Волчья шкура.

Очередной дикий слух распространился по Ангбанду мгновенно: Только что выпущенный на свободу лорд Морэнорто немедленно взялся за старое. На этот раз причиной его острого вельможного неудовольствия сделались орки. Вышеупомянутый лорд в сомнительной компании всем тут известного эльфа вдруг принялся врываться ко всем встречным гоблинам подряд, громоподобно выкрикивая при этом, как видно, страшное по силе заклинание: «Гаркарвар!» По тем же самым злостным слухам от этого заклинания некоторые сразу начинали заикаться и терять дар всякой осмысленной речи. А иные, особенно впечатлительные, и вовсе падали в обморок, что для любого орка мужеского пола, конечно, было неслыханно страшным позором. Знатоки заклинаний, когда все хором требовали их пояснений на этот счет, услыхав об этом, лишь в недоумении жали плечами, отвечая, что такие пассажи они слышат впервые и что сие означает, совершенно не знают. После они задумчиво скребли высокие бледные лбы, втайне озабоченно размышляя о том, что, возможно, они сильно отстали от высших иерархов Ангбанда, среди которых, как известно, постоянно терся лорд Морэнорто, как видно, заполучивший от них какие-то новые мощные темные знания и что, конечно, нужно срочно восполнять свои пробелы… Уже потом, конечно, худо-бедно разобрались, что Гаркарвар – совсем не боевое заклинание, а всего-то-навсего дурное имечко какого-то десятника из орков. В сердцах плевались, понося всеобщую тупость, всем хором костерили прародителей десятника, всячески гадая, что им навеяло вот так наречь свое дитя. И, возбужденно сбившись в плотную кучу, с жаром обсуждали, что тот успел наделать лорду Морэнорто, что тот так дико взъелся на него. Ну а поскольку накануне скоро ожидавшегося пира все уже успели приложиться кто к чему, то градус этих обсуждений неизбежно накалялся, грозя всему собранию сварой, не исключавшей и суровой поножовщины к тому же. – Да может, и не делал ничего сей обормот десятник, лорд же, похоже, как обычно, в стельку пьян, – надменным тоном говорил один молодой вампир, на редкость томно и манерно обмахиваясь черным веером и скрывая за ним не столько свои юные пока еще клычки, сколько ехидную, слегка ревнивую при том усмешку. – А ему, чтоб голову кому отгрызть, порой и повода совсем не нужно… И все-то ему сходит с его лап по большей части…. – Да не-е-е, не может быть, чтоб без причины, – тянул в ответ, скептически скривившись, какой-то сивый и матерый с виду оборотень со старыми белыми шрамами на лице. – Клыкастый, не пори тут чушь, маши-ка лучше больше своим веером…., – он тут же сделал осаже юному кровососу. – А видали, а видали, – уже заполошно вертелся между ними какой-то мелкий и щуплый по виду вроде бы тролль, но необыкновенно юркий при этом, – а эльф-то с ним! На пару ходят, ишь ты, спелись, кто бы мог подумать! А?!!! А ведь вы помните, с чего все начиналось? – Он его прикончит в результате… – Эльф Морэнорто? – удивленно ахали одни. – Лорд Морэнорто эльфа? – убежденно ахали другие. – Не, дурни! – мощно и степенно возражал какой-то колокольный бас, видать, из народных низов. – Лорд Морэнорто Гаркарвара! – Да в чем же дело? Умоляю, поясните?! – страстно взывал чей-то глубокий, сильно волнующий всех женский голос. – Да понятно сразу – бабы! – крякнул кто-то из орков, презрительно сплюнув вбок и вместе с тем вожделеющее скосившись на соседку, говорившую это, как было видно по лицу и тону, глубоко неравнодушную к упомянутому волколаку. Уже с десяток разных голосов охотно взялись объяснять наперебой. – Говорят, десятник энтот увел у лорда какую-то орчиху там, пока тот занят был на всяких службах неотлучно… – Чтобы майа до такого снизошел? – скептично не поверил кто-то. – Хех, дак это ж Морэнорто, он расовыми предрассудками в плане разных юбок не особенно страдает и правильно, считаю я, – тут же бурно одобрили волколака. – Да не у лорда увели-то, а у эльфа, темнота! Вот оттого они вдвоем и ходят, сговорились они, значит, эльф берет себе орчиху, а волколак, стал быть, вовсю хомячит Гаркарвара! Сечешь, братан, обоим профит несомненный, польза! Видать, охотятся они вдвоем после болот-то. А что там было на болотах тех, кто знает… – крайне зловещим шепотом закончил кто-то явно из орков. – Все шепчут, что какой-то, что ли, броманс, – не вполне уверенно закончил он, вопросительно оглядывая окружающие лица. – Что это за хрен с горы еще такой?! – озадаченно не понял кто-то. – Да че, понятно, из-за моря! Ясно же, все зло нам на башки – оттуда… Там вот как напридумают дерьма очередного, ну и давай сюда пихать, а наши дурни уши поразвесят, мы, мол, от Запада хотим не отставать, все хотят, чтоб их за ровню там признали, идиоты, ну и валили бы туда, да только на хрен бы они там сдались. Это же понятно, почему все происходит… – видно, эту мысль хотели развивать и дальше, но говорившему уже помешали. – А короля заморского видали, братцы, а?! – сейчас же влез кто-то, яростно пихая всех локтями и напористо протискиваясь ближе. – Ну хоть одним глазком-то видел кто его? Ну расскажите ж… – А то как же, уж видали, даже двумя успели поглядеть! – махнул лапищей кто-то. – Ну и какой он, ну какой??? – прямо-таки изнывая от жгучего едкого любопытства, едва не застонал протолкавшийся ближе, повиснув у кого-то на плече. – Знамо какой – дико страшенный! Ростом, значить, с Косомоко, сразу до небес, великий великан! Морда рябая, как у Коменданта, только если что, так Комендант – всепризнанный и писаный красавец на всю Арду! А зенки у эльфюги энтой, словно у подлючего Кота, дурная зелень, во! Зеленый глаз вообще дурной, про то мне еще дед покойный говорил, земля ему там колом в пекло, упырю, сам-то он был не лучше этих, ежели хоть сколько-нито рассудить. – Уважаемый, оставим дедушку покойного в покое, ведь суть сейчас совсем не в нем! – Ага, про Короля их…. Да я ж про то и говорю, а вы мне не даете! И вот как глянет ими, значить, на тебя с заоблачных высот, так ты и имя Повелителя забыл, Ме-ме-ме, словно овца прямо какая, ну и вдруг бац, а уже «Манвэ» фанатично блеешь – беспрерывно! – тоже трагичным, страшным шепотом закончил он. – Ну, словом – жуть одна! Тьфу, лихо, чтоб не сглазить ближе к ночи… Дайте мне чего-нибудь запить скорее, не то я больше в жизни не засну! – Мееее-ееее-ееее!!!! – тут же глумливо-гадко мемекнул кто-то, нахально дразнясь. Тут все загоготали, правда, ненадолго. – Враки!!! Бабьи сказки лепишь тут! Я его видал, обычный конопатый дылда! У нас таких тут в Крепости – навалом! Понахватали уж со всех концов Белерианда всякой разной ерунды, понавезли, так вот теперь еще и из-за моря тащут… Тьфу ты, как же задрали уже эти эльфы, скоро тут вообще от них уже не протолкнешься… Что за политика у нас такая, – добавили уже чуть еле слышно. – Враки, враки! Как же ж энто! Ведь он эльф! А они все, известно, – красавцы от века! – Эльфы, говоришь, красавцы, рожа?! – мигом вскипел кто-то, злобно краснея и буквально плюясь кипятком. – Ты что нам тут несешь, собачье твое рыло! Или ты сам, может, от них отпочковался?! – агрессивно рявкнули басом. – Я чистокровный урук в шестом поколении! – оскорбились в ответ. – А до того, до того?! – напирал покрасневший. – А сам ты кто такой, чтоб пасть свою тут разевать? Ты мне нашивками своими волчьими на рукавах в морду не тычь тут, мы тоже в этой Крепости не из последних! У тебя у самого по отцу тетка – блондинка! Это тебя проверить еще надо на твою чистокровность! Как ты вообще еще в Волчьи Сотни пролез, может, просто за взятку! – А ну заткни свое хайло про взятки и про тетку. Она – из приличных, не какая-то там, как твоя дурная мамаша, которая с псом загуляла! – Да я тебе щас печень вырежу за мамку, тварь! – А ну давай, эльфеночек, рискни, попробуй! Я сам тебя ща хорошенько угощу… Уже заблестели в лапах заточки, налились мутной кровью и яростной злобой глаза, а из пастей рванулся сдавленный рык. – Быдлота, – презрительно прокомментировал вампирчик, громко с треском схлопнув свое опахало. Противники сейчас же, словно по команде, живо развернулись прямо к нему. – Ах ты, аристократишка недорезанный! – удивительно слаженным хором высказались оба, щедро демонстрируя тому свои заточки. – Правильно, резать вас, резать! – так же выкрикнул кто-то из орков в поддержку. – Пиявки, кровососы, упыри на шее народа! От вас же пользы – никакой! Все только даром жрете! А как воевать куда, так вы бегом под крышу сразу – вниз башками и висите там как плесень! Ангбанд на нас стоит, мы его верная опора! Мы воины урукхайи!!! Уу!!! – Да какая вы опора! – задето прошипел вампиреныш, услышав про плесень. – Мясо вы парное, мясом были, мясо вы и есть, расходный материал… – и, скалясь, показал клыки. – Довольно, все вы, не несите спьяну ересь, – перекрыл весь поднявшийся гвалт чей-то довольно уверенный голос, – в соответствии с политикой Ангбанда, все принявшие власть Повелителя равны в своих правах перед Великой Тьмой! – Тьфу ты, вылез, падла! Вот на дух не переношу идейных, по мне так самое дерьмо… В правах равны, – скверно и глумливо, почти по-бабьи, немедленно передразнили этот голос, – тьфу, да чтоб ты сдох, гадюка! – Это кто сейчас тут гавкнул!? Кто!!! Что, зассали отвечать? Охотников и впрямь особо не нашлось. – Это только на словах всё, что равны, – впрочем, говоривший это голос тоже стал скрипеть гораздо тише. Дальнейший этот разговор грозил стремительно перетечь в крайне опасную для всех его участников идейно-политическую плоскость и кое-кто более догадливый быстро смекнул, что не худо было бы скорей вернуться к более невинной в этом месте веселой поножовщине и дикой драке. – Парни, успокойтесь с этим, что вы, в самом деле, завелись! Прямо кислятина одна, оскомина и скукота. Пойдемте лучше поглядим, как волколак жрет Гаркарвара! – бодро предложили им со стороны. – А что же, это любопытно! – тут же согласился кто-то. – Сможет ли он, к примеру, за раз заглотить его целиком? Прям вместе с сапогами! Как полагаете, братья? – Не сможет ни за что! Сначала разорвет напополам! Грызь– кусь–и хрясь! Думаю, возьмется сверху, а сапоги вообще не догрызет, если он сытый. – Нет, сможет! Все он сможет, еще как! А сапоги те после – изрыгнет! – Айда глядеть на волколака! – бурно заревело все собрание захмелевших трепачей уже через минуту и, похватав факелы, возбужденно порысило разношерстной толпой по Ангбанду в поисках приключений. – Гаркарвар!!! – дико и страшно взревел Морэнорто во всю свою луженую глотку, вместе с этим напрочь срывая с петель очередную невысокую дверь в чье-то жилище и грозной темной массой вваливаясь к кому-то из орков и тут же тучей нависая прямо над ним. Орк, как-то весь съежившись, коротко охнул, начав оседать еще ниже и даже не пытаясь бежать от него. – Это ж лорд Морэнорто… Чем провинились? – с большим трудом кое-как сипло выдавил он из себя. – Гаркарвар? – поспешно сгребая его за грудки, еще более свирепо рявкнул майа, щедро обдавая его духом крепкого алкоголя. – А-а? – только охнула его жертва, глядя на него почти что бессмысленным и исполненным ужаса взглядом, примерно таким, каким кролик глядит на удава. Тут следом за громилой и разбойной рожей – волколаком в орочье жилище ввинтился страшно вежливый эльф. Он любопытно огляделся по сторонам, изящно переступая через уже поваленную лордом мебель, а потом вразрез тому очень доброжелательно взглянул на орка. – Десятника мы ищем, – спокойно и внятно пояснил он их трясущейся жертве террора, – Гаркарваром его зовут, это не ты, спрашивает у тебя ясновельможный лорд Морэнорто. – Ты же меня понимаешь? – еще более вежливо уточнил он. – Я неплохо говорю на многих ваших диалектах. Орк в лапах волколака изобразил эпилептический припадок, одновременно согласно кивая и отрицательно мотая головой, видимо старательно давая этим понять, что он все отлично понял и это вовсе, совершенно, абсолютно – не он. Волколак, досадливо цыкнув, разжал свои лапы и орк совсем уже каким-то кулем повалился им в ноги. – Ну, извините, ошиблись немного, – сказал вежливый эльф, – а не подскажете часом, где нам лучше его поискать? – Туда! – брошенный орк слабо махнул лапой, указав направление. – Туда, говорите? – уточнил вежливый эльф, – а точно туда, а не обратно, допустим? Орк бурно и согласно закивал. – Благодарю, – отозвался вежливый эльф, разворачиваясь на выход, а потом, вдруг будто бы что-то вспомнив, шагнул к нему и наклонился близко-близко, пристально глянув прямо в лицо на мгновение ставшим багровым оком, – но если вдруг не туда, то мы немедленно вернемся. Он расчленит тебя на части, вырежет и съест твою сочную печень и бьющее сердце одним махом проглотит. А я всю кровь твою оставшуюся выпью, очень уж крови нынче что-то горячей охота…, – очень-очень вежливо пояснил он ему. Орк, услышав это от него, звучно клацнул зубами и вдруг, вдобавок ко всему, громко и страшно икнул и после стал икать беспрерывно. – Надо хорошенько задержать дыхание и посчитать до десяти, – посоветовал вежливый эльф, отстраняясь. – Надеюсь, ты считать умеешь? Нет? Ну и жалость, значит попить, есть у тебя? Орк опять махнул куда-то лапой. Эльф подхватил какой-то мутный графинчик и любезно всунул ему, проявляя заботу. Орк, хватанув посуду и запрокинув голову, поспешно и жадно забулькал. По распространившему аромату тут же стало очевидно, что это была отнюдь не вода, но икать, к легкому удивлению эльфа, он все-таки перестал. Лорд Морэнорто тут же недовольно отобрал хорошенький графинчик и самолично сделал из него щедрый глоток. Затем он, оглядевшись, прихватил себе подмышку еще какой-то кованый подсвечник. – Лорд Морэнорто, а зачем вы взяли еще это? – уточнил у него вежливый эльф, на которого орк теперь смотрел с еще большим ужасом, чем на уже давно знакомого ему волколака. – А что, мне нельзя? – рыкнул тот, в это время пытаясь пристроить подсвечник поудобней. Тут надо отметить, что из-под выреза его рубахи уже виднелось всякое барахло, что он к этому времени уже успел под нее напихать. – Можно, можно!!! – скороговоркой зачастил хозяин, как видно, снова обретший дар речи, и тут же стал совать второй Хеледиру, эльф брезгливо отбрыкивался. – Берите, берите, конечно, дарю! – пылко и страстно настаивал он. – На добрую память, как говорится! – он вдруг проявил необыкновенное проворство, всовывая в руки эльфу все, что только ему подвернулось, внезапно заканчивая наброшенной на его плечи тяжелой лисьей шубой до пят и вдобавок нахлобучив тому еще шапку, сшитую каким-то странным жутким и высоким колпаком. Удовлетворенно оглядев нагруженного эльфа, едва не рухнувшего под шубой, Морэнорто милостиво похлопал хозяина по щеке на прощание. – Не Гаркарвар? – со вздохом уточнил он напоследок. – Нет-нет, ваша темность, – опять зачастил ему тот, тем не менее, больше скосившись на эльфа. – Просим извинения, что побеспокоили напрасно, – вежливо попрощался брат Морэньяро, снова на миг сверкнув тем же взглядом. После чего они удалились. – По-моему, это чистой воды банальный грабеж! – озвучил Хеледир, когда они вышли от орка, срывая с себя эту дурацкую шапку и швыряясь ей в волколака. Волколак, подхватив ту, повертел ее и так и сяк, немедленно напялил на себя и, разумеется, не согласился. Под дверями орочьего жилища одной большой общей кучей уже были свалены многочисленные предметы быта и интерьера, по какой-то странной прихоти попутно сильно приглянувшиеся темному лорду, в то время как они искали Гаркарвара. Чего там только не было в той куче… А главное, она все множилась и неуклонно пополнялась, что очень сильно волновало эльфа. Поскольку шелковый хапуга все тащить уже не мог, что он нагреб своей бандитской волчьей лапой, то он принудил к этому и Хеледира. Брат Морэньяро, вовсе не обиженный умом, немедленно смекнул, что обнаружить Гаркарвара он совершенно не спешит, блуждая по всему Ангбанду, а просто грабит всех подряд, кто глупо открывает ему дверь. Поэтому он сам решился взяться за дело, и резко сократить круги этих блужданий, запугав несчастного орка, к тому же он счел нужным избавиться от половины этой глупой кучи. С негодованием скинув противную шубу с плеч, он тут же принялся за сортировку, объявив об этом волколаку. – Так, вот это я сейчас бросаю! Это тоже! Это вот тем более… – Не смей!!! – закричал задетый таким недостойным обращением майа, протестуя против такого самоуправства и принялся поспешно подбирать за ним пожитки. – Это хабар, добро, добыча, дань, святое!!! – Да зачем тебе все это?!!! – потряс руками Хеледир, воздев те кверху. – Это очень хорошая щетка для шерсти! А я всегда мечтал о такой, из стерлингового серебра, между прочим, вот видишь, клеймо! Клеймо здесь стоит, погляди! – он бурно принялся тыкать когтем в крохотное клеймо. – А если что-то пойдет не так, сдам в переплавку! Отдай сюда, ты ничего не понимаешь и не смыслишь! А это коврик, очень годный! – Битый молью! Это рухлядь! Я сейчас же выкину его! – Где! Да где?! Подумаешь, малюсенькая дырка, дай сюда! А эта штука – занавески чтобы вешать, но вижу, что была копьем когда-то, я вообще за старину! Зачем ты бросил этот раритетный самовар с чеканкой, такой уже за деньги даже не найдешь! И выкинул отличнейший по качеству утюг! Сразу всем понятно, что ты жил в лесу все это время, синдарский дикарь! – Да уж без утюга я как-то обходился! Представляешь, как-то смог! И ничего, гляди, пока не помер! – Дай мне его сюда сейчас же! Давай, неси вон тот напольный канделябр, он на тридцать свечек, между прочим, отличнейшая вещь, и я так рад, так рад его приобретению, теперь он мой, какая прелесть…, – растроганно добавил он, почти пустив слезу от умиления. – Да он же тонну весит, этот канделябр, – просипел натужно эльф, с усилием отрывая канделябр от земли. – Ничего, ты кормлен, так не надорвешься, – безоговорочно отрезал майа, с сопением напяливая лисью шубу на себя и снова жадно нагребая все подмышки. Дальнейшие поиски пресловутого десятника грозили Ангбанду великим скандалом и новым разорением его населения. Развязанный террор усиливался, стремительно обрастая все новыми красочными ужасами. Морэнорто мощно вышиб очередную дверь ногой, ибо руки его были, естественно, заняты. Вид его и в самом деле был – ужасен! Физиономия его была до неприличия румяна, к тому времени уже совершенно утратив свою холеную аристократическую белизну, разбойный жадный глаз сверкал не хуже молний, на нем была лисья шуба до пят, а меховой колпак в полметра высотой к тому моменту стал на нем крениться набекрень. В левой подмышке он как-то исхитрялся сжимать здоровый и пузатый самовар, в правой руке держал чугунный утюг на углях, с которым он никак не пожелал расстаться и которым он страстно размахивал то и дело во время своих нескончаемых монологов. Кроме того, неведомо как, но из-под шубы за ним явственно волочился по полу черный мохнатый хвост. Неокрепшие умы это зрелище поражало не хуже заклинания – Гаркарвар!… Хеледир тащился следом, то и дело не стесняясь проклиная его неуемную жадность и изнемогая под весом добра, которое он все-таки исправно пер, что есть мочи… От обоих разгулявшихся террористов ощутимо несло перегаром… Следующий по счету орк, едва он только смог пошевелиться, сам молча вынес за порог все, что он нажил, и после присовокупил все то, что нажили еще его отцы и деды… – Мельчают уруки, мельчают, – кряхтел Морэнорто, взгромоздив себе на горб какой-то сильно окованный медью сундук на очередных львиных лапах. – Вон ни одна их морда не сопротивлялась, а все, между прочим, состоят на военной службе в разных чинах, непорядок, – строго заметил он. – Считай, это была военная проверка, а я тут каждого запомнил, к мобилизации эти кретины не готовы! – Ну, так с тобой воевать себе дороже, – резонно заметил эльф, утирая вспотевший лоб рукавом. – Это потому, что я такой боевитый, кровожадный и непобедимый? – самодовольно вопросил волколак, подмигнув. – Нет, это потому, что всем тут известно, чей ты верный дружок и приятель, – ухмыльнулся он. – Эльфийская язва! Ты что же, думаешь, это только лишь из-за занимаемого мной положения при Темном дворе, а личные качества тут ни при чем! Брат Морэньяро издал в ответ коротенький, но выразительный смешок. – Ты меня троллишь, я не поведусь, – волколак поправил свою дикую шапку, снова воинственно взбив ее колом. – Умоляю, сними сей колпак, – простонал Хеледир, – он же просто нелеп. – Еще чего, – опять не согласился майа и вновь заколотил в очередную дверь утюгом. – Отворяй! – еще пуще разорялся он без умолку. Дверь, однако, к удивлению их обоих, мощно распахнулась сама, едва не треснув створкой волколака по лбу. На пороге вдруг нарисовалась дама, решительно уперев руки в боки. Террористы ошарашенно умолкли, просто молча пялясь на нее во все глаза. Дверь им отворила какая-то гоблинша средних лет с таким внушительным бюстом, что оба просто потерялись на мгновение. К тому же этот бюст едва лишь только был прикрыт какой-то неширокой лентой рваной кожи. – Чего орете?! – строго, нелюбезно и сурово осведомилась она голосом на редкость звучным. Волколак совсем залип, казалось, что он совершенно, просто напрочь позабыл, зачем они вообще сюда явились. – Ого, какие у тебя, – присвистнул он, почесав себе затылок утюгом, отчего его шапка вновь съехала набок, и совершенно глупо улыбаясь при этом на взгляд Хеледира, лицо которого передернула чуть нервная усмешка. Гоблинша скосилась на утюг, потом на шапку, а потом на эльфа за его спиной. – Эльфам не даю! – решительно отрезала она. – Я патриотка! – А мы его не будем брать, – тут же ответил майа, явив мгновенную готовность к компромиссам, и Хеледир бы мог поклясться, что вильнул хвостом при этом. – Он в стороне посторожит. Эльф тут же злостно наступил ему на пятку, стараясь привести его вот этим в чувство, но это все не помогло. – Валите, – снисходительно заметила она, – мой вот-вот уже вернется… – Кхм, сударыня, – подал голос вежливый эльф, – мы как бы с другом не за этим, – он наконец-то заставил себя как следует рассмотреть смачно описанную Шаграшем татуировку. Описание совпадало. «Ну, наконец-то прямо по адресу», – подумал он, но облегчения пока особенно не испытал. – За себя говори! – брякнул майа, даже и не поглядев на него и принялся строить гоблинше глазки. – Самогонки тоже нет! – опять отрезала она, слегка потянув носом воздух и после поглядев с еще большим презрением на обоих своих визитеров. – Не нойте даже, не продам, самим только едва хватает! В будущем месяце приходите, ведь всем уже сто раз сказала, а они все прут и прут! – с негодованием добавила она. – Да нет, мы точно не за этим, – подал голос Морэнорто, опять завороженно вперившись в пышную грудь и метя пол хвостом, на который эльф втихаря наступил каблуком, чтоб слегка попридержать эту фривольную игривость. Волколак нервно дернул плечами и с возмущением обернулся, зыркнув глазами. – Рухлядью не торгую! – выдала она затем, вновь поглядев на его шапку и утюг. Морэнорто наконец-то поспешно сдернул эту шапку и выбросил ее прочь, а утюг резво впихнул Хеледиру со словами: «Это его». Хеледир тут ясно понял, что дело это стало еще хуже и нужно снова срочно брать инициативу на себя. – Да нет, сударыня, вы снова нас не поняли, мы не за этим, – снова подал голос он. – Тогда зачем? – озадачилась она, уже с явным подозрением сощурив глаза. – А мы по делу к вашей половине, – изящно вывернул вежливый эльф. Тут явно поглупевший Морэнорто выпучил ему глаза с немым вопросом. Мол, а зачем еще нам ее половина? В нужное для дела чувство он приходить нисколько не желал. – Мы на минуточку пройдем, – добавил синда, усиленно пихая в спину волколака. Однако гоблинша их просто так пускать пока не собиралась. – Ну и зачем он вам? – поинтересовалась она, перекрыв им проход и вновь обшаривая их обоих цепким взглядом. Морэнорто снова с немым вопросом поглядел на эльфа, отчего ему немедленно захотелось страстно накостылять по его волчьей шее. Ну нельзя же так глупеть от вида… Хотя, конечно, сам он был не сильно лучше, с трудом заставляя себя смотреть ей исключительно в лицо и еще к тому же что-то говорить, таких и он давненько не видал, если видал до этого вообще. Он изо всех сил постарался не углубляться в эти размышления, выходило так себе, не очень. – Так Повелитель лично повышает его в чине за особые заслуги перед Тьмой, вот и послал нас сообщить ему такую новость, – рысьи раскосые глаза хозяйки сощурились еще сильнее. – Ах да, чуть было не забыл от вашей необъятной красоты, что вот прислал еще добро, – и он лихо выставил перед ней массивный канделябр на тридцать свечей. – Царский подарок! Только взгляните, до чего он хорош, какое у него литье! Какое качество металла, вещь! Да вот же, поглядите, что тут есть еще и тоже очень ничего, – и тут же принялся пихать ей все, что у них было, ну ровно так, как давешние орки. Волколак все это время тупо пялился на знойно колыхавшиеся перед ними груди. – Давайте, мы с товарищем поможем все внести! – эльф снова наступил ему на хвост и стал совать ему утюг обратно. – Не стой столбом, заходим внутрь, – шепнул он на ухо ему. – То есть ты втроем согласен? – тут же уточнил волколак у него, весь просияв. Брат Морэньяро от досады сделался мучительно багров, но промолчал. Затем они усердно втащили все многочисленное барахло внутрь жилища. – А мы пока присядем, ладно? – эльф живо двинулся к дивану, одиноко стоящему в самом центре и заботливо накрытому каким-то ковром, лежащим на нем ворсом к низу, а сверху на нем стояла большая чугунная сковорода, полная больших, аппетитно пахнущих жареных семечек. – Туда нельзя! Вы все перевернете, после собирай! – поспешно крикнула хозяйка. – Вон туда садитесь! – и указала им на колченогий табурет в самом углу. – Боюсь, мы не дойдем, – трагически заметил синда, – ноги нас совсем не держат, так находились за день службы. С этими словами вежливый эльф вдруг совершенно развязно и по хозяйски рухнул на тот самый диван, дернув следом за собой волколака, тот радостно плюхнулся рядом и приглашающее постучал по нему ладонью, вновь всячески строя глазки хозяйке и к тому же принялся беззастенчиво лузгать семечки со сковородки. Та напряглась, замерев, больше глядя на эльфа. – А неплохие мебеля, – заметил он, закидывая ногу на ногу и кладя руку на красивую резную спинку дивана, едва виднеющуюся из-под ковра, и, в свою очередь, не сводя с нее глаз. – Ага, хорошенький диванчик! Главное, что крепкий, не трещит и не скрипит! – лорд Морэнорто бурно поелозил на нем ягодицами туда-сюда, до последнего витая в страстном дурмане своих волчьих грез, одновременно вместе с этим спешно скидывая наземь лисью шубу. – Вот только, чур я сразу сзади, – успел шепнуть он Хеледиру. – Как хорошо порой живут десятники в Ангбанде, – словно бы его совсем не слыша, вскользь заметил синда, погладил ковер и, отогнув его край, с рассеянным интересом заглянул под него. – О, и правда, волки с лебедями, все в самом деле так, как ты мне тут недавно описал. – Что?!!! – сидящий рядом майа подскочил на ровном месте, словно его подстрелили. – А ну! – он живо скинул эльфа прочь, одним рывком содрав ковер и повернув его уже лицевой стороной для осмотра. – Это же мой родной ковер!!! – воскликнул он с по-детски круглыми от изумления очами, все потрясая тем перед лицом у Хеледира. – Ты повнимательнее оглядись, – негромко посоветовал тот. – И мой родной диван!!! – наконец-то прозрел ограбленный лорд и принялся метаться, заглядывая во все углы и обнаруживая там все новые предметы своей пропавшей обстановки. – И даже томик Даэрона! – он потряс каким-то золотистым корешком. – Ты читаешь нашего поэта?! – немного удивился синда, закинув ногу на ногу и наблюдая за ним и краем глаза за хозяйкой. – А-а, – бросил тот, – от вашего поэта только для приличий корешок один оставлен, – там, в основном, картинки, полюбуйся, если интересно, – и швырнулся этим томиком в него. Эльф ловко подхватил и развернул страницы, кратко глянул, тут же громко схлопнул, вновь наливаясь алым цветом. – Будем считать, что я не видел! Волколак на это, фыркнув, закатил глаза. – А ты смотрела, я надеюсь? – ткнул он пальцем в гоблиншу. – Так вот кто это все затеял, – сузил он глаза, – вот кто меня обнес лапой какого-то придурка, – произнес он с нескрываемой угрозой, неуловимо глазу смертных сразу подтекая ближе к той. Но та не очень-то смутилась. – Может, и смотрела. А ты, стал-быть, тот самый волчий лорд, – опять уперла она руки в боки. – Стал-быть, тот самый, – тон в тон ответил майа, подходя ближе, словно на охоте. – А я-то думала, получше, что ли, будешь, живьем-то так себе, все бабы наши – врут! – вызывающе ответила она, нахально оглядывая его с ног до головы. По-прежнему сидящий на диване эльф не удержался и легонько ухмыльнулся. – Что?!!! – взрыкнул волколак и явственно стегнул полы волчьим хвостом. – Ну, ты нарвалась!!! – и метнулся прямо к ней. Вежливый эльф, в мгновение срываясь с места, успел встрять между ними, вскинув руки. – Сударыня, давайте разберемся без скандала! Вы живо отдаете нам имущество обратно и мы по-тихому уходим. – По-тихому!!! – громогласным слаженным хором несогласно рявкнули участники имущественного спора, сверкая глазами. – Мало того что эта стерва меня обокрала, так она меня еще и сходу оскорбляет! Да кто она вообще такая! Она что, думает, что если спереди себе такие отрастила, так поэтому все можно!!! – выкрикнул рвущийся из его объятий волколак, которого он в этот момент усиленно пытался оттеснить от орчихи. – Дай мне ее сюда!!! – орал он, чуть ли не плюясь в них слюной и махая руками, а его волчий хвост, который постоянно видел эльф после совместных с ним распитий – весь дико трясся и на кончике дрожал. – Оставь ее в покое! – убеждал его эльф. – Мы с ней после разберемся. Мы за имуществом сюда твоим пришли, вот и давай его скорее выносить! – пыхтел он, изо всех своих сил тормозя разбушевавшегося Морэнорто. – Никакого после, а немедленно сейчас, вот прямо тут и разберемся!!! – орал тот, все стараясь дотянуться до нее рукой из-за плеча навалившегося на него и сопящего от натуги Хеледира. – Не мешай мне снова! – продолжал он гневно разоряться, почти вырвавшись от него и стараясь цапнуть сразу за грудь наглую воровку его бесценных ковров и диванов. Но та вовремя ловко отпрыгнула вбок. – Ага, давайте-ка, рискните!!! Поглядим еще, кого тут после будут выносить! – с этими словами гоблинская чертовка сначала выдернула у них снятый ковер, набросив его опять на диван, а после резво вспрыгнула на него, повыше подоткнув свою юбку на пышных бедрах и заодно легко хватанув преждевременно аккуратно отставленную прочь эльфом пудовую сковородку, семечки с которой полетели окрест щедрым черным дождем. – Не смей мне пачкать шелухой ковер!– рявкнул волколак, подступая ближе, но вместе с этим пялясь горящим возбуждением волчьим взглядом уже на смуглые голые бедра, выставленные прямо перед ним и то и дело непроизвольно облизываясь к тому же, так, будто бы от жажды у него вдруг напрочь пересохли губы. Гоблинша воинственно напружинилась, получше утвердившись на диване на чуть согнутых в коленях ногах и поудобнее с нескрываемым азартом перехватывая тяжелую сковороду из руки в руку и с улыбочкой помахивая ей для пробы. – Зубы тебе, волчине, выбью! Эльф, которого майа все-таки отпихнул, прикрыл себе лицо рукой, в этот момент кляня все на свете. – Что ты там встал!? – бросил ему волколак. – Давай помогай! – Я женщин сроду не бил, – заметил в ответ Хеледир. – А я и не бить тебе ее предлагаю! Или ты другого ничего не можешь, а я так и знал!!! – на подступах к дивану волколак тоже присел и пошире раскинул лапы. – А я знаешь, что с тобой сделаю, – приговаривал он в это время в адрес гоблинши, не отрывая от нее горящих глаз, – как я тебя накажу? Вот прямо здесь и начну на этом самом диване… А после закую тебя в ошейник и под собственные двери на год посажу, – он зверски улыбался, глядя на нее. – Давай мы лучше вынесем назад диван, – взывал к нему эльф, пробуя зайти с другой стороны, – пока он вовсе не испорчен, ведь ты им так все это время дорожил… – Ага, вот вместе с ней и вынесем сразу, – процедил ему майа и метнулся к дивану. – Арррр!!! – в следующее за этим мгновение он отлетел, перекувырнувшись, и поспешно хватаясь за щеку, сковорода таки слегка задела по касательной его. – Брось в нее утюгом! – закричал вежливый эльф, увидав кровь у него на виске, что он судорожно зажимал, зверски скалясь. – Сбей ее оттуда! Морэнорто, держась ладонью за скулу, по которой уже обильно сочилась кровь, другой рукой хватанув утюг, мощно запустил его в оппонентку, но к своему удивлению, – промахнулся. А гоблинша, невероятно ловко увернувшись, оскорбительно захохотала. – Мажешь, словно баба, волчий майа! Волколак, заметно пошатнувшись, рыпнулся к ней снова. – Стоять! – гаркнул эльф. – Ты перебрал! Хватайся за ковер с угла, тряси его, тряси!!! Сбивай ее с ног! Как ни странно, тот послушался его, оба метнулись разом, одновременно с силой хватаясь за разные концы ковра покрывавшего диван. Гарпия со сковородой на мгновение растерялась, слегка замешкавшись, и, видимо не зная, кого из них атаковать вперед, это была роковая ошибка, ибо от этой тряски она все-таки потеряла равновесие и кубарем скатилась вниз к их ногам, тем не менее, так и не выпуская своего крепко сжатого оружия борьбы. Морэнорто победно взрыкнул, растопырив пальцы посильнее, и уже хотел пикировать снова, наконец-то хватаясь за неоспоримые достоинства поверженной оппонентки. – Стоять! – эльф хватанул его за шиворот. – Покалечит балбеса! Закатывай скорей в ковер! В ковер катай!!! Пока обоих не убила!!! Тут началась страстная борьба и возня, волколак непослушно рвался к мести, гоблинша вокруг себя лупила сковородкой что есть мочи. В конце концов, с диким криком, угрозами и матом, Морэнорто временно сдался и они взялись закатывать ее в ковер. Когда они закончили это дело и уселись на него прямо сверху, майа задыхался, на физиономии у него виднелись четыре глубоких царапины от когтей, скула была рассечена, у эльфа в клочья была подрана его рубаха, выдран клок волос из косы, а под глазом наливался явный фонарь. – Хуже нолдорского короля, честное слово, – выдохнул он, отплевываясь от растрепавшихся волос. Майа разразился бурным хохотом во всю свою луженую глотку, аккуратно трогая пальцем рассаженную скулу. – Ну да, едва упаковали… Хороша! Да и сидеть на ней удобно! А уж лежать, – мечтательно добавил он. – Сковородку только отобрать не успели! Ну, да так намного интересней. – Ну и что мы с ней будем делать теперь? – Хеледир в это время пытался хоть как-то пригладить стоящие дыбом волосы и вытрясти из них набившуюся шелуху. – Что-что, – волколак рукой настойчиво ощупывал ковер по бокам о себя и наконец-то остановился на облюбованном месте. – Даже через ковер все понятно, – хохотнул он, сжав там покрепче. Из-под ковра в ответ приглушенно, но яростно взвыли. – Пощупать хочешь патриотку? – деловито предложил он ему. Эльф с негодованием мотнул головой. – Прекрати уже эти идеи свои развивать. Убрать ее надо, – отрезал он. – Прямо так сразу? – несколько удивился его собеседник. – Хотя такое предложение тоже ничего, – подумав, согласился он, – ну хорошо, давай мы назад ее размотаем и я ее загрызу. Хотя, конечно, не попробовав – жалко, – со сладострастным вздохом заметил он, ткнув кулаком его в плечо. – Да нет, ты что! Я не об этом! – чуть не поперхнулся синда. – Уберем в том смысле, что отсюда, а не вовсе… Ну чтоб вещи не мешала выносить, – поспешно пояснил он волколаку. – А я-то уж было подумал, что ты наконец-то в моем обществе стал кем-то приличным…, – разочарованно махнул тот рукой. – Ну и куда ее девать прикажешь? – развернулся он к нему, после упирая эту руку в бок. – Это подумать еще надо, – эльф, меж тем порывшись в бардаке царящего вокруг разгрома, с интересом выудил какую-то бутылку, приложился к ней и после передал ту майа, тот, благодарно приняв ее, тоже щедро хлебнул из нее. – Ну, так давай к тебе пока занесем и там до времени припрячем, а после выпустим на волю, – чуть-чуть подумав, предложил ему синда, утирая губы рукавом, а заодно занюхивая им. – А сюда потом уже спокойно придем за вещами, а заодно еще кого-нибудь прихватим, чтоб дотащить все помогли. Я вижу, что ты впрямь обременен имуществом по полной, – он, хмыкнув, огляделся, скептически обозревая пять прикрытых разной ветошью лиловых кресел. – Ага, вернемся, непременно, может, и не раз, чтобы еще начистить репу Гаркарвару, хотя я начинаю его как-то понимать, – тот мстительно попрыгал задом на ковре. – А что? Мне нравится твоя идея! – он бодро треснул Хеледира по плечу. – Особенно насчет забрать себе вот этот коврик, – он опять его, как мог, старательно ощупал, растопырив пальцы. Ковер под ним злобно затрясся что есть мочи и глухо обложил его самой отборной страстной бранью. Эльф неодобрительно скосился на ковер. – Никогда еще не слышал, чтобы так ругались… Но только поклянись, что ты ее потом отпустишь, – строго глядя на него, тем не менее потом озвучил Хеледир. – Иначе ничего и никуда с тобой сейчас не потащу! А одного тебя заловят, – гадким голоском заметил он, – потому как ты порядочно уже надрался и того глядишь обратно в твою клетку упекут! Ты же обещался Повелителю вести себя смирно, если ты еще, конечно, это помнишь, – фыркнул он. – Это кто еще надрался, на себя бы поглядел! Да ты на гоблиншу почти что согласился, это видно по глазам, что ты завелся! – не менее гадко отозвался майа. – И это кто еще меня заловит! Меня – царя всех волколаков, – лорд молодецки-пьяно треснул себя в грудь. – Конечно, отпущу! – потом немедленно уверил его он. Эльф напротив него сжал губы и сузил глаза. Волколак с готовностью изобразил невинное и кроткое лицо, как у какой-нибудь эльфийской овцы. – Клянусь, – уверил он и положил голову ему на плечо, глядя в глаза и улыбаясь, вдобавок вильнув своим волчьим хвостом. – Ну, ты, конечно, несомненно, лжешь, – отрезал синда, – тебя при такой улыбке сразу волчьи зубы сдают, ну ничего, я, может быть, еще найду какую-то управу на тебя. Пошли! Имей в виду, когда мы заполучим твой диван, я сразу лягу на нем спать! Я только лишь за этим и пошел с тобой вообще. – Ладно-ладно, я, так и быть, на коврике на этот раз посплю, – поддакнул майа, поднимаясь. – А, да, забыл сказать, еще раз мне на хвост наступишь, я кадык тебе порву. Это понятно? – Понятно, – крякнул брат Морэньяро, вскидывая себе на плечо конец тяжелого ковра. – Значит, хвост - твое чувствительное, уязвимое местечко… вот знать бы это раньше… Волколак, вскинув себе на плечо перед их скрутки еще и потянул напольный канделябр за собой. – Ну, чтоб два раза не ходить, – пояснил он, пожимая плечами. – Брось ты его, хапуга мохнатый, потом заберем, – увещевал его эльф, – возьми что полегче… Тот, нагнувшись, подхватил свою книжонку, живо запихав в карман ту к Хеледиру, а себе забрал утюг. – Зачем ты мне сейчас засунул эту срамоту и зачем тебе этот утюг! Что ты им гладить тут собрался! – это постоянство уже удивляло. – Известно что, все вражьи рыла! – весело ответил тот, и они с ним деловито двинули на выход, взгромоздив живой ковер себе на плечи. – А книжку после почитаем! От своего любимого Волка хозяин Судеб Арды вышел в уже значительно более приподнятом настроении, чем был до того, судя по одной только напеваемой им под нос песне. Она разительно сменила свой прежний мотив, сделавшись какой-то бодро-задорной и даже игривой. – Люби меня, люби, жарким огнем, – еле слышно вдохновенно намурлыкивал себе Вала под нос, вновь неспешно шествуя по Ангбанду. Как и многие в этот день до него, он как-то сам собой завернул на адские Кухни больше из любопытства поглядеть там, что и как, и возможно, что попутно с чувством опрокинуть там скромную рюмку, отметив этим то нужное дело, что он совершил. Ту самую рюмку ему предусмотрительно и со всяким почтением поднесли еще на самом входе. Рюмка была сработана из чистой платины и была подана на зеркально зашлифованном подносе из того же металла, рядом с ней на крохотном хрустальном блюдечке покоилась аккуратная свежая долька лимона. Мелькор одним махом опрокинул угощение, кратко крякнув от удовольствия, но обычную дольку фрукта напрочь отверг, а с удовольствием закусил каким-то еще сырым потрошком, ловко цапнув тот прямо у кого-то из под ножа. Он, запрокинув голову назад, закинул его себе в рот и после сыто облизнулся, смачно утерев пунцовые от свежей крови губы своим роскошным рукавом. Затем он двинулся по Кухням, попутно с большим интересом пробуя от самых разных блюд и перебрасываясь краткими сочными шуточками с хорошо знакомыми ему поварами. На Кухнях он бывать любил, работой их традиционно интересовался, бывало, сам любил готовить, что погорячей. Не так давно он отметился тем, что с удовольствием нарядившись в очередной отвратительно окровавленный, какой-то весь засаленный кожаный фартук Шаграша и в дополнение нахлобучив на макушку грязный поварской колпак, после самолично засунул какого-то тощего на вид, но при том норовистого блондинистого эльфа в огромный чугунный котел. А после велел залить тот водой и накидать туда разнообразных овощей. Некоторыми особо зоркими и пристально за ним следящими его почитателями уже давно было подмечено, что их золотоволосые особи его особенно раздражают…. Эльф, ясное дело, вел себя вызывающе, как и положено всяким эльфам в плену и поначалу, высунувшись из котла по пояс, нес непотребства. Одним словом, храбрился, как только мог, делая вид, что ему все нипочем, правда, ровно до тех самых пор, пока не явились призванные для варки эльфийского супчика балроги в количестве всего лишь пары штук, но для зрелищной готовки Вала их вполне хватило. Мелькор с влюбленным в эльфа лицом бодро махал им своей черной дланью и те, подобравшись поближе с разных сторон и широко раззявив свои страшные пасти, попеременно выпускали в сторону котла длинные мощные языки струящегося пламени. Эльф, перестав уже браниться, с визгом нырял с головой в этот котел, едва то пламя, яростно бушуя, с ревом проносилось у него над самой макушкой, грозя испепелить его в два счета. От котла вовсю летели целые фонтаны прожигающих искр. Кухни угорали и надрывали себе бока, глядя на это. Вала от души развлекался и развлекал остальных, за что его очень любили. Взобравшись на какую-то бочку, он припевал и с чувством пританцовывал на ней, притоптывая ногой и как-то даже кокетливо поводя локоточками, потому как песни и танцы любил совсем не меньше кулинарного искусства. И бурно жестикулировал оттуда всем остальным зрительским массам, резким взмахом своих черных рук призывая их активно подпевать ему и громко хлопать, потому как очень не любил безучастной к нему вялой публики. Кухни в голос выли, прямо задыхаясь от восторга, от того чрезвычайно соблазнительного зрелища, что он учинил, все топали и в ритм припева дружно вскидывали руки, подпевая. Гадкий Ангбандский супчик варился! Когда температура воды в котле достигла критической точки, уже грозя закипеть, его по кивку Повелителя резко опрокинули наземь и оттуда под этот общий бурный вой и адский хохот вместе с почти что уже сваренными овощами вывалился мокрый и несчастный, красный как свекла, почти что дымящийся эльф. – Шаграш, доверенный знаток кулинарии мне сообщил, что супу из тебя приличного не выйдет, и я склонен доверять ему по этому вопросу, – выдал Мелькор, лихо соскочив со своей бочки. Потом он подошел поближе и плотоядно поглядел на него сверху вниз в багровом адском пламени раскаленных печей. – Так что он предлагает изрубить тебя на что-то там, забыл чего – на ребрах или на кости… Говорит, что в этом варианте – будет очень вкусно, просто пальчики себе оближешь! – чудесно улыбаясь, выдал он и засунул свои черные пальцы в рот, с чувством пососав те и все неотрывно глядя на эльфа и вдобавок ко всему показывая ему свой непристойно высунутый язык под конец. Когда к тому со всех сторон принялись подступать жуткие, облитые жарким потом рыла, со здоровенными в запекшейся кровище тесаками, крепко зажатыми в татуированных нечистых лапах – несчастный совершенно сдался, с нечленораздельным воем подползая и умоляюще вцепившись прямо в ногу Вала и утыкаясь мокрым лбом ему в колено. И после что-то сбивчиво хрипло шепча в него без остановки и целуя непослушными дрожащими губами. Тот, жутковато усмехаясь, наклонившись, покровительственно и снисходительно потрепал его по мокрым волосам, словно шкодливую и глупую собаку, которую он, так и быть пока – прощает и, щелкнув черными пальцами, велел унести несчастного с Кухонь прочь. После чего еще раскланялся под гром аплодисментов и оваций и предовольный удалился следом, снова бодро напевая эту тему. А иным она так тогда пришлась по душе, что потом они еще долго напевали эту самую, очень привязчивую, как и все его мотивчики, песню. Впрочем, там не только лишь подобным образом шутили, почти все главари темной клики любили готовить, любили и как следует потом поесть, но тому бедняге в тот раз – повезло… Теперь, выпив свою привычную рюмку, хозяин Ангбанда принялся и дальше расслабленно слоняться по Кухням. Через какое-то время этих рассеянных блужданий его внимание привлек грандиозный поднос с покоящимся на нем почти целиком запеченным вепрем. По виду вепрь был хорош и пах неплохо, но все же тут имелся явный зримый недостаток в виде отсутствующей у него ноги. Эта не очень-то понятная утрата, видимо, сильно беспокоила того же Шаграша, поскольку Вала еще издали приметил, как его начальник Кухонь лично носится туда-сюда в заботах как-то замаскировать сей недостаток при подаче. Он озабоченно прикладывал то то, то это к туше кабана, но по его физиономии было видать, что пока что он ничем не удовлетворен и ни одно решение не принял. Пока он снова отлучился, Вала остановился перед кабаном, в задумчивости оглядев его и подперев своей черной рукой подбородок. Потом, видимо осененный пришедшей ему некой идеей, он слегка щелкнул пальцами, и кабан, как-то подобострастно подхрюкнув ему, стремительно обрел утраченную конечность, которую, как известно, напрочь отхватил до того загулявший тут лорд Морэнорто. Вот только неведомо какой прихотью Вала это оказалась вовсе не кабанья нога, а отчего-то медвежья лапа. Кроме того, она, вдруг живо шевельнувшись, приветственно взмахнула ему своими страшными на вид когтями. Мелькор помахал в ответ. – Люблю искажение! – улыбнулся Владыка Ангбанда и с еще более развившимся чувством выполненного долга отправился дальше. Через какое-то время вернувшийся к блюду Шаграш выпучил от изумления глаза на это диво и попытался было сразу цапнуть эту лапу, но та, к его еще большему удивлению, не далась, оказав рьяный отпор и целя подцепить его в ответ когтями. Орк бешено взревел от накатившего восторга и после всячески игрался с ней еще, наверно, битый час, вообще забыв про все на свете. Причем хитрая лапа ловко прикидывалась дохлой, когда мимо них кто-нибудь проходил и признаков жизни не подавала. На него, однако, стали уже озадаченно коситься, не вполне понимая, что он то и дело ржет как лошадь рядом с этим запеченным кабаном. А Вала, очень довольный своим очередным творением, шатался по округе дальше. Через какое-то время этих блужданий он набрел на компанию своих высших чинов, азартно беседующих в тесном кружке и не менее азартно выпивающих к тому же. Едва заметив его появление, вся компания подскочила, шумно, даже с грохотом поднявшись с насиженных мест и по-военному отдавая ему честь. – Мелькору слава! – дружно ухнули они слаженным хором. Где бы он ни появлялся, вокруг него традиционно мигом вспыхивала, поднимаясь, возбужденная, какая-то приподнято-нервозная суета, неизбежно сопровождаемая повышенным вниманием к его персоне. Вала привычно считал это само собой разумеющимся, но иногда его все это утомляло, как сейчас. – Сидите, сидите! – успокоительно махнул он им рукой на их поспешное подскакивание перед ним. – Не буду вам мешать, я тут так, на минутку, уже ухожу…, – с этим он, не особенно обращая на них внимание, заинтересованно полез по каким-то кастрюлям и котелкам, макая палец в каждую посуду и тут же с любопытством засовывая тот себе в рот, пробуя на вкус. Компания, внимательно понаблюдав за ним какое-то время, вскоре успокоено уселась обратно, продолжив свои прежние посиделки. Мелькор в это время что-то активно отгрызал, откусывал и жевал, исследуя доступную ему посуду. Тут вдруг его острый, все подмечающий взор уперся в какую-то плотно закрытую посеребренную кастрюльку. -Так-так-так, – мурлыкнул он, – а что это тут у нас такое? Ага, как интересно… Он легко постучал заточенным маникюром по полированной крышке-куполу, выбивая какую-то четкую барабанную дробь. И, не снимая этой крышки, вскинув бровь и усмехаясь, облокотился о нее, опустив свой взгляд на эту посуду. – Ну, хватит уже этих глупостей, я полагаю, – затем негромко промолвил он и чуть сузил глаза. – Будем считать, что детство закончилось, – слегка задумчиво добавил он. – Пришло время послужить своему Владыке в более пригодном для этого виде…, – с этим он огладил своей черной дланью кастрюльку, еще раз громко щелкнув по ней когтем напоследок и, оставив ее, переключился на что-то другое. Но уже через какое-то время он внезапно замер на месте, будто бы чутко прислушиваясь к чему-то, что он ясно слышал или вглядываясь в то, что видел и выражение его лица вновь изменилось, сначала став чуть озабоченно-напряженным, а после раздраженным и высокомерно-злым. – Значит, решил помолиться Намо… – чуть слышно заметил он. – Ну-ну, давай, давай, нам это может быть на руку… Он медленно двинулся вперед, уже совсем перестав обращать свое внимание на кухонную суету, а вслушиваясь дальше, ловко обтекая все препятствия на ходу, но словно бы совсем не видя те перед собой. На удивление к нему никто не подходил, он сделался будто невидим, выпав из пространства Кухонь. – Довольно, Костлявый, остановись! – вдруг необыкновенно властно потребовал он, жестко вскидывая впереди себя черную руку. – Я впустил тебя на пять минут, а ты уже почувствовал себя как дома, как нехорошо…, – осуждающе поцыкал он, погрозив кому-то пальцем. – А ну-ка, придержи свою смердящую тленом свору страждущих отмщения и живо убирайся обратно, пока как следует не отхватил тут! Убирайся!!! Хотя, забавная у нас с тобой игра, не так ли, правда? У тебя отец, а у меня теперь сын… Ну что, Майтимо, получил свой ответ? Ты всюду проклят, тебе нигде нет больше места, вернее, кой-какое тебе как раз сейчас предложили, но я больше чем уверен, что ты на него совсем не захочешь. Ты не из тех, кто мог бы, тебе пока не потянуть на нем усидеть. Слишком мало ты хлебнул и слишком мало ты пока страдал, чтобы так желать искупления, чтобы быть готовым пожертвовать ради него самим собой, а это значит, что ты – мой… Это значит, что ты пойман, поглощен и съеден! И иного быть – не может…. – Сейчас по-быстрому ее туда засунем, – а азарте наживы беспрерывно бухтел Морэнорто, – и живо возвернемся за диваном… Эльф в общем-то не очень спорил с этим планом, конечно, у него в приоритете был диван, но гоблинша действительно мешала его получению, а потому он послушно волок за волколаком их злополучный ковер. Поскольку он шел сзади то волей-неволей то и дело пялился на волчий хвост, верней, на самый только еле видный из-под платья лорда его кончик. У порядочно подвыпившего уже брата Морэньяро было очередное, несомненно, темное искушение снова зверски наступить на этот хвост ногой. На этот раз совсем без повода, а просто так, потому что очень хотелось, исключительно удовольствия ради… Хвост не давал ему покоя. – А вот скажи, мне все же любопытно, вот хвост, что я тут некоторое время наблюдаю у тебя, он есть? Или, возможно, его нет? – наконец спросил он у своего собутыльника больше даже для того, чтобы спросить хоть что-то и хоть как-то отвлечься от предыдущей своей навязчивой мысли. – Хвост? – обернулся майа с кратким смешком, заодно поудобнее перекидывая свой конец ковра с плеча на плечо. – Ну, пожалуй, что он все же есть, – после небольшого размышления ответил он. Синда молча поднял бровь, явно желая этим пояснений и волколак их не замедлил тут же дать. – Просто такие, как вы, в отличие от таких, как я, существуют в довольно ограниченных измерениях, – внезапно, к удивлению Хеледира, выдал он. – Чаще всего в трехмерных, хотя бывают исключения, тут я не спорю, бывают, – дальше охотно принялся разглагольствовать он. – Но приобщившись к нам, ты невольно расширил свои столь узкие и скудно-скучные границы сразу до модели усложненной, многомерной. Ваше познание мира пока что более ограниченно, чем наше, хотя до знаний вы жадны. Вообще, Вселенная, как известно – создана из огня, ее материальную основу составляет плазма, – бурно продолжил он, размахивая рукой, но после осекся, обернувшись и увидав напротив крайне напряженное в этот момент лицо Хеледира, видимо, в душе ошеломленного таким внезапным переходом от хвоста куда-то сразу к плазме и устройству Эа и целиком не сумевшего это скрыть. – Это кому известно? – осуждающе буркнул эльф. – Да всем! – воскликнул майа, вновь всплеснув рукой. Эльф некоторое время хмурил лоб, закусывая губы. – Я не совсем сейчас все понимаю, что ты говоришь, – потом вынужденно признавшись, с видимым смущением выдавил он. Майа глядел в ответ, наверное, минуту, с глубоким искренним недоумением во взоре. – А, да, понятно, – в результате бросил он, как будто тоже немного смутившись. – Ну как тебе все объяснить-то сразу, – после явно подосадовал он, видимо немного осознав масштабность подобной задачи сквозь алкогольные пары. – Вот объяснять такие штуки – точно не мое, – спустя мгновение сознался он, слегка поскребывая свой затылок. – Это вот Артано мастер, он вообще все это любит, и объяснять и говорить про всякое такое, часами часто может, что, как устроено и почему и главное – понятно это у него выходит, даже для таких дремучих, как ты – из леса… Эльф обиженно надулся от досады, видимо, задетый лесом, а в большей степени той огромной разницей в их знаниях и, стало быть, огромной пропастью меж ними. Да, его болезненно-ревниво задевало это неравенство положений, вплоть до того, что иногда он чувствовал себя неполноценным и ущербным, словно какой-нибудь калека. И он ловил себя на том, что страстно хочет допрыгнуть до них, став хоть на день им равным. И если светлые всегда стремились сгладить эту грань, то темные, подчеркивая, – обостряли. – Все потому, что если бы такие, как ты, больше думали о том, как научить таких, как я, мы бы друг друга явно лучше понимали, – в результате буркнул он, не сдержавшись. Тут лорд Ангбанда ухмыльнулся и вдруг заговорил на удивление трезво. – Да нет, мы думали и даже кое-что открыли вам. Шаманы ваших полудиких лесных племен трепетали от разговоров с нами, они, желая знать все тайны нашей силы, присасывались, как пиявки, жадно отгрызая по клочкам, – он остро и с насмешкой глянул, будто уловив тень этих его мыслей. – Поспешно, без разбора, ухватив то тут, то там, втайне они мнили, что уже познали суть явлений, но на деле они оказались слепы, сплетя эти обрывки в цепь, но, так и не увидев механизма в целом. Потом уже, в последствии, назвали это – магией, проткнешь булавкой восковую куколку, что неуклюже налепил, и твой заклятый враг в скорейшем времени подохнет в страшных муках. Мы вам открыли – ритуал. За которым, конечно, скрыты свои причинно-следственные связи и законы мира, просто пока что полностью неизвестные вам. – Да уж, вы, если что-то и открыли, так это точно не на пользу, – хмыкнул синда, очень внимательно его прослушав. – Вы ведь намеренно открыли только меньшую часть, – утвердительно добавил он. – Естественно, – сейчас же согласился Морэнорто, снова ухмыляясь и нисколько не став отрицать. – Зачем бы нам стремиться уравнять вас с нами? За этим не к нам… Ведь так приятно, когда кто-то от тебя зависим. Вот и взывают эти дурни к нам, ну и, естественно, приносят жертвы! А это очень сладко, чтоб ты знал, впрочем, ты еще узнаешь.... И нам всем очень нравится такой порядок, ради него мы и сошлись. И осуждать все это ты уже не можешь, так как это было встарь, – добавил он с нажимом. – Если бы каждый из вас в свое время выбрал иное…, – очень тихо промолвил эльф, – то все бы в мире было совершенно иначе… «В том числе и я», – подумал он, вновь искоса кратко взглянув на свою руку и скорей поспешно отвернувшись прочь, потому что ему вновь помнилось, что теперь она – черна и вдобавок с когтями… – Ха! Как бы я мимо Мелькора с его ребятами прошел! – волколак бурно шлепнул дланью ковер. – Должно быть, это ее ягодицы! – незамедлительно прокомментировал он и шлепнул еще сильнее. – Какую-то ты чушь мне, братец Морэньяро, лепишь! Идут мне навстречу, крепко обнявшись, веселые такие и песни что было мочи хором горланят! Да рыжий только глянул раз, немного обернувшись и все, моя судьба решилась, я, за ними увязавшись следом, тут же и пошел. – Погодите, – им кричу, – постойте! И меня, меня с собой возьмите! Ну, они и взяли, значит… – Ты так шутишь, как я понимаю? – хмыкнул синда. – Вовсе нет! – ответил тот. – Но не могло же все так быть… Вот так, как ты сейчас мне описал… – А тебя, я прям смотрю, любопытство всего разбирает, как меня перевернули и у меня отрос мой милый и прелестный волчий хвост, значит, хочешь это знать? – проницательно заметил он. – Хочу, – сейчас же утвердительно ответил Хеледир с промелькнувшим блеском глаз. – Ну, так я, может быть, потом тебе расскажу, если хорошо вести себя будешь, – не забыл вернуть ему он. Эльф только причмокнул, состроив гримасу, а волколак победоносно улыбнулся. А Хеледир из этого разговора немедленно сделал вывод, что он совсем и далеко не глуп, несмотря на всю свою волчью придурь, которой он так щедро блещет и что он вовсе не зря числится в ближайших друзьях у Артано. А еще ему страстно захотелось поприсутствовать при их личных разговорах, послушать их, когда они, собравшись, говорят и рассуждают о вещах серьезных, чтобы понять, как в результате у них все это вызревает в головах, эти их идеи. «Не равен, не понимаю, ревную, – и все равно при всех своих благих намерениях он никак не мог избавиться от этих чувств. – Я как домашнее животное», – с мрачной иронией подумал он об этом. Впрочем, благорасположенный Артано умел легко стереть ту грань, что их так разделяла, сгладив острые углы и сделав ее почти незаметной, это в нем и подкупало в том числе. Он дал ему попробовать все это, этот разговор почти на равных и Хеледир больше на смог без него, попавшись, словно рыба, на крючок такого общения. Темный эльф и дальше собирался поговорить с темным майа на эти куда более интересные ему темы, но тут события внезапно приняли иной и не совсем подходящий для таких бесед оборот. Где-то впереди вдруг послышался какой-то шум, все набиравший обороты, он, несомненно, приближался им навстречу. – Что-то не нравится мне это, – коротко заметил эльф, пристально вглядываясь вперед, в отдаленное пока еще мелькание каких-то всполохов огней. Волколак ограничился тем, что, поглядев, только беспечно передернул плечами. Мимо них в этот момент как раз бежал какой-то орчонок, удачно оказавшийся тому знакомым. – Эй, а что там происходит, что за шум? – немедленно окликнул он его. – А, темный лорд, мое почтение, извиняюсь, сразу не приметил в этом беспросветном мраке! – он отвесил им поклон, остановившись. – Так это, десятник там какой-то, что ли, Гаркарвар явно метит в патриоты и спасители Ангбанда. Вроде ополчение какое-то собрал для борьбы с эльфийскими погромами и грабежами! Оба – эльф и майа, услыхав такое, только изумленно округлили глаза, молчаливо переглянувшись друг с другом. – Говорят, – понизил голос орчонок, – какие-то эльфы под удачный шумок празднования грабят Ангбанд. – В общем – наших бьют… – Это какие же такие эльфы? – уточнил Хеледир, слегка выглядывая из-за ковра. – А-а, и ты тут, стало быть, – с подозрением вгляделся в него орчонок, явно недолюбливавший эльфов. – Этот эльфийский субъект все время со мной, – поспешно пресек его подозрения Морэнорто, – и никуда еще пока не отлучался. – Ходят слухи, – еще больше понизил тот голос, – что это те прорвались на свободу, которых вы с Гортхауэром заловили с их корольком. А вы что, разве еще не слыхали? – затем удивленно заметил он, опять поглядев на них с подозрением. Оба снова молча ошарашенно переглянулись. – Не-не, мы все это время у Повелителя были, – тут же сходу наврал Морэнорто. – А что это вы такое несете? – полюбопытствовал орчонок, кивнув на ковер и все стараясь в это время рассмотреть тот получше. – Ковер мы новый несем Коменданту в покои, – добавил эльф. – Прежний он в сильном гневе прожег, вот и велел заменить. – Мне показалось, что он только сказал слово б…ть! – удивленно заметил орк, ткнув в него пальцем. – Это не он, это я! – быстро ответил синда. Волколак, услышав это, прикрылся рукой, вроде он нос себе почесал. – Ха, вот это хорошо! А то все спорят, наш ты или нет! Теперь я точно вижу – наш! – обрадовался орк. – А вы теперь куда? – Ну как, куда, после таких известий, – вставил Морэнорто, – на подмогу этим, как их, ополченцам-патриотам! Вновь бить гадов из-за моря, раз каким-то образом они ушли! – Дальше они не пройдут! – тут же поддакнул эльф, вскинув сжатый кулак. – Эт хорошо, прямо удачно я вас встретил, Мелькору слава! Но тогда я побег, может еще кому расскажу, тоже предотвращу, так сказать! – и он, быстро откланявшись, помчался дальше. – Может, медаль потом получу! Хорошо бы сразу – золотую…. – Ага, давай-давай, беги, – поглядел ему вслед Морэнорто. – Получишь! Вот скажи мне, – обернулся он к Хеледиру, – кто тут в этой Крепости больше всего пьян этой ночью? Это бред просто какой-то! – с чувством возмутился он, весь сморщась. – И главное, – тут он заговорщицки понизил голос, поманив его к себе поближе, – зачем ты сказал слово б…ть? – Я не говорил! – скрипнул зубами наклонившийся к нему синда. – Это твой ковер несет всю дорогу, и ты это прекрасно слышишь… – Ну да, конечно, ври теперь давай больше! – нагло заржал ему в лицо волколак. – Хватит зубы свои волчьи скалить! – пресек его Хеледир. – Сейчас набегут тут какие, а мы с этим твоим неспокойным ковром на плечах… Давай его пока в ту нишу припрячем, так, на всякий случай, чтобы не мешался, – предусмотрительно добавил он. – Еще чего, и не подумаю! – решительно ответил темный лорд. – Вообще из рук не отпущу! – А ты не булькай! – волколак опять отвесил по ковру ладонью от души и тут же дико взвыл, тряся рукой. – Видимо, на этот раз не ягодицы, – скромно прокомментировал эльф, ухмыляясь. – Сковородка!!!! Мать ее! Говорил же, надо отобрать! – Это тебе знак меня послушать. – Ладно, вон в ту дыру засунем потемнее, чтоб никто не углядел, – в итоге согласился майа под явные эльфийские смешки. – А потом сейчас же заберем! – Она не влазит! – минуту спустя кряхтел бандит волколак, изо всех сил заталкивая поставленный вертикально ковер в какую-то темную, узкую, здорово похожую на гробницу нишу каменной кладки. – Запихнем! – уверенно отвечал вежливый эльф. – Поднажми! Между тем тот самый шум все нарастал и приближался, послышались какие-то возбужденно кричащие голоса, замелькали факелы в руках, тускло блеснуло железо. Из-за соседнего поворота прямо навстречу им наконец-то вывалилась какая-то бурлящая, клокочущая, возбужденная и агрессивная толпа. Впереди ее бежал какой-то щуплый с виду тощий орк, вовсю размахивая ятаганом, видимо, активно призывая этим за собой всех остальных. Подельники едва успели развернуться им навстречу, дружно закрыв ту самую нишу широкими спинами. Хеледир мгновенно оценил размер этой толпы. – Чую, что сейчас нас станут бить. И больно, – задумчиво заметил он в сторону майа, в это время стараясь быстро подсчитать количество возможных противников. Расклад был явно не в их пользу. – Что? – с презрением фыркнул тот. – Вот это стадо? Не смеши! И потом, с чего ты взял, что оно к нам? Выскочивший прямо на них орк резко остановился, увидав их у стены. – Аа, лорд Морэнорто! – сразу как-то обвиняюще-радостно выкрикнул он. – Не имею чести, – скучливо отозвался майа, складывая руки на груди и оглядев его небрежным взглядом. – Десятник Гаркарвар! – без промедления представился тот. – Что???! – Морэнорто мигом отлепился от стены, сразу же шагнув ему навстречу. И Хеледир поспешно следом, тоже оценивающе поглядев на десятника перед ними. «Из упрямых, – немедленно определил он. – Да и, похоже, тут действительно замешана любовь», – подумал он немногим после. Потому как орки большей своей частью сильно боялись волколака в гневе, ибо четко понимали свои шансы в схватке с ним. А этот вот не побоялся бросить вызов, как и не побоялся обокрасть. – Мне сообщили, – гневно прошипел орк, – что ты, твоя бесстыжая темность, похитил мою женщину прямо из дома! – Вот интересно, кто же эта сволочь и главное, когда она успела донести, – тихо буркнул волколак в сторону эльфа. – Меня волнует другое, – негромко отозвался он, – почему их целая толпа… Впрочем, это тут же выяснилось. – Орки!!! – внезапно бурно воззвал Гаркарвар, вновь махнув ятаганом. – Разве мы не свободный народ?! Толпа за его спиной заволновалась еще больше, загудела, как потревоженный пчелиный улей. – Хитер, – качнул головой Хеледир, мигом сообразив, куда тот вознамерился клонить. – Разве мы не свободный и гордый народ? – в это время продолжил десятник, развернувшись к толпе, в основном состоящий из его соплеменников. – Живущий под великой Тьмой и во всем достойный ее? Так почему это пытаются все время оспорить? То те, то эти, – вызывающе ткнул он своим ятаганом в парочку у стены. – Мы не позволим это никому! Мы требуем уважать наше право! Мы никому не позволим безнаказанно харкать нам в лицо! Мы не позволим всяким там врываться к нам и брать наше добро и женщин!!! Долой майарский беспредел! Мы требуем уважения! Мы требуем ответа!!! – заорал он что было мочи, размахивая над головой своим ятаганом. Толпа у него за спиной, раззявив пасти, громко заревела. – Бить волколака!!!! Шкуру содрать!!! Мы не позволим брать наших жен!!!! – Ну что я тебе говорил…, – скрипнул зубами брат Морэньяро. – Что???!!! – рявкнул в ответ Морэнорто, делая новый шаг им навстречу. И Хеледир опять увидел, как уши у того в кудрях прижались, подобравшись, главу обволокла какая-то рваная тьма, будто стекая с волос и лицо его стало решительно удлиняться, грозя превратиться в страшную звериную пасть. – Да я вас всех сейчас порву! На фарш вас, недоумков, покромсаю!!! – дико зарычал он, рванувшись вперед. – Стой! – Хеледир, поднырнув под него, навалился ему на плечи, стремясь задержать. – Остановись! – он вцепился в него, что было силы. – Отвали!!! – рявкнул майа, стараясь отпихнуть его от себя.– Я эту шваль сейчас до потолков по стенам расплескаю!!! – Да стой ты!!! – эльф вис на нем, как только мог. – Тебя опять запрут обратно в клетку! Ты же обещал вести себя пристойно! – А тебе-то что, эльфийская морда? – пасть дико лязгнула напротив Хеледира. – Как что, – пыхтел он, уклоняясь и тормозя его своим весом, – а меня потом Артано спросит, куда я в это время смотрел… – Отцепись ты!!! Я их всех сейчас поубиваю!!!! – волколак, выкинув не руку даже, а уже почти что страшную черную волчью лапу, из-за его плеча, отчаянно пытался ухватить ей Гаркарвара. Синда цепким глазом заметил, как тот нервно сглотнул, увидев ее когти перед самым своим носом, но, однако, он не сдался и не спасовал. – Братья мои урукхайи, не бойтесь его! Покараем этого злыдня! Потому что если не разберемся сейчас, то он и дальше это делать станет! Сегодня моя, завтра твоя, послезавтра еще чья-нибудь!!! – с этим призывом он стал страстно хватать за грудки ближайших к нему орков. – Верно ты все говоришь! – зарычали они. – Верно! Бей паскуду волколачью! Хвост ему его оторвать! – целая сотня лап вскинула свои ятаганы вслед за десятником, в глазах которого мелькнул победный блеск. Морэнорто яростно взвыл. В этот момент с противоположного конца галереи вывалила еще одна компания бегущих, по виду – точно такая же, и с гиканьем и свистом стремительно ринулась к ним. Эльф и майа оказались плотно окружены и зажаты с двух сторон разгневанной, вооруженной до зубов, ревущей толпой, желающей мести. – Б…ть! – на этот раз в самом деле с чувством выдал брат Морэньяро сквозь зубы, продолжая мешать волколаку, который благим матом орал, рычал и плевался, что он всех порвет на ленты и эту суку десятника – первым, а потом и остальных тут положит. Вокруг уже были раззявленные в крике нечистые пасти, покрасневшие от злобы глаза, ответный сиплый рык, площадная брань и матерщина. – Орки!!! – крикнул он во всю мощь своих легких, чуть не задохнувшись, но на удивление перекрыв этим криком поднявшийся рев и одновременно с этим отпихивая от себя в грудь Морэнорто. – Слушай меня!!!! Кто за лорда Морэнорто, тому прощаются все долги за последние три года!!! – вскинул он руки. Бушующий в глотках рев мгновенно притих, в десятках налитых кровью глаз явно мелькнула некая мысль, и в следующую за этим минуту добрая половина этой толпы развернулась к своим же, резво сгруппировавшись вокруг эльфа и майа. Вокруг раздалось изумленное аханье, сопровождаемое плевками. – Сучьи выродки! Гаденыши! За золото все попродали!!! – возмущенно заревели те, что остались с Гаркарваром. – А что вы тут с этим десятником орете! Он вообще кто такой? Может, это он долги наши заплатит, а? – сейчас же заревели им в ответ. – Заткнитесь лучше, ублюдки, и не лезьте к нашему славному, щедрому, доброму лорду! К красе и гордости всего Ангбанда! В жопу вашего Гаркарвара с его толстой бабищей!!! Слыхали?! – Ты что творишь, эльфийский гад!!! Ты совсем очумел, вражина! – между тем истово зашипел волколак в лицо эльфу во вновь поднявшемся хае, сам уже отчаянно тряся его за грудки. – Кто платить-то это будет? Кто?!!! У меня таких денег нет!!! – А что, у тебя не найдется, кому за тебя заплатить? – вскинул бровь брат Морэньяро. – Б…ть!!! – взрычал майа. – Почему я тебя не убил!!! – бешено затрясся он, даже запрыгав на месте. – Заткнись, волчина, я сейчас спасаю наши жопы!!! – ответил вежливый эльф, сверкая глазами и резко пнул его под коленку. – Что встал!!! Быстро ноги отсюда уносим! – Ковер хватай, эльфийская рожа, чтоб ты подох! Я без него не уйду! В поднявшейся заварухе, все только набиравшей обороты, оба ее виновника, подскочив к той самой нише, мигом выхватили оттуда туго всунутый в нее ковер и, лихо закинув его себе на плечи, без промедления дали деру оттуда. Беспрерывно понося друг друга по дороге распоследними словами, они дружно неслись с ним по какому-то новому уже коридору, как вдруг они опять наткнулись на того самого орка, с которым уже говорили. Орк, видно, в самом деле время даром не терял, а все же как-то разобрался, что к чему… – А это снова вы! – остановил он их. – Приказ вам господина Коменданта самого, немедленно к нему явиться! Прямо вот сию минуту чтоб! А если вы не подчинитесь, то он вас лично разорвет на части. Не надо щериться, не надо, я тут совершенно ни при чем, он сам так и сказал об этом…. Должно быть, требует ковер, – добавил он, чуть-чуть подумав. – Хозяйственный он, что тут скажешь…