Волчья шкура.

Едва они в неутихающем возбуждении добрались до хорошо знакомых дверей комендантских покоев, как волколак с наскоку, подлетев ним, заколотил в их створки, что было мочи. – Отворяй сучий сын, собака!!! - пьяно заорал он во все свое горло. – Гаркарваррррр!!!!! - Да очнись ты! – эльф, изловчившись, уже в который раз осуждающе пнул его под коленку. – Ты куда сейчас колотишь! Будто снова к оркам каким-то! Ты хоть вглядись немного, что за двери… - Куда хочу, туда и колочу! - нисколько не унялся Морэнорто, кажется, вообще пропустив все это эльфийское нытье, как он об этом говорил, мимо ушей. - Да что нам те орки?! - возмущенно и гневно принялся разоряться он. - Все ты! Навис на мне, как брошенная девка! Обвился, прилип и ну душить! Я бы всех их там рядами положил! Отворяй, не ссы, свои здесь пока что!!! – мощно задубасил он снова, грозя вышибить двери напрочь. - Чума просто какая, - бессильно охнул эльф у него за спиной, уже в который раз закатывая глаза, - и на кой тебя отпустили, вообще не пойму! - негодующе заметил он, пожимая плечами. - Вот, знай я, что ты вытворяешь, ни за что не отпустил бы, а только бы еще сильней упрятал! - Ишь, ты, не хочет! – между тем, обернувшись к Хеледиру, с пьяным возмущением пожаловался волколак. - Не хочет он мне открывать… - Немедленно прекрати колотить в эти двери! - процедил ему брат Морэньяро. - Да мы уже не у него!!!! - воскликнул он, утратив терпение. - А у кого?! - не менее темпераментно рявкнул майа. - Вот по-твоему, мы у кого, я не пойму, у Мелькора, что ли! – язвительно добавил он, немедленно отвернувшись и еще больше продолжая свой разнузданный дебош. - Совсем, что ли, мозги у тебя твои звериные набекрень, не у него, вот только этого еще не хватало… - Ну, раз не у него! – и Морэнорто снова понесло. - Гаркарвар, отворяй, сучий сын! Трусливая морда! Падлюга!!! А ну, выходи ко мне один на один!!! А то ишь ты, ополчением прикрылся - тварь воровская… Всю рожу тебе сейчас разукрашу!!! Голову отгрызу! Выходи!!!! - он заколотил уже ногой, зверски пиная мощно сотрясаемые створки. Тяжелый ковер, который они все еще держали у себя на плечах, здорово мешал Хеледиру просто-напросто напрыгнуть на волколака сзади и решительно пресечь его тем самым, просто молча оттащив от этих дверей. Однако, он уже собирался это сделать, но не успел. Морэнорто, сам сгрузив свой конец ковра, целиком всунул тот эльфу: - Придержи-ка, голубчик, покрепче давай… Отворяй!!! Ага, он сдается!!! - Не думаю, - буркнул эльф. В ту же секунду створки тяжелых дверей, как показалось, с низким, каким-то подземным рокотом и гулом, отдающимся на много лиг окрест под Ангбандом - резко распахнулись настежь, из-за них, вырвавшись на волю, в лица им упругой волной ударил раскаленный знойный ветер. Хеледиру на секунду показалось пламя, будто бы яростно взметнувшееся следом, он слезливо моргнул, потому что глаза мигом заслезились от брошенного в лицо горячего жара, пепла и взметнувшихся тлеющих искр, а потом оно почти неуловимо смертному глазу соткалось в хорошо знакомую ему высокую и крепкую фигуру. Оба поневоле отшатнулись, отпрянув назад и прикрываясь вскинутыми рукавами. Дверь им наконец-то отворили, и отворившее ее существо было преисполнено куда большей ярости и злости, чем разгулявшийся волколак. - Явились, - сдавленно проскрежетало оно, нехорошо вперившись в них прожигающим кости взглядом, исподлобья буравя их пламенеющим желтым оком. - Благодетель? - беспомощно пролепетал волколак голосом слабым и до того пораженным, что это было бы смешно, если бы не этот взгляд напротив. Хеледир привычным цепким глазом внимательно всмотрелся в него. Открывший им дверь майа был помят, словно со сна, растрепан и, вдобавок, совершенно обнажен, на нем не находилось ни единого клочка одежды, который бы хоть как-то прикрывал его тело. Эльф, как обычно в этих случаях, узрев такое положение вещей, невольно смутился, но в следующий миг его глаза уже настойчиво скользнули по ребрам и чуть ниже, где, как он прекрасно это помнил, и была та самая отвратительно-воспаленная и все никак не заживающая рана, от которой Комендант Ангбанда то и дело истекал дурной нечистой кровью. И умирал… Но вот не умер. Теперь на ее месте была абсолютно гладкая, ровная, ничем не поврежденная кожа без какого-либо намека на то, что было там прежде. "Он бы не смог это сам, в том состоянии, что он был накануне, у него бы сил не хватило, значит, Вала к нему приходил, - подвел итоги этого осмотра брат Морэньяро. – И, судя по его лицу, ситуация у них не изменилась… Зол. Но главное, он на ногах и очевидно снова полон сил…" Видимо, это увидал и Морэнорто, эльф подумал уже было, что его хоть как-то отпустило, но тут он, видимо, опять ошибся, потому что тот внезапно даже как-то взвизгнул от восторга, подскочив на ровном месте. – Жив!!! И в следующую за этим секунду молниеносно изменил свое обличье, прямо на глазах обращаясь в здоровенную черную бестию. И с этим восторженным визгом мощно напрыгнул передними лапами на Артано, упираясь ими ему в грудь и опрокинув того в этом прыжке сразу навзничь. Свалив его на пол за дверью, он принялся страстно облизывать его бок своим шершавым волчьим языком, бодать его лбом и беспрестанно тыкать в него носом с каким-то суетливо-радостным и совершенно собачьим, повизгивающим от восторгов лаем, к тому же бешено вертя хвостом. Хеледир слегка оторопело наблюдал всю эту сцену встречи, все еще машинально сжимая в руках толстый ковер. Поверженный Комендант, по-видимому, сам был не готов к подобным бурным проявлениям чувств, раз дал себя уронить прямо на пол. Впрочем, он опомнился довольно быстро. – А я вот все думал, с кого мне начать! – гаркнул он ему в морду, ощеряясь, и крепко хватанул его за ухо, выворачивая и с силой стискивая то в кулаке. – Нарезались оба, зверята, по самые уши, - прошипел он ему прямо в бархатный нос. – Налакались, бандюги! На пять минут вас, упырей, нельзя без присмотра оставить! Шкуру спущу с тебя, черной гадюки, и на кольях развешу! - он попытался жестко цапнуть его прямо за виляющий хвост, но волколак не дался, с возмущенным повизгиванием извернувшись. Едва покинувшая было Хеледира уверенность в том, что их сегодня точно будут бить и больно, стремительно вернулась к эльфу вновь. Правда, далеко она не уходила. Лорд Морэнорто, вероятно, спасая свою, несомненно, дорогую ему шкуру, хвост, а так же и уши, стремительно вернул себе назад свое антропоморфное обличье. Но от дальнейшей комендантской трепки это его не спасло. Артано попытался хватануть его за космы и успешно хватанул, крепко вцепившись в них всей пятерней и дернув его за них на себя. - Как ты осмелился сюда явиться, и вышибать еще мне двери, рыло твое волчье, после того, что ты Мелькору нес?!!! Предательская морда! Бесстыжий, как ты вообще посмел мне на глаза показаться!!! – проорал ему в лицо Артано, явно противореча своему же собственному отданному до этого приказу. Одновременно с этим он потряс его за грудки, как жалкий осиновый лист, отрывая от земли и брызгая в лицо слюной. В этот момент на обескураженном лице сотрясаемого, как пушинка, Морэнорто наконец-то проступила тень некой мысли и осознания своего положения. - А-а-а!!! – коротко, но бурно взвизгнул он. - Благодетель, я ни в чем не виноват! - с ужасом выпалил он, округляя глаза и складывая руки впереди себя в молитвенном жесте. - Пьяница и фигляр!!! – люто взревел Комендант, даже багровея лицом. - Зарублю!!! Сам зарублю твою подлую шкуру!!! Своими руками!!! - с этим гневным воплем он стремительно нашарил где-то прямо под собой очень удачно подвернувшуюся ему саблю без ножен и широко махнул ей над макушкой волколака, будто собираясь ей скосить какую-то траву. Тот выдрался, выкрутившись, как змея, у него из руки, с криком отпрянул и сам упал навзничь, еле уклоняюсь от последующего за этим замаха свистнувшего клинка. Выпил он знатно, а потому свою обычную расторопность немного утратил. - Помогите!!! - кратко, но очень громко провопил младший майа почему-то в сторону так и замершего в дверях Хеледира. Брат Морэньяро, наблюдая все это, только кратко сглотнул, на этот раз даже не решаясь сходу вмешаться. - Зарублю подлеца!!! - сквозь волчьи зубы хрипел Артано, явно войдя в полный раж и неистово рубя впереди себя своей остро наточенной, сверкающей, словно серебристая молния, саблей. Лезвие клинка с неприятным режущим уши лязгом грянуло об пол, высекая искру, Комендант со зверским оскалом рубил, как заведенный, не жалея все, что только под руку ему попало, упрямо стараясь достать уже безостановочно вопящего и прыгающего как уж на сковородке Морэнорто. Он разрубил в щепу какую-то добротную, на вид дубовую скамью, одним ударом легко рассек напополам красивое резное кресло, потом уничтожил пару каких-то мощных сундуков, затем пюпитр прямо вместе с лежащим на нем каким-то древним с виду, темным фолиантом, растерзав его страницы в клочья. Изрубленный пергамент вихрем взвился в воздух, осыпая их дождем. - Благодетель, помилуй!!! Зачем же сразу рубить?!!! - не своим голосом заполошно вопил лорд Морэнорто, с трудом уходя от страшных по силе ударов только в самый последний момент и еще смея швыряться в ответ чем попало. – Может быть, поговорим сначала, снимем накопившийся стресс? – он пульнул в него какой-то хрустальной чернильницей и не попал. - Скотина черная!!! - срывая голос и задыхаясь от злобы орал на него Артано. - Конец тебе пришел, прощайся с жизнью! – Каюсь!!! Наговорил я не того, по простоте своей душевной!!! Так ведь я не со зла, вон эльф пусть подтвердит!!! Он знает! - голосил тот, резво шарахаясь задом прочь, кувыркаясь и пятясь, и то и дело падая на пол и продолжая, уклоняясь, отползать назад к дверям. - Он, в самом деле, не хотел, - неожиданно сам для себя подал голос синда, но в этот раз совсем не так уверенно и громко, как самому ему хотелось. "И зачем я сейчас это сказал? - еще успел подумать он. – Да пусть зарубит на здоровье! Хотя, конечно, малость жалко будет эту мерзкую Шерсть…" - А-а, ну конечно!!! - тут же развернулся к нему взбешенный Артано, как будто только этого и ждал все это время. - Куда же в этой Крепости без тебя, брат Морэньяро! – невозможно ядовито процедил он в его адрес, широко разводя руки с саблей. – Всюду пролез!!! Конец вам обоим!!! – кратко донес он до них, тыча ей уже в сторону Хеледира. Затем он, зверски рубя, оттеснил и припер волколака к дверям, загнав его в угол, со звоном выкинул саблю прочь, легко поймал его, опять схватив руками, и к изумлению эльфа, оторвав того от земли, просто взял и выкинул его за двери вон, хорошенько наподдав еще под зад коленом напоследок. Сделав это, он без промедления метнулся к брату Морэньяро, с недоумением во взоре смутно глянув на ковер, который тот еще сжимал, так и не зная, что с ним делать, секунду-другую подумал, отнял его у эльфа и так же выкинул тот прочь за волколаком. А двери с ураганным грохотом захлопнулись за ними наглухо сами собой. Было слышно, как выкинутый таким позорным образом лорд Морэнорто с той стороны неистово кидался на них собственной грудью, задышливой скороговоркой продолжая нести свою дальнейшую повинную ахинею, одновременно вкупе с требованием его немедленно помиловать и сейчас же впустить обратно «пред очи». Он страшно скреб их створки волчьими когтями с вынимающим душу звуком и вдобавок страстно орал, что эльфа он там просто так не бросит на съедение, потому что он должен съесть его сам, дескать, он давным-давно еще поклялся это сделать. А клятвы, как известно - должно исполнять. – Верни Хеледирку!!! - истошно разоряясь, выл он и вновь дубасил что есть мочи в наглухо запертые от него двери комендантских покоев. Артано, смачно плюнув на дверь, вновь развернулся к Хеледиру. - Ну, дошел черед и до тебя! - громко объявил он эльфу. – Наконец-то… Я заждался… Выражение его лица было совсем уже нехорошим. Вокруг все дымилось и тлело, разгром был ужасный. - Я тебя не боюсь, - сдвинув брови, упрямо выдавил брат Морэньяро, тем не менее с большим трудом заставляя себя не отступать от этого создания, пятясь назад мелким шагом к тем самым спасительным дверям у него за спиной. Потому что от этих яростно вперившихся в него желтых глаз сердце его бешено колотилось, самостоятельно грозя разорвать ему грудь. Вот если он еще секунду будет так глядеть, оно вырвется навылет у него из груди вместе с тугой струей алой крови и вдребезги грянется оземь. А может, и правильно это, потому что оно ему все время очень мешает… В голове все звенело, не то от количества выпитого, не то от подступившего рвущего на части напряжения. Вот он с ним, лютующим и ожившим, один на один после всего… Эльф замер на месте с широко раскрытыми глазами, неровным дыханием, выдающим его, и узко сжатой линией губ. В этот момент остатками разума он еще смутно понимал, что говорить это ему было никак нельзя, что это все равно самоубийству. Но то ли выпитое с волколаком адское пламя, что он так щедро заглотил внутрь себя на кухнях Ангбанда, то ли то, что он пережил за последнее время, возможно, все это вместе и сразу, лишило его в тот миг той самой обычной для него холодной сдержанности и вновь заставило так явно выказать ему свой вызов. В этом смысле ничего не изменилось. - Посмотрим, - коротко ответил майа, больше не став бросать на ветер лишних слов. В следующую за этим секунду случилось то, что Хеледир еще не видел в Крепости ни разу. Слышать, конечно, слышал не раз, но самому узреть пока не доводилось. Конечно, он про это знал, да и как не знать, когда ему все уши уже этим прожужжали все, кто только мог, причем со всех противоборствующих сторон: дескать, Саурон сам любит в волчьем виде рыскать по всему Белерианду. Бегает туда-сюда себе привольно - самым обычным серым волком и не отличишь его от остальных, и просто так не распознаешь. Одно время эти росказни так обострились и навели такого страху, что пограничные дозоры синдар на всякий случай отстреливали всех, кто только им навстречу попадался, да к тому же устраивали регулярные облавы на этих зверей, из-за чего через какое-то время общее поголовье волков в лесах центрального Белерианда значительно сократилось. Оборотня-Саурона ловили все, кому не лень, на какой-то момент это сделалось очень популярным среди местных занятием, но как только те охотники не изощрялись, конечным результатом никто из них похвастаться так и не смог. Мелкое сито этих подчас довольно хорошо организованных облав выловило массу всяких разных волков, были в нем в том числе и звери из Ангбанда, но тот самый, главный, ради кого все это и затевалось, всякий раз ускользал от них призрачной серой тенью, будто и не бывало, оставляя их с носом. Он постоянно смеялся над ними, демонстрируя свое превосходство. Постепенно, из-за регулярных неудач, эта всеобщая волна ажиотажа как-то сама собой сошла на нет, перестав уже так сильно будоражить умы местных квенди. А неудачливые ловцы на задаваемые им по привычке вопросы об этом, впоследствии только досадливо отмахивались руками, с тем же жаром утверждая совершенно обратное тому, что говаривали прежде. Что никакого Волка-Саурона нет и не бывало, что это все досужее вранье самых дремучих и отсталых слоев населения. Живут себе там некоторые в чащах непролазных, по своим глухим медвежьим углам затесавшись, того и гляди мхом порастут в главных местах, вот и мерещится им невесть что со страху. Мелькать бы в обществе почаще надо, общаться побольше, вот примерно как мы. Одним словом – дичь, да бабьи сказки! Бабьи, чьи ж еще, это они все больше по ночам мечтают, чтоб их какой там волк украл, понятно для чего… Ну дуры – девки! И чего им негодяев откровенных подавай… Искажение! Это если по литературному, как из-за моря, а по-простому просто - срам! Розог дурам всыпать бы разок, как в старые добрые времена великих переселений! Так что никаким таким волчарой главный Враг нигде не рыщет, когтем нивы не скребет, хвостом поганки не сбивает, а сидит в своем Ангбанде, как и положено ему, объятый, значит, темной думой, как и тот, второй который. Так вот и сидят они на пару друг напротив друга, подпирая щеку рукой - денно и нощно. Нет, ну понятно, полный мрак, кто спорит. Ну а что вы хотели? Ну ладно-ладно, все не так уж там плохо меж ними. Да вы и не переживаете, вы говорите? Не-ет, ну по лицу все сразу видно, что в душе у вас кипит. Нуу, ладно, может, выезжает иногда один из них на варге, а может, вовсе это и не варг, а лошадь!!! Ну, конечно, натурально - лошадь, мохнатая кудлатая степная лошаденка, коими богат Ард Гален! Местный пони! Да и что же, мы кобылу от волка не отличим? Обижаете вы нас, старожилов, молодой человек…. Вот все и объяснилось сверхразумно. А сам-то он, чтоб Волком, да он на это не способен, никогда! А если и способен, так зачем ему такое, если как-нибудь подумать, это ему вовсе не по чину. А только вот зазря устроили такой переполох да извели и истребили такое множество зверей, известных санитаров леса, от чего потом сами леса вперед и пострадали. Хеледира по долгу его службы страдающие леса беспокоили прискорбно мало, а беспокоило его совсем иное, перепроверив эти слухи не один раз, самолично поговорив с многочисленными свидетелями и после тщательно проанализировав всю полученную информацию об этом, он склонялся к выводу, что скорей всего – это, все-таки, правда. Но вся эта охота на волков казалась ему какой-то популярной народной забавой и не более того, потому ждать от нее хоть сколько-нибудь серьезных результатов не приходилось. На такого рода Зверя охоту надо было устраивать совершенно иначе… Вот он и думал, как, между делом… Уже в Ангбанде эта информация подтвердилась неоднократно, но сам он этого пока еще не видел и вот наконец довелось… На месте стоящего майа крутанулся какой-то бешеный вихрь и из него внезапно соткалось и возникло что-то большое, белое и свирепо рычащее. В следующую секунду это что-то смазанным в пространстве росчерком в мгновение ока метнулось к нему. И синда даже дернуться не успел, как был уже сбит с ног, опрокинут наземь чуть ли не кувырком, ловко прихвачен за загривок страшно раззявленной пастью, ало мелькнувшей прямо перед глазами. Затем стремительно подмят под мягкое круглое меховое брюхо, зверски проволочен хребтом по полу и одним мощным рывком сразу втащен на невысокую кровать Коменданта. Он уже видел и не раз, как превращался тот же Морэнорто, это только что происходилоу него на глазах, но тут с ним сделалось что-то совершенно необъяснимое, никак не соотносящееся с его обычным здравым смыслом, затмение просто какое-то нашло… Он до того вдруг растерялся и был так ошеломлен всем этим, что только лишь заполошно и как-то беспомощно прокричал: "Волк! Волк!!!!" Так, будто никаких волков он сроду никогда не видел и знать не знал, что вот такое может быть. Оставалось крикнуть только: "Караул!" – вдобавок широко всплескивая руками, ровно как это делает какая-нибудь хозяйка, внезапно заставшая у себя белым днем прямо посреди своего собственного двора нагло бегущего мохнатого бандюгу с зажатой курицей в зубах. Но ничего такого он, конечно же, не выдал, потому что некоторое время вообще не мог издать ни звука, а только лишь пытался охватить своим разумом и взглядом это так легко сцапавшее его белое нечто и даже не сопротивлялся. Да, это был Волк, но какой! Огромный по размеру, такой же, как и Морэнорто, только абсолютно белый мастью зверь, без единой черной шерстинки на нем, черным был лишь его нос и полукружья желтых глаз. Сам по себе этот белый цвет его поразил, такого он никак не ожидал увидеть, все это как-то совершенно не вязалась у него в сознании с темным майа. "Точно врали! Врали, что он сер и не того они вообще ловили! – пронеслось у него в голове в этот миг. – Все мы глупые жертвы чьих-то стереотипов, тех самых бабьих сказок…, - с сожалением подумал он. - Ха-ха, такого вот изловишь! – затем внутри него расплескался какой-то нервный, на грани истерики смех. – Белый!" – потрясенное в начале и завороженно-зачарованное под конец… Волк между тем с раздраженным агрессивным рыком втащил свою прихваченную в пасть добычу на свое теплое и толком не успевшее еще остыть лежбище, на котором он, видимо, пригревшись, спал до того. Швырнул и тут же навалился сверху всем своим весом, вминая эльфа в постель и грозя его раздавить. Он был до того тяжел, что Хеледир задыхался, с трудом хватая воздух ртом, зверь, налегая, мощно уперся ему в плечи двумя передними лапами, когти на которых, как успел заметить синда, были блестящие и золотые, будто бы наполированные до зеркального блеска и отлитые из металла. Никаких иных украшений, как у того же Морэнорто, Хеледир на нем не разглядел. В это время уши Волка плотно поджались назад к голове, морда, крайне неприятно для глаза сморщилась в одну дико смятую складку. Широко оскаленные в алой пасти зубищи сразу же внушили всему телу эльфа невольный и плохо контролируемый им трепет. А на верхние клыки, размером с его ладонь, и вовсе глядеть не хотелось, а хотелось поскорее зажмуриться и ни за что не открывать глаз до тех самых пор, пока этот жуткий кошмар совсем не исчезнет. Да, пожалуй, он таких зубов еще не видел, даже у того же Морэнорто они были все же поменьше. Зубы этой удивительной твари впечатляли отдельно… Но тут эльф, с трудом оторвавшись от них, все-таки глянул выше - прямо в его желтые янтарные глаза. Удивительно, но глаза были все те же, так хорошо уже знакомые ему глаза одного темного майа. Бледное золото по краю с густым вкраплением янтаря ближе к зрачку в окаймлении длинных девичьих ресниц. Теперь эти огромные золотые глаза были словно бы густо обведены черным, от чего стали чуть более раскосыми и выразительными. Глаза в ответ глядели прямо на него… До этого Хеледир, забредая далеко на север в своих обширных странствиях, не раз уже встречал там белых тундровых волков, и знал, какие они бывают, но тут ведь было совсем иное… Внезапно это удивительное создание показалось ему самым красивым из тех, что он когда-либо видел в своей жизни и он все в удивлении внимательно рассматривал его, напрочь позабыв о всем на свете, казалось, даже о том, что этот зверь его почти задушил, и судя по его крайне свирепому виду, вот-вот собирается с легкостью лишить его головы. Но на его собственную глупую голову в данный момент было вообще наплевать, подумаешь, ценность… Дурная голова его давно уже пропала… Дальнейшие мысли, поспешно, даже как-то лихорадочно проносившиеся в ней, были отрывисты и сумбурны. Сначала восхищенное до глубины души, до онемения: "Какой красивый!" А потом, настойчивое, жадное, какое-то голодное, слепое и настырное, почти безумное: "Немедленно потрогать!" Вскинутая эльфийская рука свободно добралась до волчьей головы и сначала тыльной стороной ладони едва только коснулась самых кончиков меха. А затем развернулась и скользнула вдоль поджатого уха, охватывая то, мягко и нежно сминая в ладони и после с наслаждением вплетая сильные пальцы в густой подшёрсток и с удовольствием медленно пропуская его между ними. - Как ты смеешь ко мне прикасаться! - в голове вдруг негодующе рявкнуло осанвэ. – Как ты посмел!!! - волчья морда, безобразно сплющившись, ощерилась еще сильнее, издавая страшный низкий рык ему прямо в лицо и щедро обдавая горячим влажным дыханием. Зубы страшно клацнули всего лишь в дюйме от него. Вместо вразумительного внятного ответа вторая рука Хеледира настойчиво потянулась к нему с другой стороны, а пальцы первой просто-напросто протестующе вцепились в густую белую шерсть, явно противясь и не желая с ней расставаться. Эта дивная шерсть на ощупь была удивительно мягкой, куда там хвастливому Морэнорто, тот был клокаст и ободран в сравнении с этим чудесным созданием. Волк кратко дернул головой и в следующую секунду заглотил вторую руку Хеледира себе в пасть, взяв ее сразу по локоть. Волчьи зубы чутко прикусили эльфийскую плоть пока еще не больно, но предупреждающе. Пасть у него была горячая, как раскаленная печка. Хеледир чувствовал его утробное дыхание на собственной коже и ощущал шершавый язык вдоль запястья. Инстинктивно он попробовал было тут же отнять свою руку, осторожно, но настойчиво шевельнув ей, но Волк опять зарычал и сомкнул свои страшные зубы немного сильнее, уже туго надавливая ими на кожу. - Руку от меня убрал! - потребовал в его голове голос майа. - Иначе я тебе вторую сейчас отгрызу! Оба на секунду выжидательно замерли без всякого движения. Волк шумно сопел своим носом и топорщил жесткие усы, а Хеледир старался справиться с сердцебиением. Свободная эльфийская рука, не отцепившись, вновь ласково погладила его по белой шерсти возле уха. От такого майа возмущенно задохнулся, заклокотав яростным гневом, и даже затрясся, крепко притиснутый им Хеледир отчетливо почувствовал это изумленное негодование. В ответ на эту крайнюю дерзость с его стороны звериные челюсти сжались сильнее, и синда мигом прикусил себе губу, почувствовав, как острые волчьи зубы с легкостью вспарывают, разрывают его кожу, еще крепче, еще настойчивей впиваясь в нее. Руке стало еще мокрей и горячей, и он отчетливо ощутил запах собственной крови. - Отцепись сейчас же! - опять угрожающе-злобно потребовал майа, между тем все усиливая давление своих челюстей. Руку Хеледира жгло, как огнем, боль в ней была пульсирующая, острая, яркая… Синда проронил глухой низкий стон сквозь собственные крепко стиснутые зубы. Лицо его уже покрылось мелкими жемчужными бисеринками пота, чуть потемневшие серебряные пряди волос липли к вискам, дыхание было судорожно-рваным, губы закушены в оскале, а серые глаза прикрыты темными ресницами. Он терпел, не желая его отпускать.Что-то горячее защекотало руку уже выше локтя, густые струйки крови наперегонки поползли уже по предплечью. "Отгрызет, - смутно подумал он, - а ведь и впрямь отгрызет…" Тут же краем сознания вспомнились глупые разговоры волколака с Гобхатом, о том, что можно ли пришить отрубленную руку обратно и приживется ли она, как раньше… И ответ Ангбандского палача вспомнился тоже. Но, несмотря на это, он его не отпускал… Волк лежал на нем всей своей тяжелой давящей горячей массой, одной своей лапой жестко упираясь ему в солнечное сплетение и положив голову ему на грудь, все больше стискивал зубами его прихваченную пастью руку. У эльфа уже были красные и черные круги перед глазами, когда он их прикрыл, он чувствовал отдающий металлом запах свежей текущей крови и одновременно с этим остро чувствовал запах майа, исходящий от его постели. Артано, если он вдруг не смердел какой-то падалью, и не несло от него гнилой мертвечиной, не веяло огнем, а так же его многочисленными рабочими цехами и мастерскими, то сам по себе пах очень приятно. Чаще всего чем-то смолисто-сосновым и древесно-горьким, немного дымом, ветром и созревшей полынью, в отличие от Мелькора, от которого, как правило, исходил тяжелый, сладкий, пряный аромат каких-то сильных южных благовоний, больше похожий на отравленный густой дурман. Ему нравился этот запах майа, иногда украдкой, еще до того, как он был брошен им с метлой на двор, он, убедившись, что находится один, на мгновенье прятал лицо у него в рубашках, уронив его в гладкий шелк и с силой втягивал его аромат, словно стараясь его залпом выпить. В представлении Хеледира так пах северо–западный Белерианд и он любил этот запах. Ложе майа было широким и низким, к тому же он был не прочь побаловать себя мехами и Хеледир знавал его привычку всласть поваляться в них обнаженным. Теперь он сам оказался на нем и, видимо, как раз на том самом месте, где тот недавно спал, меха и покрывала пахли им. И навалившийся сверху Волк пах точно так же. "Я только бы по запаху его узнал", - подумал синда, как в тумане, затем приподнимая голову и мягко утыкаясь носом в его шерсть под ухом, а свободной рукой вновь огладил насколько мог и в конце концов обнял белого зверя за шею. Тяжелое тело на нем все напряглось, его словно бы вновь прострелила какая-то нервная дрожь. - Не смей, не смей так делать, - сдавленно прошипел Артано осанвэ и вгрызся в его руку с новым рвением, стараясь воспрепятствовать ему, и поставить на место этого вконец распоясавшегося эльфийского наглеца. Хеледиру было мучительно больно, до выступивших слез, майа это чувствовал прекрасно, что еще немного и тот вот-вот потеряет сознание, не выдержав напряжения. Поначалу он вгрызался в сладкую для него плоть крайне расчетливо и аккуратно, стараясь серьезно не повредить соединяющих ее связок и сухожилий и не прокусить ему главных вен, волчьи зубы больше терзали мягкие ткани мышц, тем не менее, стараясь причинить максимум возможной боли. Все-таки он пустил ему кровь и теперь она щедро попала ему на язык и в гортань, принеся ни с чем не сравнимое яркое удовольствие всему его существу. Майа, сам едва не задохнувшись от своих первых впечатлений, как следует распробовал ее на вкус и, распробовав, немедленно завелся. Густая белая шерсть у него взъерошилась и встала дыбом, он весь распушился, с виду став еще больше, недобрый желтый глаз полыхнул вожделением, а звук, с которым он вцепился в эльфийскую руку, стал уже каким-то больше причмокивающим и сосущим. "А ведь я ни разу за все это время так и не пробовал этой крови на вкус, - думал он в это время. – Отдал эту возможность моей маленькой Мышке… Ну и для чего же я это сделал? Вспомнить бы это…. Ах, да, конечно, из презрения к своим темным инстинктам, как всегда - хотел быть выше… Хотел сказать всем этим, что они мной не владеют, как иными, что я крепко держу их в узде, что это я хозяин над ними, а не наоборот. Дурачок…", - в его сознании это было растянуто хриплым низким и снисходительным голосом Вала. "Кровь мою лижет и глотает", - смутно подумал синда в этот момент, почувствовав ритмичное движение скользящего вдоль запястья горячего языка. - Отцепись от меня, пока не поздно, - хрипло, отрывисто и чуть задыхаясь потребовал майа, - пока я тебя не растерзал… И не смей ко мне так прикасаться! - Не отпущу, - уже очень слабо выдохнул эльф осанвэ, упрямо обнимая его только крепче, продолжая перебирать и нежно гладить пальцами его мех. - Я так хотел тебя поймать. И я поймал… Ты мой…, - с трудом добавил он еле слышно. - Не отпущу, можешь убить… Артано и за меньшее жестоко убивал, а уж за это убил бы трижды - любого. Он и Мелькору не всякий раз еще такое позволял, не то что какому-то жалкому эльфу! Он был в возмущении и бешенстве от его нахального упорства. Вновь стискивая клыки, он наконец почувствовал, как эти пальцы медленно слабеют, бессильно разжимаются, нехотя выпуская его пряди и чужая рука соскальзывает срезанной ветвью с его загривка, бессильно падая рядом. Минуту, наверно, майа сверлил тяжелым взором бледное лицо перед собой, эльф все же потерял сознание. "Все, нужно успокоиться и отпускать…" Мысли его, однако, в этот момент сделались отрывисты, кратки, сумбурны и совершенно зверины… Волк плотно овладел его сознанием. "Отпусти его руку, - велел он себе, тоже прикрывая глаза. – Давай, отпусти… Будешь держать ее дальше - он истечет тут кровью…" Я залижу, я только залижу, чтоб не истек и тут же сразу отпущу…", - живо заговорил в нем зверь. Он поудобнее заерзал на теплом бесчувственном теле под ним, еще сильнее подминая и жадно подгребая его под себя, поскреб его плечо золотыми когтями, разрывая одежду и оставляя на коже плеча кровоточащие следы. Его законная добыча под ним была полна теплой и свежей крови и пока что приятно жива, он громко взрыкнул от предвкушения и восторженного обладания ей, но вновь себя остановил. "Только залижу", - не успокоился Волк. Темное вожделение хотело нагло обмануть его тем самым, ему мучительно хотелось глотать эту кровь и дальше, до тех самых пор, пока она еще в нем есть… Майа все-таки лизнул напоследок, плотно обвив запястье длинным языком, влажно причмокнул. Его волчья голова лежала у Хеледира на груди, он с урчанием потерся об нее туда-сюда тем самым ухом, что он трогал. Сам уже приласкался к нахальной добыче. "Моя. Моя. Только моя! Мое сердце!!! Почки, печень и селезенка…" Пасть его стремительно наполнилась слюной, так что закапало даже сквозь сжатые зубы, а волчий живот подвело и скрутило в остром голодном мучительном спазме. Прихваченную в зубы руку хотелось страстно оторвать, отвинтить с проворотом, чтобы кровь тугой струей хлестнула прямо в морду из разорванных артерий, с удовольствием увидеть торчащие из плоти голубоватые жгуты разорванных сухожилий, сделать это так, как это делают не волки даже - крокодилы. А потом играть с ней, с этой рукой, перекатываясь по постели и то опять подхватывать пастью, то выпускать и цеплять ее лапой. "Отпусти его, ты можешь…", - и сам почти теряя сознание, громко скрипнув зубами, каким-то образом разжал свои сведенные челюсти, разомкнул их, с невероятным сожалением и тяжким стоном выпуская из зубов эту сладкую на вкус израненную плоть. Выпустил его руку. Остановился. И живо откатился вбок, меняя обличье и закрывая лицо руками… "Не смотри на него…, - велел он себе, - и даже не думай…" "Рядом, рядом, рядом… Такой беспомощно-сладкий, такой доверчивый и беззащитный, весь в моей власти, легко могу его съесть всего целиком. Он же сам этого хочет не меньше, чем ты, - опять подсказал ему Волк. – С каким лицом он тебя обнимал. Лицо это вспомни… Он жаждет умереть в твоих объятиях, он за этим сюда и пришел… Ты такая красивая смерть для него, он хочет только тебя… Не откажи…" Артано глухо и мучительно застонал, несколько раз ударяя кулаком в покрывала, не в силах справиться с этим голосом внутри себя. "Нет! Не гляди…", - руки до крови вцепились когтями в лицо. "Пахнет, так вкусно пахнет, можешь и не смотреть", - изнемогая от желания, перебил его Волк. Прядь мягких серебристых волос, едва касаясь, раздражающе щекотала обнаженное горячее плечо, все еще было там воспоминание о ромашках и аире… "Любит меня, и я его люблю, я его съем! Скорее, скорее… Он будет только мой, больше ничей! Только так и можно, но уж зато надежно и наверняка, никто и никогда уже - не отнимет… Ну, хоть ушко одно откушу….ууу…, нежный тоненький сладкий хрящик, ну или пальчик, мизинчик, хотя бы! Допустим, на стопе… Ну что ему будет? Да ничего, ерунда, ерунда…", - майа рядом с эльфом свернулся в клубок, накрывая и обхватывая голову руками и после с силой ударяя сжатым кулаком о покрывало и яростно впиваясь зубами в собственное запястье. Хеледиру в каком-то мутном сне, в который он провалился, как самому ему показалось, примерещились чьи-то ухватистые, но словно бы знакомые сильные руки, живо стащившие с него сапог, сдернувшие даже. А после наливные жадные губы, которые, к его ужасу, вдруг жарко обхватили его за мизинец ноги. Эльф, не снеся такого прикосновения, нервно поджал ногу, в ответ его дернули за лодыжку и недовольно шлепнули по икре. Жадные губы между тем убрались, разочарованно, как показалось, а потом сразу же взялись за кончик уцелевшего в Ангбанде уха и стали его с упоением сосать, словно какую-то конфету. Они влажно чмокали, хрипло, сбивчиво дышали ему туда, что-то горячечно шептали в него и то и дело вслед за шепотом подавались в него языком. Эльфийскому уху в подобном видении было мокро, липко, щекотно, а самому эльфу неловко и стыдно… А потом они его укусили, вернее не они, а чьи-то острые, как клинья, зубы, больно впившиеся в верхний хрящ завитка до звучного хруста! - Нет, дорогой Владыка, я не только лишь это… Ты не загонишь меня в этот узкий и смрадный угол, как загнал туда всех остальных, я им не чета, я сам все решаю… Так же, как и ты… - Ничего ты уже не решаешь, - сказал ему Волк голосом Вала. Он был готов согласиться, готов… – А с тем ты поступил бы так, с тем, чей золотистый локон ты так долго хранил все это время, а имя хранишь до сих пор, поступил бы? - Я решаю…. Я все еще решаю… Возможно, уже очень скоро я перестану отличать добро от зла, и второе станет для меня естественной привычной обыденностью, как этого жаждет Мэлко. Обыденностью, нормой, никак не доставляющей ни малейшего душевного дискомфорта. Возможно, этот страшный день когда-нибудь наступит, но только не сегодня, не сегодня… Я хочу различать, я хочу быть честен сам с собой… Я в ответе за то, что я выбрал, я не забудусь и не сниму с себя этой ноши, я не буду слабаком… Я не могу так поступить с ним… Это его решение далось ему тяжко, как и все подобные решения, после того, чем он стал… Брат Морэньяро пришел в себя от того, что его кто-то с нескрываемым садистским удовольствием жестко лупил по щекам сильной ладонью. Как оказалось, этот был господин Комендант, принявший свой более привычный эльфу облик. По-прежнему совершенно обнаженный Артано с растрепанной гривой волос сидел на нем сверху и без остановки размашисто хлестал его по лицу. - Меня какой-то волк укусил, - пролепетал Хеледир не своим голосом, глядя ошалевшими и мутными глазами, за что получил гораздо сильнее. - Какой тебе еще тут волк! - строго пресек Комендант этот лепет. Синда, получив, моргнул два раза и примолк на полуслове, вслед за этим уже гораздо осмысленней сузив глаза на Артано. - Очухался! - выплюнул агрессивно наседающий майа. - Как я здесь оказался? - спросил Хеледир и получил еще раз. - Сам сюда приперся! Не помнишь, что ли? Пить надо меньше, нарезались, как две свиньи, надрались с этим гадом волколаком! Наклюкались по волчьи уши, по брови ваши залились! Бесстыжие два рыла! - Да за что ты меня бьешь?! - воспротивился брат Морэньяро, поморщась, стараясь перехватить его руку и не сумев это сделать из-за какой-то накатившей на него противной слабости, а после схлопотав очередной сочный шлепок по щеке, от которого не смог увернуться. В голове все было как-то мутно, скверно и невнятно… Может, он в самом деле откровенно перебрал? Хотя он мог, не сильно пьянея, выпить достаточно много. Да кто его знает это ангбандское пойло, что всунул ему волколак, раньше-то он такого не пил тут. Эльф как мог напряг свое сознание, стараясь восстановить цепочку событий, приведшую его на эту постель… Попутно осознав про постель и про то, что сидящий на нем сверху майа совершенно ничем не прикрыт, он не сумел сдержать краски на скулах. А вот цепочка, про которую он думал, была очень насыщенной и долгой, но некоторые ее звенья пока отсутствовали напрочь. Отчего-то смутно беспокоила рука, с ней должно было что-то случиться… Что-то плохое. Эльф быстро глянул на себя краем глаза. Руки были абсолютно целы… Он нахмурился, усиленно стараясь вспомнить все. - За что я тебя бью?! – между тем искренне изумился майа. – А ты не знаешь?!! – рявкнул он, активно продолжая трескать его дальше попеременно то правой, то левой ладонью и не позволяя хоть как-нибудь увернуться от этих хлестких пощечин. – О Вечный свет, который я проклял! Хеледир в этом месте расширил глаза, до этого майа вроде бы не был склонен к таким оборотам. - Как я все еще наивен, как я глуп! Я почти уже поверил, поверил в то, что кто-то по своей собственной воле готов пожертвовать собой ради меня. Тьма, ведь я уже почти купился на это! На то, что ты меня любишь! Что ты замер подо мной и не дышишь! - он снова его ударил, тем не мене, даже слова не давая ему вставить. – Да ты же признался на весь наш поганый Ангбанд, да на всю Арду раструбил! – в этом месте майа сорвался на болезненный хохот. Хеледир открыл было рот, чтобы немедленно сказать, что он его ненавидит. И хорошенько получил тяжелой ладонью. – Заткнись! Когда я говорю! Ты все лжешь!!! - в следующий за этим момент злобно отрезал он, наклонившись и прошипев это ему прямо в лицо. – Все верно, а чего еще, собственно, от тебя ожидать, когда ты лгал мне с самого начала! Вы все вьетесь вокруг меня, жрете от меня, кто что может, но вы все меня предадите, чуть что, - с горечью закончил он на два тона ниже, невольно повторив любимую фразу Вала и опустил руки, перестав его бить. - И ты лишь один из многих, ты такой же, как все, как я однажды тебе и сказал. Мое первое впечатление было самым правильным, самым верным. Но как же ты ловко заморочил мне мозг и закрыл мне глаза, я признаю, тебе удалось, отдаю тебе должное, ты постарался! К этому времени на этих землях я пережил уже больше десятка покушений на себя. Но ни одно из них не увенчалось успехом, никто не смог подобраться ко мне настолько близко. Справедливости ради отмечу, что все они страдали крайне плохой организацией и слишком примитивным исполнением, на мой взгляд. Возможно, что поэтому я так тебя и недооценил. Как же мне жаль, что Вала вырвал тебя у меня из рук…Ты даже это и не представляешь, - он покачал головой. – Как он мне этим досадил…., - он крепко стиснул руки в кулаки. - Потому что, если бы этого не случилось, я прямо сейчас проволок бы тебя вот этими руками, - он крепко прихватил его за грудки, - на свой любимый разделочный стол там внизу и выжал бы на нем из тебя все до последней твоей мысли. Вырезал бы все! Не жрал, не пил бы и не спал, пока не выбил бы все!!! Уж я бы постарался!!! - все лицо его исказилось бешеным безобразно-яростным гневом. Хеледир, сотрясаемый им, был поражен этим излившимся на него горячечным монологом. Он уже достаточно привык к тому, что почти все темные, которых он тут знал, были чрезвычайно эмоциональны, порывисты и импульсивны, часто в одну минуту переходя от одного своего состояния к совершенно противоположному. Зачастую сходу агрессивны, несдержанны и донельзя развязны в проявлении своих чувств. Но Артано в отношении него чаще всего был насмешлив и саркастичен, обычно неплохо скрывая под этим то, что он действительно думал. Он не всегда говорил напрямую, давая возможность угадать верный ответ и так же оставляя за собой возможность от него отказаться. Теперь его откровенные, какие-то ураганные чувства сплошным потоком выплеснутые, даже вывернутые на него, застигли темного эльфа врасплох, если не ошеломили. Это ведь все ему, Хеледиру, каждое слово… Ему, а не кому-то другому. И он за ним не успевал, не было времени подумать над каждым словом, взвесить хоть как-то. Слишком много всего и сразу. – Я рад служить тебе, Повелитель! - майа снова ударил его наотмашь. – Что ты там нес своим поганым языком! Ты мой!!! - бешено рявкнул он притихшему в его руках Хеледиру. – Мой и больше ничей!!! - проронил он с искаженным лицом, стараясь перевести сбитое напрочь дыхание. - Не твой, - негромко возразил ему эльф. - Правда?!!! - Артано поднял брови, склоняя голову к плечу. - Не твой я! – еще громче ответил синда, за что так от него получил, что коса взвилась растрепанной серебряной змеей и ему показалось, что из разбитого носа вот-вот хлынет кровь. Но не хлынула, не полилась, на его же счастье. - А чей ты? Может быть, Мелькора? Зачем ты это ему сказал?! – он опять его ударил. - Как всегда мне назло, отвечай!!! И чем же я на этот раз тебя так задел, так тебе досадил, мне интересно? Я устал угадывать и не хочу, мне надоело этим заниматься! Говори, сам говори, отвечай мне, пока я здесь тебя не убил… - Я не хотел такого говорить, но, я рад, рад, что сказал! Я ямы твои видел!!! - синда вдруг перехватил его руку и на это раз - удержал. – И досыта наслушался о том, что ты там творил! Ты! А не кто-то другой! - Ну и что!!! Что с того, не пойму?! - Ах, ты не понимаешь? - Я тебе голову откушу за то, что ты думаешь ей! За то, каким ты видишь меня в своих тупых, - он весь гадливо скривился, мотнув головой, и сплюнул, - эльфийских мечтах! Я никогда не буду таким! - он жестко постучал его по лбу указательным пальцем. – Ты слышишь меня - никогда! Я никогда ни в чем не покаюсь и не исправлюсь, - с ненавистью процедил он. – Или чего ты там все время ждешь от меня… Потому что я не хочу!!! - Ты не такой… Ты мог бы быть совсем иным… - Да нет! Я именно такой!!! - вконец распсиховался майа. - Прими уже это! - в раздражении бросил он, отпихивая его от себя. – Или ты хочешь, чтобы я вновь это тебе доказал? Ну хорошо, не вопрос, я докажу… Ты, - он вновь тыкнул в него пальцем, - снова будешь делать все, что я тебе скажу. Не Мелькор, а я! Я - тебе господин! - Не буду! - Как шелковый будешь. Тридцать два человека. - Что тридцать два человека? - нервно сглотнул Хеледир, как всегда предчувствуя в душе плохое. - А это ровно то количество людей в моей Крепости, с кем ты плотно успел пообщаться за все то время, что шпионил, - вскинул бровь майа. – Включая вашего посла. Или ты думал, что я не узнаю? Я всех их пригласил в свой самый любимый шикарный застенок, - радостно улыбаясь, объявил ему он. - Я тебе, помнишь, что про Вала на болотах говорил, так я – ни в чем не лучше, если приглядеться, - вновь наклонился он к нему, - я знаешь, что с ними сделаю… У тебя на глазах, как с чертовым Нельяфинвэ, - он снова ткнул его пальцем. - Я знаю, после болот ты мне веришь… - Когда ты успел? - хрипло выдохнул Хеледир. - А в те два дня и успел перед нашим отъездом, пока все думали, что сдох, а ты на варге неуклюже катался под орочий хохот. - Я должен, должен был догадаться…, - скрипнул зубами синда. - Нужны тебе еще доказательства того, кто я есть? Разве болот тебе было мало? - вкинул он бровь. – Пойми, я могу доказывать долго и с удовольствием подчас. Я эти ямы вновь могу опять наполнить под завязку, ясно?! Я именно такой, и я легко могу все это сделать! И не потому, что это нужно для каких-то дел и целей, а просто потому, что мне нравится видеть ваши страдания! Меня возбуждают ваши слезы, стоны боли и предсмертные крики и завораживает энергия разрушения. Мне нравится разрушать. Нравится, понимаешь? И это неотъемлемая часть меня. Вот такого полюби… Настоящего, а не того, кого ты себе там придумал в грядущем веке Арды исцеленной, какого никогда не будет! Но мало ли, вдруг я тогда из дикого волка и падшего упыря назад во что-то приличное обращусь, обрасту сияющими крылами, - смачно и издевательски захохотал он над ним с подвыванием этим своим любимым отвратительным смехом. – А не можешь, не суйся…, - отрезал он. - Не то я тебя съем, - и снова захохотал, запрокинув голову, а потом поглядел, широко облизнувшись, только желтые глаза его совсем не смеялись. - Кто такой Финдэ? - Что? – резко осекся майа, казалось, даже отпрянув. Минуту он молчал. – Ты где услышал это имя? – затем очень негромко осведомился он, сощурив глаза и слегка улыбнувшись. Но Хеледиру от этого негромкого голоса наконец-то стало по-настоящему страшно. И даже не от голоса, а больше от улыбки даже, улыбка вышла просто жуткой, совершенно неестественной и неживой, будто взяли и насильно растянули губы мертвеца. И они вот-вот уже лопнут и оттуда хлынут дождем мелкие кишащие там трупоеды. - Ты сам сказал. Ты так назвал меня в ту ночь. Когда я с площади тебя забрал… Ты разве не помнишь? - Я не помню, - отрезал Артано, к облегчению эльфа уже стерев с лица это кошмарное выражение. - И тебе советую забыть, - холодно добавил он. – Раз и навсегда. Еще раз спросишь, пожалеешь, это ясно? Синда упрямо молчал. - Э-т-о я-с-н-о, - так же негромко по слогам добавил майа ему прямо в лицо, и так поглядел, что Хеледир, открывший было рот, сейчас же покорно заткнулся, не проронив на эту тему больше ни слова. После на лице его, однако, отразилось какое-то ужасное мучение, казалось, готовое разорвать его на части изнутри. – Да чтоб ты…, - он сжал кулаки, зарычав, и бессильно откинулся на подушки, в очередной раз не в силах найти ни одного подходящего нужного слова, чтобы кратко, но емко выразить все свои чувства. Майа зверски улыбнулся волчьими зубами и, подавшись следом, прихватил ладонями его лицо. – Еще раз рыпнешься к Мелькору в ноги, голову тебе откушу! – заявил он ему и вдруг резко очень больно укусил его прямо в губы. Хватанул зубами так за нижнюю губу, что чуть не оторвал ту. Он, словно зверь, попытался вырвать соблазнительный для него кусок свежего мяса. Синда болезненно охнул в голос, что было силы дернулся под ним, стараясь вырваться и отстраниться и отпрянуть от него как можно дальше. Память, однако, после такого стала к нему стремительно возвращаться. Он почувствовал языком, что губа была прокушена до крови, во рту расплывался хорошо знакомый и уже почти привычный в Ангбанде солоноватый металлический привкус своей собственной пока что крови. Майа, после этого дикого выпада вернувшись на исходную позицию, довольно и широко облизнулся, утирая тыльной стороной ладони свои собственные губы, в центре которых пылало яркое карминовое пятно, и как ни в чем не бывало легко продолжил свою дальнейшую мысль. - Вот он выпьет хорошенько на пиру, закусит, возможно, что немного размякнет, кто бы что ни говорил, а с ним такое бывает, а ты скоренько подползешь к нему и скажешь, что в награду за болота просишься назад ко мне. И проситься будешь слезно и красноречиво, тьма тебя дери, тебе понятно? Напрочь исключая эти твои скупые, якобы полные достоинства фразы, которыми ты при случае всякий раз так красиво блещешь. Будешь просить так, как действительно просят! Я понятно тебе говорю? - Ты меня укусил! – вместо ответа обвиняюще выдохнул брат Морэньяро. - Дважды, если не трижды уже! – он снова придирчиво осмотрел свою левую руку. Рука была абсолютно цела. Потрогал ухо, ухо тоже было целым, если не считать той его старой раны, что так и осталась памятным подарком Вала при нем. - Я-то? - майа вскинул бровь. – Как я мог? Как я мог вообще кого-нибудь кусать, когда я весь такой хороший. Да что я, зверь, что ли, какой? Вон у тебя все цело, - кивнул он ему. - Не отпирайся, я сейчас это вспомнил! Ты едва меня тут не загрыз! - В самом деле? Ну, так я, как мог, отбивался от твоих домогательств, - брякнул Артано, - я тоже местный патриот, я эльфам не даю. Ну, во всяком случае, не всем подряд, кто на мою постель тут завалился. Синда мотнул головой и даже не нашелся, что вообще ему ответить на такое, это было видно по лицу, и только с силой треснул рукой покрывало, возмущенно задохнувшись. – Что-то мне отчаянно мешает, - между тем продолжил майа, - больно как все время впивается в ляжку. Что там у тебя в кармане, кирпичи? – недовольно заметил он и с этим стремительно выхватил всунутую волколаком книжку, про которую эльф и думать забыл за это время. Синда, опомнившись, попытался было выхватить ее, но не успел, майа злорадно и больно треснул его по вскинутым пальцам. – А-а, ностальгия! Ты все читаешь вашего поэта, по старинке! - он поудобней приподнял томик повыше, потому что эльф продолжал свои отчаянные попытки его как-то отнять. - Ну-ка, ну-ка… Он раскрыл фальшивый томик и тут же изогнул крутой дугой свою точеную бровь и ухмыльнулся. - А, ну теперь оно понятно… Обогатился темным знанием, успел… - он полистал ее, перевернул ту даже вверх ногами и с интересом поглядел и так и сяк. – Какие извращения, однако… Ах, Даэрон, Даэрон, - с укоризной покачал он головой. - Ну кто бы мог вообще подумать… Брат Морэньяро сделался мучительно багров и снова заскрипел зубами, кляня себя последними словами за то, что он на это должен еще что-то отвечать. Острот подобных сказанному выше у него, увы, не находилось. – Это не мое. И Даэрон здесь, очевидно, ни при чем…, - только и смог выдавить он. - Ага, конечно, не твое! Да тут закладка даже есть, какая-то бархотка, ну посмотрим, на чем ты там остановил свой выбор, - майа выдернул ее и показал раскрытый книжный разворот. – Ну, я понял, - еще шире ухмыльнулся он, слегка поглаживая часть картинки пальцем и прямо поглядев ему в глаза. – А все твердил про женщин, очевидно, это для отвода глаз! - Это не мое, - Хеледир, едва взглянув на клятую картинку, готов был провалиться под Ангбанд в самое пекло, а лучше вообще куда-нибудь за грани Арды сразу вон. - Ну, не упорствуй! - Комендант треснул его по носу закладкой. – Ты же - темный, Мелькором целован, тебе теперь так можно, да и по-всякому вообще. Вот, например, как тут, - он снова показал ему гравюру. - Нет, не приглянулось? Привереда… - Это не мое!!! - в третий раз донес до него Хеледир, бешенея и прекрасно понимая, что он теперь так долго будет изгаляться. Просто всю оставшуюся вечность. - Ну, так и не мое, я уже давно на практике всем этим делом овладел, мне письменное руководство ни к чему, - майа громко захлопнул паскудный томик. – Где ты это подцепил? – небрежно полюбопытствовал он, брезгливо выронив из рук дурную книжонку. - Это мы с лордом Морэнорто… - Взяли вместе почитать? - громко подсказал, перебив его, майа. - Пока я упустил вас из вида? Ну и как, может, успели? Вот это, к примеру, - он, снова хватанув книгу обратно, показал ему очередную картинку, сунув ту под самый его нос. - Да ничего я не читал с ним, - злобно проскрипел Хеледир, в этот момент отчаянно стараясь сбросить его с себя, чтоб наконец-то прекратить все это. - Попробовал бы только… - в результате Комендант сам его отпустил. - Вали немедленно за дверь и зови того чернявого гаденыша ко мне… Он сейчас тут у меня получит… - И с чего я должен это делать? - эльф, разумеется, продолжил проявлять свою обычную строптивость. - Я тебе сказал с чего. Ну, давай, вот только пикни, прямо жду! Я тебя сейчас же сволоку за косу в самый низ и действительно возьмусь там за посла. Сначала ногти выдерну ему щипцами, после хорошенько раздроблю кувалдой все пальцы на руках и на ногах, в одно сплошное крошево костей и мяса, а потом с большой охотою примусь за зубы… - Хватит, я все понял, - поспешно остановил его Хеледир, вернувшись мыслью к болотам. – Жаль, я на тебе обычное клеймо раба поставить не успел, пока ты был еще не наш, пожалел твою смазливую рожу… Не стал уродовать тебе лицо. - Артано вскользь оглядел его фигуру, словно бы примеряясь. – Но зато я свое личное впаять еще смогу, как только Мелькор мне тебя передаст. А я добьюсь, чтоб передал. Хочешь моих ответных чувств, ну так они будут, только держись, - заверил он его с угрозой. – Только держись…. - Ты меня любишь, - майа одним движением поймал, перехватив его ладонь, накрепко сплетая свои горячие пальцы с чужими, мгновенно дрогнувшими в ответ, не позволяя им вырваться от него, - ты болезненно меня любишь, вплоть до саморазрушения, - утвердительно добавил он, вновь не позволяя себя перебить. И не выпуская этой руки, несмотря на все попытки эльфа ее отнять, но крепко обхватывая уже за запястье и считая до сумасшествия участившийся сбивчивый пульс, добавил, - вернее, ты мной одержим, - нашептал последние слова куда-то под эльфийское ухо, заодно вдыхая его запах. А после заглянул в глаза. - Я понимаю эти чувства. Только такие, может быть, и понимаю. Знай, в ответ я стану тебя мучить еще больше… Выдав это, он отпустил его дрожащую ладонь, почти отбросил от себя, после чего наконец-то плотно укутался в какое-то покрывало, прикрывая свою ослепительную жаркую наготу. "Мог бы сделать это и раньше", - с откровенной досадой подумал заметно побледневший после этих слов брат Морэньяро, думая на самом деле совершенно о другом. - Не мог, - вслух отозвался Артано. – И потом, не тебе говорить, когда ты такую литературу по карманам таскаешь… Все страницы прямо замусолил, а какие-то протер до дыр и хорошо бы еще пальцем! На редкость липкая книжонка. Хеледир не стал ему отвечать, потому что дальше отвечать на это было глупо, он с трудом поднялся с его кровати на каких-то совершенно ватных и плохо послушных ему ногах, как будто чьих-то чужих, и сделал пару шагов в сторону дверей. Он кожей и затылком чувствовал, как майя неотрывно глядит ему в спину. И тут все окончательно сошлось, недостающие звенья цепи заняли свое положенное место. Он обернулся. – Волк, - утвердительно произнес Хеледир, поглядев на него. - Ты тот самый белый зверь, что хотел меня растерзать. И, вернувшись, снова сел на постель прямо напротив него. – Очень хотел, но не сделал… - Ты опять за свое, - цепко следящий за ним Артано мигом убрал свою ладонь за спину, кончики пальцев которой тот вознамерился было тронуть. – Не прикасайся, я не позволяю. По лицу было видно, что эльф как-то смешался и явно замялся, будто бы не зная, как толком сказать о том, что его волновало, ну или не решаясь это сходу озвучить, но сильно помогать ему Артано не собирался. - Скажи мне, как ты делаешь это? - наконец выдавил он. - Делаю что? – ехидно уточнил майа. – То, что в твоей замусоленной книжке? Ну, хочешь, приходи посмотреть, как я сверху на ком-нибудь как следует езжу, набросив удила и не снимая шпор с сапог, лихо отжариваю в зад, я в общем-то не против подобных милых развлечений. В ответ темный эльф, резко вскинув глаза, одарил его очередным удивительно выразительным взглядом. - Дыру не прожжешь, пока не умеешь. Ну, давай, не мнись тут, скажи мне сам, или не можешь? Ладно, так и быть, я тебе помогу. Что? Кровушки тебе живой, шакалу, захотелось отхлебнуть? Хеледир напротив вздрогнул и сглотнул, услышав это. – Почему шакалу? - тем не менее заметил он. - Потому что хозяев так же меняешь, - тут же ответил майа, стараясь задеть его посильней, - прихвостень эльфийский. Шакаленыш! – он, дотянувшись, пнул его голой ногой. – Ну, так и пей на здоровье, - продолжил он, недобро глядя на него. - Ты же оборотнем стал. - Кем? – снова кратко и тихо сглотнул Хеледир, весь внутри смертельно холодея, несмотря на то, что вокруг царил просто адский жар, такой, что волосы липли к затылку. - Кем услышал, - отрезал тот. – Или ты думал прежним остаться? - заметил он, мрачно хмыкнув. - Как ты остановился, - перебил он его. – Скажи мне, как? Что ты для этого сделал? Я знаю, что ты можешь, как это контролировать? - подался он к нему. – Как совладать с этой жаждой? Как удержать… - А я тебе не скажу, - снова отрезал майа, пожимая плечами и складывая руки на груди. – Справляйся с этим сам, как знаешь! А не справишься - твои проблемы. Эльфа напротив перекосило от такого ответа. Какое-то неясное время брат Морэньяро откровенно желал вцепиться ему в лицо, и просто с наслаждением драть его на части, что тоже было для него давно уже привычным чувством, он сжал кулаки до побелевших на них костяшек и опустил вниз глаза, с размеренным вздохом изо всех сил стараясь справиться с этим. С каждым подобным разом выходило все хуже и хуже, все в нем просто закипало рядом с ним… Все он мог ему сказать, мог ему помочь, но не хотел. Комендант Ангбанда напротив только молча торжествующе ухмыльнулся. – Ступай, - небрежно бросил он, кривя губы. - В этом новом темном свете, что сейчас тут открылся, ты, может, сам еще сожрешь всех тех, кого я взял из-за тебя, - радостно добавил он ему в спину. – Может даже с посла и начнешь! Ну не прелесть ли, в самом деле? Когда за эльфом захлопнулись двери, майя вновь показал, ощеряясь, острые волчьи зубы. – Будет он меня еще хватать тут, как собаку, лукавое отродье местных лесов… Хеледир как-то на редкость неуклюже вывалился из-за дверей комендантских покоев прямо навстречу караулящему там волколаку, едва не упав на него. – Целый? – тут же озабоченно спросил его тот, бегло осмотрев Хеледира. - Нет, - скупо выдохнул он, на этот раз вообще никак, не став с ним пререкаться, что очень удивило разговорчивого лорда. Морэнорто снова оглядел его с недоумением во взоре, потому что никаких видимых повреждений на нем не находилось, кроме отчего-то отсутствующего одного сапога и слегка разодранной одежды где-то на плече. Но ведь это были пустяки. Потом он его слегка понюхал возле совсем уже растрепанной серебряной косы и как-то коротко понятливо, как показалось, хмыкнул. - Книжка эта еще твоя, - эльф с досадой отпихнул волколака плечом. – Ступай теперь сам, требует он тебя… - А чего там, чего? - возбужденно спросил тот, лихорадочно блестя своими темными сливовыми глазами. - Чего-чего, - угрюмо и раздраженно ответил эльф, - свирепствует и злобствует, как только может. Просто весь пышет лютой злобой. Ну что еще от него ожидать! - Это верно, - несколько смущенно заметил тот, почесав себе затылок, - это так, конечно, и надо - злобствовать всяко. Но лучше бы оно не очень, хотя бы относительно меня, - сам он как-то опасливо замялся в дверях, обернувшись на Хеледира. - Иди уже, - буркнул эльф, будучи не в силах с ним беседовать беседы. - Ну тебя не сожрал, хоть и всю кровь твою выпил, - хохотнул темный лорд, - может, и мне повезет. А если что, сложи обо мне, мой юный темный брат, прекрасную песню! Чтобы про шерсть, про когти и победоносные бои! А, ну и девок тоже не забудь, но чтоб без пошлости какой, я это сильно не люблю, чтобы любовная любовь и все такое… - бурно всхлипнул он, утирая слезу и стукнувшись лбом о косяк, а после решительно взялся за массивное кольцо, дергая то на себя. – Ну и ковер, конечно, стереги, - напоследок завещал он хеледиру, - потом совместно распакуем, раз уж ты книжку мою прочитал, там всяких вариантов было много, как-нибудь договоримся. Синда молча плюнул ему на хвост. При виде волчьего хвоста в голову ему полезли лапы, когти, зубы, ну и шерсть еще, конечно, и он бессильно опустился на ковер. Потом слегка опомнился и сел с ним уже рядом, закрыв себе лицо руками и откровенно плохо переваривая все, что с ним случилось за дверьми. Он столько вывалил на него в этот раз, что лучше бы он туда вообще не заходил, лучше бы ему все орки Ангбанда, сколько их ни есть, накостыляли всем скопом… Лучше… В голове царил один сумбур. Между тем за закрывшимися дверями буквально сразу же послышался какой-то дикий грохот, потом к этому добавился угрожающе низкий рык, какая-то ужасно шумная возня со звоном, звуки многочисленных прыжков на мягких лапах, а после тонкий визг и тявканье со скулежом. Затем что-то тяжелое грузно ударилось о створки двери, едва не расколов их и явно съехало по ним куда-то вниз, похоже, что на пол, потом опять возник какой-то хриплый краткий вой, рычание и новый мощный удар о закрытые двери. Из-под них, видно, имелась там щель, в этот момент полезли неряшливые клочки черной шерсти! Синда для чего-то подхватил один из них, в ужасе разглядывая тот, помял его в ладони и увидал мгновение спустя уже не шерсть, а гладкий черный шелковистый локон, а после нервно отбросил, как ядовитую змею. В голове в это время тупо стучало только одно – оборотень… - Может, я тоже шерстью теперь обрасту, - с истеричным смешком подумал брат Морэньяро. После чего наконец то с полным осознанием и чувством громко сказал то самое слово, что в этот вечер говорилось уже не раз, выкрикнул даже во всю мощь своих легких, вдобавок со всей силы саданув кулаком по комендантским дверям, точно так же, как это делал до него волколак. Вот так он себя и оплакал, но Морэнорто, увы, все это пропустил. Но на самом деле какая-то несчастная шерсть волновала его меньше всего… За дверями в этот момент белый и черный волк, крепко сцепившись в один взъерошенный мохнатый свирепо рычащий клубок, туда-сюда катались по полу. Белый явно побеждал и лидировал в этой схватке, он исхитрился насмерть впиться в ухо черному волчаре и как тот ни крутился, ни брыкался и ни елозил, не выпускал того из стиснутой пасти, грозя его вообще оторвать. Черный отбивался, как мог, он, извернувшись боком драл его брюхо когтями задних лап и пытался цапнуть за хвост, но у него не выходило, белый никак не отцеплялся от несчастного уха. В конце концов он жалобно проскулил и упал под ним без всякого сопротивления, складывая лапы кверху и явно сдаваясь. Однако белый совершенно не спешил выпускать его ухо, а с рыком вгрызся в то только сильнее. Черный коротко, но сильно взвизгнул и, передумав сдаваться, треснул его передней лапой по морде, грызня немедленно усилилась и пошла на новый виток… Через какое-то время оба наконец-то расцепились, откатившись друг от друга подальше, на ходу меняя обличье и тяжело переводя дыхание и оставшись сидеть на полу. - Ты же мне чуть ухо не оторвал! – выкрикнул Морэнорто, ткнув в него пальцем. - Скажи спасибо, что глотку не перегрыз, - ответил Артано, по лицу которого читалось, что он не прочь лупить его и дальше и с несомненным удовольствием еще разок швырнет его хребтом о стену или потолок. – Что касается твоего уха, так я тебе голову твою дурную за него оторву! Вырвался, значит, на свободу, гнусный интриган и ну давай опять погромы мне здесь учинять! Полагаешь, если Повелитель слово тебе молвил, так теперь тебе все можно! Тебя на пять минут нигде нельзя оставить, чтобы ты чего-нибудь немедленно не натворил! Ты опять за свое, пьешь, жрешь и учиняешь кровавые беспорядки, сея в моей Крепости смуту! - Не приближайся, я тебя боюсь! Не лезь!!! Я ничего кровавого пока не учинял! Я был обкраден орками! Что бы ты знал! И это ты мне клялся за моим добром следить! Вот, значит, как ты уследил, я нагло обворован, подчистую! - Так бить в компании эльфов орков это, по-твоему, удачное решение вопроса? - возразил ему Комендант. - А про то, что подчистую - не свисти! У тебя тут разных тайников и нычек по всему Ангбанду и не сосчитать! Лет на сто безбедной жизни хватит. - А что, по-твоему, это много?! - Да уж не мало. Не волк, а сорока, хуже старого гнома, честное слово, того и гляди борода отрастет в соответствии с накопленным хламом, длинная такая борода… - Что? Какие еще бороды, эльфы и гномы? - сморщился тот. - Вон те, которые за дверью! - указал ему Артано, ткнув туда пальцем. - Там только Хеледирка, больше никого, - не сходу понял волколак, в недоумении пожав плечами. Старший майа взрыкнул. - Я про него и говорю, - донес он до него. - Так он же наш! - страстно возразил ему Морэнорто. – Я знаешь, как тут за него отлично взялся! - Это кто за кого еще взялся! - отбрил Комендант. – О-о-чень спорный вопрос! Ты с ним вместе котлетки пожрал, глотнул с ним, значит, рюмку-другую, из собственных рук мясцом его покормил, колбаской по губам его потыкал и уши свои волчьи тут же поразвесил, обмяк немедленно и обольстился! Смотрю, понравился тебе свой собственный домашний эльф? - процедил он ему. - Э-э-м, ну-у-у, признаю, что с ним весьма занятно оказалось, - не стал возражать волколак. – Я раньше с ними дружбы-то особой не водил, чтоб так уж прямо… - Ну так своего себе заведи и дрессируй на здоровье! – отрезал Артано. - Нечего чужих тут хватать! - Ах так, дело, значит, в этом! - ответно вспыхнул тот. – Банальная ревность с твоей стороны, что я взял твою игрушку, чтобы немного поиграть! Не переживай, я с ним неплохо обращался, кормил и поил! - Вижу, что поил! Идиот! - разъяренно рявкнул Артано. – Дело в том, что пока вы там шлялись на пару, он тебя уже обработал, а то я его замашки не знаю! - Да это я! Я его обработал! - Морэнорто стукнул в грудь себя кулаком. – А ты вообще мне врал, как выясняется теперь! - Я тебе врал? - изумился Артано. – Это когда же? И в чем, позволь уж узнать? - Показывал какую-то ужасную эльфийскую бабищу, во всем похожую на мужика! А может, и наоборот, уже не знаю! - ядовито высказался он. - Глумился надо мной все это время, как над глупым недалеким орком! - возмущенно выдал волколак. - А Лютиен, она совсем другая… - Так, а тебе откуда знать какая? Ага, понятно! – Артано вновь метнулся к нему и сцапал его за воротник. - Что он тебе наговорил? Что он тебе наплел, пока вы были вместе? - Отстань! Я не скажу тебе ни слова! Прекрати меня трясти! Я тебе не эльф какой-то, меня подобным не проймешь! - Вот, вот она, его работа! - проорал он ему. - Вся налицо! Так я и знал, я так и знал, что вас вдвоем нельзя было никуда выпускать, это вообще опасно для Ангбанда! - Что ты несешь! - возразил волколак, силясь отцепить от себя его руки. – Думаешь, я просто так с ним там шлялся? Нееет… Я внимательно присматривал за ним и кое-что отлично рассмотрел за это время. - Ну и что же? Что! Что он любит побухать не меньше твоего? - И это тоже, и пожрать он вкусно очень даже не дурак, а заодно подраться, впрочем, это мы уже видали на болотах, но в основном я разглядел, что твой чудесный эльфик наконец-то всерьез обратился. Потому что крови он хочет до помутнения рассудка, мяса и крови, прямо как мы… Что, успел тут его куснуть потихоньку, признайся, я же все вижу по тебе… Ну и как? - Что ну и как? - отрывисто ответил старший майа. - А то ты не понимаешь… Понравилось тебе… когда кусал? - с характерным вкрадчивым темным любопытством поинтересовался он, прикусывая собственные губы. - Я не намерен это обсуждать, - отрезал Артано. - Ха, - громко фыркнул его черный дружок. - Это с каких это пор, позвольте узнать?! Подумаешь, какая мировая тайна… Тьфу! Какой секрет Таниквэтиль! Понравилось! Иначе ты б так не завелся и не грыз тут потолки и стены и не слюнявил мое многострадальное скорбное ухо! - Где то, что я тебе отдал? - коротко спросил его Артано, вместо того чтобы ему ответить, напрочь пресекая эту тему. - А что ты мне отдал? - уже не так уверенно и громко повторил за ним Морэнорто, внимательно уставившись в ответ. - Ты что, не помнишь? - голос Коменданта стал, напротив, сильно выше. - Кольцо отдал с гранатом - помню, резную пряжку от широкого ремня и плетеную из кожи яка портупею, фляжку этим летом отдавал, кинжальчик был из серебра не так давно, и даже яблочный пирог, этот уже совсем недавно, - принялся перечислять он. – Пирог н-не то? - еще более неуверенно уточнил он, прервавшись, потому что желтые глаза напротив сощурились еще сильней. – Да и к тому же вряд ли я смогу его вернуть в том состоянии, что брал…, - мемекнул он, вместе с этим плавно отодвинувшись подальше. - Давай мне все, что есть обратно!!! - П-пожалуйста, зачем же так кричать мне в ухо, прямо хуже, чем той саблей, в самом деле… Я же могу начать внезапно заикаться, а я так нежен, меня стоит поберечь, - не без труда выговорив это, волколак поспешно щелкнул пальцами и распахнул полы своего плаща. Под одной из них находился здоровенный отполированный самовар, а под второй чугунный утюг. Младший майа аккуратно выдвинул все это перед Комендантом. – А, да, минуточку, чуть не забыл, так и не смог с ней расстаться, - добавил он и, порывшись у себя там где-то, присовокупил к этому набору кукую-то сильно помятую нелепо-высокую шапку. Он аккуратно взбил ее колом перед Артано. – Вот, пожалуйста, - благожелательно заметил он. – Тебе будет очень к лицу. Тот ошарашенно воззрился на эти предметы. - Это что? - указал он на них рукой с уползшими напрочь бровями. – Какие-то неизвестные мне темные артефакты? - сделал предположение он. - Не совсем, хотя кто знает, но это все, что есть, - честно ответил лорд Морэнорто. – Ковер еще есть, но ковер просто так не отдам, - поспешно добавил он. – С ковром я стану разбираться, и ты мне не помешаешь с этим своим хваленым порядком. - Жаба моя где? - Какая еще жаба? – сильно сморщился черноволосый, отмахнувшись. - Фууу! Никакую жабу я не жрал, какая гадость… У нас хорошие закуски с эльфом были, ты же знаешь, с Кухней у меня все на мази, все под контролем…. Котлетки из зайчатинки, сладенькие перепелки в карамели, телячья колбаса с фисташкой и гусиные паштеты… а после девочки еще пришли и все хорошие такие… - Алкоголик клятый, я тебя убью! - он снова его схватил что есть силы. - Где Хисэлиндо, твою мать! Проспись сейчас же, волчья морда!!! – страшно громыхнул он над ним рокотом июльских гроз. - Мать моя – Великая Тьма! Я же его в кастрюле оставил! – выпалил Морэнорто, глядя на него безумными от ужаса глазами. – Только не бей, умоляю! - и, зажмурившись, как мог закрылся от него руками. Артано мощно сгреб его за шкирку, одним движением вздернув на ноги и с перекошенным лицом поволок его к дверям. – Знать ничего не знаю ни про какие кастрюли, иди и без него назад не возвращайся, - процедил он сквозь зубы, пинком ноги распахивая двери, под которыми, мрачно нахохлясь, как черный ворон, сидел Хеледир и все это время то рассматривал обе свои руки, то щупал макушку, то украдкой то самое место, на котором сидел. Ему уже чудилось на нервной почве, что ему как будто что-то мешает… - А ты куда вообще смотрел! - сейчас же сходу наорал на него Комендант. - Ладно этот выпивоха блохастый, головой своей только девок жрет за жопы, бессмысленное существо! - он с силой тряхнув выпихнул волколака навстречу эльфу. - Так и знал… А что такое? - брат Морэньяро поспешно поднялся на ноги, опять так невзначай огладив свои ягодицы и найдя их в прежнем хорошо знакомом ему состоянии, заметно выдохнул про себя. "Фу, да что за глупость, в самом деле, в голову теперь все время лезет… Не может у меня там ничего такого отрасти… В одном он только несомненно прав, пить нужно меньше в самом деле". - Жабу мне мою верните!!! – рявкнул на них Комендант. – Вон пошли немедленно отсюда и без него сюда не возвращайтесь! Ясно!!! - Точно…, - выдохнул эльф, - а я никак не мог вспомнить, что же я упустил… Вот оно что…, - негромко подосадовал он, щелкнув пальцами вдобавок. - Драть вас обоих, бестолочей! – злобно высказался Артано. - А ты что лапой своей негодной вцепился в этот пыльный ковер? - он насильно оторвал от него Морэнорто, который все пытался пригрести его под себя и дальше поволочь по полу за собой. – Это мое, - упрямо сопел он. – Мое, я заберу, это последнее, что осталось… - У меня пока полежит, - отцепив вкогтившегося волколака, он пинком толкнул ковер к себе за двери. - Что встали тут? Идите и ищите! Пока я вам и в самом деле что-нибудь не отвинтил! - гневно скомандовал он. - Обувь мою верните, господин Комендант, - эльф вскинул глаза. Майа, одарив его иным, уже насмешливо-снисходительным взглядом, небрежно отлепился от косяка, закатывая глаза, на минуту скрылся за дверьми и снова вышел оттуда уже с сапогом Хеледира в руках. - Больше не теряй, - с ухмылкой бросил он и с силой швырнул им в эльфа, сапог сейчас же вспыхнул и задымился в полете. Брат Морэньяро молча подхватил свое добро, которое в его руках сейчас же превратилось в никуда негодный обгорелый черный пепел и так же проводил Артано взглядом, страстно сожалея о том, что он не в силах поджечь им в ответ ему пятки, покуда за майа снова с грохотом не захлопнулись двери, щедро выплевывая им в лица снопы багряно-оранжевых искр... - Ковер мой забрал! - громко топнул ногой, насупившись, Волколак. – Я его трахну, мать его! - подпрыгнул он, выбрасывая руку в сторону дверей, а вторую вызывающе положив себе на промежность. - Отжарю, мама не горюй!!! - загорланил он на весь Ангбанд что было мочи, продолжая высоко подпрыгивать, а потом совершил какой-то стремительный кульбит через голову, оттолкнувшись от ближайшей стены. - Аррр!!! Тряхнул своей буйной черной гривой и трижды показал вдобавок средний палец. - Кого? - едва не поперхнулся темный эльф. - Чертов ковер! Вернее, эту гоблинскую с…чку! Даже разматывать не стану, прогрызу дыру и отымею прямо так, чтоб время больше не терять, раз уж все время мешают! - Вот не о том ты думаешь, честное слово, - выдохнув, ответил эльф, качнув головой. А заодно живо представив себе, что эти двое тут на пару вытворяли, пока один второго в клетку не упек, видимо, решив поставить небольшую паузу, пока они тут сами все не развалили к морготовой бабке. – А ты прямо о том! – немедленно парировал майа. – Мерзкая жаба! - он снова топнул и с чувством саданул ногой о стену. - На себя посмотри! –искренне возмутился брат Морэньяро. - Вообще-то я о Хисэлиндо. Но твои мыслишки уже тоже соответствуют вполне, - волколак состроил ему ехидно-издевательскую гримасу. Брат Морэньяро ограничился тем, что состроил ему точно такую же в ответ. Потом оба молча посмотрели друг на друга. – Валим за ним, - кратко сказал волколак. Эльф согласно кивнул и оба темных что есть духу помчались на Кухни Ангбанда.