Волчья шкура.

Шестиглазый бородавчатый стервец в итоге так и не нашелся… Оба темных собрата словно вихрь грозной бури вновь ворвались на Кухни Ангбанда, подобные двум темным тучам. Где лорд Морэнорто с решительным лицом с налету взялся все переворачивать вверх дном. Естественно, на поднятый им шум мгновенно среагировал Шаграш, как раз крутившийся неподалеку. - Ах, это вы опять! Вы, говорят, взялись чинить какие-то невероятные погромы? Лорд Морэнорто, вы же знаете, что здесь мы вам такого не позволим, сколько можно это повторять! Немедленно оставьте этот суп в покое! Не надо шарить в нем рукой по самый локоть!!! В нем мяса нет, суп этот - рыбный из лосося, да и к тому же должен хорошенько протомиться шесть часов! - обеспокоенно прикрикнул он, поспешно пробираясь им навстречу. Царь волколаков в это время с угрожающим рычанием метался, словно угорелый, с грохотом срывая крышки со всех котлов подряд, что ему только попадались и в раздражении отшвыривая прочь их, прямо в младших поварят. Те с визгом, прикрывая колпаки, прятались куда-то врассыпную, поспешно забиваясь под массивные дубовые столы. Потому как некоторые с легкостью сорванные лордом крышки были весом с целый пуд и запросто могли их искалечить, если сходу не убить. - Да что такое, снова эти двое мародеров тут нарисовались! - к Шаграшу на подмогу подошел уже Гелон. - Вам мяса вдоволь наложили! - неприязненно добавил он. Волколак, вообще никак не реагируя на это, сосредоточенно продолжил в том же духе. Хеледир, напротив - обеспокоенно взглянул на обоих начальников Кухни, глаза и лица у которых уверенно налились нехорошей кровью. Дело, того гляди, грозило новой бурной сварой, а они лишь только-только вылезли из предыдущей. Он спешно дернул волколака за рукав. - Давай-ка, ты потише тут копайся, - прошипел он ему, с напряжением озираясь. - Не мешай мне, - отмахнулся тот, в этот момент раскидывая веером какие-то горячие еще котлеты в масле. Последнюю он деловито сунул себе в рот. – И тут проклятой жабы нет! - прочавкал он с набитым ртом. - А ведь кастрюля так похожа! Ладно, он вон, значит, точно в той, она один в один, я помню!!! Он неудержимо ринулся к другому котелку, сдернул крышку, заглянул в него и живенько впихнул ту Хеледиру. – Подержи. Чего ты снова дергаешь меня за хвост? Давай, слепи им что-нибудь, эльфийский умник! Ну, или лезь рукой в кастрюлю! - Что это такое, боги тьмы? - прогнусавил синда, поспешно зажимая себе нос и резко отшатнувшись от посуды прочь. – Ну и вонь! - с потрясением воскликнул он, едва не задохнувшись. - Это, любезный братец Морэньяро, как следует протухшая селедка, считается бо-о-ольшой деликатес. Ее не меньше чем на полугодие закапывают в землю, - охотно пояснил лорд Морэнорто. – Подумаешь, слегка посмердывает рыбка… По мне так очень даже ничего… - Слегка? - у Хеледира навернулись злые слезы. – Да она с ног сшибает, словно хорошо поставленный удар! Да и выглядит не лучше этот чудовищный деликатес… Как это можно еще в рот совать, не понимаю, - на этот раз не смог сдержаться он, стараясь отвернуться вбок, чтобы вздохнуть немного. - Вот поживешь тут и не то еще засунешь, - крайне похабно ухмыльнулся темный майа. - Ну, так полезешь проверять? - напомнил он. – Возможно, что как раз он в этой вот селедке притаился… А я вон тот бидончик между тем перетряхну, он тоже смахивает отдаленно… - А может быть, ты сам? - просительно промолвил синда со страдальческим лицом. - Ха-ха, боишься, что жабенка наша тебя за пальчик пастью тяпнет, неженка эльфийский! Или что будешь точно так потом благоухать полгода, так, что вампирша убежит? – тут же не замедлил поддеть его волколак. - Тебе, конечно, только по компотам лазить! Тогда вот этих кулинаров живо отвлекай, а то вон они, уже схватили каждый по какой-то неприятной кочерге и голосят, что собираются их вставить в наши задницы по уши. Не знаю, как тебя, а вот меня такой предмет там мало возбуждает… Кочерги действительно имели место быть, кроме того, они стремительно приумножались… - Меня он тоже как-то не заводит, - хмыкнул эльф. Он слегка прикрыл глаза и сосредоточился насколько мог, стараясь напрочь отрешиться от окружающего его шума и включить иное свое видение предметов… А после вскинул цепкий взгляд и пристально обвел им всех ближайших орков, глаза его слегка сверкнули блеском узнавания, остановившись на одном. После этого он поманил к себе Шаграша. Орк, сделав мину одолжения, все же подошел, выразительно поигрывая кочергой и снисходительно склонившись ближе. – Ну? Хотите объясниться? - Воон того вот видишь, живчика коротконосого с лихим таким зачесом набок? - негромко спросил у него темный эльф, слегка кивнув подбородком на чрезмерно суетящегося неподалеку поваренка. Поваренок тут же кратко стрельнул глазом, мигом срисовав его кивок, и после как-то нервно уронил пучок салата на пол. - Ну? - еще не понимая толком, что к чему, снова вопросительно–хрипло хмыкнул Шаграш. - Ну, так вот он к твоей и ходит, - еще тише сообщил ему брат Морэньяро. - Этот засранный сопляк? – негодующе поразился могучий орк, как видно, сходу даже не поверив собственным глазам. - Вот этот?! – снова повторил он, одновременно вместе с этим добавляя к ранее прихваченной им кочерге свой любимый рабочий тесак, моментально и очень ловко выхватывая тот из-за широкого кожаного пояса, низко висящего на бедрах. - Ага, - беспечно подтвердил ему темный эльф, - вот он и есть. Подробности описывать не стану, но оба над тобой смеялись. - Курвин сын!!!!! Мать его, шлюху, эльфы имели!!! Живьем ноги вырву!!! На фарш изрублю и этой сучке неверной после подам, и жрать ту заставлю, чтоб всю тарелку облизала!!! – трубно взревел Шаграш бычьим ревом, тут же отпихивая Хеледира от себя и без промедления ринувшись к указанному поваренку. Брат Морэньяро, глядя ему вслед, лишь еле уловимо улыбнулся. Что тут началось в округе!!! Но это уже мало его волновало, он вернулся к активно шарящему по кастрюлям Морэнорто. Тот к этому моменту был весь по плечи непонятно уже в чем, лицо было измазано сметаной, а в волосах его венком застрял укроп с петрушкой, к тому же там имелась дополнительная прядь из макарон. Волколак, самостоятельно прервавшись, почесав себе затылок, не без удивления поглядел на то, что сотворилось в это время в Кухне. Шаграш с диким матерным ревом, внезапно очень лихо для своих немалых габаритов перескакивал столы, как призовой скакун на скачках, мощно размахивая своим жутким тесаком и гоняя по всей Кухне того самого юного поваренка. За ним с ужасными проклятьями бежал Гелон, не понимая, что случилось. Преследуемый молодой любовник дико выл на весь Ангбанд и на ходу швырялся чем попало, причем все это почему-то попадало по авари. Тот тоже матерился и пытался это прекратить, потому что они словно два рехнувшихся барана опрокидывали все, что только было можно, грозя вообще все разнести на Кухне к морготовой бабке! Кто-то громко взвизгнул, еле увернувшись и отпрыгнув от опрокинувшегося кипятка. Горячая вода волной щедро плеснула на огонь, все сразу зашипело, вокруг немедленно поднялся жаркий пар, значительно перекрывая видимость на Кухне. И в этом белом мареве клубящихся паров ревели и бранились распоследними словами, то и дело разносился мощный грохот и звон нещадно разбиваемой посуды… Из этой белой мглы под ноги Хеледиру удачно выкатилось яблоко, он ловко приостановил его носком ноги и, подхватив то, с сочным хрустом откусил. Больше им в их поисках уже никто не помешал. - А ты опасный типчик временами, - бросил Морэнорто, глянув на него. Тот молча отвесил ему легкий поклончик, затем стянув у него с волос макароны и у него на глазах съев их. Майа, молча проглотив подобный жест, только ответно сузил глаза. От волколака, однако, жутко смердело тухлой селедкой, что самого его не очень-то смущало. - Ты лучше вспоминай давай, где ты его оставил, - посоветовал ему эльфийский диверсант. - Где, где же я его оставил, - озабоченно забубнил волколак, засунув палец себе в рот, и прикусив свой черный коготь. - Ага, похоже, что вот в этой банке… Ну-ка, погляди. - А почему это я? - с заметным подозрением заметил синда. - Я весь и так уже в селедке. - Я не особо проникаюсь, - буркнул он. - Точно в этой? - потом с сомнением спросил брат Морэньяро. – Ты только что по ту так говорил! - Точно-точно… Эльф приоткрыл очередную крышку и едва не выронил ее. Под ней мерцающим клубком тесно сплелись какие-то лоснящиеся жирные гадюки. Одна из них с громким шипением резко метнулась прямо на него, взвившись зловещей черной лентой, но волколак, возникший рядом, ее в момент перехватил, крепко сжимая ту под горло. Острые зубы явно ядовитой твари клацнули в каком-то миллиметре рядом с синда, щедро обрызгав его ядом. Майа безудержно расхохотался, отрывая голову змее, и тут же мигом с хрустом отожрал кусок от окровавленного конвульсивно содрогавшегося тела, а после беззаботно выкинул его подальше. В тумане истерично взвизгнул женский голос, похоже, что змея попала в чье-то декольте. – Должно быть, эти гады предназначались на змеиный суп, - так пояснил лорд Морэнорто это действо, - ничего себе такие, вот только соли, правда, маловато, - а в Хеледира он немедленно швырнулся новой порцией вареных очень длинных макарон. – Боишься змеек… - Гад тут один! - не вынес эльф, с остервенением вытряхивая макароны из своих волос под дурное ржание волколака и спешно вытирая с кожи яд. После этой выходки они, конечно, разделились и тщательно обшарили все Кухни, все перерыв вверх дном, пока их персонал был вовлечен в никак пока не утихавшее побоище Шаграша. Потом они опять сошлись на прежнем месте у бадьи с селедкой. - А может быть, его и впрямь уже сварили? - сделал предположение Хеледир. - На жабий супчик извели! - хохотнул черноволосый. - Ага, держи карман пошире, такого просто так не сваришь, - хмыкнул он. – Иначе вы давно уже нас всех бы порешили… - Ну, и куда, по-твоему он подевался?! Раз ты утверждаешь, что сам бы он из той кастрюлины никак не вылез?! - Да ну не знаю я!!! - распсиховался волколак. - Не вижу!!! - Что значит, ты не видишь? - А то и значит, что того вот недотепу, что рога наставил – вижу, а майа Хисэлиндо - нет! Все как в тумане у меня… - Пить надо меньше, темный лорд! - А сам-то! Что-то я не помню, чтобы ты хоть раз, да пропустил! Сосешь бутылку, словно грудь у мамки, темный эльф! - Беда, - кратко подвел итоги синда. – Артано нас убьет… - Ищем дальше, - уже хмуро бросил волколак. Однако их дальнейший поиск снова ничего не дал обоим. - Я без этой гнусной твари назад к нему не пойду, - то и дело говорили они друг другу, но в результате все-таки пошли… - Полагаю, что было бы отнюдь не худо вернуть назад твою прислугу, что ты не слишком умно распустил, - на этот раз в его дверях нарисовался никто иной, как Лангон. И честно говоря, сам господин Комендант не ожидал его узреть так скоро, опять наивно думал - будет пауза, передышка от хозяйского внимания, но нет, такой, конечно, не случилось... А потому один лишь только вид Глашатая Владыки Судеб Арды сейчас же вызвал в нем одну кипучую досаду, клокочущую злость и раздражение, которые он контролировать не мог, а главное, что не особенно хотел. - Чего тебе? – скупо и нелюбезно поинтересовался он с откровенной неприязнью, взглянув на Лангона. Через какое-то время он наконец-то самолично соизволил отворить ему свои двери, после того как Голос Мелькора колотил в них с полчаса на разные лады и теперь застрял в них ровно поперек, небрежно опираясь плечом о дверной косяк и исподлобья озирая его дурным волчьим взглядом. Тут бы Лангону и уйти, да служба этого не позволяла. На самом деле, к этому моменту Артано сам вполне созрел, чтобы поговорить об этом с ним, но простая мысль о том, от кого он к нему так скоро явился, мгновенно вывела его из себя. Так что беседу эту он решил пока отложить до лучших времен, пусть еще подождет. - Рад, что ты в здравии, - кратко заметил Лангон, подводя тем самым резюме под беглым, но довольно цепким взглядом, брошенным на Коменданта. - Ну, а стало быть, уж раз ты в нем, то я спешу тебе напомнить о твоих прямых обязанностях, если ты, конечно, о них еще не забыл. Тон глашатая был явно осуждающим и ядовитым, и прекрасно давал понять его личное отношение. В нем так и читалось между строк - разбалованный фаворит и правильно тебя секли. - Владыка нынче ждет тебя на облачении, так что будь добр, явись туда без опозданий и каких-нибудь еще определенно оскорбительных задержек в твоем обычном духе. - Ага, - самым своим развязным и самым безобразным тоном из возможных сейчас же отозвался Комендант и вдобавок поглядел куда-то мимо визитера в потолок взором на редкость утомленным и скучливым. Одним словом, крайне театрально закатил свои глаза. Лангон в ответ на этот тон, естественно, немедленно нахмурил брови. - Что-то еще? – в ответ Артано приподнял свои, наконец опять поглядев на него. – Из того, что я должен? - Для тебя же будет лучше, если ты, наконец-то, уже оставишь в прошлом эту манеру, - предупреждающе-кратко заметил Глашатай. Комендант Ангбанда ограничился тем, что одарил его краткой кривой молчаливой ухмылкой. В следующую за этим секунду желтоглазый молниеносно выбросил вперед правую руку, жестко схватив ей Глашатая Вала под самое горло. И сжал то, как в стальных тисках, до того, что тот мгновенно побелел, как молоко. И после со всей силы рванул его на себя, второй рукой без промедления крепко перехватывая его за волосы и, смазавшись до дыма, жирной копоти, едкого пепла и багровых искр, затащил его за гулко хлопнувшие двери. Лангон, не ожидавший от него такого, упустил момент и сходу не успел дать ему нужного отпора, а когда очнулся и рыпнулся немного в его хватке, то мгновенно понял, что, как обычно, не сдюжит против него. Желтоглазый Волчара вновь был силен, как и прежде. Комендант, скрутив его в два счета и намеренно нагнув ему шею пониже, чуть ли не до земли, без промедления проволок его дальше вглубь своих обширных покоев, в самое их потаенное, жаркое место. К нервному ознобу, прострелившему Лангона - прямиком к своей заветной заслонке в полу. Про заслонку эту в Крепости известно было всем, но многие ошибочно предполагали, что он давным-давно ее уже заделал, как и ямы. Была у него когда-то такая, в иные времена просто - любимица Коменданта. Помещение, в котором она укрывалась, было отделано грубым, почти необработанным камнем, а температуры, царящие в нем, зашкаливали все мыслимые пределы. Густое марево горячего воздуха дрожало и струилось, беспрестанно колеблясь - размывало очертания предметов, делая их зыбкими и словно бы лишая их объема. Но бывшему ученику Ауле к таким условиям было не привыкать. В самом центре этого марева находился невысоко выступающий над поверхностью земли круглый люк, обычно накрепко закрытый мощной по весу заслонкой из литого чугуна, правда, неизменно раскаленной по самому краю до тусклого багрового свечения. Обычно она тихо и неспешно открывалась, приводимая в движение хорошо отлаженным механизмом, нарочито медленно, с неприятным металлическим гулом отъезжая вбок и давая в полной мере полюбоваться на клокочущие всплески раскаленной добела, гудящей лавы, что находилась прямо под ней. Артано в свое время специально сделал ее, открывая легкий доступ к ближайшему постоянно действующему лавовому потоку, питающему Тангородрим. Сам Вала это технологичное отверстие, как о нем культурно выразился Комендант, не оценил, а напротив – тут же рьяно раскритиковал. Потому как однажды главный Войсководитель Ангбанда после очередного совместного принятия на грудь, на этот раз в компании Коменданта, несомненно, на спор с ним, решил вдруг молодецки сигануть прямиком в эту дыру, что он немедленно и сделал… Артано только кратко хмыкнул, глядя ему вслед, мощным залпом допивая свою быстро нагревавшуюся рядом с этим пеклом ледяную водку. Весь следующий за этим год Войсководитель, временно утратив свое фана, был вынужден являться на призыв Владыки в виде какого-то протуберанца. Уже порядочно отвыкнув от такого состояния бытия, он не всегда мог должным образом проконтролировать это свое явление. И в один прекрасный момент совершенно вывел Мелькора из себя тем, что, привычно явившись пред хозяйское око, попутно взорвал какую-то его любимую вазу, которой тот ужасно дорожил. Его приятели предположили, что в ней он мог хранить чей-то заветный ему прах, но, впрочем, слухи эти были зыбки и смутны. Вала, поспешно и безуспешно склеивая ее осколки в первоначальную форму, разумеется, орал и плевался, понося это неуклюжее и бестолковое создание, как он о нем выразился последними известными Ангбанду словами. И даже приводил в пример какого-то муммака. Кто такой этот таинственный муммак, к которому тот апеллировал с завидным постоянством, Готмог не знал, возможно, что какой-то лютый гад с Таниквэтиль, но уже одно только это сомнительное определение не нравилось ему вовсе. Со злости ваза у Владыки выходила крайне странной и в общем-то на вазу вовсе не похожей. То у нее вдруг все куда-то обтекало темной маслянистой жижей, то внезапно снова собиралось в какой-то серовато-мутный пузырь с кровяными прожилками. И из него, чудовищно растягивая его полупрозрачные стенки, рвались навстречу творцу агрессивные по виду щупальца, а может, это были вовсе чьи-то языки, страстно желавшие его облобызать наперебой всей своей дикой сворой… Словом - жуть. Набедокуривший Готмог, едва лишь увидав, что он наделал - сейчас же потух у него на глазах и некоторое время вслед за этим благоразумно не объявлялся. Артано, услыхав про вазу, по дружбе посоветовал ему как-то исправить этот его промах. Но чрезмерно и зачастую досадно прямая натура Войсководителя восприняла этот совет буквально, тем более, что он употреблял не просыхая, залечивая свой ужасный стресс…. В один прекрасный момент Мелькор, по обыкновению, вернувшись в свои роскошные покои, с изумлением нашел их сплошь уставленными всякими вазонами, так что и шагу не было возможности ступить, чтоб на какой-нибудь из них не напороться. Причем Войсководитель явно расстарался и проявил усердие, исправляясь. А потому каких там только не было средь них, буквально от самых огромных - размером в два прежних его роста, сработанных из черной керамики и покрытых золотой сюжетной росписью, до самых маленьких и ничтожных, кривых и неказистых - глиняных необожженных горшочков, каких-то явно орочьих поделок. - Выбирай любую, Повелитель! - донеслось до него краткое, но очень довольное осанвэ. Сам же Готмог предусмотрительно, на всякий случай, чтобы опять не вызвать раздражения Владыки, проявив недюжинную конспирацию, смекалку и военную хитрость, которыми он очень гордился, аккурат скрывался в одном из них, и выходить оттуда не особо собирался. - Я хотел бы лично поблагодарить тебя за твое щедрое подношение, - попробовал выманить его Мелькор. – Не покажешься ли мне? - Мне передадут, - ответил притаившийся военачальник. Вала усмехнулся, тут же учуяв, что он засел неподалеку, и, как матерый черный кот, с большим азартом принялся бродить туда-сюда меж этими горшками. Мелькор поиграть любил. Балрог сидел, как мышь под метлой, тщательно затаившись, а заодно посмеиваясь и самоуверенно размышляя о том, что он его так просто никогда тут не найдет, среди всех тех трех тысяч горшков, которые он наволок ему со всех концов Арды, ухитрившись при этом ограбить даже его высокого брата и не его лишь только одного. Мелькор погрозил меж тем пальцем: - Ну гляди, я выберу нужный… Готмог втихаря злорадно и скептично ухмыльнулся, как раз собираясь тихо-мирно вздремнуть, пока он там себе чего-то выбирает на потребу. Но тут он, конечно, ошибся, Мелькор, с интересом побродив туда-сюда и любовно оглаживая пальцами дорогие варианты из драгоценных камней, вдруг резко бросив это дело, живо подхватил какую-то пузатую бутыль, грубо слепленную из не лучшего качества сильно пористой красной глины. – Вот эту беру! - победоносно объявил он над ней. И мгновенно запечатал ее наглухо со смешком, перекрыв ему выход. Затем потряс ее хорошенько, как следует повертел вверх ногами, даже не поленился и вышел на двор и, хорошенько размахнувшись пару раз, швырнул ее куда-то прямо под самые звезды, с увлечением бормоча себе под нос что-то навроде "взболтать, но не смешивать…" Ну, ерунда! Раскаленная, словно падающая звезда, эта бутылка сверхскоростным болидом пронеслась над половиной Арды, прежде чем вернулась к нему вновь. Далеко внизу местные квэнди задирали головы, провожая долгим встревоженным взглядом эту пугающую их багровую комету… Косомоко в этот момент, истово матерясь, пытался всячески сообразить, где у него на будущее предполагался глаз, где рог, где хвост, а где и печень с селезенкой. И в каком вообще порядке их теперь ему расставить. И не вышло б с ним самим на выходе, как с вазой… А потому он, напугавшись, как бы не сделаться еще вдруг орком, вдруг по прихоти Владыки он соберется в нечто вроде, а более уж не осилит ничего иного после эдакой болтанки, очень сильно разозлился…. А Вала, подхватив багровую бутыль, после повелел отправить ту на Кухни, попутно пояснив свое подношение тем, что это отличная горючая жидкость для растопки печей и для готовки всяких там яичниц - самое, стал быть, оно… Работать может целый год без перерыва и, в общем, жару гарантированно - даст! Отличнейший энергетический ресурс! Кому-то сильно повезет… После чего выбрал себе наиболее приглянувшийся сосуд для интерьера, а остальные милостиво повелел отдать в дар местным эльфам под ночные горшки и изготовился ждать веселья… Веселье-то, оно, конечно, после было, да еще какое… Яичницу ту долго еще вспоминали всем Ангбандом… А Комендантский люк он осудил и воспретил тому подпускать к нему местных майар, особенно не сильно трезвых. – Эльфов туда бросай на здоровье, если так уж тебе охота! - заявил он ему. - Этих не жалко, еще наберем, они множатся неустанно… Видишь ли, я тоже тут вполне прижился в этом мире, и к вашим мордам прикипел, так что желал бы видеть при беседе ваши глаза напротив, а не одну лишь только слизь и сопли, я в этом случае с трудом сосредоточен, - продолжил свои пояснения он. – Я-то ведь думаю, что это вот глаза напротив, когда возможно, что в действительности это - ягодицы… Помнится, майа в этом месте не сдержался, неприлично громко хрюкнув. - Не беспокойся, я всегда стою к тебе лицом, - заверил он его. Но люк свой не убрал, однако, а только лишь заделал тот надежной заслонкой, ну и эльфов, конечно, бросал, если особенно выводили… Сейчас ее буквально чуть ли не сорвало прочь его словом. Грохот раздался страшный, над поверхностью светящегося круга выплеснул жидкий металл. - Да, как верно ты заметил, мне уже намного лучше, - прошипел Комендант, по-прежнему удерживая глашатая впереди себя на вытянутой руке. Лангон к своему плохо скрытому беспокойству внезапно оказался на самом краю этой адской дыры, с трудом удерживаясь там на носках ног, вернее, удерживала его исключительно железная хватка ангбандского Волка. - Лангон, я вернулся, - донес до него желтоглазый майа, щерясь в волчьей улыбке и глядя на него исподлобья. Глашатай в это время сглотнул, стараясь не сильно дышать, потому что спину ему уже прилично припекало, а полы его одежд явно тлели по низу, грозя загореться. – Чертов пироман, - все-таки выдохнул он, когда жаркое пламя сильно лизнуло одну его пятку. В ту же секунду чужая рука оторвала его от последней для него опоры и обе его ноги болтнулись в воздухе. – Если ты еще хоть раз позволишь так себе со мной заговорить, так снисходительно и свысока, то я тебе клянусь, я тебя хорошенько искупаю в этой дырке… Ты обнаглел, и ты забылся, напрасно думая о том, что абсолютно защищен! Жалуйся потом сколько угодно, хоть до самой Дагор Дагоррат, мне на это будет насрать! - выплюнул Комендант, одновременно с этим краем глаза все косясь туда, вниз, за плечо Лангона, в этот раскаленный светящийся круг. Этот круг ему напоминал гигантское кольцо, а кольца он всегда любил… Укротить бы эту разрушительную мощь, сжать максимально до крохотной точки и в любой момент иметь под рукой, зная, как она, послушная его приказу, развернется… Глашатай между тем весь искривился, явно намереваясь ему возразить, когда носки его ног вновь кое-как нащупали опору. - Он выберет меня, - отрезал Артано, не дав ему это сделать. И, схватив его узкую длань, крепко притиснул ту к собственному боку, дав дотронуться до собственной горячей плоти. – Чувствуешь, как тут теперь все цело, гладко и упруго? Ну же, чувствуешь, Лангон? Тот в это время пытался отнять свою руку и не прикасаться. - Или хочешь, прямо сейчас и проверим, давай, я тебя туда уроню, - железные пальцы правой руки чуть ослабили свою хватку на горле и Лангон мучительно зашатался, стараясь всеми силами удержать то хрупкое равновесие, что еще было у него. Желтоглазый какое-то время с нескрываемым садистским удовольствием наблюдал за всеми его отчаянными потугами. - Ну что тебе, в конце концов, будет, - прошептал он, отпуская его ладонь и убирая пряди от его неестественно белого, как мел, лица. Пляшущее желтое пламя отражалось у него в огромных золотых глазах, - там хорошо… Таким, как мы, там очень–очень хорошо, радуйся, темный! - и он, схватив его еще сильней, крепко поцеловал-укусил его в губы. - Ты психопат, - хрипло выдохнул Глашатай, инстинктивно вырываясь. – Ты ненормальный психопат… Артано подхватил его, удерживая на краю, а потом вновь подтолкнул, и снова поймал, а потом с удовольствием проделал это еще раз. - Не упирайся, не огорчай меня сверх меры…, - все приговаривал он в это время. - Все, хватит! Я все понял! - сдал свои позиции Глашатай, задыхаясь. - Был бы психопат, так то и дело бы тебя туда ронял…, - добавил Волк со смешком. - А может быть, мне все равно на самом деле, что ты понял, - продолжил он, - может, это раньше нужно было понимать, может, теперь я просто хочу посмотреть, больше всего хочу посмотреть, как ты туда полетишь… Мне это очень интересно, именно это, как твоей нежной бледной змеиной кожи коснется жидкий металл и раскаленная магма, самый сладкий момент… Бедное, бедное, Лангон, твое фана… Восстановишь ли ты его прежним? У тебя такая мягкая кожа, я и у эльфийских девушек такой не видел, ни на щеках, ни на грудях… Может, только где-то еще… Я хочу посмотреть, я такое люблю… Ну давай, а? – просительно потеребил он его, произнеся это голосом избалованного маленького ребенка. – Ну, давай, давай, давай, а? - и крепко прижался своим лбом к его мокрому от пота лбу. – Это ведь будет так чудесно… Лангон все никак не мог толком понять в это время, юродствует он таким образом, все продолжая ему угрожать или все-таки – нет. А потом он понял, увидал ответ в огромных золотистых глазах, что были напротив и наконец испугался. Волк и в самом деле колебался, не будучи уверенным, что ему следует выбрать, отпустить его туда вниз или же нет. - Артано, не надо так делать, это будет очень неприятно для меня, - поспешной скороговоркой выговорил Глашатай, то и дело нервно облизывая напрочь пересохшие губы. В этот момент он сам уже вцепился в него изо всех сил. Грузно вывалившийся из-под длинного платья огромный змеиный хвост тугими кольцами обвил Артано, судорожно стиснув его ноги. А самый его тонкий гибкий кончик уже добрался до руки, и теперь он шарил по его запястью, жалобно-слепо тыкаясь в него, и оставляя влажный скользкий след на коже Волка. - Я тебе клянусь, что в этот раз я точно все прекрасно понял… - Этого мало, Лангон… Мало этих слов… Я вот временами думаю, может быть, мне извести вас всех под корень, всех, кто стоит у него за спиной и льет ему в уши всякую дрянь про меня. Я вам Лангон, быть - попускаю в силу разных обстоятельств, чтобы ты понимал, если ты вдруг не понимаешь. Но сдается мне, не так уж ты и глуп… Но ведь я могу и передумать, и все легко переиграть… А для начала малость поразвлечься, проучив… На счет три мои ладони разожмутся, надеюсь, ты уже готов… Если еще не пробовал ни разу, так я тебе скажу, что это будет незабываемый опыт расставания с твоим первым фана… Незабываемый, Лангон… Ну ничего, поживешь какое-то время темной жижей, тебе, я думаю, не привыкать… - Нет! Помилосердствуй, Артано, ведь я всего лишь подчиненный и своей воли не имею, - тонкий кончик хвоста истерично вцепился в его запястье, окрутив то целых три раза. - Как странно, что ты вдруг об этом вспомнил. Все ты лжешь, что не имеешь, не имел бы, так бы не глядел…, - заметил он. - Ну, так и веди себя как подчиненный! - веско донес до него Комендант. - У меня в Ангбанде самая неблагодарная судьба, я вечно между вами, словно между молотом и наковальней, больше всех прочих получаю от обоих! От одного и от второго! Ведь ты же понимаешь, я всего лишь исполнитель, за что ты взъелся на меня, за что так хочешь извести! - не смог сдержать своих эмоций младший майа. - За твою надменную морду, - гаркнул ему Комендант, бешенея, - когда ты говоришь мне, что я должен! Когда твои глаза должны смотреть на носки моих сапог и не выше, змея! За то, что смеешь меня поучать! За то, что ты забыл, где твое место! Ну, так я тебе напомню! Или ты думаешь, что дальше буду это жрать, так я насытился по горло! Может, он забьет меня до смерти, но и вам я больше не спущу, понятно?! - Артано, пожалуйста, отпусти! Не надо, не надо меня туда, я не хочу… Я в самом деле все понял… Кончик хвоста задрожал крупной дрожью, липко затрясся, влажно потея. Комендант, перехватив его ладонью, сжал до слышимого хруста… Лангон издал какое-то рыдание, это место было у него почти интимным и ужасно уязвимым, так что обычно он его скрывал… В следующую за этим секунду они уже стояли в дверях комендантских покоев, в том самом месте, с которого все началось. Артано снова в проеме, а сильно дымящийся, жутко помятый Лангон напротив него. - Что-то ты бледноват, - заметил Артано. Глашатай, спохватившись, стал с поспешностью тушить полы своих горящих одежд. – Так зачем приходил? - Я не припомню, - скупо и угрюмо буркнул тот, лишний раз не поднимая глаз и активно хлопая себя по бокам. - Повелитель у себя? - между тем осведомился Комендант. - Нет, где-то пока гуляет по Ангбанду, - все так же отозвался Глашатай, - может, я должен что-то передать ему от высокочтимого лорда, если вдруг встречу вперед? - он наконец-то боязливо поглядел. - Неет, высокочтимый лорд и сам все скажет, если посчитает нужным, - возразил ему Артано, - а теперь ступай, я, так и быть, тебя сегодня отпускаю. Лангон ужасно низко поклонился и, не став испытывать свою дальнейшую судьбу в его лице, немедленно убрался прочь. Его змеиный хвост никак пока не прибирался и как-то неловко и словно бы неуклюже поломанно волочился за ним следом чем-то неестественно дохлым. - Вырвать бы под самый корень…, - желтоглазый смачно плюнул ему вслед, все в нем просто клокотало. Глашатай всего лишь пришелся ему под горячую руку, но, конечно, его злость была обращена против другого. Он от души надеялся на то, что эта мелкая разборка с Лангоном принесет ему хоть какое-то моральное удовлетворение, но нет, она совсем его не принесла. Злость не уменьшилась нисколько, от невозможности ее немедленно и тут же реализовать у него сводило челюсть и ему казалось, что еще чуть–чуть и его напрочь просто разорвет на мелкие кровавые клочки, разметает фаршем по стенам. Дольше он терпеть не мог, Волк в нем стал беситься вновь и сладить с ним не выходило. Ладно, ладно, раз отношения по-крупному он выяснить сейчас не может, так хоть укусит! Немедленно его укусит! Просто подбежит, ухватит что есть силы пастью, вырвет клок и убежит, сжимая тот в своих зубах! Вот так! Хотя бы это! Это-то он может! Эта безумная идея овладела им мгновенно целиком. И для начала он решил наведаться в его покои, возможно, он еще застанет его там. На пол он опустился уже на четыре звериные лапы, как следует встряхнулся, весь распушился, вздыбив шерсть, и целенаправленной рысью почесал по Ангбанду, в нетерпении крутя своим белым хвостом и высекая золотыми когтями искру. Однако, по пути туда, как бы сильно ни был он охвачен этим чувством, внезапно он почуял некое произошедшие движение Силы. И эта Сила была местным – чуждой… Он остановился и обеспокоенно потянул своим звериным носом окружающий воздух. От этой пришедшей к ним Силы густо тянуло неумолимым возмездием, строгим судом и неизбежной карой. Намо… Вот уж кого вообще не ждали. Интересно, что он здесь забыл? Ну ладно, может быть, кого-то и забыл, но главное, пожалуй, тут другое, как он вообще посмел сюда соваться? Комендант порядком изумился, такого не было давно. Но изумился он гораздо больше, когда почуял, откуда именно несет этим противным ему духом. А несло им как раз от покоев Владыки. "Тайная встреча или какое-то вторжение? Что он проспал на этот раз?" - Волк, не раздумывая больше, еще более резво помчался в том же направлении. Непонятно откуда возникший на самом краю его сознания, возможно, что из бархатной черноты за пределами звезд, какой-то бешеный огненный вихрь стремительно ворвался в самую гущу врагов рыжего нолдо. И стал неистово разгонять плотно сгустившиеся над ним призрачно-серые тени, что грозили разорвать его на части. Вокруг немедленно послышался какой-то громкий возмущенный и многоголосый вой, какие-то надрывные бессильные стенания, горькие вопли и кошмарные проклятия. И чей-то их легко перекрывающий свирепый низкий рык. И вцепившиеся насмерть руки мало-помалу стали разжиматься, отпускать… Старший отпрыск Феанаро с большим трудом пришел в сознание, с огромным удивлением обнаружив самого себя все в той же клетке, что он помнил накануне. Он еле-еле приоткрыл глаза, хотя до этого он был практически уверен в том, что никогда их больше не откроет. Что он уже там, с ними, на той обратной стороне. Перед взором молодого нолдо еще стояли те, из Гаваней… Их лица теперь прочно врезались ему в память, гораздо больше лиц его родных братьев… А сам Майтимо задыхался через раз и все еще отмахивался от себя руками. Однако больше их вокруг себя он все-таки уже не видел. Ему потребовалось некоторое время, чтобы это осознать и, худо-бедно осознав, он испытал невероятнейшее облегчение, что их больше нет… От пережитого соображал он плохо, общая картина мира распадалась на какие-то отдельные и яркие фрагменты и было не понять, что из же из этого всего реально, а что нет… В голове его явилась ужасающая мысль, что, может, он остался там, у Намо, а все это теперь по его прихоти мерещится ему. Пальцы молодого нолдо с силой вцепились в подушку, что в это время подвернулась под рукой, ткань ее была вполне вещественной на ощупь и на какую-то иллюзию совсем никак не походила… От сердца сразу малость отлегло. И тут Майтимо осознал, что кто-то в это время обрыкивает его так, словно бы хочет разбудить. Эльда нашел в себе силы чуть-чуть повернуться и обомлел, потому что обрыкивал его Волк. Но какой, он сроду ничего подобного еще не видел. От изумления у нолдо даже приоткрылся рот, потому что никаких таких волков нигде в природе не бывает. Волк этот размером был не меньше всем известного Хуана и на удивление такой же белый. Только Хуан по виду был всегда добряк, а этот добрым однозначно не был, даже несмотря на его чистый снежно-белый цвет, это сразу было видно по нему. Хотя Хуан, если подумать, никакая даже близко не собака… Ну да, в природе не бывает, может, снова поработали тут над природой… Майтимо с новым подозрением уставился на незнакомого и непонятно как возникшего тут зверя. Этот Волчина явно его видел сквозь защиту, смотрел он прямо на него своими золотистыми глазами, ну и щедро скалил зубы в это время… А зубки у зверюги были ого-го… "Похоже, из огня да в полымя",- немедленно пришла на ум одна из дедушкиных поговорок. - Вон пошел! - не найдя ничего лучшего, прикрикнул на него Майтимо и, разумеется, тут же пожалел об этом. Волк, низко пригнувши голову к земле, ринулся на его клетку, и попытался просунуть свою беспрестанно клацающую пасть между ее двух прутьев. Какое-то время он ожесточенно протискивал свою узкую клыкастую морду все дальше, в надежде его как-то достать и, в конце концов, наверное, сообразил, что при большем усердии может там просто застрять. Майтимо, поспешно отползший на противоположный конец своей гадкой клетки, с большой опаской наблюдал за ним оттуда, одновременно вместе с этим судорожно соображая, что если все же он достаточно раздвинет эти прутья, то чем же ему отбиваться? Ну, не подушкой же его лупить, наверно… Он с большим недоумением взглянул на ту, в этот момент крепко зажатую в своей руке, причем, как он ее схватил, он даже и не помнил. И, в конце концов, как следует размахнувшись, хорошенько треснул ей по рычащей белой морде, краем сознания еще понимая, что это, должно быть, не самый умный его поступок, но иначе всех объявших его чувств он выразить просто не смог. Волк возмущенно кратко взвизгнул и тут же снова, с еще большим рвением, но, правда, к счастью эльфа – безуспешно, попытался цапнуть его пастью. И снова у зверюги, к его бешенству, не вышло, тогда он извернулся боком и просунул туда лапу, усиленно стараясь подцепить Майтимо когтем, лапа, разумеется, пролезла много больше, но и она не доставала. Нолдо понял это, и, довольно улыбнувшись, вместе с этим заодно отвесил в адрес Волка одно негромкое, зато ядреное словцо. Это снова было не самым правильным решением, Волк как будто слово это разобрал отлично, громко возмущенно рявкнул, круто вздыбил на загривке шерсть и, вновь раззявив пасть, набросился на клетку. Майтимо поначалу не особо волновался, убедившись в том, что он его не достает, но хитрый Волк пошел другим путем, с утробным рыком вцепившись пастью насмерть в прутья клетки, он принялся раскачивать ее туда-сюда. - К полу, что ли, закрепить как следует не мог, воистину безрукий! Ну вот за что он ни возьмется, так везде напортачит! Легкая же клетка! – в очередной раз помянув нехорошим словом главного Врага, Майтимо круто покатился вбок, цепляясь за подушки, в плотную наволочку одной из которых он успел засунуть вражий венец с их камнями, снова при этом ужасно обжегшись. Сначала он поехал в правый, после уже в левый бок, зверски сотрясаемая Волком клетка давала порядочный крен. Тот приподнялся уже на задние лапы и помогал себе передними как мог. Майтимо, катаясь, словно горох по миске, продолжал швыряться в него подушками, не выпуская той заветной ему наволочки с венцом. Волк, не обращая на него никакого внимания, все продолжал свое дело, и в конце концов проклятая клетка, встав на ребро ее днища и балансируя на этой грани, мучительно зависла на какую-то секунду, а потом с ужасным грохотом перевернулась и вдобавок ко всему еще куда-то покатилась. Эльф, засыпанный дождем подушек, бестолково кувыркаясь, пытался остервенело лягаться, потому что в ход опять пошли лапы и бешенная клацающая пасть! – От….бись!!!! - с чувством проорал он очееень нехорошее слово, когда острейший золотой коготь очень больно вспорол ему голую пятку, слегка задев ту по касательной всего лишь. Помнится, еще его дед, светлая ему там память, говаривал ему, что это вроде мощное такое заклинание от нечистой силы и в самых крайних случаях оно обычно помогает. Так что всем подряд его вещать, пожалуй, что не стоит. А что Волчина этот из таковских, из этих самых - из нечистых, в этом он уже не сомневался. У Вала наблюдался целый гадостный зверинец! Тут Нельяфинвэ счел, что случай самый подходящий. К дальнейшему ошеломлению внука Финвэ, который все-таки местами сомневался, заветное дедовское заклинание сработало почти мгновенно! Волк резко потерял к нему весь интерес, он, перестав его атаковать, сам отцепился, и, оставив его клетку, будто бы прислушался к чему-то, что недоступно было для Майтимо. Что-то явно его сильно отвлекло, он потянул носом воздух и развернулся в сторону кровати Вала. Тут стало совершенно очевидно, что именно она его и отвлекла. Потом, весь напружинившись, неистово забил хвостом, переминаясь с лапы на лапу, весь вздыбился еще сильнее, как белый меховой клубок, и всего одним прыжком метнулся прямо на нее. Прыжок был славный, такой красивый длинный белый росчерк, от которого вдобавок ко всему еще посыпались фонтаном искры. "Медом там намазано им, что ли, всем? - в это время подумал Майтимо, с глубокой неприязнью вспомнив черного Кота. Его катящаяся клетка, наконец, остановилась, и он обрел устойчивое положение, правда, пока что лежа на полу. – Паломничество прямо, не иначе, все желают приложиться…, - криво усмехнулся он. – Если сейчас опять чего-нибудь такое, в том же духе….", - он упал лицом в подушку. Но белый Волк повел себя совсем иначе. Он, к удивлению Майтимо, принялся уничтожать и совершенно разорять роскошную кровать хозяина Ангбанда. Бойко прыгая по ней туда-сюда, он крепко хватал своей зубастой пастью черные шелка и парчовые покрывала и, мотая головой, с увлечением усердно драл их на лоскуты. Причем он как-то исхитрился разодрать все, что там было, в невероятно мелкие клочки. Погром стоял просто ужасный, особенно когда потом он добрался до разных подушек, не обойдя и их своим вниманием. Он с упоением методично перегрыз их все до одной, оттуда, из разоренного нутра обивки, пепельным облаком взметнулись какие-то пуховые черные перья, по виду лебяжьи, потом осевшие на белой морде. Волк громко расчихался, зафыркал, раздраженно мотнув головой, но упорно принялся жевать их дальше, громко и словно бы даже демонстративно чавкая при этом. На корню уничтожив постель, он этим совершенно не удовлетворился, как можно было бы подумать, как видно, он решил доделать свое дело до конца. Тут уж Майтимо в полноте оценил крепость его челюстей, потому как он примерился получше к резному изголовью поначалу, а после с треском взялся отгрызать на нем хвосты и морды тех чешуйчатых созданий, что его щедро украшали. Причем он так же изжевал их в мелкие опилки. Удивительный шедевр деревянного искусства безвозвратно погибал, страстно уничтожаемый этим белохвостым крокодилом. Майтимо нашел, что испытывает некое удовлетворение, глядя на то, как эта дикая зверюга наносит невосполнимый и решительный урон личному имуществу Вала. "Так ему, так, - в это время про себя с уже не меньшим азартом то и дело приговаривал он. – Грызи, давай, дальше! Сожри ему тут все под корень! Ну давай!!!" Он совершенно не понимал, почему тот делает это, да это было и не важно даже, он целиком был захвачен одной лишь только этой идеей - нанести ну хоть какой-нибудь урон Врагу! Волчина с удовольствием грыз, уничтожив изголовье, он тут же и без промедления взялся за витые столбцы, с которыми он справился довольно быстро, а после, бегая по кругу, стал поочередно подгрызать массивные ножки. В конце концов, грандиозное ложе Владыки Тьмы, о котором столькие в Арде грезили тайно и явно – нелепо покосилось набок, а после вовсе с грохотом и гулом завалилось, лишенное своей последней опоры. Волк, крутанув хвостом, сейчас же вспрыгнул в самый центр разорения и деловито огляделся. Он сидел по самые уши в стружке и щепе, вперемешку с лоскутами ткани, посреди многочисленных обломков темной древесины, присыпанных сверху черными перьями из подушек. Майтимо бы поклялся, и даже руку дал на отсечение, что он злорадно улыбнулся в этот миг, совершенно явственно ощерившись своей волчьей пастью. А потом, упав на спину, он страстно покатался в этом всем, подрыгав кверху лапами, как видно, от полнейшего восторга, весь тут же извалявшись и облипнув в пуху, и то и дело поддевая лоскуты и перья своим черным носом и явно упиваясь этим разорением, что он учинил. Затем это зубастое чудовище вновь резво вспрыгнуло на ноги и трижды оббежало кругом место своего злодейства. Но было видно, что он не был все еще всецело удовлетворен своим деянием, и очевидно, несмотря на то, что сделал, все же не считал картину причиненного ущерба полновесной. Ему явно было мало. На глазах у еще больше изумленного Майтимо, который от начала плена удивлялся только больше, с пола вертикально вверх взметнулся быстрый вихрь, чем-то похожий на торнадо. Попутно вовлекая в себя перья с пола и иные мелкие обломки и рассыпая снопы искр, он вдруг соткался в хорошо знакомую ему фигуру бывшего ученика Ауле. Мгновением позже на месте этого вихря уже стоял абсолютно обнаженный Артано, с растрепанной, стоящей дыбом гривой своих длинных расплетенных кос, исподлобья вперившись огнем горящим желтым взором в валявшиеся перед ним обломки. Какое-то время он был занят лишь тем, что неотрывно созерцал их, не обращая ни малейшего внимания на нолдо, который в это время сам настойчиво приникнув к прутьям своей клетки, безудержно таращил на него свои зеленые и широко раскрытые глаза, с поспешностью соотнося в своем уме это явление с белым Волком. На избитом, но все равно красивом лице у темного майа читалась гремучая смесь самых разных эмоций, которые он не скрывал. Губы его то беспомощно дрожали, то, напротив, яростно кривились, все в том же совершенно волчьем оскале… В конце концов он закусил их, сузил свои желтые звериные глаза и сделал в сторону обломков решительный жест рукой, изящным веером раскрывая пальцы так, будто с презрением спичку бросил напоследок. В следующую за этим секунду обломки кровати щедро лизнул язык резко вспыхнувшего оранжевого пламени, и оно мгновенно стало разгораться, пожирая их и распространяя по покоям Вала клубы какого-то особенно жирного, копотного и необыкновенно едкого дыма. И только после того, как в желтых волчьих глазах отразилась эта лихая пляска разгулявшегося пламени, только когда его глаза, наконец насытились ей, то вслед за этим мелькнуло некое удовлетворение. А на переставших кривиться губах щедро растеклась широкая, крайне злорадная ухмылка. Потом майа издал какой-то краткий эмоциональный возглас, очевидно, что как следует ругнулся от души, вместе с этим бурно выставив в сторону костра руку по локоть вполне определенным жестом, и еще потряс ей с чувством. И наконец-то развернулся с перекошенным лицом, резко напоровшись на пристальный взгляд рыжего нолдо. Он даже вздрогнул, словно только что его увидел. - Ну, хватит тут уже глазеть, дорвался! - Майтимо будто мягко, но с силой двинули в лоб основанием ладони. А резко взвившаяся с пола подушка, добавила как следует, размахнувшись, она обидно треснула ему по лицу, так что он стремительно отвалился от прутьев клетки и одним движением опрокинулся навзничь, как при действительно хорошем ударе, вновь ныряя в глубокую и беспросветную темноту… - Не радуйся сверх меры, нолдо…, - еще донеслось до него шипящее злым раздражением эхо угасающего осанвэ, - для тебя это не значит ровным счетом - ничего…. Ухватистый лорд Морэнорто, никоим образом не изменяющий своим привычкам во всей этой царящей кутерьме, конечно, исхитрился прихватить какую-то бутылку и в качестве закуски к ней крученую тройным кольцом свиную колбасу. Эльф про себя все неустанно поражался - до чего же он прожорлив. "Такого прямо не прокормишь, это ж прорва, ненормально ненасытная утроба, жрет все подряд, нечистый демон поглощения и обжорства,- с неодобрением думал он, исподтишка взирая на него, пока тот ел, да ел себе без остановки. – Хоть бы он, что ли, безобразно растолстел", - ужасно мстительно подумал он. Но волколак, увы, был прямо идеален, стальные мышцы с минимально нужной долей жира под гладкой и упругой ровной кожей, не ущипнешь и не ухватишь. А вот синда после длительного плена, даже несмотря на свое темное преображение, такими формами похвастаться не мог, он остро чувствовал, особенно в бою, недостаток у себя необходимой массы для уверенной ударной силы, а потому он тоже ел, хотя он вроде бы наелся. После кражи новой выпивки и колбасы оба крайне неохотно тащились к Коменданту, специально самым длинным окружным путем из всех возможных, опять поочередно отпивая из одной бутылки и то и дело отгрызая колбасу, конечно, эльф на фоне волколака делал это вяло. Развратно чавкая закуской, тот, как мог, активно развивал разнообразные идеи на тему, что же они будут врать Артано о своем очередном, на этот раз совсем провальном рейде. Эльф всю дорогу занимался безустанной критикой последних и был, в конце концов, в сердцах обруган им – занудой. – Ну, эльфийский умник, и что, по-твоему, мы должны ему говорить? - вскинул бровь Морэнорто. - Понимаю, что звучит не так красиво, но полагаю, будет лучше, если мы сразу скажем правду, - тяжко вздохнул брат Морэньяро, как видно, сам не слишком радуясь своей идее. - Ты что, дурак, что ли, совсем? - сейчас же безыскусно возмутился его спутник. - Да он нам бошки, словно курам, отгрызет, в один присест! Хряп-тяп и нету! Я еле лапы от него свои унес, как он хотел меня изгрызть, уже практически зацапал! Ухо драл, ты погляди! Скоро я такой, как ты, останусь, безобразный! Любимые сережки станет некуда вдевать, а их на низ не перевесишь! Туда такие не подходят! - Эру, замолчи хоть на минуту, - промолвил эльф с тоскливым вздохом. - Да ладно, ты потом себе еще проколешь, - беспечно отмахнулся волколак. - Может даже, и не раз. Вставишь там чего-нибудь себе, такое… Может быть, какой-нибудь ужасно миленький серебряный цветочек, ты же эльф! - Да заткнись ты!!! - вежливость ему порядком стала изменять. - Значит так, твоя идейка с супом подойдет. Давай мы скажем, что из этой гнусной лягушонки сто лет, как приготовили какое-то жаркое! И уже давно его употребили, без остатка! Лягушачьи лапки, кстати, ничего, даже куриные слегка напоминают, соуса побольше, все дела, а если чистым спиртом запивать, так и вообще вовек не отличишь и не учуешь… - Как-то не пробовал еще, пока не доводилось, - машинально вставил синда, он то и дело был до ужаса рассеян, и было очевидно, что на уме его в этот момент - совсем иное, и вот оно его ужасно гложет и гнетет. - Давай мы скажем так, как есть… Он, конечно, думал о другом, но вся эта возня и кутерьма ему отчаянно мешала, он никак не мог сосредоточиться на главном. Все это время голову ему безжалостно секли больно ранящие его осколки - ты мой, ты меня любишь, знай, я стану тебя мучить, ну и оборотень под конец… Падал, падал, он куда то бесконечно падал дальше…. В какую-то крепко объявшую, жадно сосущую его трясину… Он никак не мог переварить все это и привычно для себя осмыслить. Были только чувства и инстинкты, которые никак не унимались и только еще больше раздирали его изнутри. Так что ровно половину из того, что говорил ему черноволосый, он не слышал вообще… - Вот сам тогда и говори! - протестующе воскликнул Морэнорто, щедро глотая из украденной бутылки. - А почему это сразу я? – также не согласился с этим темный эльф, видимо, не очень склонный в этом деле к альтруизму, особенно после того, что накануне пережил в постели майа. - Ну, так он тебя пока как следует не трахнет в хвост и в гриву - не сожрет. Так что сходу можно и не опасаться, у вас долгоиграющие отношения, как я понял, - бодро выдал волколак, до ужаса паскудно ухмыляясь. – Шутка, конечно! - громко заржал он через полсекунды, с удовольствием взирая на самый кончик его мгновенно заалевшего уха и оценив испепеляющий не хуже балроговой плетки взгляд. - Вот идиот, прости меня Эру! – гневно скривившись, бросил в сердцах брат Морэньяро. – Еще раз выдашь нечто в том же духе, сразу в ухо тебе дам! - выдохнул он, весь закипая. - Попробуй, - охотно отозвался его спутник, снова отпивая, а после высунул язык и от души глумясь, пошевелил им, явно не совсем пристойно. – Эка ты, смотрю, завелся! - ехидствуя, подначил он. Эльф что-то с осуждением неприятно цыкнул себе под нос, явно в его адрес, криво поджимая губы и закатив под лоб глаза. - Меня твои эльфийские проклятья не берут, - вновь громогласно заржал его собеседник. – Меня ваш лепет не пугает! – опять беспечно отмахнулся он рукой. – Меня таким не проберешь… Мне наплевать, я не боюсь… Брат Морэньяро в это время кратко стрельнул на него глазами, про себя отметив, что он что-то слишком заострил внимание на этом с явно излишним перебором. Между тем они как раз подошли под хорошо знакомые обоим двери. Волколак, приникнув к створкам, уперся лбом в них, явно в нерешительности маясь, и оттого бодая их. И уже на редкость деликатно-мягенько поскреб их своим длинным когтем, даже скорей - погладил те. - Заходите! - немедленно донесся до них повелительно-громкий очень зычный голос Артано. Оба, тишком пиная друг друга, предварительно осторожно заглядывая в слегка приоткрытую щель, как-то не слишком смело, а все больше боком, поочередно просочились друг за другом, сходу не решаясь далеко пройти и под конец совсем замявшись, робко сгрудились в притворе, с опасением продолжая озираться в ожидании грядущей кары. Волколак, отняв у эльфа колбасу, в один мощный укус нервно отхватил от нее большую ее часть и почти что не жуя поспешно проглотил ту, как удав, и замер. Возможно, хитро выжидая, притаившись, а возможно оттого, что колбаса та встала колом в его глотке. Эльф сразу же не упустил момент и хорошенько треснул его крепко сжатым кулачищем по горбу. Для надежности - три раза. Лорд Морэнорто на редкость звучно икнул, так что эльф испуганно отдернул руку, после чего немного отмер. Артано вышел им навстречу сам из дальней глубины своих мерцающих огнем покоев. На этот раз к тайному и сильному облегчению темного эльфа он был уже одет в какое-то просторно сидящее на нем домашнее платье, скрывавшее его фигуру почти до самых пят. Брат Морэньяро скользнул по нему внимательным взором, привычно подмечая детали. Майа хоть и выглядел все так же недовольным и ужасно раздраженным, но словно бы за время их отсутствия парок свой все-таки слегка спустил и сходу искрами вроде не сыпал. "Может, сожрал уже кого-то между делом, - с нервным смешком подумал он. - Как губы у него теперь пунцовы…И во всполохах огня блестят… Так, словно минутой раньше - крови свежей он напился… Не смотреть на них, не думать… Отвернись… Гляди-ка лучше в пол все время…. Как он ест теперь, он ел всегда так? Или он делает это специально? Или это я теперь так вижу? Как он обхватывает ими плотно, как прикусывает острыми зубами, как чувственно сосет текущий сок, облизывая их и наконец, как он глотает… Я теперь такой же прокаженный, как они, больной, нечистый, разлагаюсь… Падший… Культ поглощения, к которому теперь я приобщен. Это все лошадь того нолдо… С нее ли это началось или же ей все завершилось? Не смотри, иначе ты уже не оторвешься… Возбужденное желание в ответ…. Желаю… самых страшных отвратительных вещей…. Проклятье на меня, проклятье, я лучше выколю себе глаза… Неужто это я? Кто я такой? На что способен?" Мысль о том, что он всем этим болен, была мучительна лишь поначалу. Более мучительной была иная, что он никак не в силах это изменить, просто не в силах вернуть себе то, что ушло. Что он не может это победить. Свое бессилие было терзающим, презренным, ненавистным, горьким. Соли, утратившей всю силу, больше уже не быть соленой. Она всего лишь бесполезный, ничего не стоящий предмет, за который не дадут и ломаного медяка. Затем ему немедленно представились все те, кто, увидав его таким, сейчас же станут рьяно осуждать и презирать его за это. Все те высокие чистюли! А может быть, они лжецы, что их ни разу это не коснулось и что они не поддались ни на мгновенье? Может, я не верю в это больше?! Так как же они смеют меня осудить? И против них в его душе вдруг всколыхнулась агрессивная и яростная злоба, так что показалось, что еще чуть-чуть, и носом густо хлынет кровь. И вот тогда он снова сильно испугался, но не крови…. Действительно, в носу вдруг стало неприятно мокро и что-то влажно капнуло ему на грудь, синда опустил глаза, и увидел широко и быстро расплывавшееся круглое багряное пятно. Между тем Комендант, шагнув прямиком к волколаку, бесцеремонно отобрав у младшего остаток колбасы, в это время смачно отгрызал от нее, из-под ресниц внимательно косясь на эльфа. - Возьми, - Артано протянул ему платок, который эльф с поспешностью притиснул к носу, чуть запрокинув голову назад. – Братец, будешь так сопротивляться, живо заработаешь себе какую-нибудь аневризму, - усмехнулся он, проницательно взглянув ему в глаза. Слово «братец» прозвучало у него негромко, как-то насмешливо-интимно и в итоге – абсолютно непристойно. - Аневр-рр-ризму!!! – звучно и со вкусом повторил за ним Морэнорто неприятное слово. Хеледир, скривившись, глянул на него, все волколачьи выходки его по-прежнему бесили, а в присутствии Артано еще больше. А старший майа в это время ловко выдернул платок обратно, поспешно комкая его в своей ладони. Платок был гадкий, сама нетронутая непорочность – девственно-белый, весь накрахмаленный до скрипа и где он только взял подобный... Густо окрасившая его кровь была на нем особенно контрастна и ярка и поневоле привлекала взгляд, который сразу прикипал к ней безвозвратно. Артано мигом ловко заиграл его себе куда-то под рукав. - Зачем тебе мой окровавленный платок? - не удержался Хеледир, хотевший, но в итоге так и не успевший воспрепятствовать ему. - Я такие вещи временами собираю, - невозмутимо отозвался майа, - с живых и с мертвых, но больше все-таки с живых… Кстати, - продолжил он, - так симпатичная тебе вампирша коллекционирует эльфийские сердца, заспиртовывая их всегда собственноручно и очень любит это дело, а после страстно лобызает эти колбы и всячески мусолит их стекло обоими прелестными губами… Услыхав об этом, Хеледир еле заметно вздрогнул, и в дополнение залился алой краской по щекам. - Присутствующий подле Морэнорто, - между тем продолжил тот, - собирает сильно ношенное женское белье, не так ли? Волколак в ответ без всякого стеснения кивнул. – Люблю, - кратко заметил он. - Особенно чулки меня волнуют, сутки напролет могу играть. После заполучения новой пары всегда на голову их надеваю, а иногда бывает, что и на ноги себе, - поведал он, не удержавшись. - Вообще люблю в них с кем-то хорошенько, ну ты понял… - В женских? – Хеледир лишь кратко глянул диким взглядом на него, как всегда внутри шокированный этой откровенной темой и не сумевший это скрыть. Волколак ему кивнул. – Связывать ими люблю и в рот как следует засунуть тоже, и придушить слегка люблю в процессе… Между тем, эльф заметил, что ему становится сложнее скрывать любые свои чувства так, как это было прежде. Прослушав это от обоих, он сразу вспомнил про любимые подушки Коменданта с отрезанными золотыми волосами. - Ну и зачем тебе такое? – крайне вызывающе спросил он у него, хотя такой вопрос ему сам по себе был откровенно глупым, особенно на фоне уже прозвучавшей речи. Но так очевидно забранный платок мгновенно вызывал сплошной нервоз и плохо выносимый зуд по коже. - Для нездоровой радости, - легко ответил Комендант, пожав плечами, - ну для чего ж еще? А иногда для ворожбы, давно подмечено, что на крови она всегда выходит только крепче. - Мой для чего, хотелось бы мне знать? - прищурившись, в ответ отрывисто спросил брат Морэньяро. - Ну догадайся, - майа вновь смачно отгрыз от колбасы, кратко глянув в глаза. Хеледира словно каким-то мощным круглым огненным хлопком ударило в лицо и оглушило, затем секундная картинка вспышкой… Давно несвежие, все в разных пятнах, ужасно скомканные простыни, его рука вся в кольцах где-то в районе собственного паха, а на лице налеплен этот вот платок, кончик которого время от времени зажат зубами… Жемчужный пот на совершенно взмокшей коже и его ритмичное глубокое дыхание через рот - прямо ему в уши, прямо в мозг! Эльфа напротив затрясло, словно в ознобе лихорадки, так что он слепо отшагнул назад. – Верни обратно! - еще более отрывисто потребовал он, после бессознательно шагнув навстречу со сведенными у переносицы бровями. - Не верну, - сыто-ленивое, намеренно растянутое, чтобы хорошенько посмотреть на выражение его лица и такой же шаг вперед, чтобы затем - глаза в глаза. - И все-таки советую не забывать про аневризму, у тебя того гляди от бешенства все главные сосуды лопнут… Он, как всегда, показывал свое превосходство, глядел, ухмылялся… Снова убиииить, пекло Удуна с этой его аневризмой!!! Худо-бедно остановленная кровь еще сильнее ливанула снова, но он намеренно не затыкал нос рукавом, так и стоял напротив, вызывающе глядел в глаза. Артано так же глаз не отводил, стараясь игнорировать возникший алый росчерк через пол лица и шею, который словно вбитый гвоздь в ответ впивался ему в мозг… Но он же себя гордо держит, он не все, он сходу не бросается как ненормальный! Брат Морэньяро все же худо-бедно осознал, что ему ужасно нравится его все время злить до исступления, что он получает удовольствие от этого процесса. Он тут же вспомнил, как он изводил его в самом начале с этим его ежеминутным то подай-то принеси, лесной растяпа. Ожив, он тут же принялся за прежние свои замашки, но к ним еще прибавил это, что он вообще снести не мог… Ну он же может быть почти нормальным, разве он не заслужил немного? - Нет!!! В этот момент между ними черным ужом влез Морэнорто, крайне настырно встряв между ними и тут же повиснув у Артано на плече, ревниво отгораживая Коменданта и вместе с этим малость разряжая атмосферу. – Вытрись чем-нибудь своим, - посоветовал он эльфу, - не то ты кровью истечешь. В конце концов тот оторвал кусок от рукава, утерся им, как мог, пошмыгав носом, и обрывок этот спрятал под свою рубаху. Комендант прервал их зрительный контакт, уже глянув на черноволосую макушку волколака, ерзающую по его плечу и снисходительно-игриво почесал его за ухом по блестящим вороным кудрям. - Ну и где моя Жаба? - активно жуя, с полностью набитым ртом не очень внятно, но деловито осведомился он у своей свиты, продолжив догрызать их колбасу. - Мм, она ужасно извинялась и сказала, что потом, попозже непременно подойдет, - немного заикаясь, не очень трезво выдал тот, мигом отлепившись от его плеча и очень живенько шагнув назад за эльфа, а синду выставил вперед себя живым щитом. Артано поднял брови, вопросительно-молча взглянув уже на него, дескать, что, может, он ему хоть что-нибудь уже вменяемо ответит. Но и второй не лучше справился с этим. Хеледир в этот момент, к своей досаде, глянув на опушку его платья, опять живо припомнил так поразившего его Волка. Вот этот самый белый Волк… Как бы дивно было с ним лежать в обнимку у догорающего очага и лениво глядя из-под полуопущенных век на багряно рдеющие угли, рассеянно поглаживать одной рукой его чудесный мягкий мех, с наслаждением пропуская тот сквозь пальцы. Только чтобы он был дружелюбен и с зубами не кидался, а мирно позевывал и посапывал рядом, уютно сунув свой звериный нос ему подмышку… Сам он бы беспрерывно гладил его - вечность, снова прижимался бы щекой к его мехам, крепко обнимал его звериное тело, не выпуская из-под руки… Ну отчего он вечно зубы скалит… Он же такое дивное создание… В этот миг его куда-то совершенно напрочь унесло всем этим новым наваждением, так что он с трудом очнулся, отвечая на вопрос… Хеледир, конечно, знать не знал о том, кто в этой Крепости еще все время думает почти о том же… О том, чтобы всецело приручить это опасное чудовище, сделав его в своих руках послушным, ласковым и нежным зверем… Вот только этот зверь никак не приручался и не давался никому, ни тем, ни этим. - Жабы больше нет, - чуть заторможено признался он, будучи опять не в силах оторваться хоть на миг от золотистых глаз напротив. - Вы что, его вперед меня там порешили?! – сразу же на несколько октав резко повысил голос Комендант. - Не совсем, - тут снова вылез Морэнорто, попутно отпивая из бутылки, которую Артано тут же отобрал из его лап, что вызвало мгновенное негодование у лорда, он безуспешно попытался отыграть ее обратно. - Преисподня! – взрыкнул он, когда его маневр не удался. - Ну, только не казни нас сразу! Мы не нашли его, хотя все кверху дном перевернули! Этот затраханный слизняк, прости, будто сквозь жопу Манвэ провалился! Нету его там! И знать не знаем, куда делся! Да ну и в пекло эту слизь! Услышав это, старший майа, по-волчьи дернув верхней губой, швырнул в сердцах остаток колбасы назад в обоих, вполне заслуженно вознаградив их скверным словом. – Ничего нельзя доверить! – раздраженно высказался он. – Пожрать и то не прихватили! – сплюнул набок. - Чем вы вообще там занимались в это время? Снова грабили и разоряли орков? - Да никого мы там не разоряли! - живо отбрыкнулся волколак, быстро поняв, что он вроде не намерен их немедленно уничтожать. – А что пожрать, так сейчас живехонько сгоняю, чего ж ты сразу не сказал…. - А ну стоять! - осек его Артано. – А самим подумать – не судьба! Свое брюхо так набили до отвала, так что дышите с трудом, а я тут погибай вовсю голодной смертью! Может, мне одного из вас сожрать, раз ничего другого нет? - взгляд его опять насмешливо уперся прямо в Хеледира. - Эльфа, эльфа жри традиционно! - немедленно угодливо поддакнул Морэнорто, вновь спрятавшись тому за спину. - А я ему в отместку, после старших - ухо догрызу, - заржал он там. - Да тощеват пока, - заметил майа, намеренно нескромным взглядом оглядев его фигуру. – Надо бы его немного откормить, чтобы кусать было приятней, кости я не уважаю без особенной нужды… - Я уже начал, - снова со смешками подал голос волколак. – Мы с ним вкушали кабана. Что до костей, так ты не прав, я вот у них берцовые с урчанием погрызть люблю! И нагло хватанул эльфа за ляжку, тут Хеледир не сплоховал и лихо вмазал ему в ухо. Волколак отпрыгнул, потирая то, и явно вознамерился дать сдачи. - Успокоились и разошлись! - хлестко велел Артано, как при дрессировке варгов. - Пока, до времени, оставим наши предпочтения, - бросил он. - А ну, ответьте мне, зачем вы с орками сцепились и стали грабить наших славных урукхайев? - продолжил свои выяснения он. - Да ну, не грабили мы их! – с ревом ослицы отмахнулся волколак. - Да сколько можно это повторять! - Ага, не грабили они, - продолжил, хмыкнув, Комендант, - да мне уже раз десять донести под дверь успели. Ну, вот какого вы творите? Подозреваю, что, конечно, это ты, лорд Морэнорто, ну и эльфа, стало быть, вовлек, а он и ряд, гляжу, вовлечься, - снова легкая усмешка брату Морэньяро. И вновь ответное видение мимоходом, как белый Волк под его боком, коварно притаившись и прикинувшись уснувшим, чутко выждал тот момент, пока он сам мирно заснет с ним рядом, и глядя на его закрытые во сне ресницы и чуть приоткрытый мягкий рот, и задержав на нем особое внимание, затем украдкой и тихонечко лизнул его под ухо своим горячим, раздражающе–шершавым языком… Оцарапал его им… Дрожь от прикосновения мучительной и сладостной волной по всему телу, жидкий огонь в его крови… Ощущение это было до того реальным, что синда, вздрогнув, выронил из рук прихваченный остаток колбасы и с новым ужасом воззрился на него. Он что, все мысли у него теперь читает? Пекло!!! Все?!!! Он словно голый постоянно! - А что еще за рухлядь вы сюда вдвоем приволокли? – между тем продолжил майа, небрежно кивнув на лежащий у стены закатанный в трубу толстый ковер. - А это мой ковер, - с поспешностью напомнил Морэнорто, с заметным беспокойством глядя на него. - Какой-то битый молью старый половик, - с явным скептическим сомнением заметил Комендант, сейчас же подойдя поближе и слегка потыкав тот ногой. – Но внутри довольно мягкий и упругий… - озадаченно заметил он, несколько раз проделав это снова. Ковер в этот момент заметно шевельнулся под его поставленной на его ворс пятой. – Там что у вас, кто-то живой? - приподнял брови он, уже присев на корточки и с любопытством прихватив его одной рукой за самый край. - А! Благодетель! - упреждающе воскликнул волколак. - Не надо его трогать, он полностью весь в нафталине, тебя ужасно искусает моль, к тому же можно сходу заработать аллергию, вкупе с мужским бессилием - навечно! - Да-да, лучше не стоит, - подтвердил брат Морэньяро. – Он действительно не очень безопасен. - Ну и почему? – не понял тот, резко тряхнув его перед собой. – В своих силах я вполне уверен, - усмехнулся он попутно, - и аллергии с молью не боюсь… - Кузнец, не трожь ковер! Закоротит! – отчаянно воскликнул Морэнорто, бросившись ему наперерез, но не успел, Комендант Ангбанда его молниеносно раскатал всего одним своим движением… Янтарные глаза его еще успели удивленно распахнуться, прежде чем просвистевшая чугунная сковородка со всего размаху наотмашь лихо саданула его прямо по скуле! От чего в его звенящей голове на мгновение явственно возник хор айнур и усиленно трубящий в золотые трубы Эонвэ, что было уже слишком… Ибо в этом видении он пучил свои голубые глаза как при ужасном запоре и старательно надувал свои щеки, как только мог и к тому же был - безобразно кудряв. "Вот чтоб его таким изображали!" - еще успел подумать он. - Ядрррррррена копоть!!!!!! - со звучным рыком как-то совершенно по-орочьи и зычно раскатал он на всю Крепость, одной рукой хватаясь за свое вконец разбитое лицо, а второй поспешно выдирая у не менее его обомлевшей гоблинши ее убойную сковороду. - Сука, снова по лицу…., - мучительно кривясь, проскрежетал он сквозь крепко стиснутые зубы, уже привычно зажимая брызнувшую из-под пальцев кровь. А после, плюнув и убрав ладонь, до слез расхохотался. – Отличнейший удар! Видно, судьба моя такая, жестко получать по морде от своих! Даже вот уже от орков! – всхлипнул он, утирая слезу. – Ойй, - простонал он, покачав головой, - и смех и грех… Даже не знаю, что тут больше… Здравствуй, Крепость… Оба – эльф и волколак в этот момент, как обычно, метнулись к нему. –Грехконечногрехубитьеезаэто! – безостановочно вопил лорд Морэнорто. - Отцепитесь! Что вы, как две девки, надо мной трясетесь постоянно!!! Надоели уже с этим!!! Отвалите! Лапы ваши отгрызу! Которого из вас двоих эта бабища? – сурово вопросил он их, перебивая их совместное и бурное кудахтанье над ним, и заодно оглядывая краем глаза изумленную, сразу испуганно притихшую орчиху. Та, лишь едва его узнав, резво шарахнулась назад на пару метров и, скребя по полу ногами, продолжила отталкиваться ими и отползать как можно дальше, видимо, стремясь как можно больше увеличить расстояние между ними. - Его! - лорд Морэнорто тут же ткнул рукой на эльфа. - Это он ее украл! Серые эльфийские глаза дитя Белерианда изумленно распахнулись и растерянно взглянули на обоих майар, когда он услыхал ответ. - Ну, я так и думал, - проронил Комендант, помахивая в это время сковородкой, и, видимо, оценивая вес посуды, которая его на миг вернула к самому началу. – Ты бы, ваша темность, видел, что он за книжки по карманам прячет, - вдобавок пробурчал он после, с увлечением осматривая сковородку и скребя ее когтем. – Отличный, между прочим, сплав, - отметил он, - я не разочарован. - А я видел, срамота! - немедленно поддакнул тот. - Да и не говори, - заметил старший майа, - все отчего-то принято считать, что только орки думают об эльфах, так я тебе скажу по дружбе, это большое заблуждение. Эльфы грезят о них так же и не меньше, а возможно, что и больше, вот только от стыда не признаются, правда, Хеледир? - Ну, хорошо, как скажете, - внезапно согласился темный эльф и, решительно пройдя к трясущейся орчихе, помог той подняться на ноги и после, крепко взяв ее за руку, отвел подальше от обоих. На удивление всего собрания, она послушалась его беспрекословно, а руку его вовсе не хотела отпускать, после того как он попытался усадить ее на обломок какой-то скамьи, заговорив с ним совершенно по-другому, уже заискивающе-вежливым тоном. – Ваша, ваша я, милсдарь, - внезапно стала уверять она его. - Вы про меня худого не подумайте чего, что я вам поначалу-то про эльфов залепила, это, конечно, ерунда, - резко сменила политические взгляды патриотка. - А по вам так сразу все видать, что вы порядочный, и что в обиду даму не дадите, верно я ведь говорю? Про вас все знают, что вы рыцарь! Все у нас тут помнят, как вы ту эльфийку отбивали, не жалеючи себя. Так что ведь не дадите, а? Особливо вот ему, - зыркнула она на волколака, который с ответным взглядом в долгу не остался, - чернышу этому гадкому! И почто из клетки его отпустили, сидел бы там еще сто лет, всей Крепости зато спокойней, а лучше - двести! - Глас народа, между прочим, - вставил Артано со смешком, кивнув волколаку, и отпихивая его от себя, когда тот все пытался взяться за его кровоточащее лицо. - Ах, значит так, мы, в самом деле, снова подеремся! - Сиди уж смирно, Чернобурка… - А вы, господин Комендант, меня, дуру-бабу, простите, - тут же покаялась она перед Артано, резво повалившись в ноги перед ним, - это не вас ведь я хотела сковородкой по мордасам ухайдакать, а его, чернявого нахала! Думала, что это он! Это ведь он, злодей и гадина, меня в ковер этот проклятый укатал, а после всю дорогу лапал, морда, словно какую-то эльфийскую подстилку из рабынь! Я дико извиняюсь, милсдарь, ничего худого… - Это что еще такое! - сейчас же возмутился Морэнорто. - Он уже тут, значит, милсдарь, да еще и рыцарь ко всему вдобавок, а я злодей и гадина тебе!!! Я, лорд Ангбанда - морда!!! А ты чего ее схватил и в дальний угол поволок? - Так ты же сам сказал, что эта женщина моя, - пожал плечами Хеледир. - Моя она! - с негодованием воскликнул он. - Вы зачем ее вообще схватили? - осведомился Комендант, в этот момент косясь на щедро выставленные груди. - Хотя сам по себе этот вопрос, возможно, глупый… - Оставим на секунду глупости в покое! Изволь, я поясню! Она меня обворовала, обнесла, ограбила и разорила! - бурно пожаловался Морэнорто. - Украла эту сковородку? А еще, наверное, вот это, - он придвинул к волколаку страшную шапку и утюг. - Ты поумней предлог найти не мог, - заметил он, - чтоб затащить эту чертовку в подворотню, раз так приспичило тебе засунуть между этих мощных сисек? - Да нет, не это! - поморщился тот. – Это вообще все не мое, не знаю, как оно ко мне попало! - Возможно, это снова милсдарь эльф, - охотно подсказал ему Артано. - Ну да, конечно, это он, - немедленно поддакнул он. – Впрочем, оставим его на минутку. И никакой все это не предлог! Сиськи эти после уже всплыли. Вся суть вопроса в том, что эта ведьма своего сожителя на это дело подослала. Ну, так он меня и грабанул, какой-то, прости Мелькор, полудурок из десятских, все из моих покоев вынес подчистую, ничегошеньки там не оставил, кроме абсолютно голых стен. Ну, вот мы, значит, с брошенным тобою эльфом и пошли на поиск моего добра, ну и ее нашли на нем, лежит, мегера, развалилась и скандалит… - А ну иди сюда ко мне, - Артано мягко поманил сидящую орчиху пальцем. Та немедленно вцепилась в руку Хеледира, поспешно юркнув за него. Артано повелительно поднял глаза. – Иди к нему, не бойся, в обиду не дам, - кратко заметил брат Морэньяро. Та, в конце концов, ужасно робко и несмело, с большой опаской подползла к нему поближе. Майа сосредоточенно взглянул на грудь, но прихватил за подбородок. – Кто надоумил? - негромко спросил он. – Врать не советую, совсем… Спрашиваю только раз… Вдобавок твоя сковородка меня просто допекла, - он кривовато ухмыльнулся, тронув пальцами кровоточащую скулу, а после облизнул их. – Извини за каламбур. Так что я немного зол, это понятно? - Простите, ваша темность, умоляю, что сходу вас не распознала! – она снова кинулась на пол. - Ну, так и быть, пока прощаю, значит, будешь мне должна, я может, как-то еще загляну при случае, чтоб рассчитаться. - Натурой, что ли? – из-под бока возмутился волколак. - Ну, так ты свой шанс прощелкал, - оборвал его Артано. - Это все он! Так они ковер вертели, что до сих пор меня тошнит! – продолжила оправдываться та. - Прям вот на чернявого сейчас и вырвет, пусть только снова ближе подойдет! - А он вообще-то не брезгливый, - пресек ее надежды Комендант. - Как и я, - добавил он. - Надоумил тебя кто? - продолжил выяснения он. – Ну не сама ведь, я же вижу… - Так ближайшая соседка, Горбычихой ее звать! - выдала ему орчиха. Верхушка темных в удивлении переглянулась. - Любопытно, - кратко проронил Артано. - В жизни я не трахал ни какую Горбычиху!!! - возмутился, громко топнув, волколак. – Что еще за зло мне на башку такое?! - Спокойно, Чернобурка, ты тут не топай, словно конь копытом, сейчас мы разберемся, что к чему. А может, ты не помнишь просто? Ну, это дело, с данною особой, - вскользь заметил Комендант. - А нельзя ли как-то поподробней, про эту самую, про Горбычиху эту вашу? - Пожалуйста, извольте, обскажу, раз так склалось все в результате. Сидим мы как-то на колоде на вечерней нашей сходке с бабами моими, семечки плюем кто дальше, да кости нашим мужикам маленько моем, ну уж без этого никак, древнейшая традиция у нас такая, свято чтим. - То, что чтите, я не сомневаюсь, - вставил Комендант, - давай, красавица, поближе к делу. - Глядь, вдалеке хвостом метет лорд Морэнорто. За какой-то девкой тощей из эльфиек увязался и бежит за ней, за руки все хватает ту и вроде уговаривает даже. А сам весь раскраснелся, да глазами блещет, взволнованный такой, ну, в общем, очень ладный с виду. Бабы-то наши все, понятно, сразу загляделись, а у кого-то прямо явно засвербело сразу там, аж взмокло… - Ага, так ты меня прекрасно знаешь! - не удержавшись, вставил волколак. - Не мешай мне сказывать все Коменданту! А тут соседка наша, значит, Горбычиха подошла, жопой своей двинула, да с краю лавочки присела, хотя там места не было совсем. Семок знатно гребанула своей курьей лапой, сплюнула одну за километр в волколака, после поглядела кратко, да и говорит нам: "Дуры вы все, как одна, что так таращитесь на лорда, ничего вам от такого не перепадет ни в жисть!" Тут все, конечно, возмущенно загалдели. А она и продолжает: "Он - аристократишка гнилой - противный, волю Повелителя не чтит и народ наш совершенно презирает, волчья морда!" Тут, услыхав такое, все еще сильней завозмущались. – Да он на вас и не взглянет, косматых-волосатых, ему эльфиек токмо подавай, да не каких-то там, а самых, значит, раскрасивых, чтобы волосы как шелк до самых пят и руки тонкие, да кожа сахарная - бела, словно снег с какой-то ихней там Горы, непомнюкакеетам... А вас он за уродок страшных почитает, давеча так и сказал, я вот сама слыхала, мимо шла! И еще смеялся долго, гадко зубы свои волчьи скаля! А дружкам своим таким же говорил, что столько нету золота в Ангбанде, чтоб он с какою гоблиншею добровольно согласился, хоть бы раз! А ежели его с какой по случаю видали, так это он был беспробудно пьян, а по пьяной лавочке даже дупло в лесу сгодиться! Вот так она нам и сказала. - Ну, так и как вы думаете, судари мои, что тут меж нами началось? Меня саму уж так перекосило от обиды, что хоть лопни! Ну, в душеньке прям - накипело! В грудях прям –заскребло и сперло! – рассказчица немедленно за них схватилась, крепко стиснув каждую из них рукой. Все слушатели покосились, сопереживая, но в это время малость упуская суть рассказа. - Ну, тут все кумушки мои и возмечтали, как бы ему получше отомстить, - затем продолжила она. - Да, правда, глупости какие-то все больше предлагали. А Горбычиха-то, поднявшая переполох, звонко так себе хохочет, да всем уже не до нее. Апосля того по-тихому так встала, да и пошла себе, не попрощавшись. А я гляжу ей вслед и ясно вижу, что хвост котовий у нее под подолом по полу сзади волочится! Черный! Моргнула я, опять гляжу, а ничего такого уже нет… Ну и ушла она себе, ну а меня-то мысль уже не отпускает, гложет… Ишь ты, уродины мы все ему, когда отец наш от начала Мелькор! После уж встретились мы с ней случайно, ну да я по дружбе и шепнула, поделилась с нею, значит, мол, отомстили мы маленько лорду. Вернется, жопой гладкой негде будет сесть, не то, что сладко лечь с какой-нибудь эльфийской потаскухой по вельветовым диванам, чтобы в уюте ей там полизать. А Горбычиха выпучи в ответ глаза, словно сова на темной елке. "Ничего я, - говорит, - не понимаю, что ты мне такое говоришь, соседка! Да и не было меня тогда на вашей лавке, я к свояку тогда ушла, он, как известно, в карауле служит, так я харчей тот раз ему носила…" Так вот дело было, судари мои! А после кот мне еще черный снился, будто нагло вспрыгивает на коленки, я его гоню, а он никак не отстает, все ноги мне во сне том исцарапал… Сон, одним словом, сильно нехороший, гадкий… А завершилось это тем, в конце концов, что эти вот нарисовались двое… Хотя все прямо поголовно утверждали, что черный волколак надолго в клетке у Ашкару заточен и не так уж скоро он назад к себе вернется… - Да эта ваша Горбычиха - задрипанный котовий князь!!! - взревел лорд Морэнорто, подскочив. – Как! Как его можно было не узнать!? Притерся между вами, гад усатый, и ну давай вам в уши лить! Вот ведь редкостная курва!!! - пораженно кончил он, бурно качая головой. - Милорд Тевильдо? - крайне изумилась та, тараща на него глаза. - Энто об нем? - Да, похоже, что он самый, - подтвердил Артано, попутно скрежетнув зубами. – Блудливая и мелкопакостная шкура! - Мелкопакостная?!!! Пять лиловых кресел, мой сафьяновый диван, ковры, оружие, доспехи, картины лучших мастеров…, - с жаром принялся перечислять лорд Морэнорто. – Шваль он тюремная, попробуй только возрази! - Вот тут не стану… - Всем тут известно, где его достали! Не с маковки Таниквэтиль, поди, подковырнули эту тварь! Что там хорошего могло быть в этой каталажке! Днище! Говорил тебе сто раз уже, давай удавим эту падаль, а ты гордый, все рук марать своих не хочешь, смотри, не прогадай, Артано… Ох, не прогадай! Но старший майа будто бы его не слышал. - А я ему все время говорю, что нивелировать все расовые предрассудки у него так запросто не выйдет, идеология должна быть очень мощной, - произнес меж тем Артано. - Религиозный культ, вот самое оно… В противном случае достаточно лишь грамотно подброшенной искры, чтобы мгновенно полыхнуло…, - озабоченно сказал он будто самому себе. Но под пристальным эльфийским взглядом быстро смолк. – Мне, кстати, донесли, что орки вас чуть не порвали, особенно тебя, милорд, - кивнул он волколаку. – Как вам обоим выпутаться удалось? Ну и чего ты сразу замолчал? - Боюсь, что ты опять начнешь орать, да еще схватишься за саблю, чтобы чего-нибудь на мне рубить… Это все ушлый эльф, - наябедничал он, надувшись. - Не сомневаюсь в том, что без него не обошлось. Ну? - В общем, им пришлось пообещать списание долгов за счет Короны за три последних года, если они выступят за нас, - крайне неохотно буркнул Морэнорто. - Да, теперь я точно утвердился в своей главной мысли, - высказался Комендант, услышав это. - И в какой же? – с явной опаской вопросила его свита. - Да в той, что вас вдвоем куда-то выпускать ни в коем случае нельзя, вы разорите мою Крепость! Вот из своих доходов и заплатишь, - заявил он Морэнорто. - Что???!!! – подпрыгнул волколак почти до потолка. - Ладно, так и быть, напополам по старой дружбе. Не верещи тут мне, как резаный, не нищий! Это вон эльфу можешь на уши навешать про свои последние ковры! - А я его подозревал, - ответил тот. – Он тот еще противный мшелоимец… - Дороговато ты мне обошелся! – с чувством высказался волколак, вновь подхватив свою бутылку. – Гоблиншу мне хоть отдай, ведь все равно не знаешь, что с ней делать… - Ты, Чернобурка, запалился на всю Крепость, - возразил ему Артано, - данную гоблиншу придется отпустить. И безусловно – целой во всех смыслах. Надо было тихо зажимать и быстро делать свое дело, чтобы потом никак не доказали, а теперь вокруг поднялся сильный шум. Ко мне от этого ее, как там бишь, - он пощелкал пальцами, припоминая, - Гаркарвара уже трижды прибегали. Орки поднялись и требуют ее назад, иначе угрожают мятежом, напирая на попрание своих исконных вольностей и прав, что даровал им Повелитель. А я бы не хотел их вешать на стене пучками, поскольку Мелькор эту процедуру явно не одобрит, я доступно разъяснил? Не замечаешь, по чьему хребту, в конце концов, опять пройдется его плетка? Ясно все, против кого нацелены котовские интрижки… - Да она тебя убила сковородкой! Вон, ты ни хрена уже опять не дышишь! Темные, внимайте, покушение на Коменданта! С ней смело можно делать что угодно, да хоть четвертовать публично, кто после этого посмеет что-то вякнуть, а если вякнет, так самого его живьем на кол! – не унимался распаленный волколак. - А я свидетель, что он жив, и что она не покушалась, - вставил синда. - Благодарствую, милсдарь! За первачом на будущей неделе заходите! Для вас – бесплатно, самый лучший нацежу! - Ах, ты ж, эльфийская ехидна!!! - волколак страстно швырнулся в эльфа до конца допитой им бутылкой и позорным образом промазал. - Ну, стало быть, что женщину мы эту отпускаем, - подвел итоги Комендант. – Дай напоследок подержу тебя за грудь, своя ли? - Ну а чья??? - ужасно возмутилась та так, словно ее невозможно оскорбили. Он тут же за нее схватился, крайне старательно и крепко тиская ее в ладони, чуть высунув при этом самый кончик языка. – Я чуток внимания тебе восполню… Гоблинша прерывисто вздохнула, нисколько не препятствуя ему, а лишь напротив, поудобней уперевшись рукой в его широкое плечо. - Сильнее жми, я не эльфийка… - Понял… Свита среагировала разно, волколак с негодованием фыркнул, видимо, из-за того, что эта миссия, в конце концов досталась не ему и что его на этот раз не допускают, а синда мигом опустил глаза, изобразив собою что-то неживое. - Но имущество милорда придется все-таки вернуть назад, без возражений, - строгим голосом добавил он, отвесив ей звонкий шлепок по заду и заодно вручив ей отнятую сковородку, шапку колом и утюг. Та, кивнув в ответ, все это мигом лихо пригребла к своей взволнованной груди, с почтением низко поклонившись и сверкая на него глазами. - Эльфийская березка, отомри и сделай милость, проводи ее до двери. А ты - сидеть! - осек он вспрыгнувшего было волколака. – Я и так тебе тут одолжение сделал, объясняясь… - Я тебя еще найду, ты так и знай!!! - проголосил он напоследок. – Прячься лучше! Я дышу тебе в затылок! Как, как кто-то мог купиться на такую клевету?! Когда я орков просто обожаю!!! Я никому еще не отказал!!!! - он упал обратно на ковер. – Оклеветали мое злое имя, теперь поруганный и попранный я умираю-ууу, горе мне…. - Это, пожалуй, перебор про орков, - заметил ему Комендант, не удержавшись, когда тот стал драть на груди свою рубашку. – Однако, я боюсь, что женщины тебя когда-нибудь наверняка погубят… Прямо я переживаю за тебя! - Ну, и какие, у нее, какие???? - изнывая, простонал волколак. - В самый раз, чтоб сразу встал. – Вот рыжий дьявол! - с чувством чмокнул Морэнорто губами. - Мне не дал! - Не заслужил пока что, чтобы давали… - А что-то гарью от тебя ужасно тянет, где ты был? - тут же бросив выть и драть одежды, сощурился он на Артано с любопытством. - А от тебя селедкой прет! Горбычиха, - скрежетнул зубами тот. – Ах, эта маленькая потаскушка Горбычиха… Ну, держись… - Ай, ты что! Мой дорогой ковер чудовищно дымится! Золотая бахрома вовсю горит!!!! - он тут же принялся тушить его затлевшие края, сбивая вспыхнувшее было пламя. Между тем назад вернулся Хеледир. - Там кто-то мнется под дверями от Лангона, - сообщил он, - говорит, пришел напомнить, что тот говорил про протокол и обязательную явку, но сам зайти сюда боится…