Утро начинается не с кофе

      Для Ричарда утро начинается не с кофе, а с очень странных ощущений. Сначала ему даже показалось, что ему показалось, но нет — не показалось: сухой, но такой настоящий, слегка вибрирующий язык коснулся его с утра возбуждённого члена.       Реакция была моментальной: парень ногой оттолкнул от себя девианта, после поджал к себе обе ноги и накрылся одеялом до груди (да, он был из той категории людей, которая спала даже в июньскую жару под зимним одеялом), как какая-нибудь кисейная барышня скрывается от чересчур проворного кавалера. Да, со стороны могло показаться, что это очень смешно — подвергаться домогательствам от собственного андроида. Это скорее походило на остросюжетный выпуск какой-нибудь скандальной программы или ситуацию из пошлого и не очень оригинального любовного романа, но никак не на реальную жизнь. Однако Риду было нисколько не смешно.       — Гэвин, — сурово позвал свалившегося на пол извращенца, — что ты, блядь, творишь?! — но, видя затравленный взгляд робота, парень смягчился. — Иди сюда, — он похлопал рукой по подушке слева, — поговорим.       Андроид поднялся на колени, опираясь на кровать, и недоверчиво посмотрел на молодого человека. И замер, то ли что-то сканируя, то ли зависнув в очередной раз. Рид терпеливо ожидал, рассматривая — да-да, он знает, что уже проебался — красивое и мужественное лицо Гэвина. Он с упоением всматривался в каждую искусно сымитированную пору на синтетической коже, пытался запомнить, как падает приглушённый занавесками естественный свет на лицо, обрисовывая прекрасные черты. Механик завороженно считал каждую морщинку на лбу, любовался изогнутыми в удивлении бровями, пылкими глазами, но взгляд всё равно спускался ниже, цепляясь за шрам, а после за покусанные от постоянных неврозов губы. За прошедшие две недели Ричард нашёл информацию на специфических форумах о том, что такое с его андроидом: оказывается, что у некоторых секс-моделей есть функция реалистичной симуляции повреждений для определённого типа клиентов (и, похоже, такую программу установили Гэвину, когда уродовали). На самом деле парню было неприятно видеть повреждения на возлюбленном. Чё-о-о-орт.       Наконец-то девиант судорожно вздрогнул, выдохнул зачем-то громче нужного и осторожно, поэтому весьма медленно пополз на четвереньках по кровати к указанному месту. Сначала он сел напряженно, прижимая колени к груди и ожидая от человека замаха для удара в любое мгновение, но Рид его не трогал, посему бесстыдник расслабился: опрокинулся на мягкую подушку, сцепил руки за головой и вытянул ноги в приемлемое положение, чтобы закинуть одну на другую. Техник молча наблюдал за телодвижениями подопечного, совершенно некстати заметив, что его домашняя футболка, которую наглый робот забрал себе на постоянной основе, задралась, обнажая идеальную кожу живота (как у топ-модели). И только после того, как диод на виске стал однотонным коралловым (а за это время Ричард научился различать драные оттенки красного лучше любого дизайнера), оповещая об относительной стабильности системы, он заговорил вновь:       — И зачем ты сеешь разврат в моей обители? — немного насмешливо, чтобы задать положительный тон разговора, поинтересовался парень, глядя прямо на профиль андроида. — Говори честно, я ничего тебе не сделаю за это.       У Гэвина в процессоре возникало много диаметрально противоположных вариантов ответов, и он сам не знал, какие из них правда — запутался. Он вообще не ожидал такой резкой негативной реакции на свои действия. Напротив, основываясь на своём опыте общения с другими людьми, он думал, что Ричарду должно было понравиться. Андроид пребывал в растерянности, что хорошо демонстрировалось вновь запестревшим диодом (ну почему же он не вынимался?!), но ответить что-то было нужно:       — Я тебя не боюсь! Ты всего лишь Дик*, — девиант решил поддеть человека своей остротой и к тому же подмигнул. Двумя глазами одновременно. Но даже этот забавный жест не тронул нахмурившегося Рида:       — Не зови меня так больше. Это очень глупая шутка, — парень даже перехотел продолжать разговор, но он уже не маленький ребёнок, чтобы всегда идти на поводу у мелких обид, — Так что тобой двигало?       Гэвин понял, что сказал что-то не то, потому человек расстроился, и ему стало от этого слишком неловко. А сказать правду было совсем постыдно. И он отвернулся, дабы этого не заметил парень. Сделал глубокий вдох и начал:       — Я хотел отблаг-гх-ххх… — как назло, голосовая коммуникация снова дала сбой, и изо рта теперь доносились только звуки, напоминающие радио-помехи на старом приёмнике. В этом случае можно было поступить двумя способами: полезть смотреть, какой контакт отошёл у андроида на этот раз, или подождать, пока все само собой придёт в норму (а уже потом лезть, если не придёт). Ричард выбрал второй вариант и сам продолжил говорить:       — Ты хотел отблагодарить меня? Кивни, если так, — робот кивнул, а механик, потерев пальцами переносицу, застонал. — Понимаешь, Гэвин… Мне не нужна такого рода благодарность от тебя, — девиант упер руки в бока, требуя пояснений. — Я полагаю, люди, которых ты встречал раньше, внушили тебе неприемлемую для меня модель поведения. Понимаешь, я считаю очень неприятным, когда ко мне во сне пристают… — он замолчал, обдумывая дальнейшие слова. Поникший вид Гэвина его волновал, и парень хотел оправдаться. — Это не связано с тем, что ты мне отвратителен — даже н-напротив… — немного примолк, смутившись. — Но мне отвратительны люди, которые научили тебя залезать в штаны к мужчинам, женщинам… всё равно… Я бы вообще удалил у тебя эти лишние модификации, но боюсь, что только ещё сильнее тебя поломаю, — он окончательно потерялся в мыслях и замолчал, рассматривая небесно-голубую стену перед собой. Похоже, что он совершенно не умеет доносить свои мысли посредством общения.       Окончательно разочаровавшись в своём даре красноречия, техник неопределённо махнул рукой андроиду и совсем капельку трусливо сбежал в душ, потому что работу никто не отменял, и пора бы уже на неё собираться потихоньку. Он немного неаккуратно скинул пижамные штаны с ног, поэтому они одной штаниной угодили в кошачий лоток, и парню пришлось их кинуть в переполненную корзину для грязного белья (нужно будет заняться стиркой сегодня вечером). Но не из-за этой досадной нелепости на сердце будто давила вся земная атмосфера разом, причиняя чуть ли не физическую боль. А всё потому, что он, такой идиот, влюбился в машину (да, назвать Гэвина машиной он мог только тогда, когда видел его деактивированным, сейчас же живая личность, но всё же). Гэвину нравятся животные, красочные мультфильмы, мягкие вещи, но может ли девиант полюбить хоть что-то?.. Не слишком ли это сложное чувство для его устаревших микросхем?       Рид встал под прохладные струи воды, отчего его кожа покрылась мурашками, а сам он вздрогнул. Однако даже обжигающий холод не прогнал из его головы горячие мысли — даже не остудил их ни на Кельвин. Этично ли вступить в отношения с существом пяти лет от роду или это совращение малолетних? По человеческим меркам он должен быть неразумным мальцом, по меркам машин — устаревшей моделью. Но ведет он себя, как засранец если не как взрослый мужчина, то как тинейджер старшего возраста. Ну, выходки точно как у трудного подростка.       Рассуждения пришлось прекратить на время бритья, поскольку Ричард сосредоточился исключительно на процессе, хотя бритвы очень безопасны и нечаянно порезаться практически невозможно (но Коннор, будь он неладен, однажды очень красочно описал труп, которому вскрыли горло как раз таким современным девайсом, породив некоторую фобию в двадцатилетнем брате). После же он просто решил привести себя в порядок: доброкачественно умылся, замазал синяки под глазами тонизирующим кремом и, прищурившись, недовольно рассматривал красные капилляры глаз. Некритично, но ничего хорошего. И, чтобы избавиться от воспаления, он использовал специальные глазные капли, а потом, проморгавшись, вставил линзы. Мир сразу стал таким чётким и понятным, так что лёгкая тревога исчезла, и механик стал заниматься укладкой волос.       Из-за всех этих процедур он задержался в ванной на добрые полчаса, а когда вышел, то обнаружил рядом с дверью злого шипящего андроида, который, судя по всему, всё это время не слишком терпеливо дожидался человека (почему он не постучал?). На этот раз было невооруженным глазом видно, что Гэвин не симулировал неполадки, а реально страдал от поломки. Парень, прикинув, что до выхода на работу ему осталось чуть меньше часа, сказал девианту дожидаться его на диване, а сам пошел на кухню за инструментами и фонариком.       — Деактивируй скин во рту и открой его пошире, — присев на колени перед «пациентом», скомандовал Рид, однако робот на это сложил руки на груди и обиженно отвернулся. — Ну, не хочешь — как хочешь, — ухмыльнувшись, парень отложил инструменты в сторону. — Мне даже приятнее, если ты больше не будешь говорить, — он блефовал, а Гэвин повелся и недовольно замахал руками, норовив случайно стукнуть своего спасителя. — Тогда будь хорошим мальчиком и скажи: «Ааа».       На сей раз GR300 послушался и с противным писком открыл рот, в который тут же был устремлён свет миниатюрного фонарика. Благо, Ричард знал, куда нужно светить, и поэтому почти сразу нашёл причину неполадок в голосовом модуле: туда попала кошачья шерсть, вероятно, при дыхании. Рид, в отличие от некоторых, детективом не был, но это не помешало ему почти мгновенно сопоставить факты и «сконструировать картину происшествия».       — Ты что, опять кошку целовал? — по выступившей испарине и «бегающим» глазам было понятно, что да — целовал (боже мой, как ребёнок). — Сколько раз тебе повторять, что тебе нельзя это делать? — осуждающим тоном, как папочка отец, отчитывал он. — Вот сейчас у тебя шерсть в горле застряла! — потянулся за пинцетом.       В том, чтобы вытаскивать из горла андроида неподдающиеся шерстинки, не было ни капли романтики или интимности, но его щёки всё равно предательски порозовели, а изо рта вырвался немного рваный вздох. И всё из-за чего? Из-за жестянки, после ремонта которой ему пришлось писать тонну отчетов о каждой потраченной капле тириума на работу. Из-за пластмасски, от укрывательства которой у него точно будут проблемы! Из-за чёртового тупого Гэвина, который, по всей видимости, с этой его любимой Китти в засос лобызался!!! Нет-нет-нет, он не ревнует, нет! К кошке?! Верх идиотизма!!! Но всё же почему не он?..       — Вроде всё, — на молодого человека накатило разочарование от собственной дурости, и он положил пинцет на журнальный столик, рядом с небольшой горкой шерсти, не глядя на робота, а потом и вовсе поднялся, прихватив с собой всё принесённые ранее вещи.       — Ты расстроен из-за того, что у меня были другие люди?! — тут же выпалил кипер, подорвавшись с места к человеку, который уже убрал инструменты и фонарик на место, и теперь наливал воду в чайник. Ричард от этих слов едва вздрогнул — можно было заметить по качнувшемуся в руках чайнику — и невозмутимо продолжил заниматься завтраком. Сердце остановилось.       — Нет, что ты… — он полез в навесную полку за хлопьями, чтобы не поворачиваться лицом к Гэвину. — Но теперь я задумался о том, какие в тебе болячки после других юзеров, не использующих «безопасное извлечение», — пошутил парень, пытаясь избавиться от неловкости. Он для правдоподобности открыл холодильник и долго всматривался в полки, будто испытывая трудности с поиском молока для кукурузных хлопьев.       — Да пошёл ты, кожаный членосос! — обиженно выкрикнул девиант и, судя по звукам, сел обратно на диван, а после включил телевизор, по которому как раз шли детские мультики (именно сейчас — «Спасатели», поэтому Гэвин уставился в экран с удвоенным энтузиазмом). После этого Рид спокойно взял молоко из холодильника и налил его в тарелку, после чего высыпал туда хлопья и вернул всё ненужное на место.       Он ел кукурузные хлопья с шоколадным молоком, смотрел детский мультсериал и сам почувствовал себя ребёнком, позабыв, казалось, обо всём на свете, но пронзительный писк чайника разогнал дрему и заставил андроида, который теперь ещё и гладил прилёгшую рядом кошку, обернуться на шум. Наверное, поражался дырявой памяти человека. Но, увидев, какую мазню ест на завтрак — важнейший приём пищи — тупой человек, скривился:       — Тебе нужно перейти на полезное питание, — ядовито заметило детище «КиберЛайф». — Салаты, тушёное мясо, супы, каши, — от последнего слова парня передёрнуло. В приюте их постоянно, каждое отвратительное утро, пичкали сраными кашами. Чаще всего дешёвым овсом, как каких-нибудь лошадей. Но он не дал эмоциям вырваться наружу, бросив спокойно в ответ:       — Я знаю, но не хочу, — и продолжил есть вредные, но вкусные хлопья.       — Твои щеки на пятнадцать процентов шире, чем у Коннора, — самодовольно выдал Гэвин, поглаживая правой рукой довольную кошку, как злодей из другого детского шоу (из какого, Рид не помнил). Человек от этих слов едва не подавился.       — В тебе нет программы, определяющей это, так что ты просто взял цифры с потолка, — нашёлся, что ответить техник и, судя по недовольному андроиду, который дёргано встал и направился к Ричарду, угадал правду.       — У тебя всё равно пухлые щеки! — девиант подошёл к столу, опёрся на него вытянутыми руками и чуть прогнулся в спине. Выглядело весьма… вызывающе. Парень сглотнул.       — Тебе завидно, что у меня во рту уместится больше херов, м? — совсем не благо, Рид уже имел богатый опыт в общении с весьма агрессивными без видимой причины личностями в детстве, поэтому умел ошарашить оппонента: Гэвин на самом деле застыл с открытым ртом, не зная, что на это ответить. Даже завис.       За время благодатной тишины (вот зачем он вообще очищал ему голосовой фильтр?) механик успел спокойно выпить чай с сырными крекерами, помыть посуду и пойти переодеться. Только тогда, когда он уже обувался, андроид резко дернулся, потеряно оглянулся вокруг и, увидев своего человека на пороге, рассеяно спросил тонким голосом:       — А ты куда? — девиант стремительно направился к механику.       — На работу, — сухо ответил Рид, смотря на часы. Двадцать минут раньше нужного.       — Н-но сегодня же с-суббота, — и тут Ричард вспомнил, что до этого ни разу при новом сожителе не выходил на работу по выходным, поэтому попытался объяснить, но получилось скупо:       — Я иногда, — на самом деле почти всегда, но говорить вслух он этого не стал, — выхожу на работу в субботу и в воскресенье тоже, чтобы не сидеть дома весь день. За это мне доплачивают премиальные…       — Может, останешься сегодня? — на самом деле у него было много планов на этот день: он хотел прогуляться с Ричардом по парку (и попилить, чтобы тот начал бегать по утрам), хотел вместе выбрать красивый ошейник Китти, потом посмотреть недавно вышедший фильм, тоже, вместе и ещё много чего по-настоящему важного для него. Но всё это разрушилось за мгновение:       — Нет, Гэвин, сегодня я планировал начать ежемесячный осмотр всех андроидов участка, — он потрепал механического парня по таким настоящим волосам. — Его нужно проводить несколько дней, поскольку по правилам нельзя проводить этот осмотр больше, чем с тремя машинами одновременно... И лучше этим заниматься, когда в участке не очень много народа, — он объяснял ему все, как маленькому ребёнку, успокаивающе гладил по голове, хотя хотелось поцеловать в губы.       — Тогда ты и завтра уйдёшь? — ему были интересны не бюрократические тонкости человеческой работы, а нечто другое, чего он сам не понимал.       — Завтра я пойду на проводы Коннора… — немного пристыжено ответил парень, — ты же помнишь, что он на два месяца лета уезжает на курсы?       — Помню! — излишне громко крикнул в ответ андроид от недовольства и развернулся спиной к Риду. Ему не нравится, что его бросают одного дома в выходные. Чувствуется как настоящее предательство!       Ричард внимательно посмотрел на нахохлившегося от обиды Гэвина и в его груди растеклось кислое чувство вины перед малолетним/многолетним девиантом. Нет, он не хотел его огорчать… Но как сказать об этом? Еще сложнее обычного общения Ричарду давалось невербальное** (он даже улыбаться не умел!), тем не менее в нём он нашёл решение: парень обнял возлюбленного со спины, уткнувшись носом в мягкие чистые волосы с едва уловимым запахом мятного шампуня. Гэвин на это нервно дёрнулся и положил свои руки поверх рук человека, опрокидывая голову чуть назад. Они прикрыли глаза/оптические сканеры. Они чувствовали тепло друг друга. Они были так близко, как тогда. Они не хотели прекращать. И они стояли вместе до упора: пока у Ричарда не заболела спина от не очень удобного положения, и он нехотя выпутался из плена чужих мягких пластиковых рук и в ответ развернувшемуся назад андроиду мягко ухмыльнулся.       — Только ты на работе не засиживайся, а то мозоли на жопе натрёшь, — смущенно сказал ему на прощание Гэвин и робко, едва приподнявшись на носочках, поцеловал в левый уголок губ, прикрыв свои изумительные очи.       У Ричарда сердце ушло в пятки, потом взлетело до горла и так несколько десятков раз за грёбанную секунду. Он будто в замедленной съемке наблюдал за трепетом пушистых ресниц, за стекающими со лба капелькам синтетического пота и за дрожащими от его дыхания волосами, а потом нежно обхватил руками его голову, бережно погладил большими пальцами щетинистые щёки и нежно поцеловал хмурую складку на лбу.       — Я скоро вернусь, — пообещал он, с сожалением отпуская робота из рук. Тот едва ли мог услышать эти слова из-за оглушительной ряби системных ошибок, разрывающих его изнутри, но каким-то чудом услышал и на грани слышимости пробормотал ответ. А Ричард же каким-то чудом разобрал в этом тихом сбивчивом шёпоте: «Жду тебя, придурок», и теперь уже ванильно-зефирное счастье заполонило его грудь, как настырный сорняк заполоняет землю своими корнями. Он и мечтать о таком не мог.