Часть 3.
2 августа 2018 г., 19:03
В играх без правил правила нужно знать особенно тщательно. Александр Самойленко.
Он вновь переворачивается на другой бок и подавляет стон. Часы на тумбочке уже давно показывают за полночь, но заснуть никак не получается. А завтра, между прочим, первый день практики. Самая опасная игра – игра без правил. Он не видел Магнуса с того самого вечера в холле, но сердце у него в груди делает кульбит, когда приходит понимание, что завтра – уже сегодня – Мэгги предстанет перед ним во всей красе. Впервые за всю жизнь, впервые за все раунды игры, у них нет правил. Что достанется победителю, каковы сроки, как они собираются достичь результата? «Кто был бы снизу?» Они действительно дойдут до этого? Алек не собирается отступать – в своей победе он уверен. Внутри все сжимается от предвкушения, и заснуть удаётся лишь тогда, когда первые солнечные лучи уже заглядывают в окна.***
– Если ты отключишь свой будильник и в третий раз, я оболью тебя водой. От такого заявления Алек нехотя, но приоткрывает глаза и видит рядом с собой Дерека, скрестившего руки на груди. – Отстань, – невнятно бормочет он и тянется к телефону. Лишние десять минут сна ему не повредят. – Ещё немного, и ты упустишь последний шанс прийти раньше Магнуса. Почему-то сегодня даже эта фраза звучит не так пугающе, как обычно. – Какая досада, – он пытается накрыться одеялом с головой, но ему не дают сделать и этого. – Кто ты и куда дел моего друга? – Твой друг спит. – И почему такого ни разу не случалось после вечеринок, когда ты тащил меня на пары? – Дерек устало закатывает глаза. – Вылезай из кровати, Лайтвуд, или я потащу тебя в редакцию в таком виде. Я не собираюсь опаздывать из-за того, что ты впервые в жизни повёл себя как нормальный человек и решил проспать. Алек стонет и садится на постели, понимая, что снова провалиться в сон ему не удастся. Когда Дерек на что-то настроен решительно – его не переубедить. Кое-как прогнав сонливость, он поднимает взгляд. Обычно не заморачивающийся с одеждой Дерек – на пары он ходит в джинсах и серой толстовке, а на прогулки с друзьями просто меняет толстовку на футболку – сегодня вытащил из шкафа рубашку и классические брюки. – И с чего это вдруг ты при параде? – Мне, вообще-то, нравится моё место и нравится эта компания, – Дерек фыркает. – Да, мой босс не главный редактор, но новости спорта мне всегда были ближе. И поэтому, если ты не оторвёшь задницу с кровати, я всё же схожу за водой. Нет никаких сомнений в том, что на этот раз он исполнит свою угрозу, поэтому Алек нехотя встает и направляется в ванную.***
Огромный офис, возвышающийся над ним, напоминает Эверест. Размеры издательства – это то, к чему он так и не смог привыкнуть за прошедшие два дня. Целое многоэтажное здание, в котором лишь несколько этажей не принадлежало «Beauty Warlock», и удивительное количество людей, творящих историю. Алек спешит на последний этаж и топает ногой по полу стеклянного лифта, который спешить почему-то совсем не желает. Хотя, лифт не виноват в том, что бариста в кондитерской на углу не торопился подавать заказ, и поэтому Алек опаздывает. Он не опаздывал никогда. Даже в первый день практики пришёл вовремя (спасибо Дереку!), хотя к этому были все предпосылки. Сам виноват. Оплошать два раза за неделю – недопустимо для того, кто стремится быть первым. Двери лифта чертовски медленно разъезжаются в стороны, и он влетает в приёмную, проносится мимо платиновой блондинки, чья улыбка шире, чем у модели в рекламе зубной пасты, крикнув лишь: «Привет, Элис!». Секретарша закатывает глаза и кричит ему в спину о том, что босс уже на месте. Как и Магнус. Отлично. На самом деле, Элис – милая девушка, хотя и показалась в первый день отштампованной на заводе куклой. Если заглянуть под образ «для клиентов», то можно понять, что в её черепной коробке хранится ещё одна важная для работника этой фирмы вещь – мозг. А ещё Алек ей нравится больше Магнуса, что не может не тешить самолюбие. Алек останавливается перед дверью, проводит рукой по волосам, идеально-отглаженному пиджаку и, постучав, заходит. – Доброе утро, мистер Грин. Ваш кофе, – он ставит стаканчик с горячим напитком на стол. – У вас сегодня две встречи до обеда, одна из которых начнётся через полтора часа в «Meet and greet». С учётом пробок на данный момент, вам уже нужно выдвигаться. Мистер Джозеф Грин, приятный мужчина средних лет, отрывается от экрана монитора и улыбается. При первой встрече, да и при последующих, когда тот приходил в университет, он казался строгим и высокомерным. Алек не видел в этом ничего плохого, ведь в жизни по-другому не пробиться. И каким было его удивление, когда образ «мистера Грина» оказался маской, за которой прятался Джозеф «Зовите меня Джо, но только не на людях. И поддерживайте мой образ большого босса, ладно?» Грин. Нет, так даже лучше. Джозеф любит пошутить и посмеяться, при этом каким-то образом всё равно заставляет сотрудников уважать себя и беспрекословно выполнять все поручения. И к Алеку он относится хорошо. Загвоздка только в том, что к Магнусу он относится точно так же. – Спасибо, Алек, – он подмигивает и берёт в руки напиток. – И сколько раз я просил обходиться без этого официоза? Ты заставляешь меня чувствовать себя старым. – Конечно, мистер Грин, – улыбается Алек. – Я пойду к себе? – Да, Магнус ждёт тебя. Вам нужно будет сегодня подумать над темой нового выпуска... Мы готовимся к грандиозному событию. Как вы знаете, журналу исполняется двадцать пять, и очень важно акцентировать на этом внимание. Поднимите архивы, проявите креативность. – Будет сделано, мистер Грин. – Ты неисправим, – Джо посмеивается себе в усы, пока Алек проходит мимо стола и открывает дверь их с Магнусом кабинета. Ещё одно преимущество быть практикантом у главного редактора – им и правда выделили личный кабинет. Пусть и небольшой закуток, который Стайлз назвал аппендиксом основного кабинета, но и это много значит. Сам Стайлз с другими практикантами обитает, где придётся. Им выделили кабинет... Но Алек замирает на пороге, потому что не узнаёт помещения, которое покинул вчера вечером. – Что за...? – он быстро закрывает за собой дверь. – Небольшая перестановка, – в голосе Магнуса слышится самодовольство. – Тебя что-то не устраивает? Алек открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент Магнус с папкой в руках показывается из-за стеллажа. Алек замирает, оглядывает его с ног до головы и мысленно повторяет своё собственное восклицание: «Что за?!» Он помнит, с каким замиранием сердца шёл в издательство в первый день, и не только потому, что должен был произвести впечатление на редактора, но и потому, что новый раунд игры уже начался. Но прошло уже больше двух дней, а никто из них так и не перешёл в наступление. Их кабинет был разделён на две части небольшой ширмой, по двум сторонам от которой стояли столы, и большую часть времени Алек и Магнус находились на своих территориях, включались в работу, исполняли просьбы мистера Грина и старательно делали вид, что не замечают друг друга. Колкие замечания и насмешки, конечно, не прекращались, но воспринимались как помехи на телевидении. Такие привычные, что трудно представить без них свою жизнь. И вот сейчас перегородка сдвинута к стене, на её место поставлен горшок с каким-то растением с крупными листьями, столы пододвинуты ближе друг к другу, а Магнус стоит перед Алеком в тонкой обтягивающей водолазке и кожаных брюках. Слишком узких. Взгляд сам, без разрешения Алека, скользит по чёрным носкам ботинок, худым щиколоткам, натренированным икрам и бёдрам… – Нашёл что-то интересное, Александр? Алек сглатывает и сжимает ладонь на кожаной ручке сумки до побелевших костяшек пальцев. – Не понимаю, о чём ты, – он откидывает чёлку со лба и подходит к своему столу. – И не лень тебе было столы перетаскивать? – Ради некоторых вещей я готов на всё, – он весь светится, излучая самодовольство. – Вернись к работе, Мэгги. Алек с шумом ставит сумку на стол, и лёгкий ветерок, поднятый этим движением, гладит уголки бумаг, сложенных стопкой на самом краю. Компьютер выходит из режима сна с тонким писком, а Алек стучит кончиками пальцев по столу – он злится. И не только на Магнуса, которому каким-то образом удалось пошатнуть его внутреннее равновесие впервые за долгое время, но и на себя, потому что повелся на провокацию. Бывает. Алек усилием воли заставляет уголки губ приподняться и до того, как компьютер успевает загрузиться, полностью успокаивается. За всю игру, длящуюся с самого детства, он усвоил, что один небольшой промах – даже такой глупый – ещё не приравнивается к поражению. Это всего лишь опоздание, удивление, вызванное сменой обстановки и Мэгги, перешедшим хотя бы к каким-то действиям. Весьма активным действиям, стоит признать, потому что не проходит и получаса, как до Алека доходит, зачем нужна была вся эта перестановка. Магнус один раз роняет ручку, один раз – степлер и два – чёртову папку. В другой ситуации Алек обязательно бы пошутил о чей-то криворукости, но предпочитает не акцентировать внимание на том, что вообще это замечает, ведь Мэгги знает, что делает. Каждый раз он наклоняется за упавшей вещью очень медленно, чуть прогибаясь в пояснице, и так же медленно поднимается, чтобы вновь приняться за работу. Он думает, что это работает? Алека за всю жизнь соблазняли более умело и напористо, и какие-то детские забавы не смогут выбить землю у него из-под ног. К тому же, ему даже не нравится Мэгги. Он не испытывает никакого интереса ни к его рукам, ни к коже, ни к телу. И уж тем более, ни как к человеку. Алек пялится в монитор своего компьютера и не может сложить слова в документе в нормальные предложения. А Магнус сегодня слишком деятельный. Он то и дело встаёт с места, забирает со стеллажа новую папку, изучает написанное, неосознанно – ага, так Алек и поверил – проводя колпачком ручки по губам, а потом кладёт папку назад. Когда стрелки часов приближаются к часу, он потягивается, оголяя полоску кожи над брюками, и со счастливейшей улыбкой сообщает: – Тот, кто не опоздал, идёт на обед, а тот, кто Александр, работает. Всё честно. Алек скрипит зубами и провожает взглядом обтянутые тканью ягодицы. Приходится поёрзать на стуле, чтобы сесть поудобнее, ведь в штанах почему-то становится тесно.***
– Я уже говорила, что вы жалкие, но готова повторить это снова, – Изабель без стука заходит в их комнату и закрывает дверь. Если она когда-то и была в курсе, что на мужскую часть общежития ходить ей в принципе не положено, явно предпочла об этом забыть. – По какому поводу пьём? – Мы не пьём, – Дерек сжимает горлышко бутылки в кулаке. – Почти. – О да, можете собой гордиться. Если спросить Алека, то гордиться они и правда могут, ведь им удалось усмирить своё желание пойти в бар, вместо этого выпив всего полбутылки пива. Но Алека никто не спрашивает, а сам он не собирается добровольно нарушать тишину – сейчас ему слишком хорошо. Пусть Мэгги не думает, что победа останется за ним, потому что Алек вступает в игру.***
Проходит ровно пять дней с этого решения. В ход идет всё: от открытых заигрываний до «Ой, я случайно пролил кофе на свою рубашку, мне надо переодеться. Да, прямо здесь. Нет, ты мне не мешаешь». Но ни черта не получается, и Алек уже готов рвать на себе волосы. Все его партнёры, будь то девушки или парни, сами плыли ему в руки, а если и приходилось за кем-то побегать, то сопротивлялись только ради вида. А сейчас Алек понимает, что проигрывает. Он никогда этого не покажет и не расскажет никому, даже Дереку и Изабель, но от самого себя не получается скрыть тот факт, что залипает на том, как Бейн просто ходит по кабинету, или тянется к верхней полке треклятого стеллажа, или облизывает губы после очередного глотка кофе. Дерека стажировка тоже не радует. Он возвращается в комнату злым и, не желая разговаривать, заваливается на кровать и надевает наушники. И это даже для хмурого Хейла странно. Проходит ровно пять дней, и Изабель снова застаёт их пьющими. Только на этот раз в их руках жидкости цвета янтаря. – Вы помните, что у вас завтра мероприятие по поводу удачного выпуска прошлого номера? Думаю, вам стоит взять себя в руки. Она неотрывно смотрит на них ровно двадцать три секунды, а потом выходит за дверь.***
«Beauty Warlock» не экономит на ужине для работников и партнёров. Даже обстановка туалета ресторана «Микеланджело» соответствует заявленному названию. Из-за стены раздаётся звук приглушённой музыки и десятков разговоров, в голове – лёгкий туман от пары бокалов шампанского. Алек оглядывает себя в зеркало и удовлетворённо хмыкает – костюм-тройка бренда "Noose and Monkey", уложенные волосы и слегка – правда слегка – подведённые глаза. Он не собирался на это соглашаться, но Изабель настояла. Она вообще пришла за четыре часа до мероприятия в их с Дереком комнату и объявила, что не сдвинется с места, пока они не будут выглядеть идеально. А спорить с любым из Лайтвудов – гиблое дело. Дерек в костюме того же бренда, но насыщенно-бордового цвета, выделяется среди прочих практикантов, которых взяли в отдел спортивных новостей, как мак среди поля ромашек. Стоит вон только на Стайлза посмотреть, который пусть и приоделся, всё равно выглядел, как ребенок, нацепивший одежду отца. Чего нельзя было сказать о Мэгги, который снова удивлял… Алек еле успел поймать свою челюсть, когда увидел его около входа в ресторан. От Магнуса можно было ожидать чего угодно – ярких костюмов, кричащих рубашек и кучи украшений, но только не этого. Он чертовски сексуально смотрелся в простых чёрных брюках и белой рубашке с несколькими незастёгнутыми пуговицами сверху. Не изменил он только своей причёске-ёжику, да и там цветные пряди сменились на белые. Алек выходит в зал с лёгкой улыбкой на губах и без раздумий идёт к мистеру Грину. По пути кивает Изабель с Клэри и Дереку со… Стайлзом? Дерек действительно трётся возле Стилински и что-то пытается донести ему, размахивая руками. А после этого он будет косо смотреть на Алека и крутить пальцем у виска, когда он спросит, какие дела у них со Стайлзом. – А вот и Алек, – мистер Грин, подозвав к себе, хлопает его по плечу. – Мы-то думали, куда ты запропастился? Магнус уже заскучал без тебя, ему не очень интересна наша немолодая компания. – Вы абсолютно неправы, Джозеф. Как можно заскучать с вами и с вашей очаровательной женой? – Мэгги расплывается в улыбке, а потом поворачивается к Алеку, и улубка превращается в оскал. – Тем более, иногда приятно отдохнуть от коллеги, которого видишь каждый день. Несмотря на яд в голосе, он бегло осматривает его с ног до головы, и это не остаётся незамеченным. Ни для кого. «Нашёл что-то интересное, Мэгги?» – Алеку не удаётся скрыть превосходство. – Алек сегодня чудесно выглядит, правда? – Да-да, – подхватывает своего мужа красавица Кассандра. – С таким кавалером грех не потанцевать. – Дорогая, я уже могу начинать ревновать? – Джозеф пытается вернуть на лицо маску главного редактора, но, наверное, миссис Грин обладает какой-то особой магией, и рядом с ней он не может быть строгим. – А разве я говорила, что танцевать ему надо со мной? – она с намёком смотрит на Магнуса, а потом, словно невзначай, переводит взгляд на танцпол, где пары медленно покачиваются в такт с музыкой. Алек чуть не исполняет победный танец у всех на виду, потому что самым сложным пунктом его плана было уговорить Мэгги пойти с ним, начать этот разговор и не наткнуться на отказ. – Действительно, Магнус, пойдём потанцуем? Слово начальника – закон, – он разводит руками и приглашающе протягивает ладонь. Тот удивлённо распахивает глаза, но натягивает на лицо улыбку, кивает Джозефу и Кассандре и кладёт свою ладонь поверх ладони Алека. Вокруг людно. Официанты снуют туда-сюда с подносами, на одних из которых яркими пятнами выделяются всевозможные закуски, а на других стараются удержаться и не расплескать капельки драгоценной жидкости бокалы на стеклянных ножках. Но всё это кажется таким незначительным, потому что все ощущения сосредоточены на бархатистой коже. Чем крепче Алек сжимает ладонь, тем ближе становится победа. Танцпол встречает их расступившимися парами, приятной музыкой и низким баритоном певца. Магнус останавливается: – Что ты задумал, Александр? – он прищуривает глаза и открывает рот для очередного замечания, но Алек не даёт ему сказать. Он не пытается скрыть улыбки, когда резко притягивает Мэгги к себе. – Задумал? У тебя пунктик на теории заговоров? Никто ничего не задумал, просто хотел потанцевать с коллегой. На удивление, он почти сам верит в правдивость своих слов. Голос певца плавно касается слуха, и Магнус, кинув взгляд на чету Гринов, тяжело вздыхает, прежде чем начать двигаться вместе с Алеком. Танец – это разговор душ. Танец – самое лучшее изобретение человечества. Танец – игра в чистом виде, где ведёт только один, и именно он решает, чем всё закончится. Одна рука обхватывает ладонь Магнуса, подушечки пальцев невесомо гладят тыльную сторону ладони, другая ложится на талию. Алек делает шаг вперёд, вынуждая партнёра отступить и признать его главным. Кот, открывший охоту на маленькую мышь, ведёт себя точно так же. Завлекает, играет, гипнотизирует взглядом добычу, потому что знает, что никуда она от него не денется. Алек плавно ведёт руку вниз, замирает на крае пиджака и забирается под него, ощущая жар кожи под тонкой тканью рубашки. Мэгги шипит и делает попытку отодвинуться, но Алек держит крепко. – Александр, с ума сошёл? – громкий шёпот заставляет ближайшую пару оглянуться на них. Алек пожимает плечами и извиняюще улыбается им, а потом наклоняется почти к самому уху Магнуса, чтобы не привлекать лишнего внимания: – Что такое? Неужели боишься сдаться? – шёпот получается хриплым, и Алек удовлетворённо хмыкает, когда Магнус слегка выгибается от пробежавших по спине мурашек. – Ещё чего. Я пошёл с тобой только ради того, чтобы у Грина не возникло вопросов, и не позволю тебе перейти черту. – Наверное поэтому у тебя перехватывает дыхание? Дыхание, которое до этого у Магнуса было достаточно размеренным, действительно перехватывает. Он замирает на миг в руках Алека, а потом поднимает голову, чтобы заглянуть в глаза: – Ненавижу тебя. Это было бы так похоже на правду, если бы не этот танец, эта музыка и слишком близкий контакт. Тело не может реагировать так на предмет своей ненависти. – Врёшь, Мэгги, – ладонь под пиджаком скользит вверх и вниз вдоль позвоночника. Алек почти касается губами макушки. – Ты жаждешь меня. Жаждешь, чтобы я прямо сейчас увёз тебя с этого мероприятия. Представляешь, как я вталкиваю тебя в комнату и толкаю в сторону кровати? Как летят пуговицы с твоей рубашки, потому что мы оба слишком возбуждены, чтобы расстёгивать их? И я возьму тебя, Мэгги. Люди вокруг сливаются в сплошное пятно. Всё, что остается значимым – это Магнус, его близость, его учащённое дыхание. Его эрекция, которая упирается в бедро. Алека ведёт. Он дышит запахом победы, втягивает в себя аромат, смакует, наслаждается. – Ты забыл, что я тоже хороший игрок? Всего одна фраза разрушает чудную картину в голове, на которой он сравнивает счёт. Он моргает и смотрит на Магнуса. – И я не плох в выборе тактики, согласись. Он тянет уголки губ в стороны, отходит чуть назад, плавно ведёт бёдрами и подходит снова. Резко. Быстро. Врезается в тело, вынуждая свой возбужденный член проехаться по бедру Алека. Мэгги слишком близко. Он притирается всем телом, покачивается в такт музыке и оглаживает руками бока пиджака от "Noose and Monkey". Иногда, даже если ты знаешь противника на все сто процентов, он всё равно находит способ удивить тебя. Алек сглатывает. Он прекрасно осознает, что Магнус чувствует реакцию его тела на эти движения. Низкий баритон тянет финальную ноту и останавливается. В воздухе летают смешанные чувства, где с одной стороны каждый смог найти слабость противника, а с другой – показал свою. Во всей этой суматохе непонятных эмоций Алек возвращается к мистеру Грину и ловит его улыбку, но не замечает Дерека, который хватает Стайлза за руку и резко разворачивает к себе лицом.
