Наставник для Паучка

POV Стивен Стрэндж. В глубине души я, наверно, почувствовал уколы совести, потому что как иначе объяснить внезапное решение навестить Питера после того, что произошло. Наверное… Но не факт. Может быть, я просто захотел посмотреть, как поживает его спина после воспитательных мероприятий. Убедиться, что не перегнул палку. Хотя мне в самом деле стало немного жаль, что всыпал я этому сорванцу именно в его день рожденья. Как-никак, единственный день в году, праздник — и тут такая экзекуция. Как бы то ни было, сейчас я парил напротив наполовину занавешенного окна предпоследнего этажа старой постройки жилого дома. Небо уже начало темнеть, так что зрелище было весьма живописное — непонятная фигура, на первый взгляд, с крыльями, на фоне закатных облаков. Впрочем, восхищаться сюрреалистическим пейзажем никто не спешил. Прохожие внизу торопились по своим делам, едва поднимая взгляд на уровень головы случайного собеседника, праздных зевак не наблюдалось. Да и разве удивишь здесь кого-нибудь таким полетом? Подумаешь — кто-то в плаще болтается в десятке метров над землей. И не такое видали. Питер был в комнате один, пару раз я видел, как его невысокая фигурка мелькнула за шторой. Смотреть в окно он явно не собирался. Неужели нет такой привычки? А вдруг к тебе из-за окна враг подкрадывается? В итоге у меня лопнуло терпение. Бесшумно скользнув по воздуху к самому стеклу, я негромко постучал. Совсем легонько, только костяшками пальцев. Но Питер, который как раз в этот момент стоял около стола, дернулся и смахнул на пол кружку. В ней было молоко — выплеснувшаяся на пол жидкость оказалась девственно-белой. Я постучал еще разок — но Питер и так уже повернулся, и смотрел теперь на меня какими-то ошалевшими глазами. Ему что, мой Плащ не нравится? По-моему, крылья над плечами получаются хоть сейчас на картину маслом. В следующий миг парень подбежал к окну и прижался лбом к стеклу. — Это ты? Интересно, кто еще это может быть… — Нет, не я, — он так и будет со мной через стекло разговаривать? — Ты потрясающе выглядишь! Прямо как граф Дракула! — Польщен, — так, кто это? Имя определенно знакомое, но подробности почему-то всплывать не хотят. — Ты прилетел сюда? — глаза Питера горят так, что я даже сквозь стекло это вижу. Но сколько же можно так разговаривать-то… Он забыл, где шпингалет? — Нет, под водой приплыл, — где-то внутри всколыхнулось раздражение, но я его быстро подавил. В конце концов, я ведь мог бы и догадаться, что такое появление может быть воспринято… хм… необычно. — Тут нет… — Питер запнулся и вдруг рассмеялся. Из-за стекла смех слышался приглушенно, но очень заразительно и весело. — Дошло! — Может, все-таки откроешь окно? — поинтересовался наконец я, когда терпение начало иссякать. Паучонок быстро дернул защелки и поднял раму. Вечерний ветерок шевельнул его светло-каштановые волосы. Он продолжал радостно улыбаться. — Точь-в-точь Дракула! — воскликнул он, продолжая жадно меня рассматривать. — Почему? — поинтересовался я как можно более нейтральным тоном. — Так ведь вампир не может войти в дом без приглашения, — просиял Питер. Ну дите дитем… — Вот и ты висишь тут, не заходишь. — Ну так пригласи, — память выдала, наконец, краткую справку о вампирском графе, и я внутренне скривился. Мда… нашел, с кем сравнивать. Однако, судя по совершенно невозможно счастливому виду Питера Паркера, сравнение ощутимо поднимало ему настроение. Тогда пусть. — Входи, пожалуйста, — он посторонился, и я аккуратно, стараясь не зацепиться за подоконник, отлевитировал себя в комнату. Стоило упереться ногами в пол, как плащ тут же послушно обвис за плечами парой сложенных крыльев. — Как твоя спина? — спросил я, присматриваясь к тому, как парень двигается. Вполне себе бодро и легко. Значит, заживает хорошо. Хотя ускорить процесс все равно не помешает. — Спина… — повторил юноша с какой-то странной интонацией в голосе. — О, спина уже почти не болит. — Дай взглянуть, — я шагнул к диванчику и указал на него Питеру. Тот медленно задрал вверх футболку и, то и дело пытаясь оглянуться, медленно лег. Он что, боится, что я ему добавлю? Можно было бы, для пущего воспитательного эффекта, но глянув на краснеющие, чем-то напоминающие ожоги полосы, я решил, что лучше пока не стоит поднимать эту тему. В конце концов, он все понял. Надеюсь. Достав из кармана баночку с регенерирующей мазью, я присел на край дивана и начал ее накладывать сначала на самые основательные следы от порки, затем на те, что выглядели получше. Питер лежал неподвижно, весь напрягшись, словно закаменев, и только дышал слишком часто. Странно. На лихорадку не похоже — такие повреждения не могли ее вызывать. Да и жара нет. Не может ведь быть малейшее, самое легкое прикосновение настолько болезненным! И вообще, он супергерой или кто? Нечего поддаваться такой маленькой боли. С такими мыслями я не торопясь закончил процедуру и убрал мазь. — Подожди пару минут, пока впитается, — впрочем, не было похоже, чтобы он собирался вскакивать и куда-нибудь мчаться. Питер продолжал тихо лежать. Очень тихо. Уснул, что ли? — Питер! — я наклонился к самому его уху и тихонько позвал. — Я здесь, — тут же отозвался Паучок. Встрепенулся — словно прямо сейчас опять побежит кого-нибудь спасать. Без разрешения… — Если ты… нормально себя чувствуешь — может, прогуляемся? — все-таки я определенно чувствовал себя несколько виноватым, хотя формальной вины за мной не было ни капли, но выпороть в день рождения… — Прогуляемся? — Питер Паркер повернул голову и внимательно на меня посмотрел. — Ну да. Погода отличная, вполне себе летная. Главное, вертолетчиков не распугать. — Конечно! — Питер с пружинистой резвостью вскочил на ноги и ужасно неловко одернул футболку. — Полетать — это круто! *** POV Питер Паркер. Это было… так прекрасно!.. Когда его руки гладили мою спину… О таком я мог лишь мечтать, вся перенесенная боль трижды того стоила! Ничего подобного мне переживать не приходилось. Приятно, возбуждающе, потрясно — слова не о чем. Я парил в неге, став бесплотным, но чувствуя все остро, как никогда! Понять не могу, мой сегодня день или не мой. Не считая того, конечно, что чей еще-то, кроме тех, у кого тоже сегодня днюха. Отлупили. Любовью не занялись. Со свиданкой жестко обломали. Когда Стивен приказал мне лечь на живот, а потом я вдобавок вроде как смазку у него в руках увидел… Тетя за стенкой не проблема — сложно разве Верховному Магу какое-нибудь отвлекающее заклинание соорудить. Когда он, оказывается, предложил мне всего-навсего типа пойти погонять во дворе мяч… Это не день Бекхема. Со всей определенностью. Но… его ласкающие мою спину прекрасные, чуткие руки, больше не делающие больно, наоборот… И то, что Стивен не ушел сразу, как закончил, и то, что вообще пришел! Но не то, что я для него тот же не представляющий сексуального интереса молокосос. Надо ж мне было хоть минералку с кухни не взять! Мой! Потому что он ко мне пришел! Вот! Это мой день. Подаривший самый лучший из всех, какие возможны, подарков. Колдун первым вознесся на крышу, оставив меня переодеться в сине-красный «паучий» костюм. Плюс очухаться от фантастического опьянения, попутно приведя мысли в относительный порядок, о чем доку известно не было. К счастью. Зря я расстроился из-за того, что никаким приглашением на самое настоящее свидание это не было. Летать наперегонки с Доктором Стрэнджем над залитым разноцветными огнями Нью-Йорком, эдаким праздничным огромным домом, украшенным гирляндами к Новому году, тоже было хоть стой, хоть падай. Мы не падали, мы с ним оба могли летать… Я — почти. Гоняться друг за другом так, что ветер свистел в ушах (вскоре я забил на «маску» и избавился от нее), налетать друг на друга, поймав, кувыркаться в воздухе, схватившись или разлетаться в разные стороны сбитыми кеглями — мне никогда раньше не было так весело. Хохотали мы на пару не переставая. Если подумать — непонятно из-за чего. Особенно мне понравилось, когда Стивен неожиданно подкинул меня вверх, а потом поймал на руки, под колени и за спину, прижал к груди и закружился со мной на одном месте вихрем. Как смеялись мы при этом, оба! У меня так вовсе дух у него на руках захватило! Стало так… счастливо… Я крепко обнял его за шею, не задумываясь о том, что делаю, и потому не заметив, когда успел это сделать. Я смотрел прямо ему в глаза, его губы были так заманчиво близко от меня, что я чуть-чуть было их не поцеловал! Вовремя опомнился. Стоило все испортить мысли о том, что так подкидывают разве что сопливую ребятню. Хей, док, я уже взрослый парень, ты этого все еще не понимаешь?! Или все совсем зашибись — меня угораздило втрескаться в стопроцентного натурала. Жесть… — Пить хочешь? — заботливо поинтересовался доктор Стрэндж, когда мы уселись передохнуть на верхушке Эмпайр-Стейт-Билдинг. Я согласно кивнул, обреченно размышляя о том, что каждое его проявление симпатии продиктовано чем угодно, кроме того, чего хочется мне. Нет, нафиг, не стану больше про это думать. Иначе не успею насладиться даже тем, что сейчас ненадолго обрел. Точно украдкой воруя у того, кому хотелось отдать все, что он пожелает! Не перестану растравливать себе душу, вспомнить потом и то будет нечего. Без того, чтобы каждое чудесное воспоминание не отравила горечь. — Ого, пиво! — потрясенно обрадовался я, Верховный Маг знает, откуда взявшейся прохладной банке в ладони. Это… все-таки свидание?! — С днем рождения, Паучонок. — невероятно тепло и светло улыбнулся мне Доктор Стрэндж, протягивая руку с такой же, тоже уже открытой, чтобы чокнуться. Как он меня назвал?!.. Совсем мелким таким образом сделал, но приятно все равно — с ума сойти! — Спасибо! — с чувством поблагодарил я, щедро глотнул, сперва ничего не понял, а потом еле заставил себя проглотить. Да он издевается… — Безалкогольное?.. Опять облом! Что за день такой, будь он проклят… Похоже, уже. — Как и у меня. — пожав плечами, предъявил мне маг собственную, после чего в его взгляде заплясали лукавые чертики. — Ты же не хочешь сказать, что исполнился тебе двадцать один год? — Хочу! — вызывающе проворчал я, после чего мы вновь от души рассмеялись. Мне стало так, слабо сказано, хорошо. Может ли быть что-нибудь прекраснее, чем сидеть с Доктором Стрэнджем на небоскребе и дуть пиво, каким бы ненастоящим никаким оно не было? Кое-что может, но об этом лучше не думать. — А как ты догадался, где я живу? — Никак. — таинственно хмыкнул колдун, и у меня в груди все запело дурными от счастья голосами, в предвкушении того, что сейчас Стивен скажет, что его привело ко мне сердце, или что-нибудь в том же духе. — Плащ привел. — Плащ? — на автопилоте повторил я, переживая последний сокрушительный обломище. Очень надеюсь, реально за сегодня последний… Услышав, что говорят о нем, волшебное «одеяло смерти» встрепенулось, встопорщило кончики воротника, будто разбуженный пес уши, и обрадовано ими пошевелило, прежде чем мирно заснуть обратно. Мне б его веселость… — Случается, я разговариваю с ним, как бывает с теми, кто привязан к своим домашним любимцам, кошкам, собакам, хоть хомякам. Только не рассказывай никому, а то заколдую. — со смешком пояснил док, в то время как я почувствовал неслабый такой укол ревности — к куску материи! Хуже быть больше не может, это радует. — Плащ Левитации, скажем так, создание сказочное, как, в некотором роде, и ты. Вероятно, он смог уловить некий оставленный тобою след. Точнее не скажу, могу лишь предполагать, Плащ, к сожалению, все понимает, но ничего не говорит. Стивен говорил про меня, и пофиг, что с «джунгарским хомячком»! Пилюля мега-облома чуточку подсластилась. — Круто. — поскорее выдавил я, допивая свой праздничный «лимонад». Пустые банки мы лихо смяли и закинули в прочерченную магом в пространстве дыру, открывающую обзор на унылый мусорный контейнер. Вот и все… — Питер… — мягко, тихо, волнующе-бархатно произнес Стивен Стрэндж мое имя, и я срочно запретил себе фантазировать про то, что он может сказать за этим следом. Сколько можно обламываться! Но вдруг... — Знаешь… — Что? — одними онемевшими губами подсказал я, живо разворачиваясь к нему всем корпусом. — Я был в точности, как ты, и нет, я говорю не про то незабвенное время, когда был твоего возраста. — беспечно рассмеялся смотря мне в лицо доктор Стрэндж, и его смех впился острыми ледяными осколками прямо в сердце. — Всего пару лет назад я пренебрежительно иронизировал над тем, чего тогда не мог понять, и оттого ни во что не верил. Считал себя самым умным и свое видение мира единственно возможным. Я к чему это — пусть ты теперь взрослый, но все равно еще ребенок. Многого не осознаешь. Не можешь правильно рассчитать свои силы, преувеличиваешь возможности. Такое постоянно плохо заканчивается. Я боюсь, что с тобой что-нибудь случится. Ты хоть представляешь, как это — бояться за кого-то больше, чем за себя? Знал бы ты, Стивен, насколько хорошо мне это известно… — А это я к следующему. Питер, прошу тебя, пожалуйста, занимайся своими школьными делами и не лезь в мои. — совершенно другим тоном, жестко чеканя слова, отчужденно закончил Стрэндж без тени прежнего тепла в голосе. — Опять мне под руку попадешься — неделю спать на животе будешь. — А мне, может, понравилось! — нахально вздернул я подбородок — чтобы док не заметил, как в уголках глаз показались проклятые слезы. Вот зачем он так… — Сомневаюсь. — от негромкого и такого дружелюбного смеха Стивена, на сердце чуточку посветлело. Обидеться на него я и то по существу не могу. — Хочешь еще пива? — Такого? Спасибо, нет. — соорудил я кислую физиономию. — Другого придется подождать. — Я не доживу. — Этого я и боюсь. Вернуться к непринужденной беседе не получилось. Стало холодно. Не потому, что усилился ветер, нисколько. — Замерз? — доктор Стрэндж участливо обхватил мои плечи и прижал меня к своему боку. Плащ немедленно тоже взял меня под свою защиту, обернулся вокруг. Не было бы мне так хреново, непременно бы стало потрясающе хорошо. Эта штукенция со мной поздороваться не так давно не соизволила, и вот я для нее стал свой. Только ее хозяин все такой же чужой, как в первый день. Но жалость все-таки не равнодушие… А то, что Стивен за меня боится, прямо как за него я… тоже хоть что-то… Значит, по заднице он меня лупил не потому, что прям залюбовался ею, пусть безотчетно, а потому, что так мог выпороть меня не обнажая для наказания этой части тела. Мягкой, то есть больно должно было быть не так сильно. По голой спине отходил запросто. Печаль. Мы оба ушли каждый в свои мысли. Которые, с какого-то момента, не хотелось озвучивать, чтобы не разрушилась постепенно наступившая уютная тишина этой все длящейся минуты. Некой хрупкой нежности — я бы даже сказал так. Рука Стивена принялась задумчиво поглаживать мое предплечье, он напрочь не замечал этого до тех пор, пока я, так же незаметно для себя, будто в чудесном полусне, не проскользнул рукой между его спиной и плащом, ответно приобнял - за талию, и тоже погладил. Обнимающая и неспешно ласкающая меня рука застыла, а следом затем дрогнула, словно пропустив через себя разряд тока. Резко отдернулась в сторону, приводя этим в себя меня, мигом прекратившего полусонно поглаживать бок сидящего рядом мужчины. Лучше бы я умер. Честно. Он все понял! Мои к нему чувства стали для него не секрет! Я весь сжался, боясь дышать, не то, что шелохнуться или сказать что-нибудь. Что я его люблю, например! Вдох удалось сделать не раньше, чем рука легла обратно. Больше не гладя. Но все-таки вернулась. Не оттолкнула от себя. Может… может… Может быть, это разрушилось его внутреннее табу? Что если давшее трещину и начавшее неуловимо крошиться по песчинке с той самой секунды, когда я сказал про днюху, явно делающую меня взрослым? Я пережил похожий шок, когда осознал, что влюбился. Это же тоже был шок! Не что иное. И… что теперь?.. Мой он или не мой? Этот гребанный день… рождения… чего-то.