда омрачилось тенью искусственного переживания.  — Мы не были до конца уверены, — почти печально произнесла она, — проводили собственное расследование. Не все участники эксперимента выходили с нами на связь, и потребовалось время, чтобы увериться в правдивости нашей гипотезы. К тому же, полиция тщательно скрывала информацию о жертвах, — она сверкнула глазами, — однако сейчас я здесь и заявляю: это я, по собственной халатности, убила четверых человек. Ричард молчал. Его сердце бешено колотилось. — Я готова понести наказание, — сказала Аманда, — как и команда, которая отвечала за разработку препарата. Мы виновны. Никаких тайн больше нет. Ричард молчал. Кончики его пальцев похолодели. Он был почти в отчаянии. Это был тупик. Блядский тупик. — В течение многих лет эксперимента у меня появились некоторые связи в мире наркотиков, но я никогда не занималась поставками. Однако могу назвать имена, если это будет полезно следствию. Я готова сотрудничать любым способом. И подчеркну – меня никто не спонсировал. Это была исключительно моя инициатива.  Ричард молчал. Аманда, видимо, решила его добить. — Я пыталась создать лекарство, способное изменить мир, — трагично произнесла она, — не только наркозависимые, но и многие другие могли бы быть спасены. И мои дети, — она понизила голос, — больше бы не гибли. Твой брат, — она вскинула глаза, — никогда бы не повторил судьбу вашей матери. Ричард вцепился в стол. Его потряхивало. — Пойми, Ричард. И прости. Морган молчал. В наушнике прокашлялись. — У меня больше не осталось вопросов, — спокойно произнес Перкинс, — заканчивайте допрос. Очевидно, что Аманда Стерн виновна, и будет предана справедливому суду. Ричард шокировано смотрел на то, как Аманду выводят из допросной. Напоследок она кинула на Моргана нечитаемый долгий взгляд, и грустно, почти искренне улыбнулась. Ричард проводил ее глазами. Потом он поднялся на ноги, проигнорировал шум в ушах и вышел следом. В переговорке его ждали Рид и Андерсон. Гэвин смотрел куда-то перед собой со сложным выражением лица, Андерсон же задумчиво почесывал бороду, изредка бросая проницательные взгляды на пышущего яростью Коннора. Коннор. Брат выглядел… отвратительно: в каком-то тряпье, заросший, бледно-зеленоватый, с воспаленными глазами и низким грудным кашлем, скручивающим его каждые пять минут. Но живой. Господи, живой. Сердце Ричарда болезненно сжалось, и он сбился с ровного размеренного шага, позволяя эмоциям — боли, радости, усталости и нечеловеческому облегчению, — затопить его с головой. Живой. Спасибо. Видимо, что-то щенячье отразилось на его лице, потому что Хэнк прокашлялся, привлекая внимание старшего Моргана. Коннор вскинул голову. Никогда еще Ричард не видел столь свирепого выражения у своего близнеца. — Пиздит, — прорычал Коннор сипло, — пиздит, безбожно пиздит! Ричард не мог оторвать от него взгляда. — Я… знаю, — не своим голосом пробормотал он, — знаю, Коннор. Коннор, уловивший его интонации, вдруг посмотрел на него как-то странно, будто бы неуверенно, потом нахмурился и опустил глаза. Закусил губу. Кожа его была покрыта расчесами и мелкими прыщами, и Ричард считывал каждую черточку: похудел, не брился. — Что вы будете делать? — глухо спросил Коннор. Ричард моргнул. Им следовало говорить о другом. Он хотел говорить о другом. Это было намного важнее. — Они просто проигнорировали больше половины деталей дела, — мрачно ответил за него Гэвин, — ни слова про лечебницу, ни слова про контроль трафика, ничего. Все свидетели, все улики, все коту под хвост. Лавино, Уильямс, Маилз – как будто их не было. Я, — Гэвин запнулся, — еще никогда не сталкивался с таким. Хэнк? Андерсон размял шею. — Мы в жопе, — резюмировал он, — почти уверен, что сейчас уничтожают все оставшиеся ниточки. Андронников может переметнуться в любой момент, ему нельзя верить. Мне звонили из Милана, — он повернулся к Ричарду, — сегодня утром у Тодда Уильямса оторвался тромб. Жив, но прогнозов не дают. Кто бы сомневался, правда? — Это ложь, — туповато повторил Коннор, разглядывая собственные ботинки, — все ложь. Мэлроу не была наркоманкой, я знаю это, а она стала первой жертвой, и у Аманды были знакомые в лечебнице, потому что там лежала моя мать, и Камски тогда сказал, что она была когда-то одной из совета директоров, и тем более, что она не одна за этим стоит, ясно как божий свет, об этом говорили все, и без тириума невозможно!.. — он споткнулся посреди слова и вдруг замер. Замолчал. Принялся что-то обдумывать. Хэнк покачал головой. — Эта баба солгала почти во всем, ты прав. И мы все, — он обвел их внимательным взглядом, — это знаем. Но странно вот что, — он пристально посмотрел на Ричарда, — она позволила начать допрос раньше того, как прибыл ее дружок. Подозрительно, не находишь? Ричард моргнул. — Простите? — Согласись, весь этот спектакль был спланирован заранее, — Хэнк вздохнул, — но зачем ей давать нам возможность задать ей неудобные вопросы? Она не стала звать адвоката, потому что знала, что этот хрен моржовый вот-вот нарисуется, — он цокнул, — но позволила допросу начаться раньше, и вы мило пообщались, хотя уверен, что это противоречило плану. Ты бы видел лицо Перкинса, когда он понял, что опоздал к началу. Я думал, он лопнет от бешенства. Ричард задумался. Сглотнул. — Она сказала много того, что я не знал, — признался он, — я даже не предполагал, что у Аманды когда-то были дети. — Ой, да бросьте, — ожил Коннор, скривив лицо, — это все брехня. Очевидно, что это была просто грустная затравка для оттенения моральной составляющей ее гнилой личности, и… Хэнк закатил глаза и повернулся было к нему, но вдруг заговорил Гэвин: — Или нет, — сказал он, смотря Ричарду прямо в глаза, — и она сказала правду. Ричард застыл. Гэвин продолжал пытливо на него пялиться. — Помнишь, что ты сказал мне утром? — спросил он. — Только я знаю, можно ли доверять Элайдже Камски. Тут такая же схема, и мой брат это знал. Поэтому именно ты должен был вести допрос. Ты, и никто другой, — он сглотнул. — Только Ричард Морган, последний воспитанник Аманды Стерн, сможет довериться ей в последний раз. Она не лгала. Она… — …давала подсказку, — закончил за него Ричард. Сердце его запрыгало в груди. Коннор взбешенно переводил взгляд с одного на второго. — Вы шутите?! Верить Аманде?! Это конченная, лживая тварь, которая– — Может преследовать свои цели, — перебил его Хэнк, — если это так, то… Договорить Хэнк не успел: дверь отварилась, и в помещение буквально вплыл Перкинс. За ним, хмурый и серьезный, шел Фаулер. Агент, едва удостоив собравшихся взглядом и скривившись при виде Коннора (тот возмущенно вскинулся), заговорил с Ричардом: — Думаю, мы все придем к консенсусу, что дело приблизилось к своему завершению. Поздравляю, мистер Морган, — он кивнул, — Вы достойно поработали. Это будет отмечено. Хэнка и Гэвина Перкинс просто игнорировал. Ричард смотрел в пол. Потом негромко заговорил: — Протокол дела переписан, сэр. — А, не обращайте внимания, — отмахнулся Перкинс, — когда я получил доступы к материалам, я их внимательно прочитал и отбросил лишнее. Вы молоды, — снисходительно заметил он, — и потому видите подвох везде. Там не было ничего существенного, уверяю Вас. Ричард мотнул головой. — Я с Вами не согласен, — произнес он. Перкинс пожал плечами. — Это Ваше право, но решение остается за мной, — прохладно сказал он, — теперь, когда я разобрался с этой запутанной историей, я хотел бы сделать еще одну вещь. Я не очень понимаю, — он повернулся к Коннору, — почему Вы находились при допросе на наблюдательном посту. Да, работал Ваш брат, и да, на допросе был близкий Вам человек, и Вы вполне могли надавить на жалость мистеру Фаулеру, — Джеффри смущенно кашлянул, — но Вы мало того, что отстранены от работы, так еще и находитесь под следствием. Поэтому, — он взглянул на часы, — сделаем небольшой перерыв и жду Вас в допросной. Надеюсь, Вы уладили вопросы с адвокатом. Коннор замер, рассеянно моргая, и не проронил ни слова в ответ. Казалось, он не мог прогрузить информацию. Перкинс кивнул сам себе и вышел. Фаулер остался. Ричард повернулся к нему. — Сэр, — отчаянно произнес он, — она лгала. Материалы дела переписаны. Они заодно, понимаете? Фаулер кивнул. — Да, — сказал он мрачно, — я заметил. Ричард занервничал. — Что нам делать? Фаулер обвел их тяжелым взглядом. — Оставить все как есть, — проронил он, — не лезьте. Хэнк зарычал: — Джеффри, сейчас не время– — Заткнись, Хэнк! — рявкнул на него Фаулер. — Не спорь со мной! Это сраный приказ! Мне гораздо важнее сохранить ваши жизни, чем раскрыть это сраное дело! Гэвин нахмурился. — Мы – полиция, — напомнил он, — мы должны… — Вы молодцы, — тяжело дыша, перебил его Фаулер, — вы сделали все, что было можно. Не лезьте больше. Ваша игра закончена. На нашу мель приплыла большая акула. Засуньте языки в жопы, опустите головы и ждите, пока утихнет. Я вам запрещаю куда-либо лезть. И точка. Потом он повернулся к Коннору. — Это правда? Коннор молча закатал рукава рубашки. Джеффри выругался. —  Адвоката же нет? Тогда выиграем вам время. Сымитируй приступ эпилепсии, — грубо сказал он, — у нарков это случается. Денек отсрочим. И он вышел. В допросной повисла тишина. — Мы не можем все бросить сейчас, — наконец упрямо сказал Коннор. Хэнк устало вздохнул, сжал переносицу в пальцах. — У тебя есть доказательства, о которых не упоминается в базе? Или люди, чьи слова не будут стоить им жизни? Коннор вдруг поднял на него глаза. В них было пламя. — Да, — твердо сказал он. И тут Ричард увидел нечто странное: Хэнку хватило короткого взгляда на Коннора, чтобы хмыкнуть, повести плечами и сказать: — Тогда достань их. Он поверил. Без единого сомнения поверил. Даже вопроса не задал. Вряд ли бы Ричард так смог. Хэнк положил ладонь на ключицу и принялся разминать мышцы. — Пойду-ка я развлеку нашего агента, — и нехорошая улыбка отразилась на его лице. Ричард знал это выражение. Обычно оно предвещало веселье для Андерсона, но не для остальных. Гэвин покачал головой. — Я к Джеффри, — он провел языком по губам, — попробую убедить его пободаться еще немного. Коннор встал и направился к дверям. На лице его было написана решимость. Ричарда будто скрутило. — Я с тобой, — быстро сказал он. Коннор размышлял пару секунд и кивнул. Они снова были командой. Надолго ли? Снег шел вперемешку с дождем.