Волчья шкура.

Майтимо остро почувствовал, как до того размашистая поступь волка слегка изменилась, стала намного мельче, звериное тело под ним прилагало чуть больше усилий для быстрого бега. Густой насыщенный полынный запах обширных степей, что они миновали, постепенно стал уменьшаться, сменившись иным. Наброшенный на голову плотный мешок, который майа ловко сделал из обрывка своего же плаща, мешал ему видеть, но остальные чувства никуда пока не делись. И острый эльфийский слух улавливал, как из-под волчьих лап стали катиться мелкие камни, придя на смену жесткой степной траве. Началось предгорье, понял он, вместе с этим силясь вспомнить и собрать воедино все те пока что откровенно скудные сведения, что у него были об этих местах. Где-то там, на севере, в суровых неприветливых отрогах Эред Энгрин, по дошедшим до него слухам, и притаилось их темное логово, их тайная твердыня, их новая Крепость… Вот туда-то он его и тащит, загоняя волков, сломя голову скачет, потому что страсть как спешит отдать его лично Тому, поскорее всунуть его, Майтимо, своему хозяину в черные лапы. Нолдо чувствовал его сосредоточенность на этом, читал в нем это страстное желание, казалось, что оно сочилось у него из каждой поры. Мелькор, Мелькор, Мелькор, словно билось у него самого всю дорогу в ушах. Даже его коснулось эхо той внутренней бури, что, похоже, снедала Артано. Майа мыслями был там, давно стоял перед Ним и то ли что-то страстно говорил ему взахлеб, а может, просто выразительно молчал. Он все время рассеянно гладил Майтимо, но под конец пути казалось, что совсем не видел его и не думал о нем весь дальнейший остаток дороги. Что позволило его пленнику немного очнуться от того ужаса, в котором он по его вине оказался, и вновь начать соображать. Но что он будет делать дальше, Там, Майтимо искренне не знал и даже план себе не мог какой-нибудь составить, слишком уж поразил его сознание его старый знакомец, встретивший его на болотах. Просчитать поведение подобных личностей представлялось ему практически невозможным. Они жили и действовали по каким-то своим дичайшим представлениям, которые молодой эльда усвоить пока что совершенно не мог, как ни старался. На что тут можно опереться при расчетах, когда не знаешь, чего ожидать. Одно было ясно - Вала будет давить на него, добиваясь своих темных целей, раз уж велел своим приспешникам хватать его живьем. Судя по тому, что уже успел ему тут наплести Артано, знают они неприятно много об их собственных делах. Это совершенно омрачало и сразу повергало его в тяжкое уныние. "Чего Он будет хотеть? О, этот Вала, видимо, может хотеть очень страшных вещей, - надрывно расхохотался его внутренний голос. – Лучше спроси, чего Он будет хотеть от тебя?" Скорей всего, полной лояльности в свой адрес. Иначе на что ему сдался эльфийский король. На что ему сдался сам Нельяфинвэ? Наверняка, будь он без этого статуса, так неожиданно свалившегося на его несчастную рыжую голову, Он бы и не глянул на него. Это Он его отцом был очарован, а вовсе не им. А то, что был, он уже не сомневался. Сложил в уме картину этого многогранного, но, безусловно, очень нездорового и пагубного интереса Вала к его отцу. "Мудрые говорят, что Мелькор издревле вожделел все самое прекрасное с самой неистовой ревнивой страстью, вожделел до разрушения. И никогда не мог Он побороть этого своего искушения, не мог пройти мимо или, что гораздо хуже для Него, уступить это кому-то, то, на что Он положил свой алчный глаз. Всяким сокровищем желал Он владеть единолично, ни с кем не делясь…. Но не этому учил Его Эру….", - смутно всплыл в его памяти чей-то распевный голос. Их отец был той еще наглой и склочной сволочью, в силу многих обстоятельств и причин, возможно, в какой-то мере оправдывающих его, но при всем при этом он был дивным украшением Арды. И не доберись Он до него своими грязными руками, то Феанаро, возможно, мог еще когда-нибудь исправить данный ему путь и засиять в конце его намного ярче всяких сильмариллов. "Засиял, да не так", - крайне мрачно подумал Майтимо, прекрасно помнивший этот внезапный жуткий пламень, который так его поразил. Пламень, который снился ему теперь каждую ночь на этой земле. Как бы он к нему ни относился, что бы про него ни думал, с губ слетело короткое, как в детстве, - Ata… Короткое, как оборванный всхлип, изумленное, беспомощно-растерянное… И он все протягивал к нему руки в непонимании того, что случилось, на которые густо сыпал оборванный тлеющий пепел. Пустые его руки, которые вечно будут пусты. Он не знает, куда он ушел. Горе. Великое горе, что Он добрался первым до него, перекрыв им всем дорогу, исковеркав их путь. Все ходил и ходил к ним в дом, днем и ночью, беспрерывно таскался к ним, будто бы в свой. Да почти что поселился у них в какой-то момент. Вот как ни выйди от себя, так непременно на Него наткнешься. И ни за что ведь мимо не пропустит, обязательно пристанет, цапнет лапой, наговорит еще какой-то дикой ерунды и непременно разведет тебя на что-то. Ты, может, и не собирался ни о чем с Ним говорить, даже зарок себе осознанный давал - не делать это, а вот уже Ему все выдал, да ведь и сам даже не понял, как! Понял лишь одно - что снова ловко обвели опять тебя, растяпу, вокруг собственного пальца! Сколько раз он жаловался деду на Него. Финвэ тут же делался ужасно мрачен и угрюм, даже, может быть, совсем заболевал, хотя известно - эльдар вроде не особенно болеют. Но дед от этого - болел. – Я ничего не могу с этим сделать, - глухо ронял он на все бурное негодование Майтимо, который с возмущением махал руками. – Это его дом и он достаточно взрослый, чтобы принимать в нем кого ему будет угодно и решать все самому. "И он не спрашивал его мнения по поводу своего второго брака. Вот, стало быть, и он не обязан считаться с тем, что он там думает о Мэлко". Постепенно до Майтимо дошло, что это были слова самого Феанаро. А деду самому от этого плохо гораздо больше, чем старшему внуку. Уразумев все это, он сейчас же прекратил эти к нему походы, решив, что будет действовать сам, насколько это возможно. На что он только ни пускался, чтобы не допустить Валу к ним в дом, какие только хитрости не измышлял. Хотя он по своей природе был совершенно не коварен, и это стоило ему больших трудов и напряжения мысли. Вала, конечно, это все прекрасно видел. Эти все его наивные потуги и ухищрения, и мог бы сразу же пожаловаться его отцу на это поведение сына, как это сделал бы иной на Его месте, но он отнюдь не спешил говорить об этом самому Феанаро. Просто в очередной раз, когда Майтимо заставал его сидящим у отца, накануне предприняв для предотвращения его визита кучу всяческих мер, Он, поудобней растекшись на стуле, так сладко ему улыбался своей молчаливой, без слов говорящей улыбкой, чуть вздернув бровь, что сам Майтимо, увидавший это, наливался алым цветом, словно перезревший помидор, слившись лицом по цвету с волосами и тихо сжимал кулаки, пряча те под рукавами. Вала со значением ухмылялся и делал ему еле видный жест рукой, так, слегка махал перстами, словно бы мошку отгонял, чтобы Майтимо убирался вон и не мешал своей докучливой особой старшим. В чьих беседах он пока что ни черта не понимает и не смыслит. Очевидно, в силу своих юных лет. Ну, так и нечего тереться на пороге, говорил подобный жест. – Ступайте, юноша, не мнитесь, - сыто-насмешливо тянул Его низкий голос, а руки в это время доливали по кубкам вина. – Вам тут пока что не нальют… – Ступай, - раздраженно бросал его отец через плечо, толком даже не поглядев на него и как-то жадно и поспешно забирая услужливо пододвинутый ему навязчивым гостем кубок. И эта его жадность била Нэльо по глазам похуже раскаленного металла в кузне. – Вот ведь нахальная лиса, - неслось ему вслед замечание из чужого уже разговора. – Нужно его воспитать… – Своих себе заведи и воспитывай, сколько угодно, - ронял Феанаро. – Я стараюсь! - Вала звонко хохотал. А потом дверь отцовских покоев с треском захлопывалась сама перед самым носом Майтимо, он бессильно дергал, тряс ее за ручку, что есть силы, даже упираясь в косяки ногой, но она, конечно же, не поддавалась. А из-за нее то и дело звучал развязный пьяный хохот, причем их двоих. "Да отцу же жутко льстит, что Он к нему ходит, - осенило его. - Он, может, даже ждет Его все время для того, чтобы с удовольствием куда-нибудь затем послать. А с Вала как с гуся вода при этом, глядишь, а Он опять с ним выпивает. Попробуй-ка, пошли такого, а ведь Он все это, очевидно, терпит, да вот только для чего?" Но, кажется, никто из его младших совсем не видел этого всего, а мать молчала, отдалившись. И только Хуан неизменно громко рычал и дико скалил зубы Мелькору вслед. А тот лишь с хохотом делал ему «козу», от чего их пес совсем уже бесился, прыгая вокруг Него, но близко подойти - не смел. Мелькор-то строил ему глазки, чтобы подманить поближе, то норовил внезапно пнуть, когда тот подбирался к Вала. – Растяпа! - кратко бросал Он псу, когда тот вновь, заливаясь безостановочным лаем, бежал за ним следом. – Ты сам виноват в своих бедах. Решительнее нужно быть! Вот, даже сейчас не можешь толком укусить! Не волк, а собака, ты сам заслужил это место! Так что нечего теперь хватать меня за пятки своим беззубым ртом! Брысь из-под ног, сплошное недоразумение! Рыжий не очень понимал, о чем это Он походя толкует псу, но что тот Его подозревает в чем-то не меньше его самого, прекрасно видел. И что же в результате получилось, от одних они ушли, к другим пришли. Только ведь Майтимо и в страшном сне бы не приснилось, на кого они променяют своих прежних Владык. Вот на Этого, чьи подручные головы сносят и глотки рвут, словно лютые звери! "Ну что же, все познается в сравнении", - опять горестно усмехнулся тот самый внутренний голос, что с ним говорил. Валар были им плохи, ну вот сейчас они получат лучше! Да не Он ли ходил между ними черной зловещей тенью и постоянно лил им это в уши! То одному, то второму, всякому, кто так или иначе откликался на этот Его змеиный шепот, кто сразу не отходил. От Него отойдешь…. О, как он Его ненавидел за все Его козни! А больше всего за собственный стыд, что сам он вовремя их не заметил! А заметил только сейчас, когда отрубленные головы дождем покатились под ноги. И вот сейчас совсем уже скоро он снова увидит Его. Конечно же, совсем не так, как представлялось еще накануне, но, тем не менее, он снова взглянет в это лицо. Взглянет в глаза виновнику всех бед. Этого хотелось! От этой мысли молодой феаноринг испытывал дикое волнение, не меньшее, чем пленивший его майа. И никакой другой встречи за всю свою предыдущую жизнь он так не ждал, как этой. И даже суеверно испугался на мгновенье, не передалась ли одержимость его отца ему по наследству именно в этот момент его жизни. Мэлко, Мелькор, Моргот! "В лицо Ему плюну! Прямо в морду Ему!" – кровь Феанаро, щедро влитая в первенца, бурлила в нем кипятком. Но майа хорошенько осадил его на Топях Серех, так что, пожалуй, он повременит с подобным, пока тех двух не растерзали. – Волнуешься? - проницательно, но при этом ужасно ехидно, подал голос Артано после довольно долгого молчания. "Как и ты", - подумал Майтимо, не считая нужным с ним хоть как-нибудь говорить, а может, просто будучи не в состоянии это делать после всего, что пережил рядом с ним. Видимо, в ответ на эту краткую мысль майа злокозненно ущипнул его пониже поясницы, от чего его добыча дико дернулась всем телом и возмущенно задохнулась. Это было еще более унизительно, чем глухой мешок на голове и эти его рассеянные поглаживания. Артано над ним издал короткий смешок. – Лежи смирно, рыжий цыпленок, пока я окончательно тебя не ощипал… "Да чтоб ты сдох от той дыры в твоем боку", - с бессильной яростью уже, наверно, в сотый раз подумал эльда. – Просто ты пока еще не видел, как я красиво кожу со спины снимаю – одной-единой непрерывной лентой, - в ответ поведал ему майа. – Никто пока не может толком перенять, хотя желающих полно. Майтимо в это время пытался не представлять себе это, а понять, отчего же это он внезапно кубарем сверзился с волка и вообще весь их отряд как будто бы запнулся. Орки на тот момент при всей своей былой боевитости, что они выказали на болотах, показались ему совершенно растерянными и даже обескураженными, значит, сами, видимо, подобного никак не ожидали. Это было совершенно непонятно, но почему-то казалось, что важно и в этом стоит разобраться. Пока ненавистный майа там падал, вызвав этим нешуточный переполох среди своей банды, Майтимо инстинктивно, как зверь, не особенно рассуждая, попытался было притаиться, воспользовавшись воцарившейся среди них суматохой, но его немедленно нашел этот проклятый синда! Конечно, рано или поздно его и так бы нашли, сейчас он это понимал, что никуда бы он от них там не ушел. Они опять схватили бы его и ладно бы еще какой-то орк все это сделал, наверно, это было бы не так обидно. Но вот свой! "Тьфу, да какой он свой! - опомнился он. – Да он из них самый презренный!" Роль этого синда он вообще пока не очень понимал. Сначала он без всякого зазрения совести сносил головы его бойцам, как сумасшедший, а потом, по всей видимости, зачем-то спас одного из них. "Как-то все сложно у них", - сделал вывод Майтимо, порядком озадаченный и сбитый с толку этим всем. Но этот вопрос занимал его даже больше, чем предыдущий. Потому что нолдо искренне не понимал, как кто-то из его собратьев мог взять, да и связаться с компанией такого рода, которая не брезгует кого-нибудь сожрать, совсем не в фигуральном смысле слова, подобное, конечно же, казалось полной дичью. "Дед не зря ушел из этих мест, - внезапно четко понял он. - Это и понятно, кто бы хотел такой жизни своим будущим детям…" В предгорье начались короткие остановки, видимо, они то и дело встречались с какими-то разъездами и патрулями. Им что-то радостно, зычно и гортанно кричали еще совсем издалека, он снова пожалел, что плохо разбирает орочье наречие. Ишбаг чего–то радостно басил в ответ, все норовя подольше задержаться и обсказать все получше об их славных нынче делах. Но и без подробного перевода было ясно, что все встречные спрашивают у них только одно, удачно ли прошел их рейд. "Удачно", - Майтимо в мешке скалил зубы и если бы не мешок, то точно укусил бы волка в бок. Ну, хоть его. Волк это чуял, нервничал и недовольно озирался, тоже показывая зубы. Артано между тем нетерпеливо понукал их зверя и бил его по ушам, не позволяя отвлекаться от дороги и приставать к эльфу. Заодно давая этим понять остальным, что все так же спешит, как и прежде, и ни в какие придорожные беседы в этот раз вступать совсем не намерен. Майтимо между тем поражался, какое неподдельное ликование он вызывает в неприятельских рядах только одним своим видом. – Гортхауэру слава! - зычно летело им отовсюду мощным разноголосьем. Судя по всему, настроение у его отряда вновь поднялось, они возвращались домой и с победой, а дома всегда хорошо, все как-то приободрились и повеселели, несмотря ни на что. Опять же все, кроме Артано. Потихоньку потянуло запахом дыма, лошадиного навоза, какой-то еды, одним словом, жилья. Майтимо почему-то удивился таким обыденным, вполне понятным запахам округи. Твердыня Моргота представлялась ему каким-то врезанным в скалы гигантским осколком обсидиана, монолитным, острым, как воткнутый клык. И где-то на остром зубчатом его крае, на самой макушке, неистово овеваемый бурей, стоит Он и непрестанно смотрит за море. В общем, крепость представлялась ему какой-то пустой и словно надмирной, одним словом, совершенно лишенной подобной неказистой прозы жизни. А уж ядреный запах чеснока и навоза, что он так ясно учуял, как-то совсем не вязался с этим его представлением. "Да ведь живут же они как-то, не одни же у него тут только майар, да и тем во плоти что-то да нужно, не скажу, что чеснок, но все же", - довольно здраво подумал он, решив расстаться с этим предыдущим романтичным представлением. Одним словом, судя по доносившимся до него ароматам, Вала обзавелся собственным, вполне понятным всем хозяйством. Подобные заботы сразу же делали Его более простым и в результате победимым. Эльда от этого слегка повеселел, но, правда, совершенно ненадолго. Вот тут Майтимо все же малость ошибался, хозяйство Мелькора все же немного отличалось от привычного ему. Пока старший сын Феанора размышлял на эти темы, их отряд опять остановился. На этот раз даже их собственный волк. – Ох… еть! - с чувством крякнул Ишбаг, потирая себе затылок. – Да уж, вернее не скажешь, - подал голос лорд Морэнорто, точно так же озадаченно обозревая открывшийся им вид. – Как видно, это от души, - промолвил он. - Что ж, через центральные ворота пока что всем отрядом гордо не проедешь по старинке… Надо запасные открывать… Сам Комендант Ангбанда довольно мрачно озирал открывшийся ему пейзаж. Одно было понятно совершенно точно, что работенки по хозяйству у него прибавилось на этот раз! И что в ближайшем будущем придется ему тут совсем уже безвылазно засесть. Это его, конечно, не добило, но еще больше нагнало какой-то угрюмой усталой тоски. Меньше всего он хотел сейчас заниматься какой-то стройкой, хотя в своем нормальном и спокойном состоянии это дело любил. Впрочем, это было далеко не главное, что теперь его волновало. Безусловно, он подозревал, за что он получил повторно, были у него предположения на этот счет, их осталось только подтвердить. Перед ослепшими глазами все это время еще была почти сверхъядерная вспышка, словно иглой пронзившая его насквозь. И Его лицо напротив… Искаженное каким-то невыносимым, больным, невозможно отчаянным гневом… И после - абсолютно ничего, молчание, тишина, какой-то мертвый вакуум. Никакого осанвэ ему навстречу, ни одного ехидного, саркастичного или гневного замечания, ни единой мысли. Вала был наглухо закрыт могучим непроницаемым щитом своей собственной силы, заключен в истинную твердыню, стены которой выше последних небес. В кои-то веки Он был крепко закрыт не от каких-то врагов, а от него. Совершенно не привыкшего к такому майа это страшно угнетало, доводя до истерики просто, хотя сам он частенько так делал, не желая быть у Него на виду. Но Мелькор очень редко себе это позволял, так или иначе Его мысль всегда была устремлена к нему. Конечно, он мог бы постучать, позвать, пойти ему навстречу первый, сделать этот шаг, но гордая обида закипала кипятком. Как Он мог так безобразно унизить его на всю Арду… Как у Него рука на него поднялась, иссечь его плеткой, как захудалого пса, перед всяким орочьим отребьем. Разве он мало сделал для Него за все это время! Он не мог об этом думать! У него мгновенно начинали трястись руки и волной накатывал дурной озноб, хотелось зябко обхватить себя за плечи и позорно и надрывно всхлипнуть, словно девка. Но Артано девкой не был отродясь, и дальше быть ей не желал, а потому не всхлипывал все это время, а сосредоточился на деле и на той самой боли, что каждый миг терзала его фана. Физическая боль его разбитой оболочки должна была помочь ему поменьше думать и не давать до бесконечности переживать ту самую единственную настоящую боль – боль его собственной души. Сам он не говорил с Ним с того самого момента, говорил в ту ночь с другим, ему изливал свою душу, сжимая в пальцах ту свою шкатулку, от которой Он давным-давно велел избавиться ему, так и сказал в свое время: "Уничтожь этот эльфийский фетиш! И не смей на него тихо дрочить даже в мыслях, я сейчас же узнаю! Надеюсь, ты не заставишь нас обоих унижаться тем, что я должен буду проверять, сделал ли ты это…." А он тогда, согласно кивнув, между тем все тянул и тянул и все никак не мог с ней расстаться… Инглор. Он даже думать себе запретил это имя. Он остался за морем. Прожито. Все. Такая маленькая крошечная слабость, его золотой длинный локон, который он, заполучив, потом ужасно бережно хранил в своих самых личных вещах. Вот только Вала, видно, не считал, что слабость эта - мала… – Прожито, прожито, прожито!!!! - вот что он упрямо и дико орал что есть мочи, когда та самая раскаленная вспышка от Гронда пронзила его насквозь, прошила, как игла мотылька, когда Он ударил. Он собрался, действительно соскреб свои двукратно попаленные останки от бича и камня Феанаро и поехал свою службу исполнять, поехал делать, что велели. Но при этом даже не зашел к Нему перед отъездом, как до этого у них в обычае водилось, чтобы попрощаться и услышать от Него напутственное слово. Но это было выше его сил на тот момент… Очевидно, этим он опять Его допек и снова вывел из себя… За что по-новой получил по шее и слава тьме, что хоть не напрямую, иначе он бы точно кончился на этом… После такого оставалось только лишь гадать, что он найдет, вернувшись в Крепость. Было ясно лишь одно, его ужасная опала продолжалась… – Какие же это враги так расхерачили нашу Крепость! - между тем добавил орк, уперев руки в боки. – Это что же тут было, я не пойму! – Враги не дремлют, - мрачно буркнул Комендант. - Чего уставились, словно завороженные на голых девок, давай, поехали вперед! Или все ждете, что вам рюмку на воротах поднесут? - ужасно ядовито кончил он. – Наверное, не поднесут, - скорбно заметил Морэнорто с тяжким вздохом. – А очень бы уже хотелось! Хеледир, сидя за его спиной, тоже с немалым удивлением взирал на Крепость. – А чего бы и не поднести? - не согласился с этим орк. – Мы дело свое справили - честь по чести. Зверюгу эту конопатую мы честно изловили и Повелителя не подвели, - с солдатским достоинством продолжил он, - а токмо лишь прославили в веках подобным делом! Все сделали, как надо! За это можно бы и поднести, да может, даже не одну… Хм, ну а Крепость, Крепость что ж… Да ну, отстроимся, конечно! - оптимистично выдал он. – Всего-то пара камешков поразлеталось! – Пара камешков? - воззрился на него Артано, весь перекривившись. – Ну, козырек от крыши отвалился, сейчас подъедем и обратно все прилепим! Не нужно так переживать! – Да, да, у нас вон есть уже каменотес! - не удержался Морэнорто. - Вот мы его и запряжем! Видимо, речь орка о их собственных заслугах все-таки его взбодрила и он перестал хмурить свои черные брови от того, что увидел. – Это мы лет пятьсот чинить тогда все будем, - хмыкнул Артано, все же скупо улыбнувшись. – Даа, а куда спешить-то, - в поддержку орка брякнул волколак, махнув своей беспалой дланью. – Как-нибудь, наверное, осилим! Я лично сам за что-нибудь возьмусь! Ну, может, лавочку какую сколочу! - лирически добавил он. – Упаси нас благая тьма этих земель, лорд Морэнорто! Не ваш это профиль, окститесь, - не выдержал Комендант таких откровенно позерских и просто даже непотребных речей волколака. - Боюсь, после вас рухнут остатки! – Ха! Да я на все свои лапы и хвост просто великий чудо-мастер! - майа упер себе руки в боки и повыше задрал подбородок, явно красуясь. – И потом, наше темное дело так легко рухнуть не может! – обернувшись, подмигнул он Артано. – Вот это верно ты заметил! - тут же подхватил Ишбаг. - Прям хорошо сказал! Вон, даже эльф с тобой согласный. – Да который? – Сразу оба! Все, стараясь как-то ободрить Артано, снова тронули пятками варгов и медленно поехали дальше, тем не менее то и дело таращась по сторонам, но стараясь больше особенно не выказывать при нем своего потрясения от того вида, в котором обнаружилась родная Крепость. И вдруг волна встречного ветра сменилась, и прямо в лица им дохнуло резким густым и тяжким запахом мертвечины, щедро обдало. Майтимо в своем мешке чуть было не задохнулся, закашлялся даже, забился. Хеледир поспешно закрыл нос тыльной стороной ладони, стараясь дышать через рот. – Да что это так смердит? - еле вымолвил он, даже весь покраснев. Артано грязно выругался вслух. – Видно, ямы вскрылись с мертвечиной! - после бросил он с досадой. - Вот еще одна забота, будто их мало у меня! – Они, родимые, они, - подтвердил Ишбаг, слегка приподнявшись и вытянув шею в направлении крепостной стены, там, галдя, кружило воронье. – Ой, глядите, нежным эльфсам подурнело, - ехидно обернулся Морэнорто, – как только тут слегка повеяло гнильцой! – Смердит невыносимо, - прогнусавил синда, не сдержавшись. – Ну и катись к себе обратно! - сейчас же выдал ему волколак. – В эти свои душистые леса или откуда ты, как клещ, к нам выполз! Услышав это заявление, Хеледир страдальчески скривился еще больше. Майтимо продолжал надрывно кашлять и мотать головой. Хеледир, не выпуская судорожно скомканного под носом рукава, глядел туда же, куда и все остальные. Про эти зловещие ямы он, разумеется, слышал не раз. Но, по слухам, Артано велел их засыпать еще до того, как синда у них появился. Нетрудно было догадаться, чем, а вернее, кем они были наполнены под завязку. Некогда эти ямы были вырыты вдоль крепостной стены, но постоянно расширялись, в иных местах едва не образуя целый ров. Теперь от удара Гронда они заметно просели и заново вскрылись. Запах оттуда шел - невыносимый. Местное воронье, теперь дружно сбившись в огромную темную стаю, с хриплым надрывным граем без конца носилось там. – Смердит похуже год не меняных портянок, - согласился с эльфом Ишбаг, морща нос и поневоле вытирая слезу, что у него пробила эта вонь, - но настоящему уруку это что! Херня, конечно, на таком-то расстоянии, ты вот попробуй там как следует нюхни, внутри… – Зачем внутри? - натужно прохрипел Хеледир. – А, да ты, поди, еще не знаешь, это ж до тебя еще, наверное, было! - махнул лапой Ишбаг. - Да, господин Комендант? Верно я говорю? – До него, - подтвердил Артано, вполне себе спокойно дыша этим невыносимым, просто с ног сбивающим смрадом. – У нас в этих ямах бои проводились, - поведал орк Хеледиру. - Вот уж хорошая была забава, лучшая даже, может, из всех, что у нас тут имелись для воинов, - с явным сожалением добавил он. – Что, прямо там? - уточнил Хеледир, волколак впереди вновь презрительно хохотнул. – Ну а где ж? - удивился Ишбаг. - Понятно, среди мертвяков! Может, конечно, неудобно это, скажешь ты… – Это мягко выражаясь, - натужно вставил синда. – Ээ, да на ровном месте всякий может, - степенно возразил ему Ишбаг, далекий в этот час от всяких аналогий Хеледира. – Это любой дурак тут в состоянии, даже ты. Лорд Морэнорто снова хохотнул при этом, но уже как-то довольно. – А вот поди-ка там попробуй! Сложновато устоять, склизко там бывало - жуть! - продолжил орк свои пояснения. – Лесных шпионов не мутит? – опять ехидно вставил волколак, намеренно демонстративно и сладко втягивая эту вонь своим трепетным носом. - Умм, вкусняшка! Да, зря, конечно, он их все засыпал, может даже, поспешил, - скосился он на Артано, вновь озабоченно хмурящего брови в этот момент, - без них ужасно скучно стало. Бывало, ваших туда скинешь, вот веселье, особенно девиц кидать забавно было! Да, Ишбаг, ты помнишь это? – Ой, да! Живот весь прямо надорвешь глядеть, как они потом барахтаются там, дурехи. Ой, а ежели еще на дне кого-то между делом опознают из своих любезных, что с ними делается там! На белобрысых, вроде вот тебя, конечно, не особенно видать, но вот одну я точно помню, черноволосая, как смоль была, вон совсем не хуже лорда Морэнорто мастью, а назад достали - белую как снег, совсем уже безумную старуху! Такая уж потом совсем негодна никуда, конечно, сама уж как мертвячка… Есть у нас, конечно, и такие, что не брезгуют и этим, может даже, любят только так, а я вот лично не могу, - сплюнул он. – Вот уж не по мне такое, баба горячая должна быть, как огонь во всех местах! Так что врут, конечно, что вы вечно молодые, - хмыкнул он после в сторону синда. После этого рассказа одного из местных старожилов Хеледир молча, но очень-очень пристально взглянул на Артано. – А что ты на меня так смотришь! - вдруг ужасным образом распсиховался он. - Я это все велел засыпать еще десять лет тому назад! – Ты что же, Благодетель, дорогой, еще оправдываешься перед этим! - просто ахнул Морэнорто. – Не верю собственным ушам! Ты что!!! Хорошим, что ли, хочешь быть перед его шпионской мордой??? Ой, да можно подумать, будто ты сам первый туда никого не швырял! - добавил он, до ужаса к тому же кривляясь. – Шкуру спущу с тех собак нерадивых, кому я это дело в свое время делать поручил! - гневно выдохнул Комендант, напрочь проигнорировав все эти трепетные возмущения волколака, от чего тот сейчас же насупился и надулся. – Самих туда живьем зарою! – Эх, были же времена, - между тем лирично продолжил Ишбаг свою речь. – Эх, жалко, Рыжего ихнего нельзя туда сейчас спровадить, - кивнул он на Майтимо. - Я б на него там поглядел одним своим глазком, что он, подлюка, мне оставил на болотах, как его величество оттуда выбираться после станет… – Я тебе скину! - окоротил его Артано. – Ну а чего, по-быстрому достанем, если что… Крюком каким подцепим и назад его, на волю… – Уймись! - велел ему Комендант. – Вампирше так дал хоть немножко, - ревниво заметил Ишбаг, сверкнув своим оком. - А мне не даешь… – Ну, когда ты себе такие же спереди отрастишь, то и тебе отвешу, не переживай! – фыркнул Артано. – Свят Мелькор, ну вас, господин Комендант, в самом деле! - в ответ расхохотался орк, весь сморщась. – Уж я как-нибудь без этой вашей милости обойдусь, не взыщите! Я на такое не нацелен! – Рыжего - нельзя, другого, значит, можно, - волколак, обернувшись, почти любовно припал губами к худой эльфийской щеке. - Во-он, видишь, тех двоих еще волокут, - слегка кивнул он на двух прихваченных вместе с Майтимо нолдор, - так вот, уж одного-то я точно в эти помойные ямы скинуть успею и ты мне в том никак не помешаешь. Или ты думал, что лорд Морэнорто совсем дурачок недалекий и так и не понял, чьими стараниями от нас уходит целой и невредимой наша священная добыча… Кто тут свои эльфийские интриги мутит постоянно, вертит хуже всякой шлюхи, как же ты ловко к нему в доверие втерся… Ну ничего, я еще выведу тебя на чистую воду, брат Морэньяро, - пообещал он эльфу. - Вот так и знай… Перед этим он отчетливо припомнил речи Мелькора, в которых Он вещал ему о том, что, мол, Артано издревле питает пагубную слабость к эльфам и зачастую проявляет к ним совсем недолжное ему мягкосердечие и мало наказует их своей железною пятой. В общем, мало давит и позволяет им вертеть собой, а это, безусловно, гнусный пережиток, унесенный им с Таниквэтиль. И что он, Морэнорто, его верный и неравнодушный к его бедам друг и сотоварищ, должен Артано, как может, ограждать иным примером от столь печальных побуждений, раз он ему желает всяческого блага и процветания в его темном деле. – Как ограждать-то? - побыстрее уточнял последний, чтобы не потеряться в этой мысли. – Свирепствуйте почаще, - назидательно-ласково напутствовал его их всемогущий темный Повелитель. Морэнорто в свою очередь сейчас же обещал и клялся, что свирепствовать ужасно будет, просто беспрерывно, подавая этим должный и достойнейший пример. Что он вообще самый свирепый темный майа! Не волк, а прямо жуткий крокодил, а его прельстительный и милый мех лишь для девиц, отвода глаз и от мороза! Одним словом – грамотная маскировка! Вроде, настроем крокодила Вала был вполне доволен… И лорд хотел уже быстрее удаляться с глаз долой, принимая волчий облик, но Тот его, конечно же, так просто от себя не отпускал. – Зубы, зубы покажи мне! - требовал Он напоследок. Волколак старательно их щерил. – И рычи! Страшнее! Громче! А теперь еще повой! Почему это так слабо?! - тут же придирался Он к Морэнорто. - Вой сильнее, чтобы на весь Белерианд!!! Старайся лучше, черная жучила, или будешь тут же бит!!! - грозно топал Вала на него. Морэнорто, чтоб Его не раздражать, проявлял положенное ему усердие, как мог, Вала, слушая его старательный вой, прикрывал глаза, и тому казалось, что как будто даже незаметно засыпал. Но едва он только останавливался, как тот их снова тут же открывал и велел ему продолжать. – Повелитель, я сейчас, наверное, охрипну, - через часок-другой подобных упражнений умоляюще сдавался волколак, от беспрестанного жуткого воя которого содрогалась не только вся Крепость, но и окрестные горы с равниной, а Тангородрим, казалось, сплевывал пеплом намного сильнее и чаще. – Ладно, ступай, но беспрестанно тренируйся, - снисходительно бросал ему Мелькор, отхлебывая вина, зловредно проделав с ним все то, что, очевидно, никак не мог проделать с Артано, а Ему, как видно, очень хотелось. В этом смысле черный волк частенько отдувался за того, подозревая Вала в том, что Он его специально мучит за расположение к нему Артано гораздо больше остальных его собратьев. – Нет, стой, немедленно дай лапу! – вдруг уже на самом пороге требовал Он. Уставший глотку драть лорд Морэнорто, понурив уши, возвращался и, кисло глядя вбок, покорно всовывал ему свою лапищу, в эту минуту думая лишь об одном, как бы ему уже ловчей сбежать и поскорее увильнуть, пока Он снова что-то не измыслил в дрессировке волколаков. Но, разумеется, что он не успевал. – Теперь перекатись три раза по полу туда-сюда и, вставая, непременно низко поклонись! А после кубок еще прихвати, и вон туда его снеси! А расплескаешь ненароком мое лучшее вино, я из волка быстро сотворю лягушку, пополню лучше ими наши темные ряды, они и то ловчее скачут. А завтра ты придешь, и будешь прыгать у меня через горящий обруч с этим полным кубком! Да, и не вздумай затаиться, тебя немедленно найдут! - грозился Он, обратно забирая этот кубок и снова щедро отпивая от него. Черный волчина, ни теряя больше ни минуты вихрем вылетал за двери и дико рвал свои когтищщи под его обычный сочный хохот. – Рыжему дружку мой пламенный привет! – зычно летело ему следом над макушкой. - Скажи ему, пусть сам заходит, а не подсылает мне замены! А то я вновь тебя без продыху скакать заставлю только уже не через обруч, а через круг из валараукар, так что лапы у тебя потом дымиться еще очень долго будут! Жить между этими двумя было подчас невыносимо, об этом постоянно говорил не только лишь один Лангон. – Только попробуй это провернуть, - между тем так же тихо процедил Хеледир, - и сам в той яме первый сдохнешь… – Да я самого тебя туда закину! - страстно прошипел волколак, мгновенно вспыхнув алым наливным румянцем. – Ну, давай, рискни своим рылом, псина блохастая, я тебе еще что-нибудь на нем откромсаю…. – Удавлю твою рожу… – Что там за страстный шепот? – сейчас же с подозрением поглядел на них Артано, уловив эту возню. Оба сейчас же замолчали. – Политику Ангбанда обсуждаем, - скромно подал голос темный лорд. – Хех, да, конечно, да у них там всю дорогу этот твой, ну как ты говорил-то! - Ишбаг усиленно поскреб себе затылок. - Прямо всю голову отшибло вместе с глазом! - раздосадовался он. – Вот беда! Как дальше жить! А, я вспомнил!!! - радостно воскликнул он. - Поебушки! - смачно загоготал он снова. - Вы извините ветерана, у меня очередная травма, не сразу вспомнил нужное словцо. – Ишбаг, придурок безголовый! – тут же рявкнул волколак, услышав это. – Я тоже буду по старинке! Придурок, слышишь! Хватит свои зубы скалить! – А это тебе, волченька, за всю мою эльфийскую родню до пятого колена, что ты мне мигом напридумал! - мстительно прихрюкнул орк. - Чего ты покраснел-то, словно девка, волчьи щечки - маков цвет! – и он опять заливисто загоготал. – Ссади его на землю, приехали уже, а он и так дойдет оставшуюся четверть лиги, не безногий! Ага, я вижу, не желаешь! Вон как крепко ягодичками к нему прижался! Похоже, что из всей их компании именно у орка было самое хорошее и бодрое настроение, хотя обычно им сверкал Гортхауэр, но не в этот раз, как говорится. Майтимо между тем, едва не задохнувшись в своем мешке, с застывающей кровью в жилах слушал этот немудреный и, можно даже сказать, вполне обыденный разговор. Про эти самые ямы. Он ни за что бы в это не поверил, если бы не то, что было перед этим на болотах. Но… ямы… Такой невиданный масштаб злодейств поверг его сознание в какой-то новый и оцепенелый ступор. Он уже достаточно насмотрелся на смерть к этому времени, вернее, думал, что насмотрелся… Да уж, воистину хозяйство Моринготто оказалось - адским. – И что же ты думаешь, лорд Морэнорто, - между тем подал голос Артано, как видно, все-таки задетый возмущением волколака, - что я велел засыпать эти ямы из одного сочувствия к эльфам? – Думаю - да, господин Комендант! - не менее язвительно ответил тот. – Мой аналитический ум говорит мне именно это! Вы давно уже известны особой широтой своей темнейшей мысли! В этих стенах все это вовсе не секрет! – Бабские сплетни, лорд Морэнорто, наветы, клевета врагов! А вы разводитесь все время, да еще транслируете это в массы! – с нажимом выдал он. – Сейчас же постыдитесь, не то у вас облезет шерсть, которой вы горды так бесконечно!Да-да, вот именно – облезет! – Только не надо этой вашей скорой травли и угроз, это все крайне примитивный аргумент! - тут же парировал тот. – Ну что ж, извольте, обойдемся, такое бессчетное количество трупов нужно подальше в степь вывозить, а вовсе не накапливать их под стенами, наверное, не самоцветы! Это постоянный риск какого-нибудь заражения наших питьевых колодцев, между прочим. Даже несмотря на все те многочисленные фильтры, что я на них установил. Может, вам, конечно, это невдомек и все равно, вы не столь тут обременены подобными делами. Вот, положим мы-то с вами, отхлебнув такой водички, совершенно не помрем, а вам так это, может, даже приглянется, но вот остальные… Вон, типа Ишбага сразу ведь от этого подохнут в страшном и мучительном поносе, без дополнительных врагов со стороны! Вот хочешь ты такой кончины, доблестный Ишбаг? В поносе! - смачно-зверски закончил он. – Свят Мелькор снова, помоги Он нам от лиха! Да что за ужас!!!! Да ну, конечно, не хочу! Позор, какой неслыханный для воина! Тьфу, тьфу, да чтоб не сглазить! Лучше не надо про понос! - орк суеверно очень бурно заплевался. - Но… с ямой было как-то веселее… - все-таки закончил он. – Кому веселье, а кому забота! - в раздражении отрезал майа. - Все это в целом очень плохо, - продолжил гнуть свое Артано, с укором зыркнув на него. – К тому же воронье все время что-нибудь разносит, если это все не зарывать! Все ведь усеяно какими-то костями, хотя я за колодцами придирчиво слежу, чтобы туда чего не накидали ненароком сверху… Хеледир с немалым удивлением опять воззрился на него, с каких это пор он снизошел до объяснений своих действий, он словно бы заискивал даже, стараясь доказать свою правоту. Очевидно, что кроме прочего всего, ему еще хотелось, чтобы его решения были непременно поддержаны «снизу». Хотя, окажись сам Хеледир на его месте в ту самую ночь избиения, то он бы после тоже был не так в себе уверен. Каково бы ему было возвращаться туда, где каждый видел и как следует запомнил это. Гортхауэр Жестокий давал такую понятную слабину, он хотел сочувствия Ангбанда. – Давайте лучше изведем ворон, - опять включился Морэнорто. - Я тоже против них критически настроен, они клюют мне волчьи уши! Я вверх, конечно, с места прыгаю не так уж плохо, но, к сожалению, крыльями пока не обзавелся! Так что больше пары их десятков съесть не особенно могу! И то потом еще отчаянно рыгаю целую неделю! Живот весь пучит - колобком и газы!!!! А меня и так все в Крепости боятся, - кокетливо закончил он. – Полагаю, газы - это слишком! Я и без них весьма пугающ! – Так ты сережки свои вынь, - тут же посоветовал ему Артано, - они, наверное, отстанут. – Да никогда!!! - ужасно возмутился Морэнорто. – Они мне так к лицу, что ты такое говоришь! – Ну, значит, газы, - тот пожал плечами. – Ну, ты отъявленный злодей! Воистину, самый ужасный в Арде! Я в этом лично убеждаюсь всякий раз! – Да нет! Эти вороны в самом деле истинные злыдни! - наконец-то согласился орк. – Да что там уши, нагадили мне на башку недавно! Ладно бы еще я в шлеме был, так нет! Как будто специально подгадали, так навалили, будто кони! Ну и иду через всю площадь, сам как последнее… не знаю что! - опомнился он. - А все ужасно ржут и говорят, что это мол, к великому и несомненному богатству. Но что-то вот пока материальных благ особенно не подвалило. Так что на суп этих хрипатых бестий!!! – Увы, на суп никак нельзя, их мать-вампирша постоянно защищает, - сообщил Артано. - Говорит: не дам моих цыпляток нежных обижать! Читайте между строк, кто умный, что вообще - не дам никак… – Ну вот! - орк с силой треснул кулаком о ладонь. - Мы и пришли логическим путем к великой и фундаментальной вещи! - громко возгласил Ишбаг, рьяно взмахнув своей лапищей высоко над головой, словно скомандовал атаку. После этой дивной фразы орка все, развернувшись, ошеломленно-молча посмотрели на него с напрочь уползшими бровями. – Ну надо же, как бойко инвалид заговорил, – вполголоса заметил Комендант, - как видно, он внезапно исцелился. - Дома и стены помогают, может, пословица об этом? – К какой? – почему-то напряженным шепотом спросил волколак, как будто даже немного пугаясь грядущих пророчеств Ишбага. – Все бабы - истинное зло!!!! А никакие не вороны вместе с Комендантом! Тут уж покатились все, кто это слышал. Лорд Морэнорто ржал до слез, даже Артано ухмыльнулся, кратко тронув кончик носа, Хеледир смущенно покраснел, зардевшись, даже их пленник словно призадумался в своем мешке. – Не, ну как без них-то бравому солдату, - отгоготав, мечтательно продолжил орк. – Я весь поход отчаянно мечтаю как следует отдаться злу! Ну, хоть какому, главное, чтобы уже быстрее, а то уж прямо все зудит невыносимо, так я нагляделся на вампиршу! Ох, она как платье страстно задрала себе по груди, я прямо ахнул, вот прям красиво это было! Да чтоб такое каждый день мне видеть! Я на волколачий броманс не согласен! – Ах, да ты, выходит, распрекрасно помнишь это слово! - возмутился Морэнорто. – Да вот! Вроде отпустило, что-то смутно стал припоминать… А Хеледир, тот час не менее орка ярко припомнив это бесстыдно задранное платье, вздохнул, потупив свои очи, на броманс с данным волколаком он тоже был не очень-то согласен, мягко говоря. Хотя все эти шуточки Ишбага подбешивали его совсем не меньше Морэнорто, но не в драку же вступать с ним из–за них, у них это вообще обычный черный юмор, понятный им язык общения. Так что он помалкивал, как обычно, заодно исподтишка любуясь, как сотрясается от возмущения чернявый волчина, которого тут заподозрили в такой большой симпатии к нему. А Тхурингветиль… Всякий раз он был ошеломлен ее поведением, насквозь пронизанным таким откровенным, намеренно выставляемым эротизмом, что он, к такому абсолютно непривыкший, не мог спокойно это пережить, как ни старался. Хотя обычно виду в том не подавал, оставаясь с виду максимально сдержанным и беспристрастным, но у него внутри все закипало, подчас гораздо больше, чем у всяких орков. Вампирша это чуяла, однако, и проявляла явный постоянный интерес к его персоне, для Хеледира было до сих пор загадкой, почему она к нему так вся расположилась. Она могла быть очень страшной, совсем не хуже остальных, но он не чуял от нее себе намеренной угрозы или желания навредить с тех пор, как стал им братом Морэньяро… А его кровь? Пусть пьет, кто тут из них не кровопийца… К тому же в этом отношении она была с ним аккуратна и пока совсем его не грызла, словно лютый дикий зверь, чего он поначалу поневоле опасался. Скорее, это было возбуждающе-интимно и похоже на любовную игру, эти ее покусывания были почти что поцелуи, брошенные звездной россыпью по телу, от чего он поневоле трепетал… Но он старался не впадать в глобальную зависимость от этих действий и поменьше это вспоминать, поскольку снова тут же заводился и хотел уже ответных действий, мало связанных с кровопусканием. А с головой в тумане - трудно жить, особенно в таких местах. Между тем они подъезжали к центральным вратам, еще издали в них виднелась узкая сквозная щель между двумя их створками, в этой щели стояла фигура Готмога в своем антропоморфном виде. – Через запасные давайте! - прокричал он оттуда, энергично махая рукой в том направлении. – Чего так? - прокричал в ответ Ишбаг. – Так переклинило, не проедете! – Что, совсем, что ли, никак? - уточнил орочий командир. – Совсем! - подтвердил балрог. – В объезд давайте! Артано снова выругался, ядовито сплюнув на землю. – Давай через северные, - распорядился он, - если рабочие.. Не могло ж тут все перекосить, что я построил! – Понял, - кивнул ему орк и как-то замялся. – Нам бы мимоходом на те ямы поглядеть, все равно ведь мимо того места поедем… – Ну и нам, - тут же встрял Морэнорто. – Нам тоже это интересно. – Удумаете там чего, в самый бестолковый и неподходящий для подобного момент, со свету сживу, вот так и знайте! Мой третий глаз следит за вами в оба, - предупредил он их, изобразив, что следит, в основном, в сторону волколака. – Ну чего сразу следит-то, - насупленно забормотал он, задетый тем, что его так быстро раскрыли. – Да и еще и в оба… – И за одним и за вторым участником броманса! Все ясно? Ну и валите. На этот раз майа не стал их удерживать, а только лишь пригрозил, сам он в это время планировал без лишних помех с глазу на глаз переговорить с бывшим Войсководителем, был у него изначально такой интерес. Хотелось прояснить с ним обстановку и слегка прощупать почву перед вступлением под отчий кров. Тем более что сам тот незаметно строил ему какие-то заговорщицкие морды, явно подзывая его этим. В общем, Все поехали налево, вдоль стены, а он неторопливо тронул варга, направив того прямо к Готмогу. Предводитель балрогов стоял в узкой вертикальной щели, уходящей куда-то в темное небо и терявшейся там, опираясь мощным обнаженным плечом на одну из неподъемных створок, позади него серебристым хвостом змеилась длинная цепь, но, несмотря ни на что, бывший Войсководитель широко улыбнулся своим острым акульим ртом неторопливо подъехавшему к нему Коменданту. Чего-чего, а вот двуличия за ним пока особенно не замечалось, так что Артано несколько оттаял, глядя на него. – Выглядишь еще дерьмовей, чем ты был, - ухмыльнулся Готмог, вместе с этим бегло оглядывая Коменданта. – Не девка - не печалюсь, - с такой же ухмылкой ответил майа, попутно оглядев его ответно. Сам Косомоко тоже вовсе не сиял, раны его только-только затянулись, а кое-где обратно разошлись и чуть кровили. Но в целом как-то вполне органично вписались в его брутальную внешность, не так уж жутко портя ее. Про то, как выглядит он сам, Артано не думал, попросту времени не нашлось, других забот вполне хватало. – А вот это верно! Это молодцом! - Готмог щедро треснул его по плечу. – Ну что, отец, гляжу, поздравить тебя можно! Словил-таки эльфийскую зверюгу?! – Словил! Ну, так куда ему деваться было! Если только за море обратно! Да больно там кому он нужен, ну а нам как раз сгодится, - Комендант отвесил привычный для него в таких случаях смачный шлепок по эльфийским ягодицам. Готмог заржал, еще шире скаля свой и без того неестественно широкий рот. – Дай-ка я на него посмотрю! Майтимо, не успевший еще успокоиться от того обращения, которому подвергал его майа, ахнул. Его темный мешок внезапно пронзила багровая вспышка, едва его не ослепив, а после погасла. Вместе с этим прямо в нос ему дохнуло едким дымом, а напротив его глаз вдруг вспыхнули два продолговатых раскосых огненных глаза с черной точкой зрачка в самом центре. Кто-то дохнул ему дымом и жаром в лицо еще больше, а зрачок в этих глазах активно запульсировал, в конце концов еще больше сжавшись, прямо до горчичного зерна. Секунду он сверлил его, явно агрессивно напирая. Обрезанные волосы Майтимо вдруг разом затрещали от нахлынувшего опаляющего жара, по вискам сейчас же заструился изобильный пот, легкие при новом вздохе больно обожгло. Тогда старший сын Феанаро, издревле не любивший такого, громко клацнул зубами в ответ, это было все, что он мог сделать. Плохое видение тут же убралось, и его опять объяла темнота, а дышать стало заметно легче. – Кусается, зверюга дерзкий! - восторженно пыхнул новой порцией дымка из ноздрей Готмог. – Хах, вдобавок абсолютно рыжий весь. Боюсь, Ангбанд не выдержит двоих! - хохотнул он, вновь выпуская сизый дым из ноздрей и снова треская Артано по плечу. – Я блондин, - на белом глазу выдал майа. – Да ну? - не поверил Готмог. - Ну, значит, рыжий блондин! Это хорошо, что ты вернулся, - после заметил он, понизив голос, одновременно с этим цепко озираясь. – Чего тут было-то, ты можешь рассказать? - точно так же тихо спросил его Комендант. – Да хрен его знает, - чмокнул Готмог, - что за херня… Толком не разберешь… Фу-у-ухх, - выдохнул он с новым дымком после паузы, - такое тут, однако, началось… Прикинь, ворота стали падать! – Да ну! - даже не поверил Артано, сразу невольно задирая голову кверху. - Я же сам наверху их крепил, сам ставил… – То-то и оно! Манвэ и тот бы не снял! А тут с петель соскочили, словно в каком-то негодном сарае, я извиняюсь, ты не подумай… – Что, неужели сразу обе створки? - озабоченно уточнил Комендант, продолжив свой беглый осмотр. – Одна целиком, вторая наполовину, - рассказал ему Готмог, - и еле удержал я ту, что целиком! А вторая–то кренится! Я ору, что есть мочи, на весь Ард Гален, ну где, думаю, эти сучьи дети, куда подевались?! Сейчас ведь еще чуть-чуть и на хрен сорвет! Вообще с голой жопой останемся здесь, бери - не хочу! Ну, набежали, конечно, вцепились кучей в эту створку, упасть ей все-таки не дали. Затем навесили кое-как впопыхах, но там все, конечно, изуродовано насмерть, петли все всмятку, все погнулось, в общем, заклинило теперь вот в этом положении с этой проклятой щелью, ни туда, ни сюда! Заходи, выходи тут всякая шваль, когда будет угодно. Сам понимаешь - нехорошо, скорей за это нужно браться, это дело так не оставлять, пока враги чего-нибудь не распознали. Так что я не очень-то спокоен и опасаюсь всяческих диверсий. Вообще, под эту суматоху, что тут поднялась, такие кадры, как вот этот твой, который нынче Морэньяро, что хочешь намутить тут могут, сам понимаешь, больно уж удачно… – Очень даже понимаю, - протянул Артано, все еще невольно пялясь вверх, - вот я гляжу, вы погуляли… – Ага, так от души, вон ту башню еще видишь? - указал он ему вовнутрь в проем между вратами. - Туда вообще не ходи, на чем стоит, не понимаю. – Очевидно, на хозяйской злости, - не удержавшись, буркнул майа, кисло разглядывая ее. – Того и гляди, вот-вот, наверное, рухнет, - балрог тоже поглядел, - главная площадь вся у нас теперь волнистая, как море и в каких-то еще диких дырках, словно от шурфов, туда уж тьма народу провалилась. А внизу, говорят, тоже совершенно не лучше. Доменную печь твою разрушило напрочь, а помещения вокруг вообще все плотно спрессовало под обвалом. Так что боюсь, что качественную сталь в необходимых нам объемах мы снова выплавлять не так уж скоро будем. Будем, значит, вроде местных квенди цедить железо из кротов и соков ядовитых трав, - добавил он с кривой ухмылкой. – Да чтоб Ему там!!!! - не вынес это сообщение майа, сжав кулаки и закусив свои губы. – С таким, как Он, и никаких врагов особенно не нужно! – Да ты потише тут давай… Да, наверно, зря я про кротов упомянул…. Мало, что ли, нам с тобой досталось накануне? Не нарывайся на добавку, - окоротил его бывший Войсководитель, выразительно звякнув собственной цепью. – Настроение Его не то чтоб очень… – Не, ну хорошо… – Что хорошо? - не очень понял Готмог. – Хорошо, что Он Тангородрим не развалил. После этого оба поглядели друг на друга и сдавленно булькнули. – Да уж, неплохо, - хмыкнул Готмог, усиленно стараясь побыстрее загасить свою ухмылку, но она предательски кривила его пасть еще какое-то время. – Ну и почему он Грондом жахнул? - решил выяснить его мнение Комендант. – Почему - не знаю, врать не стану, но вроде как Он нес чего-то по рассказам. Вышел снизу на площадь и молот за собой приволок и как хрясь им по этой вот штуке, что вынес!!! - невольно поморщился Готмог. – Трезвый или как? - скупо уточнил при этом майа. – Да или как, - сощурился балрог. – Я-то тут привязанный сижу все это время, так что особенно Его не видел, а Он меня не баловал своим вниманием, может, и к лучшему, считаю, я и без того не очень мордой вышел после тех камней проклятых. Да и до них еще порой в сомнениях пребывал, ну, хоть член зато отличный, - ухмыльнулся он, - не так обидно. – Так вот, тихонько говорят, что выпивал так крепко наш хозяин, а еще как будто бы всех рыжих в Крепости извел за это время, - со значением добавил он, прямо и пристально взглянув ему в глаза. – Говорят, что из покоев у Него регулярно кого-то выносят после Его очередных утех и по тем же слухам - не сильно живого. Видимо, Владыка судеб Арды несколько переживает… Так что вся надежда вот теперь на твой трофей, - он кивнул на Майтимо, - может, хотя бы он его от наших шкур немного отвлечет… Артано это все внимательно прослушал и сделал вывод для себя, что далеко не глупый Готмог связывает этот небывалый разгром их собственной Крепости именно с ее Комендантом. – А что в народе говорят? - задал он свой следующий интересующий его вопрос, сощурясь. – Да кто чего! Народ наш бестолков и суеверен, как ты прекрасно знаешь. Тут уж всяк горазд лепить кто что, в силу своего воображения! И кое-кто им вовсе не обижен! - словно бы похвастался он. - Все в основном грешат, конечно, на какие-то новые происки Манвэ, тут очень много вариантов. Хмм, есть даже версия того, что это Эонвэ, ловко сокрытый под чужой личиной, тайно проник к нам в Крепость, чтобы похитить сильмарилл. А Вала, вычислив и опознав его, сейчас же жахнул его молотком по наглым перьям, чтобы отбить подобную охоту, но паскудник, ловко извернувшись, упорхнул назад за море! Не иначе ему Манвэ очень сильно помогал! Золотые очи Коменданта даже расширились от этого рассказа еще больше, чем от упоминания кротовьего железа. – Очень интересно, кто же подобное придумал? - сложил он руки на груди. – Недурно, да, я полагаю? Ну, я, допустим, эту штуку запустил, - скромно поведал ему Готмог, - и как ты сам прекрасно понимаешь, это, конечно - чистый бред, эту лебединую подстилку Сулимо уже лет сто тут не видали, но в данном случае кое-кому весьма полезный и на руку, как я считаю, - с нажимом сообщил он ему. – Думаю, что мы его как следует поддержим и даже, может быть, что очень сильно разовьем, - сообщил ему Артано. – Что ж, спасибо за хорошую услугу, надеюсь в скором времени рассчитаться… – Я помню, что ты обещал мне, уезжая, - Готмог тихо звякнул своей цепью. – Очень больно натирает, - одними губами поведал он. – Что, хозяйство? - с ухмылкой ужаснулся Комендант. – Нет, хуже, все самолюбие мне напрочь стерла… Оркам велено мочиться на меня!!!! Естественно, они не смеют даже приближаться, но я прекрасно вижу их блудливые глаза даже затылком! Они себе тихонько это представляют! Всех их, зверенышей, спалю, я каждого как следует запомнил! - буквально кипятком вскипел он. Артано молча кивнул в подтверждение того, что тоже не забыл своих посулов. – Хм, болезненно, я понимаю, но мне бы нужно для начала малость оглядеться… А Его ты после видел? – Да нет, и после тоже не видал. Он молотом как жахнул, так и опять ушел к себе, через Лангона все передает, а у того все время – морда тяпкой, весь так натянут, словно кол какой-то проглотил, да все никак при этом не просрется, не расспросишь прямо толком ничего, не иначе с ним такое от громадного испуга, - с досадливым презрением сплюнул Готмог. – Да, не иначе, - рассеянно-согласно хмыкнул Комендант. - А Гронд, надеюсь, Он унес после всего? – Ха! Да ну, какой там! Прямо так в том котловане и оставил, лежит теперь там, тлеет-светит. Все подходить к нему боятся, так, суеверно-тихо пялятся издалека, да после чешут языками по щелям, - закончил он. – А настроения в целом? – Я бы сказал, что тихо выжидают, куда на этот раз подует грозный ветер темных перемен. – Ладно, поглядим, как дальше будет, - ответил Комендант, все так же рассеянно наглаживая Майтимо. – Скорее эльфа Ему в зубы! –мощно пыхнул дымом балрог. Заслышав это, эльфийский король вновь дернулся в своих кожаных путах. – Лежать! - майа в который уже раз шлепнул его ладонью по ягодице. – Ну вот, сейчас Он свой строптивый подарок получит, недолго ждать уже осталось. Не Феанаро, безусловно, но тоже очень ничего, надолго поиграться при умении хватит. – Да, вроде ничего, не скучный, - согласился огненный демон. - Зубы вон как лихо скалит… Будешь господина развлекать! - громко и вместе с этим повелительно-строго сообщил он рядом с эльфийским ухом, от чего под черным мешком сейчас же зашипели какую-то дикую ругань. – Ладно, я поехал вручать нашу эльфийскую прелесть. Вскорости пересечемся, я надеюсь, - значительно добавил Комендант ему напоследок. – Ну, бывай, - попрощался с ним Готмог. – Я бы все же в объезд тебе посоветовал… – Еще чего, это пусть орки-недотепы объезжают, а я тут от начала ездил и по-прежнему поеду, - буркнул майа и треснул пятками варга, понукая его идти через врата. Тот, малость помявшись и вроде бы примерившись, стал каким-то бочком протискиваться в узкую щель между створок, усиленно вертя хвостом себе в помощь. Готмог сзади как-то крякнул, поглядев на это дело. – Вот ведь до чего упрямый и упертый… – У нас тут все такие, - бросил майа и зверски пнул волка носком в упругую бочину. - Разожрался, тварь такая, теперь не лезешь! Пешком не войду! Находился! И так еле ноги таскаю… Давай, живей протискивай свое жирное серое брюхо вовнутрь! – гневно и сурово повелел он ему, хотя варг был поджарый. - Я все равно сюда сегодня въеду! Вместе с этим он заботливо прикрыл голову эльфа рукой, чтобы тот ненароком не стукнулся ей о створку в результате этих его въездных маневров. В итоге уничижаемый им волк очень свирепо зарычал и буквально выпрыгнул с той стороны. – Ну вот, я и дома! - сказал себе майа, а может быть, и не совсем себе. А после замер на мгновение, прислушавшись, любое осанвэ по-прежнему молчало… "Ладно", - угрюмо подумал он и снова уже не сильно двинул пятками варга, тот, с беспокойством поводя носом воздух, послушно пошагал дальше. Не так, ох, не так он с самого начала представлял себе свое победоносное возвращение. Представлял, что с гиканьем и свистом ворвется через главные врата на полном скаку, во главе своей воинственной веселой орды. А Он, конечно же, не усидит на месте, а тут же выйдет поглядеть ему навстречу. А он сам подскачет лихо, весь красуясь, обожжет всего глазами, да и скинет Ему прямо под ноги плененного им эльфийского короля: На, получи что хотел! Я для Тебя и Варду достану, если прикажешь! Так же приволоку! - скажут, сверкнув, его золотые глаза. Вот как-то так ему, конечно же, в мечтах хотелось, но не вышло… Такое возвращение, как он надеялся, отчасти бы затмило в массовом сознании то, как он из Крепости уехал, а верней, после чего… Но нет, Он даже этой мелочи его лишил и теперь он тащится назад, как тот Ишбаг, которого всего обгадили вороны! Народу на главной площади, куда он направил волка, было немного, но постепенно, по мере его продвижения вглубь Крепости вокруг него началось некое неизбежное оживление. – Гортхауэр приехал! - обычно это громко вопили и отчаянно свистели на всю Крепость, а в этот раз словно шептали друг другу на ухо. Ему приветственно махали руками и лапами, но опять же, словно с некой оглядкой. Артано сдержанно кивал, на самом деле незаметно зорко вглядываясь в лица. На многих из них читалось явственное облегчение. Но майа, будучи в недобром расположении духа после штурма ворот, загодя подозревал их всех в плохом. Уж не оттого ли они рады, что вернулась кукла для битья и хозяйский гнев теперь оставит их в покое, вновь, к их облегчению, привычным образом сместившись на нее? Ему все еще казалось, что он как будто видит все те самые ухмылки, которыми так щедро расцветилась та жуткая ночь. Ухмылялись еще как, он не хуже Косомоко это видел… "Бойтесь меня, я вернулся, - думал он, взирая исподлобья. - Бойтесь!" Меж тем Вала, против всякого обыкновения, совершенно не спешил появляться и дальше. Вместо Него ему навстречу широкими шагами шел Лангон. Артано пристально оглядывал его фигуру, так толком и не зная, что ему следует ожидать. Сам Голос Мелькора был тоже как-то неспокойно-нервен. – Не мог, что ли, быстрее! - прямо сходу рявкнул он, в этот раз напрочь игнорируя достойное обращение ко второму в Ангбанде лицу. Что само по себе говорило о том, что, видимо, само положение этого второго лица было не лучшим. – Быстро только кошки родятся, - буркнул Артано, - сам бы по болотам там полазил, а я бы поглядел отсюда… – Этот, что ли? - Лангон подошел поближе, внимательно оглядывая перекинутое через волчью спину связанное тело. – Что ли этот, - в тон отозвался ему майа. С самим Лангоном он никогда особо дружен не был, да это априори было невозможно. Поскольку тот всегда сливал его хозяину Ангбанда без малейших колебаний и в этом смысле был неподкупен. Одним словом, верой и правдой служил только лишь Мэлко. – Не лапай! - жестко осек Артано его, когда тот изготовился стянуть черный мешок с эльфийской головы, чтоб поглядеть уже поближе. Лангон умно настаивать не стал, остановив свою руку с когтями в миллиметре от Майтимо, и так и не коснувшись эльфа в результате. Ограничился лишь тем, что обошел того со всех сторон и по-звериному всего обнюхал с тщанием и несомненным любопытством. Комендант Ангбанда между тем озабоченно смотрел вперед на неряшливые оплавленные завалы черного камня, в которые ближе к центру превратилась главная площадь его Крепости. Оттуда по земле тянуло дымами и едкой прогорклой гарью, от которой его варг внезапно и ужасно расчихался и даже сделал было попытку самовольно повернуть куда-то вбок. Артано раздраженно треснул его по ушам, заставляя вернуться на прежнее место, тот, конечно, это сделал, покорный его железной руке, но там вдруг кратко заскулил, закрывая морду лапой и сердце майа все же сжалось. – Да в рот тебе ноги! - он раздраженно соскочил с волчьей спины, не став настаивать дальше. – Ладно, тут уж я сам доковыляю… – Присмотри–ка пока за моей драгоценной добычей, - велел он Лангону. - Но только руками не трогай, - он пригрозил ему пальцем, вдобавок как следует предупредив его взглядом. – А я пойду, взгляну, что вы тут учинили с моими долгими и кропотливыми трудами. И, даже не выслушав его ответа, усиленно похромал к курящемуся котловану. – Что же ты, как обычно, не спросишь меня о Нем? - несколько уязвленно бросил в спину ему глашатай. – Да что ты можешь знать, - сквозь зубы тихо ответил Артано, не обернувшись. За Комендантом с каждым его шагом моросила тонкая, но зато непрерывно текущая откуда-то из-под его потрепанных одежд струйка крови. Лангон, дернув носом, внимательно проследил этот след, на который сам майа, казалось бы, не обращал ни малейшего внимания, хотя внешне выглядел даже более неважно, чем когда уезжал. – Да хрен его бичом каким-то там сломаешь, напрасное дело, - тихо вздохнул он, сделав свой вывод, а после вновь принялся с любопытством оглядывать притороченного к волку эльфа. В самом центре того безобразия, в которое отныне обратилась красивая до этого площадь, располагалась воронка. Ее края теперь застыли, образовав высокие и острые на вид неровные зубцы. То, что тут случилось, больше всего было похоже на взрыв, мгновенный мощный хлопок чистой энергии. На заре своей юности, когда майа числился еще в рядах учеников великого Ауле, Мелькор, несомненно бахвалясь собственной силой и усиленно завлекая его своим разрушительным шармом, взорвал для него звезду… И с тех пор Артано лично знал, какая колоссальная мощь заключена в этом создании. Этот удар, нанесенный по собственной крепости Грондом, по сути был мелочью, однако даже эта мелочь разнесла тут добрую половину всего, что он тщательно строил на случай войны. Настоящие битвы мира отгремели с приходом детей. Все обуздали свою силу, даже Он был привязан к кому-то… Наступил век иного оружия. – Какой прекрасный артефакт былых времен, - задумчиво промолвил майа, старательно разглядывая дно воронки, несмотря на все еще валивший оттуда розовато-желтый дым. В самом ее центре покоился брошенный молот, наполовину вплавленный в землю. Гронд все еще дымился и ало багровел по самому краю, изредка переливаясь какими-то зарничными всполохами. Молот Подземного Мира еще не остыл, он все еще был накален, воздух вокруг него дрожал и струился. Некоторое время Артано просто был сосредоточен на его зачарованном, почти гипнотическом созерцании. Одновременно с этим погрузившись очень глубоко в свои обширные воспоминания. А потому он даже не сразу заметил, что на дне воронки был кто-то еще, к тому же было очень дымно. До острого слуха майа вдруг донеслось какое-то деловитое, но словно бы натужное бормотание, которое только с большой натяжкой можно было бы квалифицировать как песнь. – Это еще что такое?! - с недоумением подумал он, слегка послушав этот дикий бубнеж и немедленно вгляделся получше уже вторым своим, истинным зрением. К его большому удивлению, на дне воронки обнаружился Хисэлиндо, который своими толстыми, только с виду лишь неуклюжими жабьими лапами очень лихо и усиленно рыл грунт. Острые когти на их концах светились мерным зеленоватым светом и резали оплавленный, почти остекленевший камень с легкостью ножа, который режет масло. Ошеломленный этим действом, Комендант немедленно смекнул, что он подкапывает Гронд. Он даже вновь протер глаза от дыма, будто он мог ему мешать, но опять увидел то же - пучеглазый стервец, увлеченно пыхтя и сопя, непрестанно трудясь - подкапывал по кругу молот. Он дурными лапами все рыл и рыл вокруг земельку, напевая себе под нос свои заклинания, потихонечку все ближе подбираясь к центру. Он делал это с явным намерением докопаться! И до кого! Конечно, до него, Артано! Это что еще за вражьи козни этого нелепого червя! Этот-то еще куда суется! Майа даже ущипнул себя за руку, но это тоже мало помогло, Хисэлиндо никуда не делся. Сам-то он давно уже подозревал, что там покоится под Грондом. – Да ведь он лучший приятель нашей кошкиной шкуры, - вспомнил он, не без труда вернувшись мыслью к наглой Жабе, - т-а-а-к, видно, дело и вовсе нечисто…. Сам копатель, очевидно, так был увлечен своим трудом, так торопился, так спешил, что как-то совершенно не учуял подошедшего Артано. – Кхм, кхм! – сурово и громко прокашлялся господин Комендант, темной тенью стоя на краю воронки. – Репу сеем? Младший майа весь в ужасе вздрогнул от этого кашля, мигом отдернул свои лапы от камней и очень медленно повернулся. Увидав Артано, он сразу же затрясся, словно заяц, а потом поспешно шмыгнул прочь, мгновенно спрятавшись за молот. – Я тебя вижу, - обличительно сообщил ему Комендант, вместе с этим явно выбирая место для спуска в воронку между ее острых вздыбленных краев. – Нет! - брякнул тот с перепугу. – Не нет, а да! - настоял Комендант с не меньшим, чем он, упорством, начав с кряхтением спускаться вниз. – Ты что там делаешь, милая жабка? - вопросил он его, в то же время не прекращая собственных маневров и вновь усиленно держась за бок. – Гг-гуляю, - слегка заикаясь, сообщил ему тот. Неторопливо спустившийся вниз Комендант явно шел уже к нему. Весь его вид совсем не предвещал копателю добра. Увидев это, Хисэлиндо грузно попрыгал дальше вокруг тлеющего Гронда. – Гуляешь, значит, - Артано настырно шел за ним по пятам, явно преследуя его. – А ты когда успел вернуться? - нервно воскликнул тот, делая очередной прыжок и вместе с тем пытаясь увеличить скорость. – Да вот только что! А что прошляпил за прогулкой?! Не то густой дым, клубами стлавшийся по земле, не то поднявшаяся паника от того, что его внезапно застали за этим делом, сыграли с Хисэлиндо злую шутку. Ускорившись в своем побеге, он переборщил. Он так старался убежать, что, оббежав по кругу молот, сам в этом дыме напоролся на Артано. Старший майа лихо развернулся, и, несмотря на свои раны, в одну секунду его сцапал. – Только без рук!!! - традиционно взвизгнул тот. Он страшно не любил всяких хватаний, уничижающих его, как он считал. В Ангбанде просто бесконечно потешались над его нелепым обликом, в который он был заключен, что его дико возмущало просто до трясучки. – Вы, негодяи, гнусно пользуетесь тем, что я такой и не могу вам дать достойного ответа с клинком в моей руке! Но вот попомните меня, когда-нибудь и я смогу как следует ответить! Я не буду вечно этой жабой! Я вам тогда всем головы снесу за это! Не смейте меня щупать! Отцепитесь! - вот что он вопил обыкновенно, весь страшно надуваясь и нелепо дрыгая ногами и вызывая этим просто адский хохот среди всех тех, кто это наблюдал. Бывало, что Артано из зловредности его ловил и зверски щекотал беднягу, но после сразу выпускал и кроме этого ему урона, никакого больше не чинил. Да и Морэнорто тоже делал это, видно, по его примеру, но, правда, он грозился его съесть, ужасно щелкая над ним зубами, а Хисэлиндо трясся, еще больше зеленея, правда, больше не от страха, а от бешенства и злости. Все знали про его старинное и давнее еще проклятье, что он так неудачно подцепил по юности у Намо, но почти никто не верил, что его с него когда-то снимут. Плененные эльфийские девы, к коим он имел доступ, отнюдь не спешили его лобызать добровольно, уж как он только ни старался, как перед ними ни скакал! Но сам он никогда особенно не унывал надолго и, пережив очередной провал своих попыток, вскоре уже снова принимался подбираться к ним поближе, свято веруя в то, что все-таки какая-то из них когда-нибудь, наверное, найдется. – Попался, голубчик! - между тем ядовито сообщил ему Комендант, еще больше сощурясь и крепко держа его двумя руками. Тот в них мгновенно сжался в какой-то круглый ком, даже не пытаясь отбиваться. – Ты чего тут шаришь, жабья морда? - потряс он его. – Аййй!!!! - взвизгнул тот. – А ну-ка, погоди… А что это у тебя на шее, - протянул Артано. Хисэлиндо в это время тщился из последних сил укрыть его браслет на своей шее, который так ему ужасно приглянулся, что он все это время был не в силах с ним расстаться. Разумеется, что против силы Коменданта шансов не было ни одного, тот пронзил его своим острым безжалостным взором, казалось, насквозь. – Это что?! - после кратко и сурово вопросил его Артано, подцепляя пальцем свой алмазный браслет. – У орков в карты выиграл! - выпалил тот. – У орков, значит…, - крайне недобро и зловеще протянул хозяин браслета, продолжая пронзать его взором. – Да-да, у них, у Бурзога, а с ним еще и Хаглуш в придачу сидел, у кого хочешь, спроси, все скажут - было такое, - безостановочно зачастил ему Хисэлиндо. – Молчать! - гаркнул Артано, щедро обдав его запахом крови. Тот в ужасе захлопнул рот и заморгал на него своими глазами. - Это ты, шестиглазая морда, в моих покоях нагло спер, - продолжил Комендант, - лазил, значит, там втихую, пока меня на месте нет. Я еще дознаюсь, как ты это все посмел и кто тебя на это надоумил. А теперь и дальше шаришь, не угомонившись…. Ну все, крышка тебе!!!! – рявкнул он, очень по-волчьи щелкнув зубами и вместе с этим стряхивая с него свой браслет, перевернув его вниз головой, и крепко ухватив несчастного за заднюю лапу. – Ме…, - заполошно пискнул было Хисэлиндо в процессе этой дикой встряски, что его постигла, намереваясь скорее воззвать к высшей силе, правящей тут, но крепкая ладонь бывшего кузнеца мигом зажала ему рот, а его чудовищная сила напрочь перекрыла саму возможность всякого осанвэ. – А вот будет тебе ме-ме! - кровожадно пообещал он ему, резко отрывая очередной кусок своего многострадального походного плаща и поспешно плотно обматывая им Хисэлиндо. Тот уже брыкался и пыхтел, отчаянно сопротивляясь, понимая, что не только лишь по глупости своей попался ему в лапы, но и то, что на помощь ему никто сейчас не придет. Артано был неумолим, плотно заткнув ему рот сильно скомканной тканью и забинтовав его, как мяч, после он пригреб его подмышку, кинул последний взгляд на тлеющий Гронд и полез назад из воронки. – Жалко, мне сейчас не до тебя, жабеныш мелкий, - с сожалением прокряхтел он, выбираясь обратно и зверски сжав этот кулек. А после, вновь морося своей кровью, потащился обратно к Лангону, зная, что непременно найдется тот, кто тайно вылижет ее всю, до самой последней капли с острых камней, в надежде быть через это хоть как-то сопричастным его силе. – Что-то нашел рядом с Грондом? – с любопытством спросил глашатай, поглядев на его косо запахнутый, вновь укороченный плащ, под которым явно что–то скрывалось, но он не мог учуять, что. – Ага, одну прекрасную майскую розу нежданно обрел! Ну, так выйдет Он сегодня или можно смело ехать обратно и строиться там? - уже не выдержал он, теряя все свое терпение, очевидно, вместе с кровью. – Жди, - коротко бросил тот, вновь оглядев его напоследок, и отправился с площади прочь. – Эй, где вы там, соратники дорогие! - между тем громко позвал Волк осанвэ. - Живо все сюда гребите! Будем добычу отдавать! Между тем в голове Артано билось только одно: придет или нет?!!! Придет или нет…. Это было как в старые добрые времена, на удивление, ничего не менялось, он по-прежнему ждал Его так, словно был юн, точно так же, все с тем же трепетом внутри, с тем же томительным волнением и с негаснущей надеждой, хотя и прожил рядом не одну уже эпоху. Он был его новым ошеломляющим миром, откровением, данным ему, перед которым он не устоял, оно ведь было слишком велико и слишком потрясало. Он захлестнул его своей безумной и горячей бурей, накрепко сжал в своих объятиях, без жалости убив его для себя, за что он мстил ему до сих пор, не прощая свою гибель. Он так старался заменить ему все, напрочь затмив собой все остальное, вытеснив все, все прочие ценности и интересы. Страстно желал поскорей отмести их, как мусор, стремясь овладеть целиком, стать единственным его божеством, которому он поклонялся, смыслом его существования, стремился поработить бесконечно, чтобы он вздохнуть не мог без него…. Смотри на меня и не смей отвести своих глаз… Только я! Он его хотел и Он его разрушил и не пожалел, такая у него любовь, только такая, и иной не может быть. Ошеломительно, пронзительно ярка, и вместе с тем до бесконечности горька и безумна… Болезнь, утвердительно скажут, глядя на это с Горы и сам он беспросветно болен ей без исцеления… Он, конечно, преуспел в своих трудах, что бы ни думал…. Он - убитый им тысячекратно, вновь ползет к нему, зависимый и бесконечно искаженный… "Это никогда меня не отпустит, - в который раз подумал он, прикрыв ресницы, - потому что я теперь точно такой же... Пламя и пепел, я тебя ненавижу, но без тебя не могу, не мыслю себя, не представляю… Не полон, разорван, калека, ничто…"