Волчья шкура.

В предгорьях дул холодный сильный ветер. Казалось, что он нервно сорвался откуда-то с высоких снежных пиков Эред Энгрин, успев зацепить своей жадной лапой пригоршни снега и теперь, голодно вырвавшись в мир, остервенело носится над ближайшей округой, разбойничая и наводя на всякое живое существо какой-то внутренний непокой, волнение и смутную тревогу. Он быстро гнал по небу волны рваных сизых облаков, но на фоне темного неба, то и дело мелькавшего в их прорехах, они казались сильно светлее и были словно серый пепел. Теперь этот зародившийся в горах ветер долетел до Ангбанда, он потревожил множество воронов, издревле гнездившихся там на выступах высоких шпилей надвратных башен. Взволнованные птицы раскричались недовольно, хрипло и надсадно, снялись все разом со своих привычных, давно насиженных мест и теперь каким-то рваным полетом, то и дело сбиваемые порывами резкого ветра, носились над темной Крепостью, описывая бесконечные круги. Недовольные их раздражающим граем орки время от времени швыряли в них тяжелыми камнями, метя подбить самых горластых. Птицы им в отместку мстили, стараясь выклевать глаза. Так же этот ветер исхитрился повредить один из самых высоких флагштоков и нагло сделал то, о чем мечтали многие в этих землях - сорвал с него большое тяжелое черное знамя Гортхауэра со смутно белеющей на его бархатном фоне вышитой воинственно оскаленной волчьей мордой. Знамя, оторвавшись, взвилось, как живая огромная птица, и быстро унеслось куда-то в сторону Ард Гален, а может быть, и дальше, через долгую степь и все ее лиги и травы, чтобы упасть на кого-нибудь сверху недобрым темным знамением, предвестником плохой судьбы… Заприметь все это сам господин Комендант, в последнее время сильно подверженный разного рода суевериям, то он наверняка бы счел это знаком дурным и недобрым в первую очередь для себя самого. Но он не видел, как его главное знамя покинуло Крепость. Ветер этот так же разнес далеко окрест могильный смрад, доносящийся из-за крепостных стен, впрочем, орки были к такому привычны, а местные квенди чуть зажимали себе носы и лишний раз припоминали, как им все же повезло оказаться на нужной, правильной стороне. И как они не ошиблись, сделав свой выбор. Ветер, взметнув, путал длинные волосы, укутывая ими лица, срывал, почти гася, косое трепетное пламя с факелов и в этом неверном, обманчивом, резко колеблющемся свете мнилось иное. Кто-то вдруг на мгновение видел в промельках спутанных прядей вместо своего знакомого лицо того, кто давно лежал там, за крепостной стеной, когда-то погребенный в общей могиле и, увидев такое, холодея замирал, стараясь поскорее проморгаться. "Я пришел повидаться"…, - медленно размыкались бескровные белые губы с темно-сизой каймой по краям, и он уже шагал навстречу и тот, кто видел – неуклюже отшатывался, пятясь, спотыкаясь и прикрываясь вскинутой рукой. Но ветер сменялся и видение исчезало, открывая лица все тех же, живых. Но сердце после билось много чаще, становясь неспокойным, а в голову лезли скверные мысли и вспоминалось то, что должно было быть давно погребенным. Вспоминалось, скреблось, бередило полыхнувшим огнем старые раны и не давало спокойно уснуть привычным сладким темным сном… Ветер путал длинные плащи, обращая их обладателей в худых угловатых нетопырей из свиты Тхурингветиль, что ради шутки любят разговаривать, неприятно повиснув при этом вниз головой, часто без всякой опоры. Злой северный ветер играл в недобрые игры со всяким, до кого добирался… В Крепости он, угодив в ловушку из камня, протяжно завывал на всевозможные лады, а вместе с ним завывало и все волчье племя, чуткое к этим звукам, особенно проникались этим воем варги, он тревожил их простые звериные души. - Тьфу, как что-то гнусно непогодит! – поплевывали то и дело орки, невольно слушая этот вой. - Да нам-то что! - сейчас же взбадривались они, поспешно опомнясь. - Сегодня в Крепости всеобщая гулянка, говорят, что всем нальют по случаю пленения эльфийского короля, никого не обнесут, в общем, и последнюю рванину не обидят. Щедр наш Повелитель, слава ему! А варгам, значит, мяса вдоволь напихают, они нажрутся до отвала, морды, и заткнутся наконец! А то никакого житья от ихнего совместного хора нету. Тьфу на них, скотинок серых, всем эти твари хороши, но как возьмутся скопом выть, так хоть башкой с тоски о стену бейся, - критично сплевывали сторожилы. Но этого тревожного непокоя внизу пока никак не ощущалось, там все были заняты своими, далекими от этого всего и более насущными делами… Ослепший от яростного света, а больше от собственных неудержимо бегущих слез Майтимо беспрестанно ругался, упорно не оставляя своих тщетных попыток взять в руки брошенный ему венец с его наследством. Он полностью сосредоточился на этом, отдавая этому все силы. В данный момент это было важнее всего, весь прочий мир отступил, погас и померк, словно перестав существовать. Еще вернее, он брал его в руки, насмерть стискивая собственные зубы и играя желваками, но дольше пары каких-то жалких секунд не мог его удержать. И с новыми задушенными проклятиями и стонами в конце концов разжимал пальцы, не в силах выносить этот ужасный, опаляющий до самых костей безжалостно-яростный свет. Ему казалось, что он обливается уже кровавыми слезами, под веками все выжгло, а на месте его прежних глаз два полумесяца запекшейся кровавой плоти. - Ну как же так?!!! - выл в муках эльда, хватаясь снова. – Как же так… - горько рыдал он, в который раз разжимая пальцы. Он не желал признавать свое поражение, не желал ставить себя в один ряд с убийцей его деда и отца. Орал, что это все - несправедливо, что справедливости нигде не сыщешь и нигде той не добьешься, что прав был Феанаро, надсадно проклинал и Мелькора, и прочих Валар. – Кто, кто заплатит нам за наши страдания? Почему же они не в счет? Намо…, - он, запрокинув голову, с непередаваемым чувством выдыхал это имя. – Вы посчитали всех, кроме нас… - Это мое, я возьму! - скрюченные пальцы уже совсем не разгибались, руки тряслись, словно чужие. Теперь он ясно понимал, почему у Него эти черные обугленные лапы. Частично понимал, что Тот испытал, прикоснувшись к камням. – Но Он же взял, Он же сумел…. Я должен это сделать… Он не может быть сильней! Это мое кровное наследство, мое и моей семьи… Это по праву принадлежит только нам! Почему я не могу!!! - он давно уже хватал венец на ощупь. – Весь мир против нас…, - глухо проронил он, согнувшись и доставая лбом до земли. - Это несправедливо, мы не хотели, чтобы так, как в Альквалондэ, не хотели, - с его губ сорвался стон. - Не мы развязали эту войну! - он, ослепший, неистово стукнул себя в грудь давно кровоточащим кулаком. - Мы просто не смогли промолчать, как Вы все того от нас желали…. Не смогли замолчать нанесенную нам обиду, не смогли с ней смириться. И никто из Вас, так ратующих за справедливость в Арде, не пообещал нам за нее воздаяния и расплаты, никто не вступился, не взял ответственность на себя. Но и господин ответственен за вассала и тот в праве требовать в ответ на свою верность от него защиты. Но Вы не сделали - ничего и поэтому нам пришлось взять правосудие в свои собственные руки, за что Вы нас немедленно отвергли, брезгливо отвернулись и вдобавок заклеймили самым страшным из проклятий. Слышишь меня, Намо… Я знаю, что слышишь, что бы ты ни говорил в том холодном гиблом тумане, - горячечно выдохнул он, вновь кое-как нащупывая венец. - Несправедливо… Я не могу все это пережить, и я не могу от этого отказаться так же, как мой отец, и потому я пошел вместе с ним… В конце концов он совершенно изнемог от жгучей боли от камней, тяжкой скорби и мучительной обиды на постигшую его судьбу. Он бессильно выронил терзающий его венец, оставив все свои бесплодные попытки овладеть им, накрыл его подушкой, чтоб не видеть, отодвинув от себя подальше. Затем притиснулся в изнеможении спиной к прутьям своей гадкой клетки и в скором времени уже провалился то ли в обморок, то ли в сон. Тевильдо весь кипел от возмущения и в душе негодовал, как никогда. Как это так, Он его снова взял, да выгнал, после всех его уловок и усилий? А вместо него эльфа прихватил и поволок! Теперь какой-то еще гадкий эльф?! Будто ему мало этой мерзкой волчьей морды, тьма всеблагая, в этом месте рыжих стало слишком много…. Зачем же ему эльф еще, что Он хочет с ним делать? "Дурак! - с чувством обругал себя брошенный Кот. - Или ты своими же глазами не видал, как Он его бесцеремонно лапал? Эти черные руки на истерзанном теле, надо заметить, на красивом крепком теле…" Видение их острым кинжалом воткнулось ему в сердце и теперь бесконечно терзало. Кот, разумеется, отметил этот гнусный факт, что тело эльда было очень даже ничего. Тевильдо тут же снова тайно закомплексовал из-за своей почти астенической изнеженной худобы, сам он никак не мог похвастаться таким красивым мощным разворотом плеч, стальными мышцами спины и пресса. А глаз Владыки тоже эти штуки между делом подмечал, его, Тевильдо, не обманешь. - Да ты на женщину похож, - смеялся Вала, - осталось только груди отрастить. Такие маленькие аккуратненькие розовые грудки, полагаю, что тебе они до ужаса пойдут. Сумеешь? – он придвигался поближе, сверкая глазами и в дополнение изображал руками то, что предложил. Кот напрочь опешивал от этих диких предложений Владыки, он хлопал глазами, сглатывая слюну, а затем, глядя на это сверкание глаз и самый кончик языка, просунутый между красивыми губами, к которым он без устали мечтал приникнуть, брался лихорадочно думать, он то мучительно краснел, то дико бледнел, а после начинал невнятно заикаться, пытаясь что-то уточнить. Мелькор не без злорадного удовольствия наблюдал за его душевной борьбой, а затем, все-таки сжалившись над беднягой, покровительственно хлопал его по плечу своей тяжелой десницей. - Ладно, не напрягайся так с ответом, я, признаюсь, после Варды к ним заметно охладел! А к эльфийским, так тем более. И отчего Артано так заводит эльфийское целомудрие в целом, все никак не пойму, - между делом заметил он, - на мой взгляд, что касается женщин, так они просто фригидны. Тевильдо, больше озабоченный в этот момент своей судьбой, а никак не фригидностью эльфийских женщин, облегченно с чувством выдыхал, прикрывая ресницы, в голове его к тому моменту возникали уже всякие картины собственных метаморфоз. – Какие злые шутки, Повелитель..., - лепетал он, жалобно вздыхая. Вала был до ужаса доволен его видом и вроде собирался уходить, но потом подманивал его поближе своим черным пальцем, Кот уже не очень смело приближался. – А я бы тебе с ними сразу дал, - наклонившись и обняв его за плечи, кратко сообщал он на ухо ему. Тевильдо слепо дергался всем телом в его хватке, а Мелькор, кратко чмокнув в темечко его, ржал потом до слез полдня. Кот после этих злостных шуток втайне силился преобразить свое фана в нужном ему направлении, страстно желая придать ему большей мужественности, но получалось у него пока не очень. Он был сложен совсем неплохо, но набрать нужную массу и вес у него никак не выходило. Вот в его звериной ипостаси это дело, несомненно, продвигалось у него гораздо лучше, он явно делал успехи, потому что Мелькор напрямую постоянно заявлял, что кота должно быть много, чтобы приятно его было подержать, помять, потискать и пощупать за бока. Его придворный зверь обязан быть игрив, а кроме этого еще просто обязан быть упитан. – Не смей мне портить статус! У меня должно быть лучшее, что только предлагает Арда. Тощих и драных немедленно вон! – заявлял Он ему. – Не терплю! Соответствуй! Жри кого хочешь, но чтобы весь блестел мне и лоснился! Чтобы был - роскошен! Это ясно? Кот согласно мяукал, хотя всегда хотел быть изящным! И если с этим он справлялся через силу, то со второй его ипостасью дело обстояло хуже. Сколько себя помнил, Тевильдо никогда не мыслил себя воином и каким-то там атлетом и не стремился к этому никак, и его тело напрямую отражало эту мысль. Тем не менее после таких подколок Повелителя Ангбанда он с тайной завистью глядел на роскошное волчье племя в лице Артано и его чернявого подпевалы и ненавидел их еще сильнее за то, как Мелькор одобрительно глядит на их крепкие, будто из мрамора точеные фигуры. Сам Тевильдо на их фоне смотрелся крайне бледно, невыразительно и хрупко, как какая-то былинка. Артано это тоже подмечал, как он подчас на них глядит. – А мы с ним сотню лиг пробегаем за шесть часов, - кивал он на Морэнорто. - Подумаешь, в волчьем-то виде, - передернув плечами, фыркнул Котяра, отвечая Коменданту, с которым они вступили в очередную свою привычную пикировку. - Не в волчьем, - с усмешкой вставил Морэнорто. Кот несколько опешил было. - Вы, значит, пользуетесь вашей Силой! - недоверчиво выпалил он, все же несколько в душе смущенный этой прозвучавшей цифрой. - Да ничуть, - расслабленно пожал плечами Комендант. – Только если силой своих собственных мышц. - Когда мы пользуемся тем, что ты упомянул, то скорости совсем другие, - вставил, ухмыляясь, Морэнорто. - Подумаешь, какие достижения, - сейчас же брякнул Кот с пренебрежением, - я тоже так легко могу! - запальчиво закончил он. Оба Волка посмотрели с нескрываемой насмешкой на выданную им браваду. - Ты-то? – вскинул бровь Комендант, выразительно оглядев Тевильдо всего разом - с ног до головы. Котяра тут же сделал наглое лицо, грудь колесом, максимально задрал подбородок и выставил вдобавок ногу. - Ну так давай за компанию и пробежимся, - внезапно добавил Артано. Тевильдо запоздало понял, что откровенно сглупил в очередной раз, не в силах смиренно и молчаливо сносить его явное превосходство. Но отступать было поздно, и к тому же крайне позорно, особенно при свидетелях и он, уже довольно натянуто улыбаясь, согласно кивнул. – Макияж погуще не забудь, - напоследок вставил чернявый, нагло треснув его по плечу. – Ты ж без него никуда… Кот в ответ состроил ему, правда, уже в спину, крайне гадостную рожу. Итог забега был не очень, Тевильдо совершенно спекся уже после первых лиг двадцати, нет, если б он бежал какой-нибудь пантерой…. Хотя сначала он бежал вполне прилично, но потом что-то пошло не так, он начал сильно задыхаться, тело его стало неприятно тяжелеть, а конечности наливаться свинцом. А между тем – жулить было совсем нельзя и бросить даже малое Словцо увы, никак не дозволялось. А потому держался он исключительно на своей собственной злости и диком упрямстве, но, впрочем, на целую сотню лиг их все равно не хватило. В результате он споткнулся о какой-то корень и после рухнул в некстати подвернувшуюся на его пути канаву. И нужных сил продолжить это состязание пока не находилось. Волки, явно наслаждаясь вольным бегом, умчались далеко вперед и не сразу даже заприметили его отсутствие в своих рядах. – Благодетель, а где же этот хлюстик кучерявый? – наконец опомнился Морэнорто, возбужденно озираясь по сторонам, глаза его задорно блестели, на лице был яркий румянец, бегать ему нравилось, и он это очень любил. Артано ухмыльнулся и отвесил смачное словцо. Оба дружненько заржали, а после перекувырнулись трижды и припустили уже в зверином виде наперегонки, один черный, другой белый, на ходу играясь, подскакивая и весело покусывая друг друга то хвост, то за ухо. Упомянутого хлюстика они, конечно, нашли в той самой канаве, куда он так неловко завалился, и нагло помочились сверху. – Догоняй, если можешь, - хохотнув, бросил ему Морэнорто и оба тут же умчались, воя от хохота по дороге. Тевильдо с перекошенным от бешенства лицом кое-как самостоятельно выбрался из ямы и бессильно, но очень злобно погрозил им вслед крепко сжатым кулаком, весь сгорая от мучительного унижения, стыда и досады. - Вы куда Кота моего заиграли, два волчьих рыла? - после, как обычно, разорялся Вала, до которого, конечно, дошли некоторые слухи об их совместных развлечениях и, разумеется, ставки Ангбанда. – А ну-ка, хватит зубы скалить! - Он потерялся, - меланхолично пожимал плечами Артано, стоя напротив и вразрез меланхолии глядел на Мелькора своим до ужаса разбойным гадким взглядом, пылая желтыми очами. - То есть как это он потерялся? – возмущенно вскинул брови Вала. - Где?! Оба темных царедворца недоуменно жали литыми плечами и глядели на Владыку на редкость честными невинными глазами, но Повелитель ни минуты не повелся. – Да где-то в степях, - наконец-то неопределенно высказался Морэнорто, как младший по чину, под его суровым давлением. – Но такой нигде не пропадет, - с великим убеждением добавил он. - Да-да, никак не пропадет, - живо поддакнул Артано. - Так что ты, Владыка, за него не бойся, не переживай, может, его эльфы еще какие пригреют, беднягу. Котиков все любят, так что его быстро подберут, - поспешно «утешил» его Комендант, продолжая глядеть на него прежним взглядом. – Так что, Владыка, может быть, не будем его находить? – озвучил он после, приплюсовав к глазам сбивающую с ног улыбку. Когда он так вдруг улыбался, то Вала даже имя свое забывал, на миг переставая держать свою руку на мерно бьющемся пульсе всей Арды. – Ему там точно будет лучше, - с этой ослепительной, ему лишь только адресованной интимной улыбкой заверил его фаворит. Мелькор, до того хотевший дико наорать на эту дерзкую, своевольную псину, в результате ограничился лишь тем, что вскинул руку и в итоге только что-то прошипел, а после плюнул на него и куда-то убрался. В итоге за Тевильдо был спешно выслан целый поисковый отряд, вооруженный до зубов, который и нашел его, блуждающего по степи, правда, только через полторы седмицы. За это время он ни к каким недружелюбным эльфам, по счастью для своей несчастной шкуры, так и не попал и в общем-то был цел и невредим, но здорово угрюм и хмур при этом. После чего его благополучно вернули обратно в Крепость пред обеспокоенное око Владыки. Тот его, конечно, бранил, как только мог, за такую ужасную глупость, какой он от Кота никак не ожидал. - Ну и что это было?! – нападал Вала на него. – Что ты там делал все это время? - Я гулял и ел куропаток, - мрачно огрызнулся майа, насупясь. - Зачем ты с ними связался! Я тебе сколько раз уже говорил не лезть к ним! - не успокоился Вала. – Не доводи до греха! - Я вижу, как ты на них смотришь, - наконец вымолвил Кот, - я хотел бы быть, как они… После этой фразы Вала заметно смягчился, сменив свой гнев на милость и велев ему сделаться зверем. – Мой маленький майа, - он тут же подхватил его на руки и принялся усердно гладить. Кот обнял его всем существом и спрятал морду у него в коленях, виляя хвостом. А когда хозяйская десница малость отвлеклась, забывшись, сейчас же укусил ее за палец и вкогтился в его одежды так, что Вала еще долго оторвать его никак не мог, как ни старался. – Зачем тебе бежать сто лиг, да ты сильнее их тысячекратно! - пыхтел он, возясь с ним. – Любишь меня, говори?! - потом сурово и требовательно повелевал он ему, прерываясь. Кот терся лбом о его ладонь, тыкался в нее усами, бодал ее со всей силы и согласно мяукал. - Ну хоть кто-то, - хмыкнув, ронял Повелитель, довольно охотно играясь с его наглой лапой и длинным хвостом. Кот своих попыток, впрочем, не оставил, он так хотел добиться результата, что даже решился пойти честным путем, что было для него совсем не характерно и приставал с этим к оркам, все выпытывая у них секрет обретения нужной формы. Орки традиционно были здоровы и всегда гордились своей редкой физической силой, а тех, кто этим среди них похвастаться никак не мог, всегда открыто презирали. Те, выслушав его, задумчиво чесали репу и давали ему разные полезные советы, правда, тихо ухмыляясь между делом. В результате коих сам милорд Тевильдо был в скором времени замечен таскающим своими собственными аристократическими и наманикюренными лапками тяжеленные многопудовые ведра из самых глубоких питьевых колодцев Ангбанда. Пока те, кто это должен был делать, блаженно валялись рядом с потрепанной фляжкой в лапах, с ленцой передавая ту друг другу и били баклуши, травя похабные анекдоты. Потом еще более удивленные очевидцы видали его впряженным вместе со всей прочей тягловой силой в мощную лямку подъемного механизма главных ворот. А та десятка орков, чье место он временно занял, сама занималась приблизительно тем же, что их товарищи у колодцев, не забывая при этом ежеминутно давать ему необходимые и очень ценные советы. Потом Котяра, взмокнув до седьмого пота в своих черных кружевах и всяческих атласах, безостановочно таскал на кухни к Шаграшу на собственном горбу какие-то огромные глыбы льда, а потом воловьи и свиные туши, и, пожалуй, что перетаскал их туда - немалое стадо. Орки в это время, разумеется, втихую выпивали, не забывая беспрестанно уверять его в том, что его бицепс, равно как трицепс, стал значительно мощнее прямо на глазах! Добравшись до Ашкару, он, сильно раззадорившись всем этим, попробовал было поднимать матерого варга над головой, чем, бывало, часто развлекался сам смотритель, хвалясь своей силой. Но выбранному с этой целью варгу, зверски испиханному под живот, это все никак не приглянулось отчего-то, не иначе как по наущению Артано. И в результате майа был досадно им укушен прямо за ляжку, что заметно остудило его молодеческий задор и тягу к силовым тренировкам. Тевильдо гневно треснул его в нос и поспешно бежал из волчатни, на ходу изрыгая проклятия. После он это всячески скрывал перед Владыкой, но Вала, по своим причинам - многоопытный в таких делах, его мгновенно раскусил и то рыдал, то хохотал до слез над этим, при каждом случае настойчиво предлагая ему куда-то присесть. А в кузницы, куда он так же сильно рвался, чтоб продолжить, его Артано просто не пустил своею властью. Но, несмотря на все свои усилия, Тевильдо нужной ему формы не обрел, по-прежнему оставаясь по-девически тонок и хрупок, естественно, он был расстроен этой неудачей, ужасно разражен и зол на всех без всякой меры. А Волки ликовали и откровенно глумились над ним еще долгое время, при всяком случае именуя его Князем Цыплят… - Надо было его точно эльфам сбагрить под шумок, - после в приватной беседе со своим дружком заметил, сощурясь, Артано, - неплохой был, кстати, повод, а то все шуточки одни, можно было очень ловко это дельце сделать... Но, сука, - он мощно треснул своим железным кулаком о стену, так что та даже раскрошилась, - Ангбанд своих темных никогда не сдает, на том пока и стоим. - Зачем, зачем ему этот отвратный рыжий эльф? - Тевильдо весь вконец извелся. Кот, нынче глубоко далекий от любых возвышенных материй, конечно, думал только об одном. Да и, справедливости ради, как ему было не думать, когда их Повелитель ему все уши прожужжал этим своим бесценным Феанаро, к которому, как и последний бы дурак уже догадался, он дышал не очень ровно. И, честно говоря, Тевильдо был особо благодарен Косомоко и его ребятам за то, что тот его так вовремя уделал, только его еще тут не хватало, но теперь явился его старший сын! И Он увел его в свои покои обнаженным и вдобавок всех оттуда выгнал вон… Тевильдо не мог этого выносить и, сам не понимая толком, что он творит, тайно покрался следом за ними. – Я лишь скажу Ему, что я принес вернуть Его одежду, что Он бросил, - отмазка была так себе и он мог снова очень сильно схлопотать от обожаемого господина, но лучшей он пока что не придумал. – Я должен знать, что там сейчас творится, - ради такого Кот был готов рискнуть своей холеной шкурой. Майтимо с трудом сначала приоткрыл слипшиеся и здорово опухшие глаза, в первую секунду даже не поняв, где он вообще, а потом, конечно, накатило: болота, Артано, плен, темная Крепость, Мелькор и сильмариллы… Теперь он в этом их Ангбанде… Спина ужасно затекла, а прутья клетки здорово впились в нее за все то время, что он проспал тут. Как он отключился, он сам даже не понял. Эльда пошевелился, потянулся, с хрустом расправляя плечи, не единожды вывихнутая ключица адски болела, но что хуже всего при таких травмах, руки тоже плохо слушались его, видимо, до сих пор в нервном запале он этого не замечал, зато сейчас отчетливо заметил. Кроме того, теперь и у него на ладонях были большие, красные, сильно вздутые волдыри от ожогов, которые вот-вот должны были лопнуть, еще больше украсив его и без того красивую жизнь. Сильмариллы…. Майтимо с неприязнью бросил взгляд на бархатную подушку, из-под которой явно пробивалось голубоватое холодное свечение. После всего, что было, думать о них было неприятно, теперь ему хотелось на них плюнуть так, что он едва лишь удержался. "Как Он отлично надо мной посмеялся, - мрачно вздохнул он, подумав о Вала. – Нет, отец не мог с Ним не сцепиться", - с очевидной ясностью затем подумал он, одновременно с этим цепко озирая свою клетку. Естественно, что он ни коим образом не собирался безучастно в ней сидеть, хоть эта клетка, конечно, была непростая и Вала явно ту заговорил. Но все равно стоило попытаться, Майтимо примерился к золотому узору, внимательно его осмотрев, и, выбрав самое широкое место между прутьями, крепко ухватился за них руками на пробу. Пришлось, конечно, тут же громко взрыкнуть, потому что лопнул самый большой пузырь на ладони. Нолдо неловко затряс кистью руки, словно силясь стряхнуть эту боль. "Нет, так дело явно не пойдет, - рассудительно подумал он, - нужно чем-то замотать себе руки". Когда он отрывал куски от плотной ткани плаща, то вскрылось еще несколько волдырей, оттуда неприятно потекла сукровица и обнажилась розовая плоть. Майтимо, стараясь не обращать на это внимания, оторвал две приблизительно нужных ему по размеру полосы и стал старательно наматывать себе на руки, вместе с этим вспоминая, как он накануне в душе злорадствовал над Вала. Ненадолго ему это удалось, ох ненадолго… "Интересно, сколько я тут времени проспал и когда Тот вернется, - размышляя об этом, он вновь огляделся, обозревая всю ту возмутительную роскошь, что его окружала. - Неплохо Он тут обжился", - хмыкнув, отметил он, подробно озирая эти покои. "Ну и кровать", - в конце концов его блуждающий взгляд уперся именно в нее и нолдо поневоле покраснел, подумав о том, что тут на ней могло твориться. Кровать располагала к этим мыслям, таких кроватей он и не видал. Сам он спал на очень скромной и довольно узкой в ширину лежанке, которую один из его средних братцев, понятно какой, ехидно величал «девической постелькой». Но самого Майтимо она вполне устраивала, главное, что была удобна по росту, а то, что не широка, так и ладно, он спал на ней пока один. Отец, тот тоже спал на таких же, а в мастерских так вообще не понятно на чем, дверь там какую-то себе старинную приладил… Совместное родительское ложе было широко, тут не поспоришь, но в декоре довольно просто, Нерданель отродясь не любила каких-то лишних и вычурных наворотов. Дед, бывало, спал на деревьях в саду, забираясь повыше котов, водились за ним странные привычки, а его супружеского ложа он не видел, потому что Индис его туда никогда не пускала. А из братьев один только Турко принципиально отгрохал себе что-то с размахом, мотивируя это тем, что спит не один, а с Хуаном, а тот, собака такая, занимает чудовищно много места, а на полу он спать не желает и не привык и вообще, он там ужасно мерзнет и сильно страдает от сквозняков. Это Хуан-то! Услышав эту песню про Хуана, их отец вскинул бровь, но комментировать не стал, а воздержался. Майтимо, тем не менее, знал, что однажды он застал там вовсе не его, а кого-то совершенно другого, причем в самый ответственный момент, когда его сынок вовсю трудился, ритмично сверкая блестящими от пота сливочными ягодицами. Феанаро постоял в дверях минуту, обозревая этот вид, затем подмигнул пунцовому хорошенькому девичьему личику, испуганно высунувшемуся из-за плеча его сына и удалился. Матери он, впрочем, не сказал об этом, но Турко сделал строгое внушение, что пока он обитает у него под крышей, то ведет себя пристойно, а после этого вообще немедленно жениться должен. Брат жениться наотрез отказался с заявлением того, что он может женить кого угодно другого, а выбор у него имеется - большой. Естественно, был тайный, но бурный скандал и битва коня со слоном… В которой, чуть не лопнув от натуги, победил Туркафинвэ, сохранив свою дорогую свободу. - Как тебе все сходит с рук, я удивляюсь?! - говорил потом Майтимо. – Разве ты еще не понял? - Турко наматывал на пальцы длинную сиреневую прядь, внимательно рассматривая ту. - Я больше всех из вас похож на бабку…. Однажды ему, правда, довелось узреть место отдыха Вала, это был Оромэ, которого он помогал тащить с какого-то чрезвычайно шумного пира вместе все с тем же Турко, потому что того по дружбе попросили майар его свиты, к тому моменту тоже бывшие уже порядочно навеселе. Оказалось, Великий Охотник спал на огромном старом щите, подпорками которого служили ветвистые, тщательно отполированные оленьи рога, по основанию массивно обитые тусклым чеканным золотом и бронзой. Могучий щит этот был застлан самыми разными шкурами, но в основном мехом крупных хищных пятнистых кошек, к коему Оромэ, видно, питал большую сердечную слабость, поскольку частенько хаживал в леопардовых плащах, долго волочившихся за ним по полу. Выглядело это все, конечно, тоже впечатляюще, но все равно не шло ни в какое сравнение с тем, что он видел теперь. Там все равно все было как-то скромно и больше думалось о сне, а не еще о чем-то… Ложе Мелькора было застлано сбитым струящимся черным шелком и небрежно прикрыто сверху какими-то развороченными парчовыми покрывалами. Было видно, что на нем еще не так давно валялись всласть, явно использовав по назначению. Кроме этого на нем имелось множество подушек, самых разных размеров, которые так удобно подкладывать, Майтимо не хотел думать, куда именно их удобно подкладывать и в каких случаях, но почему-то сейчас же подумал, причем в разнообразных вариантах, хотя его пока довольно скромный опыт по этой части все-таки их ограничил. Поражало и массивное резное изголовье, там из какого-то темного дерева были искусно и детально вырезаны совсем неведомые ему чешуйчатые твари, крепко сплетенные друг с другом в какой-то сумасшедший, как показалось ему, узел. "Да что за путаница тут?" – Майтимо наклонился вправо, после влево, стараясь разобрать, где там чья голова, где языки, хвосты и лапы и кто кого там жрет в конце концов. При внимательном, подробном рассмотрении, тварей, к его удивлению, оказалось больше двух и они, хм, были заняты совсем не этим. Тут нолдо снова покраснел, уразумев эту картину. "Тьфу ты!" - сплюнул он, поняв, что гибкий хвост одной, запиханный куда-то в пасть другой - вовсе не хвост! Кроме того, там в орнаменте еще виднелись черепа, а также многочисленные кости, колючие цветы чертополоха, рукояти от мечей, шипы полукруглых булав и много еще что такого в том же духе. Несомненно, это изголовье представляло бы собой редкий шедевр деревянной резьбы, если бы не сюжет и не разного рода петли витых шнуров и кожаных ремней, кое-где ловко просунутые в сквозные отверстия этой богатой резьбы. Сначала Майтимо вовсе не понял, для чего тут в декоре еще и такое. "Руки, - потом через какое-то время осенило его, - это, как минимум, чтобы связывать руки". Что тут можно было думать? К щекам молодого нолдо вновь прихлынула кровь. "Не буду на это больше смотреть", - решил он, хотя кровать была прямо напротив. Взволнованный взор его, однако, сместившись с нее, тут же уперся в еще более возмутительную фреску с Вардой. Майтимо тяжко простонал и вообще решил ни на что не смотреть в этом месте, а вновь заняться своими руками. Однако он не успел воплотить это намерение в жизнь, потому как периферическим зрением вдруг уловил какую-то метнувшуюся тень вдоль стенки. К большому изумлению Майтимо, это был здоровый черный кот, таких при том размеров, каких он никогда еще не видел. Котище был бы ему в холке ростом - точно по колено. Эльф тут же бросил разглядывать свои руки, уставившись во все глаза на этого внезапного пришельца. Кот этот отчего-то сразу показался ему зверем нехорошим, скверным и дурным. К тому же поведение его сильно изменилось, сначала он очень опасливо и настороженно вкрался в покои, но видимо, решив потом, что никого в них нет, в момент заметно осмелел. "Да ведь, похоже, он меня не видит в этой клетке, - через какое-то время сообразил молодой король, продолжая неотрывно наблюдать его маневры. – Но, вероятно, все же что-то чует…" Этот не приглянувшийся ему котяра начал с того, что деловито облазил округу, засунув свой любопытный нос везде, где только можно, и тщательно принюхиваясь при этом. "Интересно, что же он вынюхивает тут, да и вообще откуда взялся?" - подумал в это время нолдо, с любопытством наблюдая за ним, пока тот шмыгал по округе. Кот между тем оказался зверем дотошным, не поленившись, он тщательно облазил все покои раза три. Было видно, что его явно мучали какие-то сомнения, немного подумав, он двинулся прямо к клетке, в которой был заперт Майтимо, а после стал настойчиво бродить вокруг нее туда-сюда, принюхиваясь все сильнее и в результате чуть ли не уткнувшись своим носом в пол. Его необыкновенно гибкий длинный хвост нервно настегивал бока. Майтимо сразу захотелось отчего-то пнуть его в упругий, очень гладкий бок, причем желательно ногой, и непременно в сапоге с окованным носком, эта черная урчащая зверюга не нравилась ему все только больше. "Какое нехорошее создание", - проницательно подумал он, внимательно следя уже за каждым его шагом, Кот, без устали крутившийся вокруг него, уже порядочно нервировал Майтимо. Затем, остановившись прямо напротив, он неприятно вперился в него огромными фосфоресцирующими глазами и, выпустив огромные кинжальные когтищи из своей мохнатой пухлой лапы, с до ужаса противным звуком несколько раз скребанул ими мраморный пол, будто пытался ими что-то подрыть. Нолдо скривился от гадкого звука. "Пошел отсюда вон!" - подумал он, но вслух не сказал. Ему почему-то совсем не хотелось, чтобы тот его как-то увидел, а тот явно пытался. Кот в это время издал низкий и фантастически утробный мяв, словно чудовище какое. Звук этот вышел крайне нехорошим, похуже скрежета когтей. Майтимо даже отодвинулся подальше в глубь клетки. "А ну его, - с нервным смешком подумал он, - он, может, бешеный какой-то, как еще куснет, скотина… Что тут у Мелькора хорошего может быть! Нет, в клетку этот черный боров точно не пролезет", - потом немного успокоился он, еще раз оценив его размер. Котяра посверлил его еще немного своим диким взглядом, повыл, порыкал и, видно, наконец-то успокоившись, отпрянул. Но уйти не ушел, как сильно надеялся нолдо, а вновь с вернувшейся к нему былой опаской воровато полез не куда-нибудь, а прямиком на кровать. "Сейчас задрыхнет меж подушек, ну и ладно, - успокоено подумал эльф, - лишь бы больше так чудовищно не скреб и не выл тут этим мерзким гнусным басом…" Но тут он ошибся, кот совсем не задрых. Мягко вспрыгнув на роскошную постель, он сразу же залег и затаился с краю, а после снова настороженно принюхался, ни на что сначала не решаясь. Затем принюхался сильней и сделал маленький шажок, затем другой, уже значительно смелей, а затем вдруг бухнулся на круглый бок и резко перешел к полнейшей вакханалии и дикому разгулу. Впрочем, Майтимо тут не удивился, от него, пожалуй, стоило такого ожидать. Зверюга стал ужасно кувыркаться, вздыбив шерсть и поджимая уши, закатывать раскосые глаза, шально закусывая шелковые простыни. Бурно разыгравшись, он катался туда-сюда по широкой постели, выпуская в нее свои жутковатые когти и, то и дело подцепив ими ткань, заворачивался в нее почти целиком, низко урчал, сопел, страстно потирался о шелк своей мордой, загривком, ушами, боками, всем своим кошачьим телом, видно, ему сильно нравился запах. Не забывал при том вовсю крутить хвостом и даже лизал черный шелк своим розовым языком… А потом вдруг мелодично и протяжно ахнул! Нолдо враз оторопел, услышав этот звук, моргнул с недоумением, протер для верности глаза и вдруг увидел на постели вовсе никакого не кота! Майтимо снова с силой проморгался, и даже потряс своей остриженной головой, отгоняя это наваждение, но оно нисколько не исчезло. Теперь вместо мохнатой черной зверюги на кровати валялся какой-то полуобнаженный, сильно растрепанный, худощавый телосложением тип, нещадно комкая дрожащими руками простыни и блаженно зарываясь в них носом, его лица он пока что не мог разглядеть, только резко бросились в глаза красиво завитые пряди темно-каштановых волос и будто он уже видал их где-то, но от удивления он все никак не мог сообразить, где именно он их встречал… Тихо проникнув в хорошо знакомые ему покои, хозяйского присутствия в них майа не учуял, он аккуратно сложил Его плащ, оставив его на подходе, проворно обернулся зверем и тонкой черной нитью просочился к Нему в спальню, все равно ежесекундно замирая при этом, а вдруг он как-то обманулся? Ну или был намеренно обманут, чего от Вала тоже можно было смело ожидать. Аккуратненько пробравшись внутрь, Кот крайне цепко огляделся, в непроходящем ожидании каких-нибудь очередных подвохов, но его Владыки точно не было внутри, равно как и того рыжего эльфа, что он так страстно уволок. Не обнаружив их обоих, майа озадачено помялся, даже не зная, что ему подумать и на всякий случай решил все хорошенько и подробно осмотреть, чем собственно и занялся сейчас же. "Куда же они делись? Может быть, они вообще сюда не заходили?" - Кот тщательно обнюхал каждый угол, но толком ничего не смог определить, чудовищная сила Вала тут перекрывала напрочь все. Ходили, давно уже ходили по темной Крепости тайные слухи, что у Мелькора есть золотая клетка, в которую он самолично прячет особо дорогих ему гостей забавы своей ради. Но за все то время, что Тевильдо здесь провел, он ничего такого не видал. Утверждали, что о клетке точно знал Лангон, но было совершенно очевидно, что спрашивать того об этом - было делом тухлым и заведомо бесперспективным. Коту, однако, сильно не понравилось одно сомнительное место, он долго беспокойно терся около него, пытаясь выяснить причину этих чувств, но ни к чему конкретному, к своей досаде, так и не пришел. А потому решил забросить бесплодную мнительность и походить тут просто так, удовольствия ради, пока его Хозяин не вернулся. Запах Мелькора, которым тут все насквозь густо пропиталось, просто сводил его с ума, совершенно лишая остатков всякого рассудка, и игнорировать его с каждой новой минутой становилось все гораздо труднее. Сильней и соблазнительней всего им пахла постель, на которую Кота никак не допускали. Ему до обморока захотелось ткнуться носом в ту подушку, на которой еще не так давно лежала его голова, ему так нравился неповторимый запах, исходящий от его волос… Кот, совершенно одурманенный своим желанием, подкрался ближе, сердце его бурно колотилось, а в ушах шумела кровь. Он все еще не смел переступить через запрет и только робко потрогал передней лапой край сбитого покрывала, упавший на пол. Однажды он, к тому же, уже имел печальный опыт покушения на это ложе. Подобный случай уже был в его карьере, Кот точно так же вкрался совершенно воровски, никого тут не учуяв - осмелел, потом по-тихому подлез к кровати и даже вспрыгнул на нее. На той какой-то горкой были взбиты покрывала, Кот счел ее на вид очень удобной и радостно напрыгнул на нее, чтобы там малость полежать. Но тут конец у покрывала сбился и Тевильдо, перекувырнувшись - обомлел…. Оказалось, что под ним тихо дремал себе Артано в своем волчьем виде! Волк, на которого спикировал, как мяч, Тевильдо, недовольно шевельнув усами, потревоженно открыл глаза, со сна еще не понимая толком, что случилось, а после распахнул их до предела, увидав перед собой Кота. Минуту оба молча и ошеломленно пялились друг на друга. На несомненное темное счастье Кота, Волк под этим одеялом оказался туго связан крепкими ремнями, словно стянутая жгутом колбаса, а на свободе был оставлен только толстый белый хвост. Однако его моментально яростно вспыхнувший взгляд говорил сам за себя. - Беги, Тевильдо, беги-и-и, - очень спокойно сказал он ему осанвэ, пронзая им его насквозь. – А не убежишь, так пеняй на себя, я тебе глотку - сразу порву, потом не починишь…. Мэлко, развяжи меня сейчас же, я не желаю больше этих глупых игр!!!!!! - казалось, этот дикий вопль осанвэ тут в крошево все разнесет, камень за камнем расколотит и в конце концов обрушит всю их Крепость на голову несчастного Кота. Волк весь неистово затрясся, силясь разорвать ремни, морда его жутко сморщилась в оскале, и он чудовищно взрычал… Кот сглотнул, крепко прижав к затылку уши и осев на задние лапы, потом он, отмерев, ужасно вздыбил шерсть и принялся не то что удирать, ему казалось - он летел по потолкам совсем не хуже всем известной тут вампирши, хоть он особенно и не практиковался. В самом деле, очень сильно устрашенный этим гневом, он какое-то время заполошно метался по всему Ангбанду, вообще не в силах что-нибудь соображать. Потом сообразил и бросился на поиск Вала, там у него в ногах во всем сознался и резво спрятался под его платье, вцепившись лапами в хозяйскую икру и весь панически дрожа от пяток до макушки. - Ни на шаг не отходи, - только заметил ему Мелькор сверху, расправляя складки своих темных одеяний. – Вырвать тебя из моих рук он не посмеет. Во всяком случае, очень надеюсь, - не очень обнадеживающе для Кота прибавил он. В конце концов через какое-то время его главный фаворит бурно взорвался. - Да что такое! Я как ни приду к тебе - он тут! Словно приклеенный сидит! Сколько уже можно! Нельзя ли сделать хоть какой-то перерыв, Владыка, и разъединиться?!!! - наступал он на Мелькора, взирая исподлобья и волчьи дергая верхней губой. - Честно говоря, - очень спокойным голосом заметил ему Вала, в этот момент заботливо поливая из маленькой кованой лейки какой-то цветок навроде паслена, - я, видишь ли, серьезно опасаюсь, что ты причинишь ему какой-нибудь ущерб… Хм, возможно, что непоправимый, - он оторвал от цветка одну блестящую черную ягоду и положил себе ту в рот, с интересом пробуя ее на вкус… - Уж это точно, - нехорошо осклабился распаленный Волк, - еще как! Подобный причиню… - Ну вот он потому тут и сидит, - в ответ пожал плечами Мелькор, продолжая ее жевать и щекотать пальцем листочки. – Мм, зеленоват еще немного… Артано бурно негодующе цыкнул, возведя очи горе. – Я давно уже хочу поговорить! - продолжил он. - Ну давай, говори, - предложил ему тот, вновь с увлечением берясь за свою лейку. - Я хочу побыть наедине! - напористо добавил Волк. - Умм, - Вала наконец-то смерил его взглядом. - Ну вот раз ты хочешь, то тогда пообещай, что ты его никак не тронешь… Выбирай, сын мой, чего желаешь больше, - в голосе Владыки Тьмы сквозила легкая насмешка. Артано издал бешеный дьявольский рык, топнув ногой. – Убить, убить, убить его хочу, понятно? Растерзать!!!! - проорал он что есть мочи. – Хорошо, я согласен, - минутой позже выдохнул он, впрочем, все в том же крайне раздраженном агрессивном тоне. Вала тут же моментально вытряхнул Кота из-под плаща, под которым тот таился круглым сгустком тени. – Ступай, - немедленно велел он ему. Кот протестующе мяукнул, явно несогласный с этим повелением и попытался было ринуться обратно, ловко прошмыгнув назад. – Ступай! - строго повысил голос Мелькор, не менее ловко попридержав его ногой, и прижимая его к полу, правда, совсем не глядя на него. – Я вижу, у меня тут намечается одна горячая беседа и я хотел бы поболтать, - он улыбнулся, глядя в золотистые глаза напротив… - В которой все хотел бы обсудить, невероятно обстоятельно и глубоко…. Правда, у меня теперь язык немного вяжет… - Да я сам все скажу! - заявил на это Артано, явно выражая нетерпение. Кот, огрызаясь, вынужденно удалился, весь внутри трясясь от яростного бешенства и жгучей ревности к этому майа. Понятно, что они сейчас обсудят очень глубоко… Он, обливаясь потом, предполагал даже ужасное, что Вала, что Повелитель, может быть, ему позволит… позволит даже…. Кот едва не умирал от этой мысли, ему и в самом деле становилось - плохо. Хорошенько помня тот ужасный случай, принесший ему столько всяческих хлопот и страхов, Тевильдо робко вспрыгнул на кровать на подгибающихся лапах и сразу же залег на ней, крутя хвостом и не рискуя сразу продвигаться дальше. А ну как там еще чего-нибудь лежит, похуже гадостного Волка, хотя куда уж хуже может быть. Но на этот раз хозяйская постель была пуста, он это понял очень скоро! "Теперь и я на ней немного полежу, - он уже буйно прыгнул в самый центр и стал там дико кувыркаться, целиком заматываясь в простыни. – Он здесь лежал, он здесь касался…" Казалось, черные шелка еще хранили следы, тепло и пряный аромат его духов и тела, Кота всего трясло от возбуждения, он весь задыхался. "Повелитель….", - он закусил зубами уголок подушки. Он сам не понял даже, как распростился со своей звериной оболочкой, ему было все равно, нет, ему было мало, он хотел ощущать это кожей, он хотел прятать лицо в его любимой подушке, хотел прижиматься щекой и губами, целуя его следы. Хотел завернуться в эти шелка, хранящие след его горячего обнаженного тела, и до того бесстыдно обнимающие его так, как Кот обнять не смел, но мечтал, хотел приникнуть, потереться, страстно вжаться в них что было мочи, стать хоть как-то сопричастным Ему. – Люблю тебя, люблю, люблю, люблю, - безостановочно шептал он, словно одержимый, разрывая ворот платья и неистово катаясь по его смятой постели. Рыжий нолдо с напрочь отвисшей челюстью сидел напротив. Он его, конечно, опознал, он был там, среди них, при встрече с Вала, невысокий, юный с виду темный майа. Так, стало быть, он превращается в кота? "Уж не его ли они раньше обсуждали, - припомнил он. - Ну ничего себе у Него кот! Ай да котик, - Майтимо почесал себе непривычно легкий затылок, на этот раз не замечая этого даже, и в который раз похлопал глазами, глядя на то, что тот вытворяет прямо у него перед носом, - ай да сукин сын…" События, однако, развивались в совершенно очевидном уже направлении, когда узкая холеная рука с изящным маникюром задергала шнуровку у штанов. "Вот только этого мне не хватало!!! - Майтимо бурно сплюнул от досады и закрыл себе так и незабинтованной ладонью лоб. – Я не хочу такое видеть!" - он резко отвернулся, возмущенно негодуя. Но сидеть спиной не выходило, его просто разбирало оглянуться. Ему почему-то было страшно не видеть, что происходит там, страх был каким-то липким, иррациональным, прямо тошнотворным, ведь было очевидно, по одним хотя бы звукам, что он увидит, повернувшись. Одновременно вместе с этим его накрыло какое-то, как сам он ясно понимал, нездоровое, совсем не свойственное ему любопытство. Что было хуже, он не знал, терпел, как мог, не поддаваясь, а после все же нервно поглядел одним своим зеленым глазом из-под спутанных обрезанных волос, как бы таясь за ними. "Эру, я зачем смотрю на это…", - но отвернуться он уже не мог. Все бурные пляски Кота в зверином виде внезапно сменились тягучей истомой. Майтимо совершенно поразило, как нежно он себя ласкал, никакой горячечной спешки, никакой суеты, какой, казалось, можно было ожидать. И, похоже, никакой боязни, что его за этим всем застанут, было видно, что он об этом больше не думал, весь целиком захваченный своей мечтой, о которой таким образом грезил. Эмоции, что видел нолдо на его лице, были до того открыты, откровенны, что не могли оставить равнодушным и не тронуть. Именно его лицо в какой-то момент смутило Майтимо гораздо больше, чем все остальное, словно он втайне подсмотрел совсем не за телом, а за не для него обнаженной душой и это было даже более интимно, чем глядеть на его выставленный член. К тому же до сих пор ему не приходилось так подглядывать за кем-то, да ему и в голову вообще не приходило это делать, дичь какая. Нет, пару-тройку раз, конечно, он заставал за этим Турко, но тут же убирался восвояси. Вот средний братец, тот нисколько не смущался, в отличие от него самого. "Можно подумать, что ты сам - ни разу, - насмешливо фыркал он. – Что здесь такого, не пойму, почему я должен стыдиться, что я себя немного приласкал, мне это было нужно, я был ужасно напряжен, зато теперь расслаблен и спокоен". А Майтимо стыдился… Он разрывался на части от того, что считал правильным и от того, что порой хотел так, что ему казалось, что он лопнет, что просто взорвется. Его мучало это чувство вины, это несоответствие, и он втайне даже завидовал Турко, потому что его железный лоб, казалось бы, вообще ни в чем и никогда не сомневался. Как ему мнилось, средний жил – просто. Душными, знойными летними вечерами, когда раскалившая мир дневная жара никак не желала спадать, когда не было ни единого, самого малого дуновения ветра, а воздух был словно парное молоко, когда даже тончайшая одежда беспрестанно мокро липла к горячему телу, лежа в мерцающем от фонарей саду, в красивом белом гамаке и слыша отдаленный, но такой волнительный и мелодичный женский смех, он влажно кусал свой указательный палец и плавно вел им по запрокинутому подбородку, шее и груди, раздвигал глубокий вырез светлой рубахи еще сильнее, и обводя им сосок, спускался ниже - по поджавшемуся напряженному животу, скользя дальше вниз - уже всей ладонью. Крепко обхватывая с тихим вздохом. Буйные медные локоны липли к лицу, зеленые, слегка раскосые к вискам глаза были прикрыты, губы покусаны и налиты, словно сочные спелые вишни, дыхание сбито, бедра расставлены пошире, а веснушки проступали на заалевших щеках особенно щедро и ярко… Было, конечно, как и у всех. Но майар он за этим делом точно не видал. "Вот интересно, у них так же? – подумал он. - Уж раз они… настолько нам подобны…." Было так же, да не совсем. Темноволосый не стал сильно стягивать с себя штанов, ограничился тем, что не спеша расшнуровал их и лишь слегка спустил на бедрах, только наполовину оголяя ягодицы, затем пошарил у себя там где-то, вероятно, по карманам и извлек на свет серебряно блеснувшее, гладко отполированное кольцо. Полюбовался на него, повертел в белых пальцах пред глазами, затем все хорошенько смачно облизал, да и надел его туда! Майтимо даже челку со второго глаза сдул, с недоумением глядя на него. "Извращения какие, - потрясенно хмыкнул он, бурно залившись яркой краской. – Да зачем оно ему вообще?" Смекнул уже потом, конечно… Майа примерился, несильно покрутил его, насаживая поплотнее на пока еще не вставший мягкий член. И, очевидно убедившись, что ему удобно и оно сидит на нем как надо, сомкнул вокруг ствола ладонь, плавно пройдясь ей снизу вверх по всей длине… Второй рукой он беспрестанно мягко оглаживал себе грудь и живот. Кожа у него везде была гладкой, просто фарфорово-белой без единого малейшего на ней изъяна. "Ни одной тебе веснушки, - со вздохом отметил Майтимо, как всегда невольно думая про свои. Ни родинок, ни шрамов, ни волос на этом белом теле не имелось вовсе. - Какая-то неестественная и словно даже неживая красота", - в конце концов заключил эльфийский король и после стал к себе чуть менее предвзят, чем прежде. У темного были очень аккуратные бледно-розовые, просто карамельные на вид соски, больше подошедшие бы юной деве, которые он попеременно сжимал. Его член, поначалу показавшийся эльфу не таким уж и большим, по мере льющихся ласк - затвердел, налился, уверенно поднялся и заметно увеличился в размерах. Потемневшая блестящая головка была идеально красивой, а ствол на вид был очень гладок и не имел на себе ни одной резко выступающей вены. Длинные пальцы с разной степенью силы сжимали его в разных частях, крепко подхватывали под аккуратную мошонку и время от времени влажно постукивали им по подтянутому впалому, уже жемчужному от пота животу. Все же было заметно, что одежда его раздражала и, вероятно, он бы с удовольствием избавился от нее, черная рубашка была задрана уже куда-то на лицо, наполовину скрыв его под ней, гладкой дивно-белой кожи, как и стонов - стало больше. Теперь он плавно двигал не рукой, как раньше, а узкими бедрами, ритмично подаваясь в сжатый кулак. С упоением скользил в нем, истекая смазкой, сжимая пальцы крепче, щипал свои заметно покрасневшие соски - сильнее и так мучительно и чувственно стонал на низких нотах, задыхаясь, что эльда весь испсиховался поневоле, слушая все это. "Да чтоб тебя!" Кольцо сидело как влитое… "Вот интересно, что за женщину он там себе все это время представляет? - подумал Майтимо. – Может быть, ту!" Сам он совершенно не мог забыть про вампиршу. Глаза темного майа в это время были прикрыты, длинные ресницы трепетали, рот, напротив, слегка приоткрыт, и он без конца влажно облизывал себе будто бы пересохшие губы. Рука металась от сосков к лицу, на какой-то момент еще больше закрывая глаза, а потом вдруг крепко ухватилась за один из кожаных ремней изголовья, ловко намотав петлю на запястье. Вцепившись в нее и изгибаясь всем телом, майа заметно увеличил свой до того неспешный темп. Угли в обоих каминах жарко зарделись сильнее, переливаясь змеями багровых всполохов, пахнуло сосновой смолой, потянуло дымами, они туманно поползли по полу, подбираясь к роскошной кровати, на которой изнемогал, бесстыдно разметавшись, майа. И правда, как на алтаре… "Да когда же ты уже…, - Майтимо жаждал, чтобы это кончилось быстрее и в конце концов понял, для чего тут это кольцо. – Какое же порочное изобретение", - снова поразился он, весь красный прямо до ушей. Эльфийские уши немилосердно жгло от стыда, он весь вспотел не хуже майа от того, что наблюдал, ему уже нечем было дышать, а собственное сердце билось в нем до ужаса неровно. Темноволосый, вскидывая бедра, так несдержанно стонал, что он был готов уже отрезать себе эти уши- напрочь! Вот демон похотливый! Его стройное, напряженное, как натянутая струна, тело так изгибалось, светлая кожа так блестела от горячего пота в свете теплых всполохов огня… Молочная фарфоровая кожа, один его кузен был почти что с такой же… В какой-то момент рука, отпустив ременную петлю, вновь закрыла лицо, в дополнение замотав его шелком, на виду остались только жадно приоткрытые блестящие набухшие искусанные губы и буйные пряди темных волос, разметавшиеся по постели. Эти волосы, эти густые, чуть завитые темные кудри… Майтимо задохнулся, снова отпрянув, он упал назад спиной на золотые прутья клетки, вжавшись в них что было силы и прихватив себя под сердце, будто боялся его потерять. В глазах у него все потемнело, ему сделалось дурно. На секунду он подумал, на секунду он представил на этих смятых и нечистых черных шелках – совершенно другого… Наверно, он, этот другой - мог бы так же… Рыжего эльда ошпарило кипятком, он ужаснулся этой мысли, устрашился, содрогнулся от нее всем существом, запаниковал и с ним едва не приключился бурный истерический припадок. Он, подтянув колени к груди, с головой накрылся плащом, сцепил руки на коленях в замок, уткнувшись в них губами, закрыл глаза и совершенно замер. "Эру, Эру, Эру, Эру…", - безостановочно твердил он про себя, сцепив их сильнее и в этот момент даже не чувствуя в своих израненных ожогами ладонях яростно кипящей боли. Между тем Тевильдо крепко стиснул зубы в белоснежном хищном оскале. Безошибочно ухватил ту самую любимую подушку, накрывая ей себе лицо, втянул что было мочи ее сладкий запах, укусил. – Люблю…, - задыхаясь, простонал он в нее, а после звонко выкрикнул Его имя! И, хватанув какую-то поменьше, весь содрогаясь от накрывшего его ярчайшего оргазма, мощно выплеснувшись, бурно кончил в нее несколько раз, он чуть дышал, а по его щекам струились слезы. Потом он затих и какое-то время лежал, словно мертвый, не в силах даже пошевелиться… Майтимо только вздрогнул под своим плащом, услыхав это имя. "Вот оно, значит, как… у них тут… Смилуйся, Эру, куда я попал… Уходи, уходи, уходи же!!! Проваливай быстрее, убирайся! Глядеть на тебя не могу…" Ему казалось, что сам он после этого всего стал еще больше грязный и весь какой-то мерзко-липкий до мучительного зуда. Хотелось взять скорее остро заточенный железный скребок и отскоблить с себя все это, остервенело прямо вместе с кожей - сбрить. Опять это проклятое чувство! А он так пытался его изжить, он так старался!!! Он так старался закопать поглубже, похоронить то, что он понял в Альквалондэ. "Финьо, Финьо… родной, - он уронил горячее лицо в ладони, покачав головой. – Как же ты мог мне такое сказать… Что ты со мной сделал… Перед чем ты меня поставил… Что я должен ответить тебе…. Мы все там были не в себе, мы все сошли с ума там, утратив всякий рассудок", - он очень долго цеплялся за это и за многое другое, прятался за этим всем, лишь бы любыми путями не признавать эту правду. Тут он не мог. Он был готов взять на себя смелость и признать очень многое, но тут он не мог. Но в глубине души он знал, что все так и есть, он ясно увидел это у него в глазах, стоя напротив. То, что он любит его совсем не братской любовью и это все разбило ему сердце… Расколотило вдребезги его!!! "Он меня убил там в ту ночь, - после мрачно думал Майтимо, - я не знаю, как мне дальше с этим жить, я правда не знаю… И к девице он той метнулся, лишь бы об этом забыть, лишь бы скорее отчаянно выпрямить то, что стало отныне - криво…" И о чем бы ни думал все это время Майтимо, о своем брате, или о своем отце или деде, о тех, кого он оставил или о тех, кто оставил его, об этих странных землях, о трудностях походной жизни, о своей короне, о своей судьбе, о своем народе, о лесах, горах и реках, о мужчинах, женщинах или детях, он все равно так или же иначе в результате возвращался своей мыслью к Альквалондэ… Через какое-то время майа пришел в себя и приоткрыл свои пока еще слегка туманные от заволокшей их истомы глаза. Открывать ему их не хотелось, не хотелось шевелиться, а главное, что не хотелось уходить, как было бы волшебно тут сейчас же сладко задремать, дожидаясь Его. Пусть Он там решает свои дела сколько хочет, он подождет, предвкушая. Это ожидание будет сладким. А потом Он, конечно, придет, уляжется рядом, властно подтянет к себе его теплое, ждущее, на все готовое тело и погладит Кота… Тевильдо, почуяв, что может тут еще задержаться - тяжко вздохнул, нужно было не искушать свою и так сегодня щедрую к нему судьбу и выметаться… Он очень осторожно снял кольцо, вновь поднеся его к глазам. – Мое! - довольно улыбаясь, выдохнул он и, полюбовавшись на него, припрятал. – Тут все мое! А если не теперь, так рано или поздно непременно будет, - пробормотал он, для удобства лежа натягивая свои узкие и плотные штаны. – Мой Повелитель! – громко, с крайним вызовом заявил он. Затем, перевернувшись и привстав на четвереньки, вновь не удержался и, припав щекой к шелкам, проехался ей по ним. Нет, ему конечно, не скрыть свой проступок, Он сразу узнает, что он тут делал, чем занимался. - Ну и прекрасно. Можешь сжечь тут все теперь после меня или убить меня за это, - сообщил он той самой любимой подушке, - ни секунды не жалею, а если не убьешь, я опять повторю! Затем он наконец-то соскочил с растерзанной постели, тем не менее привел ее, как мог, в порядок, тщательно убирая всевозможные следы и с усмешкой прихватив ту самую подушку чуть поменьше, которая спасла господские шелка от большего ущерба, бодро отправился на выход, томно потягиваясь на ходу и что-то намурлыкивая себе под нос…. "Неужели убрался?" – Майтимо откинул плащ, уже не в первый раз испытывая досадную благодарность за него своему Врагу. Он огляделся, похоже, майа, получив то, что хотел, действительно удалился, больше он нигде его не видел. Эльда покачал головой, весь еще переполненный внутри себя бурным волнением и непокоем, которые он всколыхнул в нем. "Отсюда нужно побыстрее выбираться, - заключил он, - больше медлить нельзя, не иначе еще что-то случится"…. После этого он наконец-то замотал, как мог, свои пострадавшие руки и решил опять вернуться к решетке и исследовать ту получше. Прямо напротив была эта несносная кровать, да чтоб она дотла сгорела и испепелилась! Она никуда не делась, сложно было не вернуться к ней своими мыслями после того, что он на ней пронаблюдал. К этому словно бы въевшемуся в глаза и мозг яркому контрасту белой кожи и черных шелков, к мягкости и твердости, к несдержанным животным стонам удовольствия и прозрачным слезам. "Я не стану об этом думать, - проговорил он, стараясь на смотреть на нее, а сосредоточиться на золотом узоре. – Потом подумаю, когда-нибудь…, - Майтимо внимательно осматривал ковку. – Я с этим справлюсь…, - уверял он себя. – Какой здесь все время странный запах, однако, - подумал он между делом, нахмурив брови. - Никак все не пойму, что в нем меня так тревожит…" Этот запах он учуял еще сразу, едва здесь только оказался. Сильно пахло смолой, в основном. "Ну подумаешь, каким-то кедром Он тут топит, ну и что… Кедром?" - Майтимо приостановился. Кедром пахли костры павших… И к этому времени он сам уже сложил и поджег их немало… Самое быстрое, надежное и чистое погребение на войне. Никто не сможет больше потревожить тело, ни вороны, ни волки, ни как-то надругаться над ним, что он также уже видел. Видел, как орки оскверняют их захоронения, выкапывают тело и сажают его на кол, чтобы поглумиться. Видел у этих тел отсутствующие отрубленные головы, а вместо них нахлобученные звериные. Успел повидать… Напоминание об этом показалось нолдо неприятным. "Думай лучше о решетке", - велел он себе. Ярко вспыхнувшие было от жара разгулявшегося майа угли вновь стали постепенно рдяно угасать. Они потрескивали и дымили, дым этот тонкими мутно-голубыми пеленами мягко стлался по полу, постепенно поднимаясь все выше. Мало-помалу в покоях Вала стало темней… Майтимо был сосредоточен на решетке. Но вдруг то самое боковое зрение, что уловило пришедшего майа, внезапно снова напряглось, что-то отметив. Нолдо резко вскинул взгляд, внимательно осмотрелся, но, ничего не увидев, вернулся к своему занятию. Но через какое-то время взгляд его снова метнулся куда-то к кровати, он точно уловил там какое-то движение. "Может быть, колебание дыма?" - он пристально и уже очень напряженно посмотрел туда, пытаясь понять. Вроде бы слегка колыхнулся самый край шелковых простыней, свисавший почти что до пола. Под ними еще оставалась небольшая темная щель, и именно она отчего-то зацепила его взгляд еще сильней. "Это просто сквозняк", - наконец подумал эльда и вернулся к решетке. Но буквально тут же глянул обратно. Из той самой беспросветно - черной щели под кроватью, мелькнув, показалось нечто, но буквально сразу исчезло и он не сумел понять, что это было. "Это еще что такое?" – Майтимо тут же позабыл про злополучную решетку, полностью развернувшись и немедленно уставившись туда во все глаза. Шелк снова колыхнулся в полумраке, его вдруг ухватили пальцы…. Такие тоже очень белые, совсем бескровные цепкие пальцы, голубоватые даже… Цапнули, дернули тот на себя, будто хотели стянуть… Эльф громко сглотнул и проморгался - все было спокойно. Он вытер тыльной стороной ладони выступивший пот на еще больше взмокшем лбу. "Тьфу ты, примерещится же такое"… И не успел он это подумать и выдохнуть с облегчением, как тут же увидел снова! Из-под кровати Вала показалась кисть руки! Она как-то словно бы слепо зашарила по мраморному полу, заскребла по нему ногтями. Майтимо внутренне похолодел, наблюдая все это. Высунувшаяся рука несомненно принадлежала мужчине, она была крепкой и сильной, но сероватый оттенок кожи и темные полукружья ногтей производили жутковатое впечатление, если не хуже. "Я не могу такое видеть, - уверил он себя, неотрывно глядя на то, как растопыренные синеватые пальцы яростно скребут ногтями пол. Рука, прилагая усилия, меж тем вытягивалась все сильнее. – Кто-то лезет у Него из-под кровати, - отстраненно подумал нолдо, словно во сне. – Это кто-то неживой…" Конечно, эта мысль была абсурдной, потому что неживые на то и не живы… Но в этот раз она его совсем не убедила. Между тем, с той стороны от пола раздалось какое-то глухое, но при этом явно агрессивное шипение. Будто бы тот, кто рвался на свободу, таким образом выражал раздражение от того, что еще встречает на своем пути какие-то препятствия, задерживающие его. Шипение это было нетерпеливым, алчущим, голодным… "Да это какой-то мертвец", - опять подумал Майтимо, остриженные волосы которого слегка шевельнулись у него на затылке, когда он обозрел его целиком. И на них он к этому времени нагляделся уже довольно… Ведь у живых не бывает такого скверного оттенка кожи, таких запавших, таких неестественно заостренных черт лица и не бывает таких глаз! Глаза были ужасны, мутные, воспаленные, все сплошь в мелкую сетку кроваво-красных лопнувших сосудов, они непрерывно нервно дергались в темно-сизых глазницах, будто бы слепо шарили вслед за пальцами рук в поисках чего-то… Его, Майтимо понял каким-то шестым своим чувством, что его…. Что кадавр ищет его. Его собственный легендарный дедушка, его славный дедушка Финвэ, которого половина семьи втихую считала слегка сумасшедшим, рассказывал ему о таких. После его рассказов и сам Майтимо грешным делом начинал сомневаться в его полноценном душевном здоровье. "Может быть, я тоже рехнулся? - теперь напряженно думал он, сузив глаза, усилием воли стараясь взять себе в руки и объяснить себе все это как-то, не ударяясь в одну только бесконечную панику от того, что он видел. - Просто я этого не заметил, проморгал тот самый переломный момент, не отследил в карусели событий, что меня завертела… Совсем как отец… Ведь он же не был абсолютно нормальным, я это понимаю. А может, это все передалось мне по наследству, по цепочке, очередь теперь за мной, ну вот и я теперь такой же… Я же уже что-то видел там, на болотах… Видел и раньше… И теперь я снова вижу какую-то дрянь просто потому что, я - сумасшедший… Все очень просто… А в реальности - этого нет, не нужно бояться". Кадавр между тем окончательно выбрался из-под кровати и теперь уселся на нее напротив Майтимо, упираясь в нее руками и чуть раскачиваясь корпусом туда-сюда, опять же, как показалось молодому нолдо, настойчиво вперившись прямо в него. У него была не очень чистая, вдобавок сильно спутанная светлая грива длинных волос, а на всем его теле то тут, то там виднелись укусы. Запекшиеся темно-бурые следы от чьих-то острых зубов, окруженные страшными, местами даже черными синяками, это были следы совсем не звериных зубов, судя по размеру сомкнувшихся на нем челюстей. "Квендо какой-то по виду, загрызли его, что ли? - сглотнув, подумал Майтимо, все рассматривая его. Мертвец улыбнулся, раздвинул синие губы и улыбнулся. – Да ведь он на Артано чем-то похож, - сначала показалось Майтимо. Тот вдруг рывком приподнялся и очень уверенно и чрезвычайно заинтересованно шагнул по направлению к нему. – Эру!" - Майтимо замер в своей клетке. Тот внезапно остановился, словно резко потерял направление, отчего-то снова сбившись с пути, потом шумно потянул носом воздух и издал угрожающий низкий рык. Эльфийского короля мороз пробрал по коже от него. "Тебя темный майа тут не углядел и этот тоже не увидит, успокойся, - в это время как мог уговаривал себя рыжий эльда, вопреки всем своим предыдущим размышлениям, что этого нет. – Он тебя не увидит…" Мертвец продолжал страшно рычать, исторгая из себя жуткие звуки. - Где ты? – вдруг разобрал нолдо его низкий хрип. - Я не вижу тебя….. Куда ты спрятался от меня? - он, резко дернувшись, снова снялся с места и какой-то отвратительно-нескладной походкой потащился вокруг его клетки. – Я тебя найду, так и знай…., - все приговаривал он. – Раз–два-три-четыре-пять, я иду тебя искать…. - не очень внятной жуткой скороговоркой продолжил он. - Раз шажочек, два шажочек, не сбежишь от нас, дружочек, не укроешься за морем и не быть тебе героем…, - с трудом разобрал Майтимо его жутковатую, особенно в комплекте с его видом, мутную тарабарщину, которую тот нес как заведенный, не прекращая своего движения по кругу. Один его глаз подергивался, будто подмигивал ему, а губы так кривились в дикой ухмылке, что, казалось, вообще сейчас расползутся. По мере его кружения Майтимо поворачивался вместе с ним, теперь уже точно не будучи в силах хоть на мгновение выпустить его из вида и повернуться к нему спиной. – Ты где-то здесь, я знаю…, - пробулькал тот. - Почему же я не вижу тебя? Помогите мне, братья! - зашипел он, на миг прикрывая глаза и явно призывая кого-то себе в помощь, - ему от нас не уйти…., - погрозил он в сторону нолдо мертвенным синим пальцем. Майтимо выругался страшно, лязгнув зубами друг об друга, и снова облившись только уже холодным потом, когда из той самой беспросветно-черной дыры вслед за этим один за одним вдруг полезли еще! И на вид значительно хуже. Тот, первый, хрипло и довольно засмеялся, глядя на них, в его сиплом смехе слышалось явное торжество. – Скажите мне, где он? - спросил он снова, уже окруженный на минуту притихшей толпой таких же, как он, неживых. Некоторое время мертвецы все скопом шумно поводили носами, в разные стороны вертели головами, казалось, совершенно бестолково, принюхивались, прислушивались, сопели, булькали, хрипели и кряхтели, заодно, распространяя невыносимое зловоние давно разложившейся плоти. А потом все резко стихло. В этой наступившей страшной ватной тишине все замерло, все онемело, как и сам эльфийский король у себя за решеткой, в тот миг ему казалось, что он даже дышать перестал, как и они. – Да он прямо перед тобой! - затем уверенно прошипел чей-то голос. – Вот он, пялится на нас, проклятый, будто не знает… Что же ты не рад нам, куда ты, туда и мы за тобой…. Теперь мы всегда будем вместе… Первый кадавр жутко, так игриво–радостно улыбнулся, склоняя голову к плечу и глядя исподлобья, а потом стремительно, одним точным рывком молниеносно метнулся к Майтимо и крепко ухватился двумя руками за прутья его клетки, оказавшись прямо напротив его. – Посмотри на меня! – внезапно очень внятно потребовал он, дергая губами и с натугой медленно, но уверенно раздвигая их в разные стороны. Его лицо было напротив, нет, он больше не был похож на Артано… - Ты узнаешь меня, сын Феанаро? Узнаешь? - настойчиво допытывался он, все увеличивая щель меж ними. Да, он узнал его, потому что не мог позабыть. Он хотел, но не смог… Всю его голову и лицо щедро заливала густая темная кровь, страшный сабельный удар, пришедшийся по косой, располосовал его лицо от лба до подбородка. Неудачно дрогнула рука в тот момент, и клинок соскользнул, потому что его сильно толкнули куда-то в бок. Наверно, его лицо в той, прежней, не знаемой Майтимо жизни - было красиво, как бывает красиво лицо всякого эльда, ясной, ровной, светлой, на удивление гармоничной красотой. Но Майтимо запомнил его таким с этой косой рубленной раной, его сабля одним движением раскроила ему надбровную дугу, взрезала глаз, разрубила и срезала ему нос и раскроила щеку так, что в этой ране были видны его кровавые зубы… Это был первый убитый им в Альквалондэ. Он потом часто думал о нем, кем он был, как его звали, из какой семьи он родом, чем занимался, чего достиг в этой жизни, чего он желал, о чем он мечтал и кого он любил… Этим страшным ударом он – Майтимо Нельяфинвэ Руссандол - оборвал целый мир… Дышащий, живой, невероятно многогранный, таинственный, непостижимо глубокий и сокровенный. Бесценный. Вот она, правда, – он кровавый убийца и это не оправдать ни одним оправданием. Его учили жестоко, на войне не играй в благородство, бей наверняка, голова и лицо, не защищенные шлемом, самые уязвимые части тела, ну так не будь глупцом - не дай себя убить, убей первым! Отец внушал - это война, и Майтимо послушал, поверил вначале. Он еще помнил, как заторможенно посмотрел на хлещущую кровь, когда этот эльда осел перед ним в пыль на колени, для Майтимо все словно замедлилось в этот момент, привычная ему вселенная вокруг него остановилась, сразу став чужой, незнакомой и пугающе- страшной. А потом кто-то громко окликнул его, дернул, с силой потянул на себя, увлекая его прочь и завертелось оно дальше страшным смертоносным ураганом. В конце которого он ничего уже не видел и не понимал, а знал только одно, что нужно бить, колоть, рубить, крушить, разить наповал… Теперь они – его жертвы, плотно сгрудившись в кольцо, подступили к нему поближе, все они. Их протянутые окровавленные руки ухватились за прутья клетки, вцепившись в них, и они принялись неистово трясти, раскачивать ее, норовя добраться до ее нутра. - Думаешь, когда подохнешь сам, то в чертогах Намо ты сядешь напротив своего отца и деда?! - уже ревели они, со страшной силой дергая прутья, стараясь их выломать и оторвать. – Нет! Ты сядешь напротив нас! И Судия всех мертвых положит тебе свои руки на плечи и ты будешь смотреть нам в глаза целую вечность! А потом к нам когда-нибудь придут наши жены и дети и ты будешь смотреть в глаза уже им! Тот самый, первый, с залитым кровью лицом, наконец разогнул прутья решетки и, протянув к нему кровавую руку, хватанул ей с неистовой силой его прямо под горло, впившись крюками–пальцами в него и подтащил его к себе в плотную. - Ты убийца! - прохрипел он ему что было силы прямо в лицо, с каждым словом вязко булькая кровью, которая толчками выплескивалась у него изо рта и морось ее мелких брызг щедро летела на лицо Майтимо. - Нет!!! - отчаянно надрывно заорал старший сын Феанора в его неумолимой хватке. - Я не хотел!!!! Я не хотел!!!! Я не хотел!!! - Нет тебе прощения, - сказал, как отрезал, ему мертвец голосом желтоглазого майа. И к нему сейчас же, мешая друг другу, жадно полезли десятки жаждущих рук, цепляя, дергая, хватая его, желая разодрать и растащить его на части…. Майтимо безумно кричал, исступленно отбиваясь от них, а руки мертвецов, дотянувшись, терзали его, драли его кожу, волосы и одежду. Последний свет померк в его глазах. "Только бы уже быстрее", - подумал он и стал проваливаться в какую-то кровавую страшную тьму, запоздало поняв, что и она не принесет ему облегчения. И там, на Той стороне он в самом деле будет посажен до скончания Арды напротив них…