Internal

«- Мы выражаем свои искренние соболезнования Ким Джинги и его супруге, которые в страшном пожаре потеряли троих сыновей. Полиция пока не установила по какой причине произошло возгорание, но следствие продолжается. Просим, прямая трансляция с места событий. — Я это просто так не оставлю. Я буду настаивать на том, чтобы правоохранительные органы исследовали весь дом. Невероятно тяжело пережить такую потерю, а ещё сложнее смириться с тем, что у тебя больше нет наследников. — На этом наш вечерний выпуск новостей заканчивается. Берегите себя и своих близких!» — Ёбаный лицемер, — прошипел Намджун, утягивая поскорее Джина. Просмотр телевизора через окно неизвестных людей это, конечно, удобно, но привлекать лишнее внимание сейчас нельзя. — Намджун, — окликнул его Джин, — нам нужно какое-то место, где можно отдохнуть. Мы не можем сутками скитаться по городу, это слишком опасно. — Знаю, — вздохнул Нам и окинул взглядом уставшего Тэхёна, который еле-еле плёлся за Сокджином, — я знаю одного человека, который мог бы нам помочь, но туда ещё далеко идти. — Намджун-хён, я голоден, — Тэ жалобно взглянул на старшего и положил руку на живот, — ну или дай хотя бы попить. — Мы можем зайти туда, — Намджун кивнул на небольшой ларёк, — пойдём, вдруг закроется. — Ой, будто мы звёзды какие-то, — Джин засмеялся, а за ним вслед и Тэ. — Мне кажется, что наш папочка сейчас по всем газетам и новостям разошлёт наши фотки. — Зачем? — удивлённо спросил Джин, — Мы ведь мертвы, к чему повсюду печатать наши фотографии? — Я не думаю, что он реально поверил в то, что мы мертвы, — пожал плечами Намджун, натянул посильнее капюшоны на младших и первый вошёл в ларёк. Снаружи он казался намного меньше и мрачнее, но внутри был украшен множеством живых цветов и полностью заполненными прилавками. — Здравствуйте, — милая девушка поздоровалась со столь поздними покупателями и не прекращала улыбаться, — чем я могу вам помочь? — Воды, пожалуйста, — сказал самый старший и достал несколько купюр из кармана. — Вам большую бутылку или маленькую? — учтиво поинтересовалась девушка, подойдя к холодильникам с водой. — Сколько хватит на эти деньги, — резко ответил Нам и повернулся к Сокджину, который прижал к себе Тэхёна и поправил себе капюшон. — Вам хватит на две двухлитровые бутылки негазированной воды, если брать самые бюджетные марки, — осмотрев купюры, ответила продавщица и вернула взгляд на Намджуна. — Одну бутылку и хлеб самый дешёвый. Если хватит, то вон тех конфет, — и тыкнул пальцем в лежащие неподалёку шоколадные конфетки. Тэхён, что ластился к Джину, слегка отодвинул капюшон и посмотрел за направлением пальца старшего. Он показывал именно на те конфеты, что так любил Тэхён и которые ему постоянно покупала мама. Он быстро порылся в куртке и достал несколько крупных купюр, одну из которых протянул Намджуну и потянул его за руку. — Возьми побольше тех конфет, — прошептал Тэхён наклонившемуся Намджуну, — пожалуйста. Намджун удивлённо осмотрел младшего, но попросил доложить на те деньги конфет. Вышло почти на килограмм и Тэхён тихонько похлопал в ладоши своей победе. — До свидания, — Намджун поклонился девушке и вытолкнул младших на улицу, — Тэхён, откуда у тебя вообще деньги? — отдав пакет с конфетами, он обратился жующему хлеб Тэ. — Я случайно нашёл, не знаю. Может, мне мама когда-то подарила, — ответил Тэхён, заедая хлеб уже конфетами, — когда мы придём? — У нас ещё вся ночь впереди, — усмехнулся Намджун и потрепал Тэхёна по голове, поближе прижимая Сокджина. Этой ночью, как и прошлой, Тэхёну ничего не снилось. Может, это из-за того, что было непривычно спать где-то кроме дома, а может из-за того, что мальчик находился в постоянном страхе из-за прошлого. Воспоминания из более глубокого детства не давали ему покоя. Каждый раз, смотря на Сокджина, перед ним представал широкоплечий парень с широкой улыбкой и заразительным смехом. Сейчас же Сокджин больше выглядел как потрёпанная собака, которой хотелось бы рвануть в неизвестном направлении и забыть о том, что она видела. Они с Намджуном постоянно что-то обсуждали, держа Тэхёна впереди, и каждый раз улыбка Джина все сильнее тускнела. А вот в глазах Намджуна наоборот загорался какой-то огонёк и парень лишь кивал, вторя, что «Всё будет хорошо, вы подождите, мы скоро дойдём. Он живёт в другом городе, но это ведь лучше, да?» Он постоянно спрашивал, но скорее чтобы не сойти с ума самому. Тэхён же не отпускал руку Сокджина и лишь поглядывал на того, выискивая малейшую искру в его глазах. Младший не до конца понимал, что произошло в тот день и почему они уходят. Он помнит, как Сокджин вытаскивал его из комнаты, практически нёс на себе сквозь огонь. Тэхён помнит, как перед ними упал горящий брусок и как Намджун отчаянно начал выкрикивать их имена. Помнит, как упал в холодный снег и как Нам быстро поднял его, окутывая в курточку. «Быстрее, пойдём, — старший схватил за руку Тэ и поволок в сторону деревьев, растущих недалеко от дома, — если мы успеем до прибытия пожарной и полиции, мы спасены, — и засмеялся истеричным смехом, будто сам не веря в то, что говорит». Тэхён не задавал вопросов и бежал, а когда зацепился за камень, то сразу же поднялся и побежал вслед за Джином. Пробежав вглубь небольшого леса, они остановились у небольшой поляны, где лежали рюкзаки и одежда. — Так вот почему ты вчера весь двор обхаживал, — просмеялся Джин, хватая рюкзак. — Повезло, что те следы ещё не замело снегом, — выдохнул Нам и понёс маленький рюкзак с одеждой Тэхёну, — нам нужно спешить, чтобы уйти из этой местности до того, как отец додумается пустить собак. Тэхён так и не понял, для чего они все это делают, но преданно следовал за братьями, держа их за руку. Он не боялся, совершенно нет. То, что их ждёт длинный путь, он понял сразу, а потому даже и не думал жаловаться. Он мог бы, конечно, сказать, что остаётся там и сгореть, ну или в лучшем случае замёрзнуть вне дома, дожидаясь спасательных служб. Но зачем? Он, наверное, слишком сильно любил своих братьев. Сильнее, чем родителей, раз променял жизнь в особняке на слепую надежду. Но несмотря на это все, Тэхён сильно скучал по своей матери. Он начал скучать по ней в ту же секунду, когда решил, что пора умереть. Когда решил бежать за братьями, что бросили вызов судьбе. Пускай нельзя было словить за хвост время, зато можно было держать смерть за руку. С той секунды, что Тэ рванул за Сокджином, он понял — вся их жизнь отныне лишь игра со смертью. С той секунды все начали считать их троицу мёртвыми. С той секунды они начали свою борьбу за выживание. У них больше не будет столько же денег, как было при жизни с родителями, отчего проживать каждый день становилось интереснее: смерть идёт рядом, ехидно посмеиваясь, а ты покрепче сжимаешь её руку и играешь с ней в невидимую лотерею, из раза раз выигрывая ещё один день для жизни. «Никогда не бойся смерти, маленький, — шептала ему мать, мягко поглаживая по голове, — она не любит слабых.» И Тэхён не боялся. Даже когда было тяжело дышать. Даже когда было нечего есть. Он лишь сжимал тёплую ладонь старшего брата и шептал то самое, будто проклятое, «Всё будет хорошо».

***

— Извините, — обратился Намджун с проходящему мимо мужчине, — это Сеул? — мужчина положительно кивнул и последовал дальше, а Намджун поднял голову к нему и глубоко вдохнул. — Наконец-то Сеул, — и Тэхён впервые за долгое время увидел улыбку на лице Сокджина. — Ага, — кивнул Нам, — нас ждёт новая жизнь. Тэхён лишь шёл недалеко, оглядывая дома и машины. Они потратили много времени, чтобы дойти в этот город и лишь чудом не замёрзли где-то в пригороде Тэгу. В принципе, столица — не такой уж и плохой выбор для того, чтобы затеряться. — Сокджин-хён, обратился младший к брату, а зачем мы вообще уходим? — Тэхён, — Джин присел, чтобы быть младшему по росту и слегка приобнял, — давай поговорим об этом, когда доберёмся до друга Намджуна? — Нет, хён, давай поговорим об этом сейчас. Ты не ответил ничего, когда папа ударил Намджуна, и сейчас пытаешься умолчать, — обиженно пробурчал Тэхён. — Я рисовал картины и продавал их, — вмешался Намджун, — прямо у нас в подвале. Вот только отец как-то это увидел, — он откуда-то достал сигарету, видимо, оставленную на такой момент и, прикурив у прохожего, продолжил: — сказал, что эту дрянь нужно спалить, а портрет Джина лично разорвал. Тэхён молча смотрел на Намджуна, надеясь, что тот скажет «шутка» и посмеётся. Но он все так же безразлично смотреть куда-то вдаль, а Тэ подумал, что ему хотелось бы посмотреть на свой собственный портрет. Он больше не задавал вопросов. У старших явно были причины для того, чтобы сбежать из дома, оборвав все нити. Путь лежал через весь Сеул. С одной стороны — очень долго идти, а с другой — Тэхён хотя бы мог рассмотреть все вокруг. Жизнерадостные люди с детьми, цветные магазины и разные сладости. Это ли их ждёт впереди? Да какая разница. Тэхён рад тому, что рядом с ним его братья, которые впервые за весь их путь выглядели живыми. Намджун улыбался, поглядывая на Сокджина, а тот стеснительно отводил взгляд на пол. Тэхёну это казалось милой игрой, а потому он тоже смотрел на братьев, дёргая их за руки и что-то щебеча. Они так долго шли по холодным, пустынным дорогам, каждый раз оказываясь на грани, что сейчас загруженный с самого утра город казался теплее, чем родной дом. Вечно спешащие люди куда-то бежали, выдыхали клубы пара и не замечали, как своей спешкой согревали заледеневшие души троих скитальцев. Ближе к вечеру они добрались, казалось, на другой конец города. Намджун рассказывал различные истории по дороге, обещал показать младшим остальную часть столицы и искренне, по-детски улыбался, проходя мимо огромного здания в красно-персиковых тонах. «Это, — вторил он, — место, где вы скоро увидите мои работы» и задирал повыше голову. Нам был в этом городе много раз, а потому хорошо ориентировался в пространстве и даже смог найти потерявшегося Тэхёна, когда тот завис у прилавка с неизвестными ему фруктами. Намджун осмотрел дом, к которому они добрались, сравнил с адресом на листочке и неутешительно вздохнул: заброшенный. Это шутка такая, что ли. Они больше недели добирались до столицы, прятали свои лица и почти не ели, а в итоге пришли к почти обваленному дому? — Намджун, — вздохнул Джин, — и что мы теперь будем делать? — Пойдём внутрь, — отозвался старший и пошёл вперёд. Остановившись у двери, Намджун осмотрел улицу и, убедившись, что никого нет вблизи, дёрнул за ручку и пнул дверь вперёд. Внутри, на удивление троицы, было достаточно тепло, хотя снаружи здание выглядело так, будто его не достроили. Запустив младших, Намджун приметив белый конверт, немного запылённый, лежащий возле камина. Он сразу же рванул туда, разрывая конверт и доставая содержимое. «Ким Намджун. Если ты это читаешь, поздравляю, ты выжил. Запри дверь изнутри на ключ, который лежит в золе внутри камина. Дрова на втором этаже, там же всё необходимое на ближайшие дни. Я приложил 100 тысяч вон чтобы ты смог прожить до моего возвращения.

Надеюсь, ты знаешь, что за все нужно платить, Джуни~

С любовью, Пак Чимин.»

Выдохнув с облегчением, Намджун не смог сдержать слёз. Ключ он достал, наспех очистив от золы, и запер дверь. — Я сейчас принесу дрова и мы зажжём огонь, — сказал Намджун, — Джин, поможешь? Сокджин слабо кивнул и последовал за старшим, захватив всю их одежду. На втором этаже лежало несколько матрасов, кастрюли и небольшой мешок риса, который Сокджин скомандовал взять Тэхёну. Дрова они перенесли, матрасы были удачно разложены около камина, Тэхён быстро выбежал на улицу, чтобы набрать снега в кастрюлю и сварить рис и радовался лишь одному: его братья рядом, а с ними ему ничего не страшно. Сокджин возился с рисом, Намджун рассматривал дом и обустраивал его, а Тэхён сел около камина и всматривался в огонь. В трескающемся дереве он видел тот малиновый закат, а огонь, окутывающий своим светом гостиную, он узнал то лимонного цвета солнце. Он не сидел в огромном зале, уставленном дорогими картинами и кожаными мебелями, не кутался в соболиный мех и не имел на столе самую изысканную еду в мире. Он сидел рядом с Сокджином, который наблюдал за рисом, постоянно что-то пробуя и добавляя специи, а на его плече лежала голова Намджуна. Старший накрывал руку Джина своей и что-то постоянно шептал, заставляя того смущаться. Если бы у Тэхёна спросили, когда всё пошло не так, он бы явно впал в ступор. Разве что-то изменилось?

***

— Теперь нет нужды скрываться? — спросил Тэ у Намджуна, выбираясь в очередной раз на улицу. — Лучше сильнее натяни капюшон, — ответил Нам и поволок младшего в сторону рынка. Тэхён осматривал всё, что лежало на прилавках, удивлённо охая и ахая, завидев что-то яркое и большое. В такую холодную зиму, казалось, странно увидеть у престарелых мужчин апельсины, но Тэ лишь хвостиком бегал за Джуном, благодаря небеса за то, что он высокий и его можно быстро найти в толпе невысоких людей. Они уходили всё глубже в рынок, где товары становились ещё дороже, но выглядели ещё красивее. Намджун скупал всё самое необходимое: рис, мясо, немного лапши и питьевую воду. Всё это тащить пришлось, конечно же, самому младшему, а Нам с него только смеялся. Тэхён временами прижимался к спине Намджуна, когда людей становилось слишком много, и просто держал за руку, когда они выходили в более просторное пространство. Высокий хён даже расщедрился на новый рюкзак для Тэ, но, как оказалось, для корыстных целей: он напихал туда всю еду и усадил младшего на спину. И ему подарок, и себе легче. Вернувшись домой с огромными пакетами с продуктами, около камина они увидели небольшого парня с пшеничными волосами. — Привет, Намджун, — он развернулся к вошедшим ребятам и улыбнулся, — я не застал тебя дома и решил подождать здесь. Тэхён непонимающе смотрел на Сокджина, который сидел поодаль с пустыми глазами, а потом на Намджуна, в глазах у которого, в отличие от Джина, просто бурлили эмоции. То ли из-за напуганного Джина, то ли из-за неожиданного визита. — Мог бы и предупредить, Пак Чимин. — Разве я должен предупреждать о том, что возвращаюсь домой? Ты забавный, — засмеялся Чимин, — как там, кстати, твои картины? Я нашёл человека, готового купить у тебя несколько интимных картин. — Джин, — окликнул младшего Нам и кивнул на Тэхёна. Тот без слов понял, что ему нужно сделать и повёл младшего на второй этаж, а сам перевёл взгляд на Чимина, — ты паспорта хотя бы достал? — Всё для тебя, Намджуни, — слащаво протянул Пак и достал из своего небольшого рюкзака папку, — фамилии и имена ваши я оставил, но, на заметку, ваши родители умерли два года назад, а вы остались с малолетним братом. Ах, кстати, теперь тебе 20, а второму 19, не страшно? На мелкого сделал свидетельство. — Этого достаточно, — Нам взял документы и отнёс к шкафу, — что там насчёт картин?

***

Тэхён просыпался каждое утро возле ещё тёплого камина и осматривал комнату, на случай, что появится какая-нибудь новая вещь. Вот например Чимин, тот самый неизвестный друг, в тот же день принёс мольберт и несколько холстов, на которых Намджун что-то упорно вырисовывал на втором этаже, заперевшись в одной комнате вместе с этим же другом. Сокджин неутешительно вздыхал и прижимал Тэхёна к себе. Старшему требовалась поддержка, а потому Тэ ластился к нему и обвивал руками исхудалое тело. Да, жить в заброшенном доме не так удобно, как в огромном особняке, но у него по прежнему есть все, в ком он нуждался. Намджун писал свои картины, успешно их продавая, некоторые даже развесил по дому. Небольшая гостиная, что по началу казалась пустой, заполнилась большими картинами с разными пейзажами и выдуманными абстрактными вещами. Намджун явно не жалел красок, расписывая холст под настроение, и лишь ему одному была известна причина этих паковых улыбок. — Тэхён, что бы ты хотел здесь увидеть? — спросил младшего Намджун, осматривая большой и пустой кусок стены. — Я хотел бы увидеть здесь тот портрет Джина, который разорвал отец, — устало ответил Тэ и накрылся одеялом, — ложись спать, хён. А уже на следующее утро на том месте, куда смотрел Намджун, красовалось лицо Сокджина, улыбка которого в буквальном смысле была до ушей. — Ну и что это за уродство ты нарисовал, Намджун! — орал Джин, когда утром увидел своё лицо. — Не наговаривай на своё лицо, — Нам прижал Джина за талию к себе и поцеловал в висок. Тэхён же смотрел на этот портрет и не знал, как навсегда запечатлеть этот момент.

***

Каждый вечер, вот уже на протяжении года, Тэхён вздрагивает по ночам, слыша заглушённые стоны наверху и утыкался носом в грудь Сокджина, который тоже не мог уснуть. Пак Чимин не требовал денег за все то, что делал. Ему не нужна была плата за мольберт, холсты, новенькую мебель и клиентов, которых он находил, готовых заплатить любую сумму за портрет. Он организовывал выставки и аукционы, но ни разу не присылал счета. Он приходил сам, чтобы забрать плату лично у Намджуна. И если по началу Сокджин преданно опускал глаза и забирал Тэхёна, то со временем младший сам отказался выходить. Он понимал, что жизнь — та ещё сука, а Чимин уёбок, забравший счастье сразу у всех. И пускай Намджун осознанно шёл на этот шаг, пускай он думал, что это лучше, чем жизнь с родителями, всё-таки жизнь изменилась именно с этого дня. Тэхён снова лежал на диване, смотря в потолок: Намджун разрисовал его звёздами и облаками, в углу нарисовал солнце и более ярким оттенком написал: «Всё будет хорошо». Будет, поддакивал мысленно Тэхён, и ждал прибытия Чимина. Сокджин почти смирился, но взгляд его опустел. Намджун постоянно прижимал его к себе, гладил и успокаивал, что: «Заработаю денег и мы обязательно съедем отсюда, ты мне веришь?» И Джин верил. Кивал, лёжа на намджуновых коленях, и еле дышал. Снова приходил Чимин, снова забирал Намджуна наверх и снова слышались стоны и скрип кожи на диване. — Тэхён-а, — прошептал Сокджин, пытаясь игнорировать крики сверху, — с днём рождения, — и слабо улыбнулся. Тэхён лишь посмотрел на маленькую коробочку в руках Джина и не смог сдержать слёз. А ведь и правда, сегодня его день рождения. — Мы с Намджуном, — продолжил Джин, — это наш с ним подарок. Мы долго думали, что тебе выбрать, и остановились на этом, — старший протянул небольшую коробку заплаканному ребёнку. Тэхён с дрожащими руками взял её в свои ладошки и долго осматривал. Он слегка потянул за тонкую красную ленту и поднял крышечку коробки. На дне лежали не самые дорогие часы из обычного металла, окрашенного в золотистый. Тэ осматривал их с таким изумлением, не прекращая плакать, будто это не подарок его хёна, а золотой слиток, упавший прямо в руки. У младшего неприятно кололо в глазах и слезы предательски быстро стекали по щекам. Джин крепко обнял его и поцеловал в лоб. Они все очень устали. Каждый по-своему. — Смотри, — Сокджин оторвался от Тэхёна лишь на миг, взял его часы и нажал на несложную комбинацию кнопок за украшением, а из часов выдвинулся тайник с двумя фотографиями хёнов, — чтобы помнил о нас. Но этот день, когда Тэхён собственной кожей ощутил влажные щеки вечно весёлого хёна, он запомнит навсегда. Младшему хотелось пойти и убить этого Пак Чимина, испортившего ему детство. Ему хотелось разорвать его тело на части и сжечь за то, что причиняет боль самым дорогим людям в его жизни. Тэхён не знает, что будет завтра, а уж тем более не скажет, что будет через 5 лет. Но он точно знает, что встреть он Чимина потом, Пак вспомнит каждую отобранную секунду счастья у троих брошенных детей. — Я клянусь, — прошептал Тэхён, крепче прижимаясь к Сокджину. — А? — вздрогнул старший, но Тэ лишь погладил его по спине. — Всё будет хорошо. Ты ведь веришь мне? И Джин кивнул.