Волчья шкура.

- Куда ты меня тащишь? - спросил Майтимо у Врага. - Как я тебе уже сказал, в мои покои, - охотно и почти доброжелательно откликнулся Мелькор. - Что теперь будет с моими людьми? - не преминул выяснить нолдо уже давно волнующий его вопрос. - С твоими людьми? - переспросил его хозяин Ангбанда, будто не сходу уловил суть вопроса. - Ах да, с теми, кого Гортхауэр заодно с тобой приволок, очередная парочка крайне задиристых нолдор. Что ж, несмотря на приступы бестолковости, которым он в последнее время сильно подвержен, дело он свое все-таки знает, - попутно заметил Вала. – А, я так понимаю, ты о них печешься? Полагаю, в этом деле все зависит от тебя, будешь вменяемо себя вести, и я в ответ буду вменяем. Надеюсь, сразу все понятно или нужно дополнительно все разъяснять? - Все, - угрюмо и мрачно буркнул Майтимо. - Ну и отлично, - коротко подвел итоги Мелькор, поглядев на него. - А ты, наверное, сейчас идешь и думаешь с глухой досадой: и чего же их не порешили на болотах, - в продолжение этой темы высказался он. - Что?! – возмущенно вскинулся эльфийский король, весь до предела скривившись. - Нет? - невинно вскинул брови Враг. - Ну, я уверен, что еще подумаешь не раз, - ухмылка растянула губы Вала. – Они тебя обременяют, я бы сказал, что камнем на тебе висят, связывают руки, ты еще об этом очень сильно пожалеешь, будет у тебя подобная мыслишка… - Ты отвратителен, - в ответ не удержался эльда. – Значит, о тебе все было правдой, с самого начала, все эти разговорчики о том, что ты как тварью был, так и остался, и лишь искусно притворялся, выжидая свое время! И я все думаю о том, так почему же после всего, что ты навытворял, я здесь оказался связан?! - Несправедливо, правда? - тут же еще более охотно среагировал Вала. - А я еще отцу твоему не раз о том говорил, не ищи справедливости в Круге Судьбы, не взывай к ней, ты все равно ее не найдешь там, не трать понапрасну свое драгоценное время. А ты теперь идешь и думаешь, что вот тебя навеки прокляли только за то, что ты там продырявил невзначай пару каких-то дерзких и драчливых глоток и вот уже - такая кара, которую ты чуть несешь. Как ты, наверное, успел уже подметить, мне самому известно все, что вы творили в Альквалондэ. Ну так и вот, а я почти разрушил мир и так выходит, что нисколько не наказан, а напротив - даже процветаю и ни в чем не ущемлен и вытворяю дальше все, что только будет мне угодно. Уж это твоя рыжая макушка точно думает теперь, можешь даже и не отрицать! - Да, я думаю! - вызывающе выдохнул эльда. - А я тебе могу ответить и назвать причины, а уж на чем остановиться - предоставлю выбирать тебе. Во-первых, мой милый братец – откровенный слабак, сходу никогда не могущий и не готовый ответить мне ударом на удар. Ему все нужно, видишь ли, как следует обдумать, взвесить, конечно, переговорить с женой, посоветоваться с остальными, выслушав мнение всех, и малых, и великих, и снова переговорить с женой, - перечислив это все скороговоркой, Вала страдальчески закатил глаза куда-то под лоб и тяжко вздохнул. – Как тебе такая мысль? - добавил он после. - Ну что еще ты можешь говорить, - ответно буркнул Рыжий, презрительно дернув губами и выразительно хмыкнув. - А я могу, - тут отец всякой Тьмы радостно глянул ему прямо в лицо. – Все дело в том, что я могу, в отличие от многих, - весело продолжил он. - Что, если причина моей полной безнаказанности в том, что мой брат все еще любит меня и все еще не теряет надежды на то, что я, в конце концов, когда-нибудь раскаюсь? – вопросил он Майтимо, взирая на него исподлобья и ослепительно улыбаясь. – Что, если мой брат любит меня больше вас? - с этими словами он вплотную приник к эльфийскому уху, зашептав это прямо в него. - Больше, чем вас всех вместе взятых? – по слогам закончил он с придыханием, прямо лучась плотоядной улыбкой. – Каково тебе это? – полюбопытствовал он и очень мило прикусил себе нижнюю губу. - Не может этого быть, - пораженно ответил Майтимо, едва не замерев от этого ужасного предположения на месте. - Так любит, что даже жертвует вами, - Вала отнюдь не отцепился, вновь плотоядно и довольно ухмыляясь ему в щеку. - Не верю я в это! - воспротивился Майтимо всей душой, уперевшись и все-таки остановившись на мгновение. Вала ответно фыркнул с каким-то веселым злорадством. - Значит, мой брат слабак, - Мелькор отхлынул, спокойно пожимая плечами. – Или, может быть, то, что мы так привязаны к вам - детям Эру - большое преувеличение. Красивая легенда, в основном… Майтимо в этот момент даже потряс остриженной головой, словно пытаясь вытряхнуть эту мысль из своего несчастного уха, будто выбравшийся на берег пловец вытряхивает из него неприятно попавшую туда воду. - Ну вот насчет тебя это точно, - в конце концов неприязненно выдавил он, искоса поглядев на него. - Хватит нападать, я в целом к вам не так уж плохо отношусь, - ответил Мелькор, укоризненно ткнув его в бок. - Я это заметил, - с мрачным сарказмом отозвался эльфийский король. - Ни слова об орках!!! - Вала явно хотел запрещающе вскинуть обожженную руку, но ларец с сильмариллом, что он нес у себя подмышкой, ему помешал. - Я и не собирался. - Ну тогда ты, Нельяфинвэ, такой один во всей Арде. Чудо из чудес, я бы, пожалуй, даже несказанно обольстился, будь все это правдой. Ну конечно же, ты собирался и безусловно еще соберешься не раз и не два затеять эти выяснения. Это ведь любимая тема Таникветиль, они на ней собаку съели! А ты пока что мыслишь, как они, хоть и ушел. Тысячу лет одно и то же! Тьма всеблагая, скука-то какая, хоть головой о стену бейся… Вообще дороговаты орки вышли. Клянусь, что если бы я только знал тогда, сколько после моей крови выпьют, я бы, наверно, передумал этим делом заниматься, - Мелькор издал из своего нутра ужасно тягостный и крайне заунывный стон и трагически прикрыл себе лицо сожженной дланью, отняв ее на миг от эльда, а после подглядел из-под нее. - Даже и не начинай! Вот что, я запрещаю тебе говорить со мной об орках! - постановил он под конец этой тирады. - Неужели аргументов не хватает? – в ответ усмехнулся Майтимо, особенно не собиравшийся молчать. - Вот уж поверь мне, у меня всего хватает, - уверил его Вала, - я ничем не обеднен. И на твой век уж точно хватит, - Вала вновь пристально глянул эльфу в лицо, приятно улыбаясь между делом, однако взгляд его светло-серых глаз был колок и тяжек. Майтимо от его непосредственной близости бросало то в дикий жар, то в лютый холод, это было мучительно, он с трудом заставлял себя с каждым новым шагом слепо не шарахаться от него, как глупая стреноженная лошадь от подобравшегося близко волка, который громко щелкает зубами где-то у нее уже под беззащитно-мягким брюхом. Мелькор все это время очень крепко обнимал его одной рукой за плечи, буквально вкогтившись своими ужасными теперь на вид пальцами в эльфийскую плоть почти до выступившей крови. Однако пальцы эти были тверды как железо, вдобавок эта рука на плече словно жгла. Из-под нее пульсирующей нервной волной катился по телу какой-то болезненный трепетный жар, от которого сами собой дрожали колени, а может быть, попутно эти пальцы жали на ключицу, что теперь ужасно ныла. Ощущения были такие, будто в плечо ему засадили стрелу и все никак теперь не вынут ее острый наконечник уже третий день подряд. Сын Феанора чувствовал себя больным рядом с ним. Кроме того, он едва лишь переносил свою полную наготу. Сам же Вала был явно весел как будто, довольная и сытая улыбка то и дело озаряла вражий лик. Майтимо все невольно чудилось, будто он находится в предвкушении чего-то особенно хорошего для себя и радостно потирает свои черные руки и даже будто что-то беспрерывно напевает про себя все это время. Он то и дело тискал сына Феанора за загривок, когда переставал впиваться ему в плечи, ерошил ему волосы на затылке, мял ему голую шею, непривычно неприкрытую теперь теплом длинной косы. Вражья длань постоянно по-хозяйски шарила по нему, беспрестанно хватаясь за подбородок, за щеки, теребила за уши, словно они были два порядочно подвыпивших давнишних приятеля, бредущих вместе в крепкую обнимку одной дорогой домой. - Помнится, у твоей бабки Индис среди многих прочих был ужасно рыжий кот, очевидно, что любимец, которого она постоянно хватала, едва он только попадался на глаза, хотя он этого, мне кажется, совсем никак не выносил, - насмешливо заметил Вала, от которого мало что вообще могло укрыться в этом мире. – А я меж тем всегда сочувствовал коту, надо сказать, противная она старуха, кстати, твой отец всегда был с этим мнением согласен… - Не смей так говорить об Индис, - решительно пресек его Майтимо. - И ни слова об отце!!! Вала на это только благодушно хмыкнул и звучно щелкнул пальцами черной руки, и тут же откуда-то сверху, с одной из многочисленных горгулий, украшавших галерею, по которой они шли, слетел вдруг, словно оторванное птичье крыло, хлопнув полами - широкий темный плащ. И, мягко кружа, спикировал прямо на невольно задравшего в это время голову эльфа. Мелькор на мгновение уступающе разжал свои объятья и плащ без промедления скользнул по обнаженным эльфийским плечам, наглухо укутывая их, как и всю фигуру молодого эльда. Майтимо попытался было воспротивиться ему и сбросить эту вражью милость и поблажку, как это уже было до того, но плащ нисколько не поддался, словно намертво приклеившись к нему. - Неужели же я должен сделать вывод, что тебе все же понравилось, как тебя тут раздевают? - ухмыльнулся Вала, с веселым интересом наблюдая все его потуги в этом направлении. Рыжий оскорбленно рыкнул и мотнул головой. - Ну тогда возьми себя в руки и успокойся. Это всего лишь обычный плащ, а не вечная клятва тьме. Он тебя никак мне не обяжет, а потому твое дальнейшее упорство начинает выглядеть нелепо, - заметил он. - Ну или очень многообещающе для таких, как я, решать тебе, - голос Вала был при этом особенно тонко насмешлив. Рыжий, только заслышав окончание этой фразы, мигом прекратил свою борьбу с подброшенным плащом и даже постарался обернуться в него дважды, что, впрочем, тоже у него не сильно вышло. - По мне до этого, конечно, было интересней, ягодицы у тебя что надо, как весь Ангбанд уже заметил, но и так вполне сойдет, - черная рука опять вцепилась в плечи, будто только и ждала. - Вообще Ангбанд, конечно, любит сзади, - между делом сообщил он ему с кратким смешком. - Ты ведь мне благодарен за него, - он вновь почти что дружески заглянул Майтимо в лицо. - Да нисколько! - мигом высказался эльда, стараясь игнорировать все эти замечания о себе и мучительно не думать каждый миг о том, как именно тут любят. - Это было утверждение, а не вопрос, - снисходительно заметил Мелькор, улыбаясь. Майтимо тут на это все только причмокнул от досады. Да, на секунду у него мелькнуло это нелепое неуместное чувство благодарности, потому что он сразу же ощутил себя в плаще менее уязвимым. Но оно было каким-то животным, совершенно неправильным чувством, одновременно с этим он по-прежнему был готов содрать с себя этот плащ в любую минуту без всякого промедления. «Бедный отец, - внезапно подумал он с редким в последнее время сочувствием к ушедшему Феанаро и сильно крепнущим ощущением того, что сам-то он, ну дурак дураком, прости Эру, похуже него, - что же это на него свалилось в лице такого вот создания… Сначала подталкивает, убедительно уверяя, что никак тебя не обяжет, а после тут же утверждает, что, конечно, ты обязан…» «Лукавый», - сказал в это время кто-то у него в голове почему-то голосом Финвэ. Майтимо никогда особо не вникал в значение этого слова, а вот сейчас как-то мгновенно вник, разом оценив все то, что он вообще говорит… - Как же избавиться от тебя, - прошептал он еле слышно в итоге, словно на мгновенье совершенно забывшись. - Тебе не по силам, - спокойно ответил Мелькор, огладив его плечо и повлек его дальше. Как бы ни был старший сын Феанора поглощен и захвачен своим лютым врагом, встречи с которым так ждал, однако, в промежутках между репликами Вала он еще успевал удивленно озираться по сторонам. Благо от проклятого мешка на голове он был теперь освобожден и зеленые эльфийские глаза оглядывали окружающее с явным острым любопытством. Они долго шли то какими-то длинными сумрачными галереями, сменявшимися величественными анфиладами, проходили сквозь огромные порталы, на которых эльф сразу отметил бдящую стражу, то вдруг внезапно спускались вниз широкими пологими лестницами и Майтимо понял, наконец, что основная часть их Крепости располагается уже под землей, а на поверхности находится лишь только малая ее доля. Но особенно поразили его обширные пространства этих уже подземных владений. Даже его, видавшего, как строят там, за морем, смутил представший ему вид. Нолдо опытным взглядом прикинул планировку и попытался охватить весь замысел в целом, размах которого обескураживал и вместе с этим поневоле подавлял. В этом смысле Крепость абсолютно соответствовала своему владельцу, идущий рядом Вала все всегда любил делать с большим размахом. Это в нем читалось еще там, за морем, хотя он очень силился при случае быть скромным. Но внимательному глазу все его привычки и замашки говорили совершенно об обратном. То и дело им навстречу попадался кто-нибудь. В основном это были орки, которые при одном только виде Майтимо, особенно еще без плаща, гнусно скалили зубы и явно принимались перетирать ему кости с огромным азартом, но пару раз он с неприятным удивлением отметил идущих им навстречу квенди. И, в отличие от него, их руки были совершенно свободны, и они не очень-то были похожи на пленных. Нолдо, лишь едва завидев их, сейчас же впился в них уничижающим пронзительным взором. Может быть, они хоть как-то устыдятся? Но нет, они ничуть не устыдились! Ответный взгляд был изучающим, конечно, не такой похабный и развязный, как у орков, но такой же любопытной. Еще издалека они учтиво и с чувством раскланялись с Вала, в ответ едва только скользнувшим по ним глазами. Око Мелькора на тот момент с особенным вниманием приклеилось к Майтимо, а тот все порывисто оборачивался им вслед, провожая их взглядом до тех самых пор, пока они совсем не скрылись из виду. Вала только молча улыбался, пока никак не комментируя все это. - Я уверен, что ты как-то их принудил! - в конце концов высказался Рыжий. – Не могут же они…, - он оборвал сам себя, закусывая губы. - Что, если могут? – Мелькор особенно молчать опять не собирался, напротив, кажется, он был ужасно расположен к разговорам и общению. - Значит, ты что-то с ними сделал! – резко заявил ему Майтимо. - Что? - Враг немедленно скроил невинное и непорочное лицо, но оно ему никак не шло и совершенно на нем не смотрелось. - А что ты сделал с моим отцом? - не удержался Майтимо, немногим раньше сам резко запретивший о нем говорить, но его так долго все это грызло, так терзало, так накипело, вплоть до того, что хотелось орать без остановки этому ублюдку прямо в лицо все, все что он о нем думает, пока в нем легкие не разорвутся. - В кого ты его превратил? – его дрогнувший от еле сдержанных чувств голос был преисполнен горечи и яда. – Не назовешь все своими словами?! - Побольше уважения в его адрес, - ответил Вала неожиданно строго, мгновенно оставив свой прежний развязный тон. – Я по-своему его любил, - выдал он с какой-то резко набежавшей тенью на лице. - Так любил, что уничтожил? - выдавил старший сын Феанаро, челюсти которого сводило, а голос то и дело, задыхаясь, прерывался. В конце концов он закрыл глаза, уже в который раз сжимая руки в кулаки до самой крови, просто не в силах говорить сейчас спокойно. Вала глубоко вздохнул на это. - Я не хотел подобного исхода…. Хочешь - верь, а хочешь - нет, - поведал он. - Тот, кто в этом виноват – наказан, - скупо присовокупил он напоследок, скулы самого Владыки тьмы при этом как-то тоже напрочь затвердели. - Лжешь мне в лицо, - Майтимо покачал головой, глядя куда-то наверх, силясь удержать мгновенно навернувшиеся слезы. Вот он наконец стоит напротив его подлого убийцы и ничего не может сделать. - Не лгу, - Мелькор мигом резко развернул его, тряхнув за плечи, крепко удерживая прямо напротив себя, заставил посмотреть ему в лицо и сам вскинул тлеющие глаза, его прямой сейчас взгляд скрестился с яростно-гневным ярко-зеленым. – Я не хотел, - кратко, но веско донес он до нолдо, дернув верхней губой. Целую минуту они молча испепеляюще глядели друг на друга. – Не верю, - в результате этой напряженной паузы выдохнул Рыжий, кажется, сумев хоть как-то взять себя в руки. Мелькор сморщил нос, состроив некую гримасу. – Но мне все же любопытно, кто тобой наказан, как ты говоришь? Те твои огненные твари? - вдруг прибавил Майтимо. - И они в том числе, - лаконично ответил Вала, уже погасив свой пылающий взор и неспешно двинулся дальше, вновь увлекая его за собой. - Что значит это твое «в том числе», ты наказал еще кого-то? Посчитал еще кого-то виноватым? - продолжил свои выяснения Майтимо. - Наказал, - скупым эхом откликнулся Мелькор. – Это должно тебя в какой-то степени утешить. Мне не просто было это сделать, но я сделал. Кто бы что ни говорил, я высоко ценил твоего отца, побольше многих, и не хотел, и не планировал его так глупо потерять. Я хотел совсем другого, - покачал он головой, - в моих думах было все иначе. Что ж, я проглядел, доверившись кое-кому… Вот что бывает, когда безоглядно доверяешь, за все хорошее приходиться платить, - задумчиво закончил он как будто больше самому себе. – Мне бы от этого давненько нужно отказаться! Это мой серьезный недостаток!!! – с этим он лихо подмигнул Майтимо, возвращая прежний тон. - Но о ком ты говоришь? – в ответ внимательно сощурился сын Феанора. - Узнаешь в свое время, - Вала очевидно уклонился от ответа. - Ни на секунду не подумай из-за этого вопроса, что я хоть как-то взял твои слова на веру, - поспешно сообщил ему Майтимо. - Ну и напрасно, вот тут я тебе правду говорю, - Вала нахально поправил торчащую рыжую прядь, аккуратно и педантично заправив ее обратно за острое эльфийское ухо. - Ты?!!! - Рыжий оскорбительно расхохотался, за что мгновенно получил очень чувствительный тычок по ребрам. – Ты корень зла, причина всех обрушившихся бедствий и я пока не сумасшедший, чтобы думать как-то по-иному! - всхлипнул он, слегка задохнувшись. Вала снова его треснул, на этот раз не сильно, но зато по щеке. – Ах ты, нахальная лиса! - черная десница, вновь ухватив его за подбородок, после крепко стиснула ему щеки, не давая толком говорить. Мелькор явно и с удовольствием развлекался всем этим. Нолдо весь уже издергался от него, стремясь все время избежать подобных бесконечно унизительных прикосновений, но Вала снова взялся теребить его и мять, как куклу. - Тронешь снова, я тебе пальцы напрочь отгрызу!!! - Давай-давай, попробуй, рыжий живчик, - совсем уже развеселился Враг. - Мне такое половина Арды обещает, но я пока еще при них. Между тем они спускались все ниже, Майтимо обратил внимание на то, что его до того вконец озябшие голые ноги постепенно согрелись, плиты каменного пола стали не так холодны, как это было снаружи и теперь его босым ступням передавалось это легкое тепло. - Такая малость, а приятно, да? – проницательно заметил Мелькор, тут же чутко уловив в нем это чувство. – У меня тут грамотно распределенные потоки лавы от вулкана в роли отопительной системы выступают, - охотно пояснил он между делом, как бы слегка похваставшись всем этим. - Умно, - не став отрицать очевидное, кратно заметил нолдо, невольно продолжая с явным интересом осматриваться по сторонам. Замыкаться в гордом молчании ему не хотелось. Слишком долго он ждал этой встречи, ему хотелось вытрясти из Вала все, все причины его поступков и вообще все о нем, все то, чего он до сих пор не знал. Поэтому беседа их так или же иначе продолжалась. Архитектурные решения, что он видел, в корне отличались от привычных и ему знакомых. Ничего подобного он раньше вовсе не встречал, за морем строили совсем иначе. Особенно поразила его какая-то общая устремленность всех элементов вверх и ввысь. Несмотря на то, что это было уже под землей, здесь было явное преобладание и господство вертикальных линий. - Здесь изначально уже были довольно крупные пустоты в горных породах, - попутно поведал хозяин Ангбанда, - но и мы, конечно, сильно постарались грамотно воспользоваться этим. А ты, наверно, думал там себе, что попадешь в какую-то убогую и тесную кротовью нору? - Нет, ты не стал бы жить в норе, хотя тебе, змее, подходит, - эхом откликнулся Майтимо. – Так что такого я не думал. - Ну да, уже нажился в вашем Валиноре, - хмыкнул Вала, - дом мой там помнишь? Я вот как вспомню, так и вздрогну, - он передернул плечами, - вот уж где был сосредоточен полный беспросветный мрак и без меня… Да там вообще собаки жили лучше! - Громкое какое заявление. Это какие же собаки? - чуть поднял бровь Майтимо. - Да этот Белый ваш, вот точно лучше жил! - смешливо фыркнул Вала. - Дом твой был вполне приличен, - возразил ему Майтимо, – и не хуже прочих. - Вполне прилично то, что ты сейчас тут видишь, - отозвался хозяин Ангбанда, чуть хмыкнув. – И не равняй меня с вашим стадом, это большая ошибка. Некоторое время Майтимо слепо шел, полагаясь на Вала, сильно запрокинув голову назад в попытке хорошенько рассмотреть высоченные крестовые своды, ребра от которых разбегались веером, их рисунок заворожил его на какой-то миг своим ажурным изяществом до полного онемения. Заодно вместе с этим он попытался понять распределение нагрузки на опорные колонны, было очевидно, что здесь работал превосходный зодчий. Кроме этого он обладал прекрасным лаконичным выверенным вкусом, напрочь лишенным какого-либо раздражающего глаз излишества. Это особенно читалось в элементах многочисленной скульптуры. Изваяния, что он видел по пути, были сдержанны и даже, может быть, где-то строги, несмотря на всю пластичность своих форм. В общей отделке предпочтение отдавалось темным породам прекрасно зашлифованного камня. Так же было много разного стекла в виде многоярусных светильников и витражей в высоких венценосных арках. Палитра их была какой-то сумрачно-лиловой, но иногда в них ярко вспыхивали блики алых и пурпурных пятен. Кое-где горели, трепеща и словно бы танцуя, длинные и узкие языки открытого пламени. Майтимо все смотрел и смотрел, пытаясь оценить, понять задумку, уловить посыл. Строго, торжественно, благоговейно даже где-то… Этот кто-то преклонял колени перед чем-то, он искренне хотел восславить, он очевидно вложил в это силы, он вложил в это все свои мысли, он вложил в это себя. И он его узнал внезапно, к своему большому удивлению опознал вдруг эту руку, считал этот уже знакомый ему почерк. - Я вижу, кто это построил, - выдохнул он через какое-то время. – Тут он, конечно, развернулся… - покачал он головой. - Неужели он так узнаваем? – с небрежной ленцой откликнулся Вала. - Не сразу, - отозвался эльда, - тут совершенно все иначе, там он ничего подобного не делал… И тем не менее - это он… Эта недремлющая мысль, весь этот напряженный поиск, выбор, эта отточенность решений и в конце концов самозабвенность, чтобы сотворить, исполнить, воплотить… Огонь, негаснущее пламя. Я узнаю. Я видел много. И у отца, и у него… - И что же, нравится, я вижу? – полюбопытствовал, перебив его, Вала с каким-то явно промелькнувшем скепсисом в тоне, словно бы задетый даже этой скрыто прозвучавшей похвалой, определенной честной данью удивительному мастерству. На этот раз Майтимо попросту не решился с ответом. То, что вытворял теперь этот творец – напрочь перечеркивало все и все же… В общем, было крайне горько, даже больно сознавать, куда сошла его высокая стезя, на что он разменялся в результате. - А вот мне не очень, - между тем с определенным вызовом вдруг заявил хозяин, заметно озадачив этим нолдо. - Он порой так жаждет совершенства, что это навевает скуку, каждый выверенный штрих - прекрасен, я не спорю с этим, но это так все бесконечно далеко, недостижимо и тоскливо, так что все время хочется внезапно хрястнуть молотком! Отколотить кусок, а после прилепить назад какой-нибудь уже из розового гипса! Ну если ты, конечно, понимаешь мою мысль… Майтимо в это время глянул крайне удивленно, живо вообразив себе такое. Отец бы сразу уничтожил только за подобную идею… Он за одно лишь только появление в своей мастерской не в тот момент мог уже порядочно взбеситься. - А я считаю, этот штрих необходим! Он вносит правильную ноту, - настойчиво уверил его Вала. - Я вот намеренно оставил парочку таких творений на одном парадном месте, напомни после, непременно между делом покажу. Я тебе больше расскажу - я иногда намеренно ему чего-нибудь ломаю, чтоб посмотреть, как он трясется, брызгая слюной, вношу что-то свое и строго воспрещаю ему это дальше трогать и хоть как-то исправлять. Ох, ты бы видел это разъяренное лицо, он весь пылает, как горнило, бесится чудовищно и мечется туда-сюда, как лев по клетке. Это не дает ему покоя, он теряет сон и аппетит, вплоть до того, что он потом подкрадывается по ночам и долго смотрит. Но исправлять назад ему нельзя, и он страдает, что причастен и что под этим всем подписан! – крайне злорадно ухмыльнулся Мелькор. – А ты, как сын великого творца, должен понимать такие штуки. - Тонко, - с кривой усмешкой вставил нолдо. Живо представляя, что это значит для таких, как этот майа. Вала с одобрением кивнул. - А этот стиль, в котором он тут, слава тьме, не все вообще мне отгрохал, а лишь часть, как он там его назвал-то, дай-ка припомнить старику? Ага, готическим назвал. Не знаю правда, что все это означает, но сам он, кстати, утверждает, что он будет сильно популярен среди наших в какие-то грядущие века. Я, если честно, в такие дали в этом смысле не вникал. Я не такой фанат архитектуры, - крайне доверительно поведал он, сильно понизив голос, и снова бодро подмигнул Майтимо. - Как ты вообще заполучил его себе на службу? Как это вышло у тебя? - не удержался Рыжий от вопроса. – В кого ты его превратил, - добавил он, покачав головой, - до тебя у всех нас были перспективы… - Ну так и знал! – Вала звонко треснул его по плечу. - Второй по популярности вопрос, если не первый после орков. Я вижу, что ты быстро оценил. Что же до перспектив, так под моим началом они многократно возрастают! Сейчас любого остановим, спросим, мигом подтвердят. А вот в кого я превратил его - вопрос скорее философский. А как заполучил, это довольно длинная история, мой юный эльда, - после протянул его голос. - Я очень долго за него сражался…. - Сражался? - удивился Рыжий. – С кем же? - Вообще-то со всем миром. Да вот, к примеру, хоть и с тем же Ауле. Но только ты ему, смотри, не говори при личной встрече, он этого, конечно же, не знает, я это все скрываю до сих пор, а то он, знаешь ли, и так себе цены все не составит, - Мелькор при этом как-то мягко улыбался. – А этот бородатый выскочка ни за что не желал отпускать его от себя, лучший ученик и все такое…. Ну, ты, наверно, знаешь, думаю, как следует наслышан. Я вот подметные любовные записки лично констралякал, ну вроде от жены - ученику, чтоб спровоцировать скандал на этой почве. И чтоб он сам его и выгнал в результате, а я бы тут же быстро милостиво - подобрал. Но план нисколько не сработал! Не стану сильно углубляться, как там было, в итоге мне все это надоело, эта мышиная возня и я пошел другим путем. Ну мы с ним и сцепились, ну и между делом повалили ненароком Иллуин, ну а после вышло так, что и Ормал еще в придачу. В общем, я Ормалом этим ему как следует там засветил! Так что он функцию свою вполне исполнил, я считаю! - Мелькор с хрустом сжал кулак и ярко, лучезарно улыбнулся во все зубы. – Хорошие были деньки, веселые очень. Майтимо даже растерялся, не в силах как-то адекватно реагировать на это. – Но всем известно, что великие Светильники ты уничтожил и никто иной, - в конце концов заметил он, в результате выдав то, что знал всегда. - Ну так кто же правду вам расскажет! – бодро посочувствовал ему Вала, пытаясь вместе с тем погладить его вновь по голове, а заодно и черным пальцем по лбу постучать. – Конечно, сразу все свалили на меня, несчастного гонимого беднягу! - Куда ты все меня тащишь?!!! - то и дело упирался Рыжий. - Да прямо в мою собственную спальню! Уверяю, я туда вожу совсем не многих! - Что?!!! Проклятье на тебя!!! Проклятье!!! - снова дико вскипел эльфийский король, весь трясясь под его черной рукой. - Будешь там пока сидеть и радовать мой злобный глаз! - Вала и дальше был ужасно весел и весьма словоохотлив со своей добычей. Покои Мелькора были роскошны, тут он ни в чем себе не отказал, как в очередной раз отметил Майтимо. Начиная от огромного перспективного портала, в проеме которого располагались тяжелые темные створки дверей, снизу до верху украшенные очень искусным литьем. Литье это изображало сцены сотворения мира, но, очевидно, с точки зрения Вала. Вот Мелькор приходит в Арду, вот он единолично воздвигает горы, вот он создает моря, вот он растит какие-то леса, вот он творит всяких созданий, что после окружают его всей толпой и благодарно льнут к его ногам. А вот он, трепетно склонившись, поднимает за руку спящего квенди, очевидно, даруя ему этим жизнь… - Это что за гнусное вранье!!! - не выдержал уже Майтимо, насмерть уперевшись перед этими дверьми, и все разглядывая их с напрочь уползшими бровями. - Ну, тут не все вранье, я бы сказал, - Вала дернул за массивное кольцо в зубах оскаленной звериной головы, легко потянул на себя тяжеленную створку и проволок Майтимо за собой. Тот все, однако, возмущался без умолку, костеря его на всевозможные лады. Но Вала, не особо обращая внимания на все это праведное возмущение, волок его дальше через внушительную анфиладу разных комнат, без исключения богато отделанных темным мрамором, колоннами, разной скульптурой и резьбой, пока не распахнул очередные двери и не впихнул его внутрь, сам между тем попутно куда-то пристроив ларец, что он нес. Там было просторно, не так, как в предыдущих помещениях, но довольно, чтоб вместить два очага, каждый высотой в два роста Майтимо. Они располагались друг напротив друга и в одном из них пылала целая сосна, а во втором только чуть тлели рдеющие угли. От них по всему помещению сильно тянуло горящей смолой, можжевельником, кедром и еще каким-то южным деревом, возможно, кипарисом, как будто здесь хотели заглушить иной какой-то сильный запах. И в самом деле тонкое эльфийское чутье вдруг уловило будто гнилостную ноту в этом приятном аромате. Но Майтимо так и не успел определиться с этим, его внимание сразу привлекло другое. Посередине между двух этих каминов на некотором возвышении с невысокими, плавно сходящимися к центру ступенями располагалось столь же внушительное по размерам ложе. Но даже не оно сразило эльда наповал, Майтимо совершенно обмер, увидав другое. - Что это? - не своим каким-то голосом выдавил он, распахнув до невозможности свои зеленые глаза и остановился, словно громом пораженный. - Фреска на стене, - с недоумением пожал плечами Вала, поясняя. - Лучше б я ослеп!!! - эльфийский король закрыл свои очи. И тут же распахнул их вновь и снова поглядел на стену, словно бы никак не верил, что он это видит, вместе с этим мучительно и плотно заливаясь алой краской до корней волос. – Это что за непотребство?!!! - с возмущением рявкнул он. - Это пример прекрасного монументального искусства, - как ни в чем не бывало ответствовал Мелькор, охотно глядя вместе с ним на стену за кроватью и так и сяк, склоняя голову то к правому, то к левому плечу под разными углами. - Я про сюжет!!! - Сюжет веселый, в самый раз для спальни, я считаю, временами сильно вдохновляет, причем не одного меня. Ну не знамена же тут вешать, это уж слишком, знамена у меня тут по другим местам висят. Майтимо с абсолютно пунцовым лицом все оглядывал этот вражий шедевр. Если бы не возмутительное содержание, вконец шокировавшее эльда, то всем остальным темная фреска была досадно хороша. Сцена, запечатленная на ней, была, конечно, совершенно непристойна. Но Майтимо бы ее, конечно, пережил, не опознай он тут же главных персонажей. В центре композиции невозможно-светлым пятном, сразу резко привлекающим к себе внимание, находилось распростертое, совершенно обнаженное женское тело. Женщину крепко удерживали на руках какие-то размытые до мглистой тьмы, почти неясные темно-бордовые фигуры, четко были прорисованы лишь руки, да светились алым, очевидно, точки глаз. Между ее вскинутых навстречу обнаженных белоснежных бедер располагался напористо овладевающий красавицей мужчина. Он был целиком в доспехе, если не считать той самой части, которую художник не постеснялся прописать подробно и необыкновенно достоверно, явно сосредоточив много своего внимания и таланта именно на ней. Широкая спина и донельзя самодовольный профиль, чей владелец находился тут же рядом всего в двух шагах, ни минуты не давали сомневаться в личности изображенного мужчины. Но и женщину он тут же опознал, несмотря на вскинутую руку, прикрывающую часть лица. Это была Варда, в ее растрепанных волнами волосах мерцали мириады звезд, а нежный приоткрытый рот был искривлен не то в ужасной запредельной муке, не то в пронзающем ее насквозь безудержном экстазе. Откуда-то сверху из правого угла, прорезая сизую мглу, редким дождем по косой сыпали на них тлеющие на своих концах острые белые перья. - Неплохо получилось да? – тоном знатока заметил Мелькор. - Убей меня, - сказал Майтимо с тяжким вздохом. – Как это все теперь развидеть! - Да понравилось, я вижу. Всем дико нравится, кроме вампирши. Но тут все просто и понятно, она, видишь ли, неистово ревнует, забавно, что и позу ту же принимает постоянно, но что, конечно, радует - усиленно старается при этом, просто только лишь раскинув ноги - не лежит. - Она и вправду кровь употребляет? - решился выяснить Майтимо. - А у меня тут все ее немного попивают, - осклабился Мелькор, двинув бровями, - просто кто-то побольше, кто-то поменьше. Но она и впрямь без этого никак не может, сильнейшая зависимость у нее, - пояснил он Майтимо. - Что же, от крови? - От меня в основном, - Вала расхохотался. - А я по глазам твоим вижу, моя крылатая бестия тебе приглянулась, - между тем продолжил хозяин Ангбанда. – Я давно уже подметил, моя темная девочка до одури волнует ваши скромные эльфийские члены. Для того, может, и держим, хотя, замечу ради справедливости, ее достоинство не только в этом. Вообще-то в моем темном царстве все как на подбор, огонь, - не преминул похвастаться он. - Я бы поспорил, - хмыкнул нолдо. - Пустое, - властно отмахнулся Вала, – все самое лучшее, что только есть в Арде, все сосредоточено здесь, у меня. Я всем владею. А на Таниквэтиль сплошная безликая белая масса, я бы подох от скуки, правь я ими хоть полдня, - презрительно скривился он. – Кисель и жижа без хребта… - Ни в чем не разделяю это твое мнение, - ответил нолдо, - а что до этой особи, уж не могу назвать ее иначе - отвратительное существо, - однозначно высказался он. - Да ты запал! – победно ухмыльнулся Вала, бурно треснув его по плечу. Сын Феанора совершенно не мог пережить, как он улыбался. Вступать с ним в данный спор было довольно глупо, так что в итоге он лишь скрежетнул зубами. - Но не могло же это быть, - Майтимо кратко указал на фреску подбородком, стараясь не особенно смотреть туда еще раз. - Это отчего же?! - громко возмутился Вала, хлопнув ресницами два раза. – Рождение звезд, я так ее назвал, считаю, очень романтично. - Не может быть! - не верил нолдо. - Рыжий, ты же свечку не держал, ну согласись? Все было! Тут мастер мой поскромничал еще, - он лихо подмигнул ему при этом. – А вот она теперь скучает, - он снова поглядел на фреску. - Не на того поставила, у братца изначально туговато с этим делом, ну не его это конек. Ну, ничего, я ей зато подарки регулярно присылаю для душевного и прочего здоровья, мне тут мои умельцы это дело ловко мастерят, так что копии отличные выходят. И доносят мне, что парочку она по-тихому взяла, ну надо же теперь ей как-то обходиться! – крайне ядовито высказался он. - Копии чего? - не понял нолдо. Вала всхрапнул и посмотрел с насмешливым сочувствием во взоре. – Я вижу, ты не пока не сильно искушен по этой части. Тут до Майтимо наконец-то медленно, с большим трудом дошло, о чем он собственно толкует, и сам он сделался совсем уже как свекла. Слыхал он краем уха про такое, но в подробности, естественно, не углублялся. - Я не намерен это слушать дальше! – враз отрезал он и демонстративно отвернулся от шедевра темного монументализма. - Да что такого, мы всего-то говорили об искусстве! - весело заметил Мелькор. - Это не искусство! Это, это…, - Майтимо даже не нашелся, весь снова закипев от возмущения. - Ладно, я тебе тогда другое покажу, - вдруг еще больше оживился хозяин. – Пойдем! – он снова крепко сцапал нолдо. – Я продемонстрирую тебе мою любимую картину, - с необыкновенным азартом предложил он ему. – Самый ценный мой шедевр, вот на что можно смотреть часами, без всяких преувеличений! - Если там такое же, как здесь, лучше убей меня на месте! - С этим успеется еще, не сомневайся. Нет, если ты внезапно разглядишь там это, то я, конечно, буду рад. Что ж, всякое бывает, может, ты меня еще внезапно удивишь, - Вала, без умолку болтая, вновь потащил его куда-то прочь из своей спальни. Они с ним быстро миновали анфиладу разных залов и очутились в помещении с узким, но зато очень длинным столом. - У меня тут зал для малых совещаний, в основном, для круга приближенных, - попутно поведал хозяин Ангбанда, выпуская Майтимо вперед. По обе стороны от темного стола стояло два ряда узких кресел, а самое большое возвышалось во главе. Как раз прямо над ним на стене висело полотно, как и все тут, отнюдь не маленьких размеров. И тут Майтимо замолчал, резко впившись в него напряженным взглядом. Вала, стоя в двух шагах, тоже молчал и в это время снова цепко изучал его лицо. Над хозяйским креслом, здорово напоминавшим уже трон, висел черный квадрат. Простой черный квадрат почти что во всю стену. Нолдо молчал довольно долго, рассматривая эту вещь. - Ну и что скажешь? - голос Мелькора был сдержан, но в нем сквозили ноты любопытства. - Это твой манифест, твое знамя. Твой вызов миру. Я вижу это так, - промолвил после новой долгой паузы Майтимо. - Верно, - остро прищурился Вала, кратко кивнув. – Если ты вдруг надумаешь в дальнейшем притворяться идиотом и глупцом, то это вряд ли уже выйдет, я запомнил. Цепляет, не так ли, чуть побольше, чем Варда? Я угадал? - Я не приму, - коротко отрезал нолдо, как бы пресекая этим все дальнейшие на эту тему разговоры и ставя на этом жесткую жирную точку. - А я пока не предлагал, - вскользь заметил ему Вала. - Но ты хочешь, - утвердительно сказал Майтимо. - Иначе зачем я тебе живой. Хочешь предложить мне, так же как отцу. Так вот, я откажусь, как это сделал он. - Откуда тебе знать, что он отказался? - Вала сбоку заглянул ему в лицо, вкрадчиво задав этот вопрос. От его былой развязной веселости в одно секунду ни осталось и следа. - Я знаю, - уверенно сказал Майтимо. - Так же, как и про моего брата? - улыбка Мелькора, плавно и как-то наискось растянувшая его губы, была на редкость змеиной. - А вот скажи мне, когда на том корабле, что все еще снится тебе почти что каждую ночь, сгорел твой младший брат, то что ты про отца тогда опять подумал? И далеко уже не в первый раз? - прибавил он мгновеньем позже. Спрашивать, откуда он все это знает, было, очевидно, глупо. Майтимо закрыл глаза, переваривая его мысль про Манвэ и стараясь справиться с собственной болью, щедро вызванной его последними словами. - Я знаю, - упрямо повторил он, стараясь ни на миг не поддаваться тем мучительным сомнениям, что он тут щедро сеял между делом. - Хах! - Вала издал громкий, на редкость вызывающий, совершенно издевательский звук, очевидно вместо всяких слов и вдобавок широко облизнулся. Старший сын Феанора поглядел на него в ответ с нескрываемой, ничем не замутненной ненавистью, как это было уже не раз, понимая в данную минуту только лишь одно, еще чуть-чуть и его буквально разорвет здесь на части от невозможности ее хоть как-то воплотить. И из его груди помимо его воли вырвался не то сдавленный стон, не то рык. – Не могу выносить твою самодовольную морду, - в конце концов выдохнул он, его и впрямь всего трясло и колотило. Мелькор на это, как обычно, усмехнулся. – Ну раз так, пойдем пока, - Вала кивнул ему на выход и повел его обратно. – Дам тебе время, чтобы ты успел как следует соскучиться по мне. - Золотая клетка? – через какое-то время, не сдержавшись, ахнул Майтимо, видно, он, всецело занятый проклятой фреской, совершенно упустил из вида факт существования этой невозможной дикой штуки. Клетка эта была на вид из тонких золотых прутьев, сплетенных меж собой в по-своему красивый и изящный узор и располагалась совсем недалеко от роскошного ложа темного Владыки, очевидно, чтобы оттуда был прекрасный обзор. Мелькор, подойдя, ловко открыл в ней дверцу. – Полезай! - кратко велел он Майтимо. - Ты, верно, шутишь? Ни за что!!! - уперся нолдо, даже отшагнув назад при этом. - Полезай! – веско повторил ему Вала. Майтимо бурно помотал остриженной головой. – Полезай, Нельяфинвэ, если только не хочешь на мой темный алтарь, - он небрежно кивнул на кровать у себя за спиной. - Или сразу на него мне поклоняться? - вместе с этим он намеренно ощупал его крайне откровенным взглядом всего от пяток до макушки с этой своей ухмылкой, которую Майтимо никогда не выносил. Вновь побагровевший нолдо одарил его очередным испепеляющим взглядом, дергая верхней губой и после с глухой тоской полез в распахнутую негодяем дверцу. Клетка была довольно просторной и даже имела внутри пару мягких подушек, которых эльфу захотелось зверски пнуть в припадке бешенства и злости. Вала, ни теряя ни секунды, быстренько его закрыл там и взялся обходить его по кругу. – Гортхауэр говорит, что эта клетка - полный китч, апофеоз дурного вкуса, в общем, отвратительная показуха, но я опять с ним не согласен… Золотая клетка для моих зверьков это, знаешь ли, по мне, - идя по кругу, он вел кончиками обожженных пальцев по ее прутьям, лишь слегка касаясь их. Между тем ремень лорда Морэнорто, что все это время крепко стягивал руки Майтимо, как-то резко ослаб, затем совсем уже освобождая их и, скользнув живой змеей, самостоятельно уполз из клетки, моментально скрывшись с глаз долой. Эльфийский король издал глухое восклицание, трогая свои совсем уже распухшие и кое-где кровоточащие запястья. Как показалось, Вала в это время что-то деловито напевал себе под нос. – Ну вот, - с явным удовлетворением заметил он, - теперь тебя никто здесь не учует. Что для твоей же пользы, уж поверь… На клетку сверху словно опустился тонкий темный полог, но через него Майтимо так же все прекрасно видел. Сделав это дело, Мелькор уже было двинулся на выход. - Ах да, - тут он, спохватившись, вернулся с полпути, резко занырнул рукой куда-то под подушки на кровати и вдруг выдернул оттуда ослепительное нечто, от чего покои Вала словно бы перевернулись. И не успел Майтимо рта еще раскрыть, как он ловко с силой бросил это ослепительное пламя ему прямо через прутья в клетку. – На вот тебе, пока что поиграйся, чтобы не скучал так без меня! Ты же за этим объявился в Эндорэ! Это был венец с двумя камнями. Майтимо, моментально опознав их, снова жадно подхватил наследие отца, как на болотах, и тут же дико вскрикнул, выпустив его из рук и повалился навзничь, задыхаясь. - Неужели малость жжется?!!! - Мелькор заливисто расхохотался на всю Крепость, глянув краем глаза на него и наконец пошел на выход, по дороге то и дело утирая выступающие слезы. Выйдя из своих покоев, он остановился, выражение его лица уже в который раз мгновенно изменилось. Теперь на нем отразилась хмурая озабоченность и вместе с тем какое-то тяжелое переживание. Он неподвижно-молча постоял какое-то время, прикрыв ресницы, чутко вслушиваясь в это время в подвластную ему тьму и стал еле слышно напевать себе какой-то мотив. Знающие Вала близко наверняка бы сразу его опознали, мотивчик этот он, по своему обыкновению, любил напевать только тогда, когда усиленно думал об одном из своих майар. А майа этот был самый ценный, самый любимый… - К себе, значит, в нору уполз, волчище драный. Ах, как я обижен на весь мир… Ах, меня совсем никто не любит, - проговорил он тихо с еще прикрытыми очами. - Разогнал всех от себя, что ж, а вот это, несомненно, к лучшему, мне, значит, это делать не придется, - Вала резко распахнул свои блеснувшие глаза и неспешно двинулся к покоям Коменданта, явно намереваясь там его навестить и проведать, несмотря на заявления последнего. Поступь хозяина Ангбанда была практически не слышна. Он тихо шел через всю свою Крепость, на ходу отметая от себя вероятность каких-либо встреч по пути, так что никто не мог его найти, как ни старался. С каждым его новым шагом тихо напеваемая им мелодия постепенно крепла, росла, становилась яснее, звучнее и четче. Сгустком чернильного мрака шел он по гулким анфиладам своей твердыни и длинные полы его одежд плавно развевались вокруг его темной фигуры, шелка струились словно бы под толщей вод. В какой-то момент его протянутая опаленная длань медленно коснулась кончиками пальцев ближайшей стены, дотронувшись до нее, пальцы на мгновенье дрогнули, словно от резкой боли и дальше он пошел уже вдоль нее, беспрерывно ведя по ней своей сожженной ладонью, вновь напевая свою песню. Через несколько сотен шагов он отнял свою руку и приложил ее к губам. - Что же ты даром тут льешься, моя драгоценная кровь, - выдохнул он в свои пальцы, - только я имею право ее проливать… Только я… И он двинулся дальше вдоль той самой стены, на которой уже отчетливо виднелся длинный, уходящий в перспективу окровавленный след и кое-где встречались отпечатки окровавленных ладоней. Вала шел по этому следу, шел его же путем, шаг за шагом и останавливался там же, где и майа до него, вровень прикладывал свою ладонь к тем самым отпечаткам, будто через это касался другой ладони, оставившей их, и хотел сплести их руки вместе, а после ревниво бесследно стирал их и двигался дальше. Вместе с этим он слышал все, что говорил бредущий здесь майа, весь поток его стенаний и проклятий, что он хрипло испускал, упрямо хватаясь за стену из последних своих сил и то и дело бессильно сползая по ней. Он ясно видел все то, что он о нем думал, почти теряя сознание, крайне остро чувствовал все то, что чувствовал он, всю его надломленность и боль, терзающую его, и теперь шаг за шагом переживал ее, словно свою. И он хотел ее пережить, хотел ее разделить, стать сопричастным. Постепенно лицо его становилось все мрачней и угрюмей. Потому, когда возле этой самой стены попались ему какие-то жмущиеся к ней тени, хозяин Ангбанда кратко яростно взрыкнул. Тени эти были заняты тем, что ползали на четвереньках и с урчанием и стоном усиленно лизали след комендантской крови, кошмарно чавкая при этом. Возможно, при иных раскладах этим мелким падальщикам повезло бы, но не в этот раз. Обуреваемые жаждой этой крови, всецело невменяемые от нее, они не сразу уловили приближение господина и в своем затмении проглядели тот момент, когда еще была возможность попытаться как-то скрыться и убраться с его глаз долой. - Ну не взыщите, - Вала криво дернул уголком точеных губ. Они еще успевали в последний момент, словно бы резко очнувшись, вскинуть на него багровые в темноте огоньки своих глаз, но не больше. В ту же секунду возле стенки раздался страшный хруст и громкий писк с надрывным скулежом, но он очень быстро оборвался. Этих, посмевших так дерзнуть, забывшихся напрочь, с особенной жестокостью размазывало по стенке, мгновенно разрывало прямо изнутри на ничтожные кровавые клочки с не менее противным звуком. Будь здесь следы иной какой-то крови, Вала скорей всего не стал бы это делать, разогнал бы просто, да и все, с брезгливым снисхождением относясь к владеющему ими темному инстинкту, что они не могут обуздать, но тут в нем моментально все вскипело. Так что мелкие падальщики лопались друг за другом, будто кровавые пузыри… - Запустил мне всю Крепость, - тем не менее буркнул он, краем ока взирая на это. – Развелось тут всякой шушеры и дряни в подворотнях… Подойдя к дверям комендантских покоев, он, не колеблясь, решительно распахнул их и шагнул вовнутрь, готовый и дальше мгновенно прикончить любого, кто так не вовремя подвернется на его пути и хоть как-то ему помешает. Но, по счастью для обитателей темной Крепости, Комендант Ангбанда был один. Зашедший к нему Вала оказался в совершенно беспросветной темноте и хоть она ему нисколько не мешала, он по привычке повел бровью и во всех погасших светильниках и очагах резко вспыхнуло яркое багровое пламя, тепло освещая просторные покои майа. Затем он глянул под ноги и увидел то, что далеко Артано так и не ушел, он лежал буквально под дверями. Большой красивый белый волк без всякого сознания беспомощно лежал на боку. Мелькор обозревал его минуту со своих высот, а потом приблизился и мягко опустился на колени прямо перед ним. - Ну до чего же ты себя довел, - крайне тяжко вздохнул он над ним, усевшись рядом и вновь со всем вниманием глядя на него. – До чего ты довел нас обоих…. Много разных волков бегало у него по Ангбанду, но этот был самый любимый. Перед этим дивным созданием он совершенно не мог устоять и майа явно пользовался этим. - Почему я так тебе нравлюсь именно белым, ведь ты же совершенно не выносишь этот цвет? – бывало допытывался он у Мелькора с нескрываемым любопытством. Сам майа явно предпочитал в своем выборе простую серую масть, для маскировки, как он говорил, хотя легко мог сделаться вообще каким угодно. - В этом вся суть очарования, контраст твоей милейшей белой шубы и припрятанных под ней убийственных клыков, - смеялся Вала. - Глядя на тебя - невинный с виду белый меховой комок, никак нельзя подумать, что ты в одну секунду глотку можешь перегрызть. Я искренне заворожен всем этим. Ты мой лютый волк в овечьей шкурке! Приходи ко мне такой весь белый и весь день лежи в моих ногах, - настойчиво приставал он к нему. – Ты до ужаса приятен глазу в этом виде. - Да как пожелаешь, Повелитель, - майа низко кланялся почти что в пол с усмешкой и, не расставаясь с ней, после удалялся. На следующий день один красивый белый волк неспешно, но деловито трусил по Ангбанду, буквально оббегая всю Крепость, через какое-то время, заприметив его, к нему присоединялся другой – уже абсолютно черный. Лорд Морэнорто, моментально пристроившись ему в хвост, настойчиво бежал за ним след в след. Оба своим видом вызывали интерес у всех, кому они встречались, им тут же радостно свистели, только заприметив их, а после провожали эту пару долгим восхищенным взглядом. Затем, очевидно, срабатывал стайный инстинкт и к ним постепенно один за одним с большой охотой присоединялись все остальные волки Ангбанда, всякие там волколаки чинами поменьше и прочие разные оборотни, которыми была щедра темная Крепость. Растянувшись длинной цепью друг за другом, они гордо следовали за своим белым вожаком. Эта огромная уже стая непрерывным потоком шествовала по направлению к главному тронному залу, в котором в тот момент находился их Повелитель, восседающий на своем темном престоле. А потом двери этих величественных палат резко и гулко распахивались и в них безостановочным потоком начинала вливалась волчья река, постепенно распространяясь по залу. В проходе они, однако, дико теснились, толкались толстыми упругими боками и рьяно огрызались друг на друга, стремясь зайти к их Повелителю как можно скорее. Белый волк, предводительствуя, неизменно шествовал впереди всей своей банды. Вала, никак не ожидавший этого внезапного вторжения, даже приподнимался у себя на троне, хлопая ресницами туда-сюда. И шарил по ним диким от изумления взглядом, с недоумением беспомощно взирая, как это меховое море плотно заполняет зал, постепенно подступая к его трону. Их роскошный белый предводитель ловко и красиво прыгал на его ступени, быстро проскакивая мимо Вала, а затем удобно укладывался под него, вольготно развалясь там пошире и заодно огладив его ноги пышным хвостом. Прочие волки, плотно окружив возвышение с троном Владыки Ангбанда, так же довольно бухались на бок следом за ним, почти по собачьи дружелюбно помахивая хвостами, и выражали явное всеобщее намерение задержаться здесь на неопределенно долгий срок. Если у Мелькора, к несчастью, в это время находился Кот, то он с истошным мявом, дико вздыбив шерсть, взвивался на руки ему и, кажется, в истерике хотел сигать куда-то еще выше, но Вала, вовремя его перехватив, крепко сжимал его своими черными руками, не позволяя ему это учинить. Стиснутый хозяином Котяра то трясся у него в руках ужасной дрожью, то бездумно драл когтями ему плечи. - Это что такое?!!! - Мелькор еще крепче перехватывал Кота подмышку и вскидывал руку, с возмущением тыча ей в эту вломившуюся и все заполонившую волчью свору. – Сын мой, живо объяснись!!! Что за нашествие ты учинил!!! - Ты же сам желал, чтоб я пришел лежать к тебе под троном, - очень довольно ответствовал оттуда майа, широко раззявив свою жуткую и вместе с этим нежно-розовую пасть в сладком зевке. – Ну я вот и пришел по зову, вот лежу… Я все, как велено, исполнил. Даже намерен здесь вздремнуть часок-другой под твоей сенью… - Да, это, конечно, хорошо, прекрасно даже, но какого у меня теперь твоя волчарня всем составом! - Вала, матерясь сквозь стиснутые зубы, в это время щедро раздавал пинки направо и налево этим плотным тушам, чтобы освободить себе дорогу в попытках вынести скорей куда-нибудь Кота, пока с Тевильдо не случилось что-нибудь плохого. Но оккупанты-волки явно с ним играли, кусая за полы его одежд, добиваясь одного, чтобы кошачий Князь так или иначе вроде как нечаянно свалился с его рук. Их предводитель в это время похихикивал себе под троном. – Вон!!!! - в конце концов, освирепев, гневно орал на них Владыка, даже краснея в это время своим ликом, и усиленно выдирая аккуратно, но плотно прихваченный многочисленными пастями подол своих богатых платьев. - Вон все немедленно отсюда!!!! Тогда они кое-как отцеплялись и крайне неохотно начинали подниматься один за одним и обиженно чесали на выход, и белый волк так же резво бежал вместе со всеми. - А ты вернись!!! Не отпускаю!!! - голосил ему Владыка, но Артано непослушно убегал. - Любишь меня, люби и деточек моих, - смеялся он, проскакивая мимо. Вала был готов хватать его уже руками, но, к его вскипающей досаде, они все это время были заняты Котом. - Завтра чтобы один ко мне явился!!! Без этой оголтелой банды! А не явишься - всю шкуру вон с тебя спущу!!! – орал он, разоряясь, следом, резко сбросив в раздражении Кота на пол. - Ты еще тут у меня на шее виснешь постоянно… Вон!!! Вместе со всеми! Вон отсюда! Надоел! А ну, пошел, пошел отсюда! - Кот тоже щедро получал пинков. Комендант, конечно, приходил уже назавтра, смирно лежал, как было велено, от силы полчаса под его троном, в это время вредоносно разгрызая его туфель, на расшивание которого какая-то эльфийская искусница наверняка потратила не одну ночь своей жизни. Он же нахально хрупал в своей пасти одну за одной большие черные жемчужины редкой неправильной формы, мигом откушенные от него и, совершенно уничтожив его обувь, снова с прытью убегал. – У меня дела, - отмахивался после он от разных выяснений Вала, почему он взял и самовольно удалился, когда его никто и никуда не отпускал и даже не намеревался это делать. - Ах ты, строптивая собака, какие это у тебя дела важней меня! - Мелькор при случае крепко вцеплялся ему прямо в хвост одной рукой и зверски тянул его на себя, так что он, ужасно упираясь, звучно скреб когтищами по полу. – Иди ко мне! – потом подтягивал его к себе вплотную и стремительно перехватывал уже за лоснящийся загривок, норовя сейчас же повалить и усмирить этот несносный непокорный норов. Ему безумно нравилось бороться с белым волком, и он никак не желал отпускать его от себя и все никак не мог с ним вдоволь наиграться, бывало, что уже катясь с ним в крепкую и жаркую обнимку кувырком прямо по мраморным плитам полов тронного зала. – Останься, - нежно уговаривал он его, пытаясь ласково погладить вдоль всей спины его густой богатый мех. – Останься сам по доброй воле! - через минуту уже угрожал и наседал, болезненно вцепившись ему в шкуру и едва не выдирал на нем клоки. Волк с ним в ответ играл и нападал с не меньшою охотой и азартом, но в результате, как обычно, не давался, лишь только его дико раздразнив и раззадорив. Вновь оставшись без него, растрепанный Владыка Тьмы, закусывая наливные после этих игрищ губы и пылая жарким и никак не гаснущим румянцем, вовсю вынашивал в душе планы ужасной мести этому созданию. И по-тихому подстерегал его потом в каких-то самых темных гиблых малолюдных закоулках, где сразу жестко припирал к стене, ловко и сноровисто вязал его там, совершенно не стесняясь применять свою превосходящую любого майа силу и, безжалостно скрутив, без промедления волок прямо к себе. Где швырял свою строптивую добычу в путах сразу на свою роскошную постель, а после зверски издевался над своим любимцем - всласть уже в любых его обличьях… И то жестко сек по обнаженным беззащитным гладким ягодицам, до того их резко оголив, а потом вовсю любуясь, как они от этого краснеют и несдержанно дрожат, все поджимаясь в попытках рефлекторно избежать ударов. То вдруг, припав неистово, чувственно ласкал губами, не забыв и про язык, все порозовевшие припухшие следы на светлой коже, вызывая этим новую усиленную дрожь и горячие прерывистые вздохи. Пойманный майа всячески претерпевал, вместе с этим откровенно млел от удовольствия, вовсю хитрил и добивался разрешения от пут, чтобы сразу же перехватить инициативу в свои руки. Обоим, несомненно, очень нравились все эти игры в ловлю волка и оба в этом знали толк… Теперь прекрасный белый волк лежал пластом, вытянувшись на боку во всю свою немалую длину, медовые глаза его были закрыты, а сильные, но при этом изящные лапы то и дело сводила судорога, будто мнилось ему в его забытьи, что он куда-то все бежит до сих пор. Он мучительно дрожал всем своим волчьим телом, уши его поникли, завалившись далеко назад и плотно прижимались к голове, а треугольный кончик хвоста мелко трясся. Время от времени он начинал отчаянно метаться, а после тихо, тонко, жалобно поскуливал, дышал с трудом – шумно, прерывисто и рвано. На боку его красивый мех ужасным образом свалялся и намок от пота, превратившись в колкие и неопрятные сосульки, там отчетливо виднелась уже несвежая и сильно воспалившаяся рана. Мелькор протянул к нему свою черную руку и медленно провел ей над ним, да так и застыл на какой-то миг, будто не смея, не решаясь даже коснуться. А потом, словно очнувшись и опомнившись от наваждения, решительно стянул с нее бинты, обнажив собственную кое-где воспаленную кожу и деловито положил ему свою ладонь на нос. А после аккуратно и несильно ее сжал, слегка его ощупав, звериный нос в его ладони был сух, шершав и к тому же ужасно горяч, от поверженного волка сильно веяло нездоровым изнуряющим жаром. - Выглядишь ужасно, - с новым тяжким вздохом сообщил ему Вала, после мягко взяв одну его переднюю лапу в свою ладонь и, осторожно растопырив на ней подушечки пальцев, тихонечко и ласково погладил его золотые когти, каждый. Волк никак не среагировал на это, даже и не шевельнулся. - Плоховато, - озабоченно заметил вполголоса хозяин Ангбанда. Тогда он улегся рядом с ним на пол, после чего прильнул весь к нему и прижался щекой прямо к ране у него на боку и вдобавок положил ему обе свои ладони на тяжело вздымающийся живот, вместе с этим плавно прикрывая глаза. - Я хочу послушать, как бьется твое сердце, - прошептал он, не открывая их, - ощутить и посчитать его удары, ощутить твою жизнь. Дай мне всего лишь минуту… Иначе я не смогу быть спокоен и не могу трезво мыслить…. Иначе у меня трясутся руки и в моих глазах темно… Иначе я, не боящийся ничего, нестерпимо боюсь…, - и Вала совсем уже его обнял, обхватив, как мог, руками, вместе с этим словно бы убаюканный на какое-то время его неровным и гулким сердцебиением, но на самом деле чутко вслушиваясь в ток его бегущей жаркой воспаленной крови. - Ууум, так вот оно что… - негромко протянул он через какое-то время, - вот что так подтачивает твою силу…. Вот что из тебя все соки тянет, помимо всех твоих бесчисленных переживаний. Это совсем не я, как ты тут в приступе отчаянья и злости думал, не скажу, что я не стал бы это делать, очень может быть, что стал бы, но ты и без того был мной уже как следует наказан… У тебя застрял осколок от трезубца Оссэ, отломилась его крохотная часть, но и ее вполне довольно, этой заведомо враждебной силы, чтобы порядочно вредить таким как мы и ты ее в себе все это время носишь. Дай-ка подумать, - Вала быстро подсчитал. - Долго…., - после выдохнул он. - Сдерживать такое и мою немилость это нужно очень постараться, - задумчиво продолжил он. - Ты у меня на редкость сильный и я тобой до ужаса горжусь, - тихо шепнули губы в волчий бок, а подушечки больших пальцев в это время мягко ерошили пряди его свалявшейся шерсти. - Сейчас я тебе помогу, теперь это нужно достать и больше не медлить, - Мелькор, распахнув глаза, решительно поднялся, вновь усевшись на колени пред ним. – Будь спокоен, я вытащу это, - кратко уверил он его, Волк меж тем все так же оставался без сознания. - Теперь терпи, я постараюсь лишнего не провозиться, - одну свою черную длань он положил ему на лоб, заодно прикрывая ей волчьи глаза, а вторую вновь вскинул над поврежденным боком и больше не касался ей его, а только лишь едва повел над ним туда-сюда. – Только я тебя милую, и только я тебя наказую, только я один тобой распоряжаюсь и владею, только я одна единственная в Эа власть над тобой, что держит тебя целиком в деснице своей. И никто не смеет покушаться на тебя или же хоть как-нибудь чинить тебе какой-либо урон…. Сделанное тебе - сделано мне, я всегда это чувствую так… Любая твоя боль - это моя боль и ты это знаешь… Волк в это время под его руками задрожал еще сильней, усиленно заскреб когтями пол, бессознательно оскалил пасть и из нее донесся приглушенный низкий хриплый рык. Но Вала властно прижал его узкую морду к самому полу, крепко удерживая его, - Терпи… Он глубоко в тебе засел…. У самого сердца, но это сердце только мое, и я никому его не отдам…. Ты же об этом знаешь? Знаешь, Артано… Ни Оссэ, ни Ульмо, ни Ауле, ни даже Эру, и уж тем более не тому созданию, чьи срезанные золотые пряди ты так долго трепетно хранил все это время у себя… Все думают, что главная моя оппозиция - это Манвэ, но это вовсе не он, это ты! Твое мнение вечно поперек моего! И я тебе его позволяю, я все тебе прощаю, все… Даже то, что мой любовник мне не верен. А ты мне - неверен! В твоей бесстыжей рыжей голове еще присутствует та тайная мечта, что ты упрятал от меня… Хотя мы оба знаем, что я прекрасно знаю об этом твоем непокое, что ты до сих пор никак не изжил. Но тебе ничем и никак не порвать нашу связь, я с этим справлюсь, я с этим справлюсь… Терпи, я сказал! Не елозь, он выходит… - Выговаривая это все сквозь зубы, Мелькор уверенно водил над ним своей рукой, иногда его пальцы заметно дрожали от напряжения или даже сжимались, будто он что-то с силой вырывал и упорно тащил на себя. - Ты, Ульмо, понапрасну запустил свои мерзкие щупальца в моего лучшего майа, я это все сейчас достану и как следует подумаю над тем, как этим всем потом распорядиться в свою пользу. Может быть, еще смету какое-нибудь побережье мне уже подвластным черным штормом… Давай, давай, выходи, не цепляйся…, - бормотал он себе под нос, то и дело скаля зубы. Волка выгнуло почти дугой, Вала настойчиво рыкнул и на его ладонь вместе с током темной застоялой крови из разверстой раны упала, на краткий миг блеснув густой бирюзовой искрой, крохотная водяная с виду капля. Выйдя из раны, она зависла в паре дюймов у него над черной ладонью и затем он, не давая ей себя касаться, осторожно поднес ее к самым глазам, внимательно рассматривая ее. Капля дрожала и пульсировала у него над ладонью, словно живая, края ее все время колебались, находясь в постоянном движении, казалось, что она желала моментально разрастись и увеличиться в размерах. - Опасная какая штука, - Мелькор неприязненно сузил глаза. Эта маленькая капля заключала в себе могучую силу всех океанов. Сила майа долго сдерживала эту стихию, вступив с ней в борьбу, не позволяя ей развернуться во всю свою мощь. Мелькор, перехватив над ней контроль, ясно видел, что она в любой момент готова яростным вихрем взметнуться до небес с чудовищным ревом страшного глубинного цунами, все разрывая на своем пути. Энергия, заключенная в эту крохотную, еле видимую глазом частицу была просто невероятна. Майа, заполучив ее, гасил, блокировал, сжимал, и инстинктивно боролся как мог, не давая этой силе разорвать себя на части изнутри. А между тем его еще бичом пороли, потом он камнем Феанаро получил, а после Грондом, тут уж совсем не удивительно, что он чуть от этого всего не умер, словно какой-то хрупкий смертный. - Не вышло у вас подточить мою правую руку, - между тем сообщил хозяин Ангбанда главному повелителю этой могучей стихии. – Так что теперь эта штука моя! Ждите таких же сюрпризов, - кратко пообещал он им с угрозой. После чего проделал некий ловкий пасс рукой и голубую искру тут же обволокло плотным клубком подвижной тьмы и он, уже спокойно взяв его, быстро спрятал себе за пазуху эту вражью вещичку. - Ну вот, теперь все хорошо, - Мелькор снова обратил свой взгляд на Волка. – Стоило бы раньше это сделать, но я был так зол на тебя… Впрочем, я мнения не изменил и не надейся, выпорол бы снова твою шкуру! – он крепко стиснул ему лапу, лапа, однако, все еще беспомощно дрожала. Вала закатил глаза с явной досадой на себя, коротко, но с чувством ругнувшись сквозь зубы. – Ну не бросать же тебя прямо здесь на полу под дверьми… В кровать хоть отнесу, валяйся, что ли, там, чтобы тебе твои волчата на хвост по случаю не наступили, когда станут к тебе рваться, - после прибавил он с гремучей смесью нежности и раздражения. - Пойдем, пушинка моя! – в очередной раз вздохнув, он аккуратно сгреб его в кучу, голова, хвост и лапы Волка бессильно висели, наконец-то он был мягок и податлив и вовсе не оказывал сопротивления, но Владыка Ангбанда совершенно не был от этого счастлив. Поднявшись, он легко перекинул его себе через плечо, хотя Волк размером был больше него самого и очень тяжел, и, заботливо придерживая звериное тело, понес его через его покои, вглубь их в спальню майа. Добравшись дотуда, Мелькор невозможно бережно сгрузил свою обмякшую ношу на большую убранную кровать, мельком отметив, что его шпионы, шарившие тут совсем недавно, явно постарались навести здесь прежний порядок, к которому был склонен майа, тщательно вернув все на свои места. Попутно он одним движением брови убрал их мелкие огрехи, чтоб после не мозолили тут никому глаза. Впрочем, это все его не слишком сильно занимало, в эту минуту больше всего на свете занимал его поверженный Волк, от которого он все никак не мог оторваться, чтобы уйти, хотя главную для него опасность он уже устранил. Усевшись рядом с ним на край постели, он плавно запустил свои черные пальцы в его белую шерсть на спине и стал его ласково гладить, от самого носа прямо до кончика его пушистого и толстого хвоста, что-то снова напевая еле слышно. По нему было видно, что ему очень нравится это делать и он бы мог заниматься этим вечность. Волк пока никак в сознание не приходил, но стал дрожать значительно слабее и как-то словно успокоено притих, тяжелое дыхание его постепенно стало ровным. - Все заживет, - тихо приговаривал над ним Вала, - все на тебе заживет, мой хороший… Я бы тебя сейчас к себе забрал, совсем не хочется тебя здесь покидать, но у меня теперь там раздобытый вами Нельяфинвэ заточен, ему не нужно таким тебя видеть, не для его это глаз… Но я не могу уйти просто так… Дай мне на тебя посмотреть, перед тем как уйду, - Мелькор сильней провел ладонью вдоль всего волчьего тела, мгновением позже уже склоняясь над знакомым лицом, чью любую черту он знал наизусть. Вала развел руками разметавшиеся сбившиеся кудри, открывая его целиком, и на несколько мгновений застыл, впившись в него тревожным внимательным ищущим взором. Лик у майа был донельзя изможденным и к тому же совершенно разбитым. Пережитые им невзгоды были все здесь, в этом состоянии он ничего не мог утаить, ничего не мог скрыть или спрятать. Это был тот крайне редкий миг, когда он был всецело беззащитен. Тень от длинных ресниц сливалась с темнотой глазничных впадин. Его бледное, теперь бескровное лицо расцвечивали только синяки своим лилово-желтым цветом, да багровые подсохшие штрихи косых порезов. Нос и особенно губы были разбиты в кровь до черноты… И все равно это лицо для него было самым прекрасным… И Повелитель тьмы залюбовался уже в который раз за это время, чувство того, что он в полнейшей его власти, сводило Мелькора с ума, эта умопомрачительная беззащитность заставляла его сердце биться чаще… Он слегка погладил тыльной стороной ладони по разбитой скуле и отечески тепло поцеловал в высокий и пока еще горячий лоб. А затем приник к виску, чувствуя губами, как мерно бьется голубая жилка, находящаяся там, то же проделал со вторым, будто уже в каком-то ритуале. И хотел уже идти - весь на высокой ноте почти священной и отеческой любви... Но потом, не удержавшись, отбросил свои волосы назад, чтоб не мешали, скользнул уже пониже, нежно целуя прямо в изувеченные губы, едва раздвинув их своими и после крепко обхватив за талию двумя руками очень страстно в обнаженный бок в уже затянутую рану. Крайне чувственно провел вдоль нее своим языком, а когда его отнял, то на истерзанной до поцелуя коже ни осталось ни малейшего следа, будто никогда и не бывало. - Только я владею этим телом, на тебе могут быть только мной оставленные шрамы, метки и следы, только мной и больше никем, - горячо выдохнул он в эту новую гладкую кожу на месте ужасной раны и добавил к этому шлепок по сочной ягодице майа. - А теперь отдыхай, - поднявшись, он заботливо и вместе с этим ревностно прикрыл его обнаженное тело покрывалом, - но я уверен, что, когда ты очнешься, твоя обида не пройдет, как и моя… Но главное, тебе ничто теперь не угрожает, - с этим он наконец-то покинул покои Коменданта Ангбанда и, явно приободрившись и даже повеселев, направился по своим дальнейшим делам, вновь напевая все ту же песню, с какой и пришел.