Наставник для Паучка

POV Питер Паркер. Это был не я — кто-то совсем другой, это был именно я — до этого полностью собой настоящим никогда не бывший. Это было сторонним наблюдением и переживанием всего в самом эпицентре в одну и ту же бесконечно длящуюся секунду. Когда было больно без чувства боли, с ощущением неосязаемого счастья на более, чем физическом уровне. Когда делавшая больно, наказывающая рука… его рука… делала потом и так приятно… Я не осознавал, что говорю вслух, вдруг хлынувшие потоком с наглухо запертой до этого дамбы, слова неимоверного душевного или телесного, не разобрать, облегчения, пока не понял, что Стивен отвечает мне, в действительности, а не в моих крутящихся водоворотом мыслях. То и дело налетающих на подводный, не сразу заметный камень — это была такая проверка… Он хотел выяснить, как далеко я могу зайти, чтобы видеться с ним, на что готов пойти. Сначала я подумал, что он хочет унизить меня этой поркой, наказать и стыдом, я чуть не умер, когда мне пришлось почти полностью перед ним раздеться, я же его люблю, а он… Стыдно, от того, как затем я перед ним лепетал, будто маленький, обещая вести себя хорошо, мне совсем не было. Мне было… так хорошо… Что казалось — лучше некуда, попросту невозможно. Так казалось до тех пор, пока Стивен не погладил меня… своей рукой… не розгами… там, где только что наказал… прямо по ноющим от боли, жгуче отхлестанным бедрам… на этот раз он погладил меня пониже спины. Я и так-то почти ничего не соображал, а он не переставал ласково гладить… Я млел, таял, буквально дурел и кайфовал от его ласки, начал тихонько, на вздохе, постанывать и громко ахнул или, скорей, вскрикнул в голос, дернувшись всем телом, как во время порки, когда все-таки смог заставить себя молчать, вздернул голову, и выгнулся всем позвоночником назад, так, что показалось — он сейчас треснет. Когда Доктор Стрэндж прикоснулся к пребольно наказанному им месту губами. Прильнул надолго, и так нежно! Продолжая при этом, чуть касаясь, ласкать самыми кончиками пальцев другую горящую огнем ягодицу, вдоль оставленных розгами пульсирующих жаром следов. Рухнув обратно лицом вниз, в сгибы локтей машинально подставленных рук, я отчетливо понял, что у меня встал. Все слилось в нечто настолько невероятно-потрясающее, опьяняюще-дурманное, чувственно-великолепное… А Стивен все не прекращал своей понемногу начинавшей становиться мучительной ласки. Вскоре его пальцы невесомо-легко погладили меня в ложбинке между ягодиц… раз-другой, вверх-вниз, с каждым разом проникая все глубже, пока не прикоснулись ко мне… прямо там… Где, ощутив их, я вновь не удержал полувскрика-полустона, теперь подавшись бедрами назад, навстречу его руке и этому сокровенному прикосновению, заставившему инстинктивно сжаться сильней, но прося еще, больше, дальше… В следующий миг я оказался сдернут со скамьи и в его подхвативших меня объятиях. Еще миг спустя — в другой комнате, кинутым навзничь на постель. Стивен Стрэндж, задержавшись на пару секунд, чтобы пристально всмотреться мне в глаза и окинуть мое тело как-то азартно, но тепло вспыхнувшим взглядом, навалился на меня сверху, подминая под себя. Плотно вдавил в матрас, и без остатка забрал себе, вобрав каждую частицу меня и целиком всю душу в поцелуй, от которого я вновь перестал принадлежать себе и соображать хоть чего-нибудь. Мог лишь нескрываемо-откровенно стонать, продолжая тянуться к нему, обнимая в ответ и жадно гладя по плечам, спине, черным, как ночь, волосам, с серебром звезд на висках… Привстав, немного отсев, и рывком сорвав с меня болтающуюся в ногах, мешающую одежду, Стивен, как по волшебству, вдруг разом оказался вообще безо всего. Почему как — колдовство и есть. Его направленный мне в лицо взгляд стал еще внимательнее, проникающе-цепким. Что он хотел разглядеть где-то в самой потаенной глубине моей души, догадываюсь — не против ли я, понимаю ли что будет дальше, действительно ли этого хочу. Не отпугнет ли меня его нагота, такого взрослого мужчины. Совершенно меня заворожившая. Как он был прекрасен… Стоило моему взгляду украдкой опуститься на его вставший член, как отвести глаза я не смог. Странная, могущая показаться смешной гордость от того, что у него, доктора Стивена Стрэнджа, стоит на меня. Неимоверная радость из-за того, что и Стивену со мной настолько приятно, не одному мне с ним. Невольный страх, вызванный тем, что непонятно, как его член сможет в меня поместиться. Такой длинный… ровный, красивый… здоровенный, с большой головкой… Хочу его в себя… Захотелось его попробовать, облизнуть… Поднявшись, замедленно, словно во сне, если мне так не казалось, я переместился на четвереньки, и, подобравшись к Стивену таким образом, тронул блестящую от выступившего предъэякулянта головку кончиком языка. Лизнул, точно стремясь во всех смыслах распробовать, облизнул вкруговую, и прошелся языком по всей его длине. Вырвавшийся при этом у Стрэнджа глухой, горловой стон, отозвался во мне собственной новой волной возбуждения. Мгновение спустя я снова оказался на спине, что заставило меня болезненно поморщиться, когда не хило выпоротая задница соприкоснулась с поверхностью. В прошлый раз я этого и не заметил, в такой пребывал эйфории, сейчас немного очнулся. Совсем немного. И ненадолго — до тех пор, пока толкнувший меня обратно Стивен, не оказался вновь на мне, обжигая теплом всего своего потрясающего тела. Упоительно целуя вновь, но теперь мягко обхватив ладонью мой член, который он начал плавно, уверенно ласкать, чуть сжав. Поразительно, как я не кончил, едва ощутил на своем изнывающем от желания органе его руку… Что происходит что-то не то, до меня дошло не сразу, почти в самый последний момент. Когда меня уже начали терзать сладкие судороги, стремительно возносящие на самую вершину восхитительного удовольствия… — Нет! Я так не хочу! Стивен замер на первом же слове, быстро отдернув руку, потому я, похолодев и ругая себя распоследними словами, поскорее договорил, схватив его за повлажневшую от меня ладонь, не давая отстраниться окончательно и бесповоротно. — Я не хочу так, чтобы все мне одному! — еле выразил я, от избытка чувств, то хотел поскорее сказать. Для верности, задыхаясь, добавив напоследок, — Трахни меня! — Питер. — негромко рассмеялся Стивен Стрэндж. Прилег рядом на бок, опершись на локоть, положил правую руку мне на грудь, с неторопливой нежностью погладил. — Ты еще не готов. — Ну так подготовь меня, в чем проблема-то, не пойму?! — в голосе слишком явно прорвалась, пополам с нетерпением, обида. Но мне было уже не остановиться. — Парней, что ли, у тебя не было, не знаешь как?! — Не было. — совершенно спокойно оглушил меня продолжающий посмеиваться доктор Стрэндж. — Теоретически, разумеется, знаю, а практика не обязательна, если догадаться о чем-то совершенно несложно и можно действовать интуитивно. Кстати сказать, как с тобой, у меня ничего не было ни с кем. Но речь не об этом — ты морально не готов к такому. Пока нет. — Не было… — эхом повторил я, одними всласть зацелованными им губами, смотря на него во все ошалевшие от счастья глаза. Это многообещающее «пока» и то не отозвалось на сердце такой неимоверной радостью. Я для него особенный! Только со мной Стивену захотелось так! — И у меня… вообще никого, и с девушками ничего… — Об этом я тоже как-то уже догадался. — по-приятельски подмигнул мне Доктор Стрэндж, а потом наклонился к моим продолжающим оставаться приоткрытыми от изумления губам, и поцеловал так ласково, что у меня чуть слезы на глаза не навернулись — Но… мне хочется… я не хочу… — сбился я с мысли, дурея от близости с ним, от его прикосновений, запаха, вкуса… — Думаю, кое-что тут можно придумать. — задумчиво протянул доктор Стивен Стрэндж, смотря на меня смеющимися глазами, полными сердечного тепла. Его дыхание тоже сбилось, как ему удавалось при этом продолжать величественно вправлять мне мозги — просто поразительно. Ответить я не успел — Стивен рывком перевернул меня носом в подушку. Ничего не успев понять, на миг я испугался. Показалось, что он сейчас снова накажет меня, будет делать больно. Наверное, что-то такое док и имел в виду, говоря мне, что я еще не готов. Возможно, только что это наглядно продемонстрировав. Почти сразу я почувствовал его крепкий, кажущийся пугающе-огромным член между ягодиц, когда Стивен всем весом навалился на меня обратно. Не входя. Испоротая задница отозвалась на плотное соприкосновение тупой болью, но стало и удивительно приятно — ото всего вместе, с первым же его скользящим по доступной поверхности движением вверх-вниз. Жутковато и потрясающе хорошо одновременно… Я чувствовал его, чувствовал! Так было недолго, вскоре Стивен отстранился, перелег, перевернул на бок и меня, с бережной осторожностью, и продолжил впритык об меня тереться, обхватив пальцами у основания мою мгновенно отозвавшуюся на его ласкающее прикосновение плоть. Время от времени его член с силой упирался прямо в мое туго сжатое отверстие, постепенно начавшее расслабляться и поддаваться, уверен. Притом, что не уверен я был не в чем абсолютно, хоть в том кто я и что я — наслаждение накрывало меня с головой, идущей кругом, без преувеличений. Сам себя я ласкал, но то, как надрачивал мне он… не в том дело, что более искусно… а в том, что это делал он… мне… для меня… Я почти кончал, перестав различать где мои дыхание вперемежку со стонами, а где его, когда Стивен опять резко отстранился, вызвав тем у меня особенно громкий, протестующего разочарования. Категорически несогласно с его действиями я мычал недолго. Пока живо не оказался обратно на четвереньках, а он не прижался ко мне сзади. Увы, в точности, как раньше. Его чуткие пальцы снова сомкнулись на моем члене, тогда как другой рукой он перехватил меня под живот, чтобы еще крепче прижимать к себе во встречном движении. Я бы делал это сам, я хотел, очень-очень, но так снова оказавшись полностью в его власти, я вскоре забылся в острейшем наслаждении, которое уже едва мог выносить, как недавно порку, и почти сразу кончил ему в руку, с надсадным вскриком, перешедшим в долгий протяжно-истошный стон. Почувствовав его сперму, побежавшую по моим бедрам, чуть не потерял от кайфа сознание. А потом мы повалились на кровать, рядом, одинаково задыхаясь и продолжая еле слышно постанывать. Сколько мы так лежали… Пока не раздался строгий голос, отдающий обычной холодной язвительностью, обладателю которого, это слишком ясно чувствовалось, приходилось прилагать усилие, чтобы оставаться таким. — Будешь заставлять меня волноваться из-за тебя дальше, о второй части даже не мечтай, хотя, конечно, можешь. Я просто выпорю тебя, Питер, больно, очень, до крови. Все. — Если не пошлешь потом на все четыре стороны — я согласен. — Питер, Питер… — Я не буду. Ты свое обещание, уложить меня неделю спать на животе, сдержал, свое я сдержу тоже. Я же тебе пообещал. — Помню. Но и тебя знаю. Что? Ты хочешь что-то сказать? Как только он это понял? Я ж не издал ни звука, не шелохнулся. Слишком мне было для этого хорошо, и то слабо сказано. Ведь Стивен не повторил того, что сказал немногим ранее — что иначе ему на глаза я не должен больше показываться никогда. Должен навсегда исчезнуть из его жизни. Он и тогда этого уже не хотел… И знал, что я выберу. Пойду за ним. Туда, где ко встрече со мной он приготовился заранее. Не ошибившись в выводах. — Хочу, но не хочу — тебе не понравится то, что мне хочется сказать тебе. — Вот этого, Паучонок, можешь не бояться ни капли. — по-свойски подбодрил Доктор Стрэндж, обнимая и притягивая меня к поближе себе, переложив мою голову к себе на плечо. — Просто зачем? — захотелось придать голосу трагической печали, но все испортила отразившаяся в нем светлая, влюбленная улыбка, появившаяся стоило Стивену прижать меня к себе. — А то я не знаю, чего услышу от тебя в ответ. Что мы едва знакомы, всего ничего, совсем не долго, и… — Познакомимся поближе, тогда и поговорим. — не дал мне договорить Стивен Стрэндж, и успокаивающе, и, в то же время, игриво проводя ладонью по моим растрепанным, вспотевшим у лба волосам. — Если еще будет что сказать. В принципе… так оно и есть. Зачем что-то говорить вслух, когда и без того все предельно ясно. Обоим.