Волчья шкура.

- Повелитель, Повелитель, я вам шел сказать такое!!! – Кот меховым клубком упруго подкатился Мелькору под ноги, словно черный колобок, ужасно вздыбив шерсть и возбужденно полыхая желтым оком снизу вверх, вцепившись лапами в подол его одежд. - Гортхауэр подчистую разорил ваши покои! - тут же страстно зачастил он, настырно потянув когтями его платье на себя. - Он совершенно обезумел и я давно про это говорю! Он разгромил там всё, что только можно, да что там, он поджег и дочиста спалил вашу прекрасную кровать! – Тевильдо прямо задыхался, стремясь скорее вылить это все на Вала. Он так к нему бежал, так когти рвал, что у него аж хвост дымился. – Да он же все там изничтожил! – никак не унимался темный майа, весь дрожа от лихорадочного возбуждения. - Да он наш враг! Иначе как бы он осмелился такое сотворить! – он, конечно же, рассчитывал на то, что эта крайне возмутительная новость опять как следует добавит ненавистному Гортхауэру плетей. - Ужас, - негромко отозвался Вала, выслушав все это. - Что? - тут Кот осекся наконец-то и даже обе лапы отцепил, поджав их к собственной груди, вместе с тем осев на хвост. Ведь от такого сообщения Мелькор должен был немедленно взорваться! Полыхнуть! Он должен был опять схватить ужасный молот или плеть, чтобы как следует размазать гнусного волчину по стенам! Да в порошок его стереть, ублюдка! - А что, ты с этим не согласен? - Я согласен! – Кот истово махнул хвостом. «Тьма! Он знает!!! - про себя провыл Тевильдо, быстро все сообразив. - Я опоздал!!! Лангон, скотина, кто еще! Наверно, он меня опередил….» Коту в этот момент хотелось биться лбом об стену от чудовищной клокочущей внутри него досады, как же это он так просчитался! - А может, он за что-то зол? - так же негромко и спокойно отозвался Вала. – Может, что-то вывело его из равновесия настолько, что он действительно сошел с ума, творя такое? Что же это может быть? - Вала задумчиво поскреб свой крепкий подбородок черным пальцем. И, усмехаясь, остро глянул на Кота. У того немедленно поджались уши, он как-то весь осел и сделался ужасно тихим. Шкурой почуявший недоброе Тевильдо начал плавно отползать от его ног подальше, сразу давая задний ход. Но отползти, как водится, конечно, не успел, Мелькор ловко хватанул его в два счета, чёрные руки, словно две змеи, метнулись к майа и сцапали его за шкирку, оторвав его от земли. Прихваченный Котяра напружинился, стараясь извернуться и утечь сквозь них, Мелькор перехватил его покрепче под мышки и стал держать его за них перед собой. - В чем дело? Что это за прыжки? Зачем ты хочешь увильнуть? - сощурился он. "А ну как снова зубы станет выдирать!" - панически подумал Кот, весь обмирая. - Я не увиливаю! - вразрез своим же утверждениям он продолжал весь изворачиваться и сопеть. - Лучше скажи мне, что ты делал на моей постели? - крайне сурово вопросил его Владыка. - Я ничего не делал! - еще пуще уворачивался Кот. – Я вообще там не был! Я ни в чем не виноват!!! Меня враги оклеветали!!! – он опять частил без всякой остановки и отчаянно вертел своим хвостом туда-сюда. - Я бы и сам узнал, конечно, но тут вперед свидетели нашлись, - сообщил ему Повелитель. - Что! Да этого не может быть! Это, Владыка, клевета! - Тебя отлично видел Нельяфинвэ! - тут Кот, уже притиснутый к груди, получил насмешливый болезненный щелчок по носу. - Как - видел! - ахнул Кот, не удержавшись, его как кипятком ожгло. Эльф видел… Он все никак не мог поверить в это несколько мгновений. - Так я его упрятал в клетку, да-да, ту самую, которая там все же есть, слухи об этом на редкость правдивы, - между тем поведал ему Вала. - А клетку ту слегка заговорил, совсем чуть-чуть, затем, чтобы его никто не видел. Ну так, на всякий случай, чтобы ему особенно не навредили, хотя я вас предупреждал. Но доверяй, да проверяй, как говорится, - хищно улыбнулся Мелькор. Кота в его руках немедленно метнуло в страшный жар переживаний. О тьма, какое унижение, проклятый рыжий эльф все, значит, видел! Да чтоб ему, презренному, сгореть в Тангородриме! В пепел трижды обратиться, как его безумному отцу! Раб видел сокровенное, раб слышал то, что он себе порой сказать не позволял, не смел, боялся. Тевильдо чувствовал себя оплеванным, униженным и оскверненным. "Я его убью! - поклялся он. - Я оторву ему его проклятую медноволосую башку!!! Я отгрызу ее к чертям собачьим! Да только дайте мне его сюда! Я изведу всех рыжих тварей в Арде! Смерть им!" - он даже зарычал совсем уже не по-кошачьи, мгновенно воспылав к молодому эльфийскому королю чистейшей лютой и незамутненной злобой. - Ну! - вновь потребовал Вала. - Что ты там делал? Что ты делал на моей постели, говори мне!!! Сознавайся! Кот вдруг выпал темным сгустком у него из рук, к немому удивлению Вала. С силой ударился об пол, мгновенно принимая антропоморфную форму, встал перед ним с горящими исподлобья глазами на бледном лице. – Он тебя не достоин, мой Повелитель, - упрямо и непримиримо высказался он. - Он и мизинца твоего не стоит! - с болью выдохнул после. - Он должным образом тебя не почитает, он должным образом тебя не ценит, - покачал он головой. – Он тобой пренебрегает… - Замолчи, - тут же скупо прервал его Мелькор сквозь зубы. Но дерзкий Кот, на удивление Вала, не унялся. - Я бы давно уже убил его за это. Его отношение, которое я вижу - меня оскорбляет, я не слеп, - он кратко мотнул головой. - Ревность по тебе снедает меня, она огнем горит внутри моей груди - неугасимым! – Тевильдо стукнул себя в грудь кулаком, сделав к нему шаг навстречу. – А он мою святыню оскорбляет, этот грязный пес! И никто не может заступиться! – внезапно очень громко выкрикнул он. - И я должен молча на это смотреть? Меня душит гнев! – он яростно сжал кулаки, опять задушенно стукнув себя по груди. - Да, все верно, ты сам не даешь, чтобы вступились, не позволяешь. Ну так давай, останови меня опять, попробуй. Я не стану тебя слушать. Так вот, я вновь поднимусь и встану у него на пути. Я закрою тебя. Я сделаю то, что он сделать не хочет… Он не забыл Таниквэтиль… А я забыл. Я все забыл, потому что ты для меня - мое все! Мое начало и конец! А чем тебе стать - выберешь сам, - в итоге майа опустился на колено перед ним со склоненной главой. Вала слушал это с легким прищуром. Тевильдо, высказавшись, замолчал, уставившись куда-то в пол. Черная рука чуть приподняла бледный узкий подбородок. На этот раз совсем не грубо, а, напротив, бережно и аккуратно. Вала заглянул ему в глаза и изучающее смотрел в них несколько мгновений. - Время облачаться, - наконец проронил Мелькор после довольно долгого молчания, - пойдем со мной, поможешь руки мне как следует забинтовать… Тевильдо встал и молча поклонился. Официальная церемония облачения Владыки Тьмы завершилась вполне предсказуемо. Все присутствовавшие на ней без лишней суеты один за одним выстроились в длинную вереницу с тем, чтобы лично приложиться к благословляющей их черной деснице. Хеледир все это время со скрытым беспокойством незаметно озирался по сторонам, настойчиво пытаясь отыскать Артано или хотя бы волколака. Но оба майар совершенно запропали. А без их уже привычной компании он чувствовал себя пока не слишком уютно. - Иди как все, - за его плечом послышался негромкий указующий голос Лангона. Брат Морэньяро согласно кивнул и тоже пристроился в общую очередь, идущую на поклон. Мелькор, когда он к нему в свой черед подошел, довольно благосклонно протянул ему свою руку и Хеледир не без волнения, как все до этого, прижался к ней губами. Черная рука под ними оказалась вдруг болезненно-горячей и еще он ощутил едва заметный запах, почти неуловимый запах разлагающейся плоти. Мелькор тут же среагировал на это. - Что, чутье вдруг обострилось? – сощурился он. Эльф как-то неуверенно кивнул. – Зубы покажи! – внезапно для него потребовал Повелитель Ангбанда. Брат Морэньяро, услыхав такое предложение, нервно вздрогнул. – Шучу, - Вала, улыбаясь, прихватил его за подбородок и после по-хозяйски с любопытством чуть раздвинул Хеледиру сомкнутые губы, как раз в том самом месте, где полагалось быть клыкам. Синда от подобной шутки мгновенно окатило нездоровым жаром. Мелькор ему бодро подмигнул и слегка кивнул подбородком, давая понять, что он свободен. – Ну, ступай, веселись… Хеледир теперь, однако, снова беспрерывно елозил языком по верхнему ряду зубов, привычно стараясь взять себя в руки. "Ну, это все, конечно, шутки, - как мог, уверял он себя, - да зубы как зубы, те, что и были". Усиленно занятый этим, он даже сам не заметил, как оказался уже за дверьми этих обширных покоев. - Ты что, упырь? – настороженно осведомились где-то у него за плечом. - Это вы мне? - неподдельно изумился брат Морэньяро, едва не шарахнувшись прочь, а после с недоумением уставился на стражей покоев, которые это спросили. - Тебе, тебе, - недружелюбно подтвердили они. - Тебя с вампиршей видали, говорят, ты ейный новый полюбовник, а значит - упырь. - Нет! - с негодованием отверг это безумное предположение он. На любовника он был еще согласен, а на упыря уж точно нет. - Тогда чего так чмокаешь все время? – не поняли те. – Может, крови нашей хочешь? Мы просто так не дадим! – воинственно заявили они, сразу приняв угрожающую стойку. – А раз не вурдалак, так оборотень, значит! Все время ходишь с лордом Морэнорто, тогда, значит, евонный полюбовник! Задумаешь напасть – так сразу пикой в бок тебя пырнем! Давай-ка, отойди от нас подальше, там своим зубом зверски цыкай! - Тьфу ты! - в сердцах плюнул темный эльф, вновь озираясь. Да ну куда Гортхауэр подевался, наконец? Он нервно топнул ногой, с трудом переваривая логику стражи. Искомых майар он опять не углядел, к своей досаде, зато внезапно увидал в веренице неторопливо выходящих от Вала Ишбага. Тот, так же заприметив его, к удивлению Хеледира, приветственно махнул ему лапой, будто давнему приятелю, и живо двинулся ему навстречу. - Тебя прям не узнать! - присвистнул подошедший орк, оглядывая его с ног до головы. – Прям что вы, что вы, благородный майа! – хрюкнул он, вовсю осклабясь. - Да и ты, смотрю, принарядился, - ответил брат Морэньяро, так же с любопытством осматривая его. Ишбаг молодцевато приосанился в ответ на это. Орк, понятное дело, был в коже, но Хеледир скользнул пристальным взглядом по нижней рубахе. Рубаха была приметная, с красивым шитьем по горловине. Всем хорошая рубаха, один только изъян имелся у нее, рваная дыра напротив сердца с темно-бурым краем запекшейся кровавой каймы. И рубаху он эту узнал, она как раз была на одном из тех, которые с болот. - Ну, чего ты так смотришь? Или, может, ты не знал, что орки завсегда трофейное с вас на пир одевают? - со скрытым вызовом заметил орк, сощурясь своим одиноким оком. - Мы с тобой вместе ели, - негромко заметил ему Хеледир. Он понимал, что требовать и спрашивать с Ишбага какого-то другого отношения было глупо. Он был воспитан в лучших правилах Ангбанда и являл собой прекрасный образец такого воспитания, и в этом смысле его не в чем было упрекнуть. И наживать себе врага в его лице он тоже совершенно расположен не был, к тому же орк ничего не сделал ему лично. - Ну, было, - с пониманием усмехнулся тот, как бы не оспаривая прозрачную мысль темного эльфа, что они с ним одним миром уже мазаны и не стоит сильно дыбить против него шерсть. На шее у орка висело ожерелье из клыков, его подбитый накануне глаз теперь прикрывала тонко тисненая повязка черной кожи. А вот на голове Ишбага красовался чей-то череп, который, видимо, держал, словно заколка, его высокий жесткий конский хвост. Хеледир, однако, задержал свой взгляд на ожерелье. - Это клыки моих врагов! - немедленно похвастался орк, ухмыльнувшись. - Похоже, ты извел всех росомах в Белерианде, - ответно усмехнулся Хеледир, теперь внимательно разглядывая эти зубы, потому как там, среди звериных, и свежие, трофейные, легко могли найтись. Но Гортхауэр, помнится, их подгонял и они не успели насобирать… - Нет, парочка еще осталась! Росомаха - мой тотемный зверь, - охотно поведал Ишбаг, осклабясь еще шире. По взгляду орка было видно, что он, конечно, срисовал его дальнейшие мыслишки о трофеях. - Очень свирепый зверь на самом деле, сильно боевитый и против волка может, и медведь ей по зубам, - ответил эльф, нахваливая росомаху. Нельзя сказать, что совместное поедание королевской лошади их сильно сблизило с Ишбагом, скорей, совсем наоборот, по его мнению. Он вообще хотел бы поскорее выбросить этот малоприятный эпизод из своей головы, как и все остальное, то, что было вслед за этим. Выбросить, заесть, запить, загулять, лишь бы не думать про это все время, он потому-то сразу и потащился охотно кутить с волколаком. Ему до смерти хотелось забыть и забыться. Конечно, это была отвратительная слабость, он это сам отлично понимал, но кто из живущих не слаб? Что же до орка, то по большей части он испытывал симпатию к руководящему составу элитных боевых подразделений. На обеих сторонах конфликта ими, как правило, руководили очень дельные, толковые ребята. А этот орк, как он успел уже заметить, был явно из таких, неглупый и у Гортхауэра в чести. Сам же Ишбаг, явно польщенный его лестным отзывом о тотемных животных, не спешил от него отходить. - Ишбаг, а сделай милость, ответь мне на один вопрос, но только честно. - Если политическое что, тогда конечно! - орк без стеснения заливисто заржал. - Я под таким углом пока не размышлял, - Хеледир с усмешкой смущенно тронул кончик носа. - Вот ты скажи, что у меня с зубами? - задал он остро волнующий его вопрос. - А чего должно быть? – явно озадачился его собеседник, даже почесав себе затылок. – Нормально все с зубами, все на месте! - с недоумением пожал плечами он. - Да что они на месте я и сам прекрасно знаю. Я про другое. - Возмутительно белы? - орк широко развел ручищами и вскинул бровь. - Да нет! - Ну, по сравнению с моими…, - затянул было он. - Тьма! Скажи мне просто, они стали больше или нет, мои клыки? - и он усиленно ощерился на орка. – Может, что-то замечаешь? - А-а, да какие там клыки-то, ты себе давай не льсти, - снисходительно махнул в ответ его собеседник. – Зубы как зубы, как у всех вашей породы. Не придумывай себе. Хотя я ж понимаю, что тебе охота соответствовать верхам, в которые ты ловко втерся, но тут, увы, не с твоим детским и молочным зубом! – весело причмокнул он. - Не обольщайся! - Спасибо, - с чувством поблагодарил его брат Морэньяро, к ошеломлению орка приложив руку к груди и отвесив ему глубокий поклон. - Эльфы, - Ишбаг в недоумении пожал плечами, оглянувшись и как бы апеллируя все к тем же стражам. Те, разумеется, согласно закивали: да, мол, бесспорно, эльфы - всем известные чудилы. - А ты Гортхауэра не видел тут случайно? - затем озабоченно спросил Хеледир. – А то совсем запропастился он куда-то, я что-то утерял его из вида. - Да после облачения не видал, - ответил орк. - И как оно тебе? – внезапно полюбопытствовал он. – Ты же впервые, - утвердительно добавил он. - Торжественно очень, - ответил брат Морэньяро, в этот момент усиленно про себя размышляя, куда бы тот мог подеваться после того, что случилось. - Ну да, это точно, - как бы в раздумье протянул Ишбаг, - это конечно. Это понятно. А я вот не впервой уж зван, а все одно - привыкнуть толком не могу, - внезапно высказался он с какой-то даже озабоченностью в тоне. - Ну а чего так? - заговорщицки понизил голос Хеледир. - Э-э, да понимаешь, там все как бы больше майар. И ну вроде как бы я - малец еще совсем сопливый, да между батькиных дружков матерых затесался, мелкий дурень. Глазами только лупаю восторженно туда-сюда, а нихрена, конечно, главного не понимаю…, - покачал он головой. – Ну а они, дружки-то, снисходительно так смотрят, мол, хрен с тобой, раз уж приперся, да лишь бы под ногами только не болтался. Ну вот как бабка-то моя голытьбе завсегда говорила: вы - это что-то одно, а мы - это что-то другое! И очень, значит, я интересуюсь, вот у эльфов есть такая хрень собачья в их башке, или же только наших этим наградило? Или, может, я вообще один такой тут на всю Крепость? - Есть, Ишбаг, - со вздохом произнес Хеледир, - еще как есть, ты не поверишь… И не один ты тут такой, это уж точно. - Фух ты, мне аж прямо полегчало, а то я прям переживал, как девка перед первым разом. Но, к счастью, Повелитель с этим борется, как может! - Да? И в чем же выражается его борьба? – Хеледиру в самом деле это было любопытно. - Ну, так в идее. - Это было бы, конечно, очень интересно обсудить, - заметил эльф. - Ну вот пойдем как раз за пиршественный стол, уже, наверное, пора, я слышал, дули в рог, и все обсудим, - предложил ему Ишбаг, - тем более давно я с вашим братом не трепался, так что прямо заскучал, вы же такое мочите порой, что я аж умиляюсь до слезы. - Гортхауэр, к сожалению, запропал куда-то, - тут синда снова огляделся, - а я еще ни разу не был на пирах на здешних, как-то пока не довелось, - под нос себе заметил он, все пристально и цепко озираясь. - И, честно говоря, не знаю толком, что мне нужно делать, - вновь поглядев на орка, откровенно признался брат Морэньяро. - Есть-пить–гулять и Мелькора славить! Пойдем, я самолично слышал, что ты самим Повелителем зван, а что до Коменданта, то куда он денется, заявится, конечно, когда он это дело пропускал! - оптимистично выдал орк. – Глядишь, там за застольем и найдетесь. Майтимо решил, что ничему удивляться не будет, что бы ни увидел. Или на пирах он не бывал? Доводилось и на высочайших сидеть, его ничем не удивишь в этой змеиной норе, вот что он твердо решил думать. Однако, про себя он все гадал, конечно, на что это может быть похоже. Смыв с себя страшную многодневную грязь, едкий пот и заскорузлую кровь, свою и чужую, он почувствовал себя значительно лучше. Умело обработанные раны беспокоили чуть меньше, платье, что ему досталось, хоть и было неприятно черным, но хорошо пошитым, а главное, что - чистым. Майтимо вынужденно признал, что в этом смысле с ним обходились не так уж и плохо, как могли бы сходу. Впрочем, это все пустое, ни о чем, захотят - сейчас же обойдутся, он, естественно, не обманулся этим. "Вот хорошо бы еще и с моими двумя поступили бы не хуже", - затем немедленно подумал он, все время возвращаясь мыслью к ним. Мелькору верить нельзя, от него можно ждать лишь одного – чего угодно очень плохого. Самостоятельно одевшись под неприятно-плотоядным взглядом Лангона, он случайно увидал себя в одном из зеркал. Высокая плечистая угрюмая мрачная тень, будто он рядовой служитель Намо, видал он таких, почти что одинаково безликих. При мыслях о последнем он сделался еще мрачней, чем был. То, что он помнил, было – тяжело. Конечно же, ему хотелось обмануться, но в душе он твердо знал, то, что он видел - было правдой. Он виновен и его вины - не прощают. Но главное, он сам себе ее простить не может. И ему с этим жить. Но как… Что ему делать с этим дальше? Погруженный в эти тягостные мысли, он случайно краем глаза с удивлением взглянул на волосы, которые заметно разбавляли его новый образ. Теперь они были примерно по плечи. Высохнув, они распушились, непривычно короткие медные пряди самостоятельно завивались гораздо сильнее, чем это было раньше, хотя он сроду не был кудряв. Категорично запретив их трогать страшной бабке, он ограничился тем, что широко провел по ним пятерней, чуть перебрасывая челку на бок, чтобы поменьше лезла на глаза. А глаза были злые, его бутылочно-зеленые, раскосые к вискам глаза… "Бандюга, - оценил себя Майтимо, - точно такой же, как и все тут". Но при мысли о белом платье он вновь содрогнулся, это было бы вообще невыносимо. Отвратительная ложь. - Вы всем довольны, ваше величество? - не без издевки уточнил у него Лангон. Майтимо ограничился тем, что одарил его очередным молчаливо-выразительным взглядом. Майа с таким же насмешливым поклоном указал ему рукой на выход из покоев, любезно пропустив его вперед себя. Теперь они шли с ним вдвоем. К Лангону то и дело подбегали стольники в фиалковых парчовых кафтанах, поспешно кланяясь и что-то выясняя у него. Он прямо на ходу сверялся со своей довольно объемной пировальной росписью и споро отдавал короткие распоряжения, чтобы через минуту отдавать похожие уже другим. В подобной росписи, как знал Майтимо, обычно был указан перечень гостей, рассадка за столом, весь перечень застольных блюд и порядок их подачи. Если были запланированы выступления музыкантов или иные развлечения в том же духе, то обсуждались и они. И все такое прочее в подобном роде, чтоб ничего не позабыть и не пустить на самотек. Здесь порядки Мелькора ни в чем не отличались от заморских. - Как-то на этот раз спонтанно все случилось, - высказался он Майтимо, - обычно мы готовимся к подобным праздникам за целую декаду до того. Только одних бочек с медом мы традиционно варим где-то за триста. Теперь же Кухни просто взбешены, им не хватает заготовок, на каждого застольного гостя у нас положено три с половиной килограмма продуктов. А тут все в страшной спешке нужно сделать и гостей, естественно, прилично, как всегда. - Ну, извини, что ты обязан этой суетой мне, - фыркнул нолдо. – Я к вам не напрашивался, знаешь. В облегчение твоих мук я разрешаю снизить мою норму потребления еды в три раза, я не настолько прожорлив. - Ага, вы все так поначалу говорите, - хмыкнул майа, проигнорировав его иронию и вновь озабоченно уставившись в свой пергамент. Все встречные ужасным образом глазели на Майтимо, будто он снова голый был, что просто уже начинало его ощутимо напрягать. – У меня внезапно что, копыта отросли с рогами? - с досадой буркнул он себе под нос, в конце концов не сдержавшись. - Они так смотрят на меня, как будто я такое чудо-юдо… Будто со мной что-то не так настолько, что нужно спешно делать суеверно-отводящий знак. - Боюсь, рогами их не сильно впечатлишь, - ответно усмехнулся Лангон. – Но чему тут удивляться? Просто ты сейчас главная ангбандская новость, о тебе вся Крепость говорит на разные лады, ты всех интересуешь, вот они и глазеют. К тому же до тебя у нас заморских королей из ваших еще не бывало. - А местные бывали? - живо уточнил Майтимо. - Да у нас кто только не бывал, - обтекаемо ответил майа. - Синголло бывал? - тут же в лоб спросил сын Феанора. - Бывал, - без тени задержки гладко, как по писаному, ответил Лангон. - Да врешь ты все, вражина, - процедил Майтимо, мрачно сверля его затылок, теперь Лангон шел чуть впереди него. - У нас его советник служит при дворе, из синдар. Тот самый, что с Гортхауэром был. Думаю, что ты его заметил. Прислан нам для поддержания и укрепления наших взаимных тесных связей, - невозмутимо пояснил он на ходу, но, впрочем, в этот раз не обернувшись и не взглянув ему в глаза. Майтимо только проскрипел зубами, слушая все это. Он еще доберется до этого синда с выяснениями, пообещал он себе, до этого типа, который головы его верным сносил лучше орков. Синголло не может быть в союзе с Ангбандом, эта тягостная мысль просто напрочь отравляла его мозг. Но что, если все-таки может, если это действительно так? Нельзя же полагаться на одну свою смешную детскую веру в то, что этого не может быть. Он должен выяснить правду, какой бы она ни была. Между тем народу постепенно становилось только больше, за спиной Майтимо слышался неумолкающее-журчащий говорок, а анфилада, которой они шли, стала парадно-широка, вокруг значительно посветлело. Они дошли до громадных черных дверей, похожие на эти двери вели в покои Мелькора, но эти были несравнимо больше. Лангон, остановившись, громко хлопнул в ладоши, и они стали медленно распахиваться перед ними. Майа шагнул в открывшийся проем и вдруг ужасно громогласно объявил, казалось, на всю Крепость. - Верховный король нолдор в Эндорэ. Владыка дома Феанаро лорд Нельяфинвэ! - грянул он. Голос его ошеломил Майтимо на какую-то минуту. Сказанный Глашатаем собственный громкий титул, к которому он толком еще не привык, едва не поразил его самого. Это был титул деда и отца, а теперь и его. Но так его еще не объявляли, не случилось, это было в первый раз. Звучный, словно боевая труба, голос темного майа, отразившись от высоких сводов, теперь пошел торжественно гулять по залам. Все, кто там был, сейчас же развернулись на него, шум разговоров на мгновение резко смолк, как по команде, а после вспыхнул с новой силой, став еще сильней в два раза. Молодой Владыка дома Феанаро повыше вскинул подбородок и скользнул общим взглядом по лицам. Общество в зале собралось довольно пестрое, обоих полов, как он сразу отметил, но все-таки мужчин было заметно больше. Все стояли, разбившись на группки, и, как водится, оживленно болтали, кто с кем и у кого какой. Зал, куда они попали, был просторным, отделан темным гладким мрамором разных пород с двумя рядами довольно массивных колонн, которые располагались по его бокам. С высоких потолков меж ними то тут, то там свисали многоярусные люстры на цепях. У самого же потолка неожиданно имелся круглый купол из стекла, очевидно, подсвеченный сверху каким-то рассеянным красно-оранжевым светом, он находился ближе к торцу зала. Оттуда из-под самого купола спускалась центральная люстра, сверкая хрусталем плафонов, таких внушительных размеров, что ее каскад свисал едва не до самых столов, располагавшихся, как отметил Майтимо, вполне традиционно - буквой П. В люстрах горело какое-то живое пламя, его тонкие языки, колеблясь в плафонах, отбрасывали радужные точечные блики в тем не менее в целом темноватый зал, даже несмотря на дополняющие их напольные канделябры. Хотя Майтимо точно не рассчитывал здесь встретить яркий свет Амана. Главный стол стоял на возвышении у стены. На этот раз всю эту стену от основания до стеклянного купола потолков занимало огромное мозаичное полотно. Действительно, у Мелькора все было здесь с размахом. Майтимо с интересом уставился на панно. В целом мозаика была выдержана в довольно сумрачных серовато-лиловых темных тонах, лишь только кое-где с яркими вкраплениями сусального золота. Естественно, она изображала Вала! Будь там центральным персонажем кто еще, Майтимо несказанно удивился бы, увидев это. Сюжет являл какие-то как будто развороченные взрывом и покрытые пеплом камни. На центральный из которых уверенно взбирался Мелькор, уже утвердив на нем одну свою ногу, согнутую в колене. В обоих еще не обожженных руках он крепко и решительно сжимал древко огромного темного знамени, которое реяло над ним, как черное крыло, почти что на всю стену. На складках этого реющего знамени как раз тем самым сусальным золотом было крупно написано: "Наша победа или смерть!" За Мелькором чуть позади него справа и слева следом за ним карабкались на вал из камней, как видно, его боевые соратники с клинками в руках или лапах, тут уж было не разобрать, они все больше были общим планом. - Патриотическая вещь, - заметил за его спиной Лангон. – Вдохновляет всякий раз, как смотришь, - как показалось нолдо, совершенно искренне заметил он. На что Майтимо неопределенно хмыкнул, явно не разделяя эти настроения местных. Во главе стола располагалось темное резное кресло с очень высокой вертикальной спинкой, а рядом с ним весьма похожие, чуть-чуть поменьше. - Твое место сегодня по правую руку Владыки, - сообщил ему майа. - Оно ни разу не мое. И стало быть, я на него никак не сяду, - отозвался Майтимо, созерцая то самое место. - Послушай, - коротко сказал Лангон, придвинувшись к нему поближе. – Мы тебя и цепью можем к креслу прикрутить, просто на раз – два. Мы можем даже эту цепь расплавить - прямо на тебе. Но нам хотелось бы сегодня обойтись без лишней драмы, а тебе? Так или иначе, но ты сядешь там, где повелел тебе сидеть Владыка, - тихо закончил он. – Так что? Приматывать тебя? Или, может быть, приколотить к нему гвоздями? У нас так делают, не сомневайся. - Я думаю, пока что обойдемся, - процедил в ответ Майтимо, - без гвоздей... А то, что делают, я не сомневался ни минуты. - Ну, что ж, тогда прошу, - легко ответил майа. - А место это, чтоб ты знал - почетно и нет почетнее его ни здесь, ни во всей Арде. И тут любой усиленно мечтает хотя бы раз его занять. - Благодарю за честь, - крайне язвительно расплылся нолдо, вовсю копируя отца. – И чем же я такое только заслужил…, - промолвил он с тяжелым вздохом. - Ну, тебе виднее, - не менее язвительно ответил майа. - А где же ваш хозяин, может, не придет? - Майтимо все-таки уселся на предложенное сидение, до этого услужливо отодвинутое перед ним Лангоном. - Нет, он с минуты на минуту будет, - сообщил ему тот. – Так что я тебя пока покину, но будь уверен, что за тобой я пристально слежу, не опуская своих глаз, - предупредил он его. – Ну и не я один, конечно. - Скучать не буду, - бросил нолдо. Лангон действительно куда-то отошел, а Рыжий снова огляделся. Уже накрытые столы просто ломились от еды. Покрыты они были черными скатертями тонкого и хорошо отглаженного льна и сервированы очень богато и на редкость пышно. Посуда сплошь была из черненого серебра с искуснейшей чеканкой, нолдо с интересом поскреб двузубую вилку, лежащую перед ним, оценивающе подержал ту на весу, серебро было без примесей, чистым, сразу определил он, а столы меж тем тянулись в перспективу зала. Потом негромко постучал этой вилкой по хрусталю одного из бокалов, звук тоже выдавал хрусталь, а не какую-то его подделку. Потом припрятал эту вилку незаметно под рукав. После поглядел на крупный кабошон рубина в кубке и тот на синтетический никак не походил. "Ну да, живет он тут не бедно, - уже в который раз отметил он, - может себе позволить прокормить всю эту банду и ест она из золота и серебра". На столах уже стояли принесенные закуски, Майтимо сходу углядел соленую белугу с лимоном, яйцом и брусникой, горячего копчения севрюгу, красиво нарезанную удивительно тонким прозрачным ломтиком, а так же лососевую икру в хрустале. Прямо перед ним в большой икорнице размером с тазик, вырезанной прямо из целиковой глыбы льда, аппетитно красовалась черная икра. В зале уже было жарковато, а между тем лед этот таять вовсе не спешил. "Заговоренный, наверно", - подумал Майтимо, с любопытством поглядев на него. Однако взгляд его сейчас же прикипел к золотому блюду с белым лебедем на нем, птица была подана вся целиком, а главное, что прямо в перьях. Лебедь этот был совсем как настоящий. Его цвет немедленно напомнил ему его растерзанную накануне лошадь. Тогда Майтимо перестал глядеть на неприятного лебедя и размышлять о бурном рыбном промысле Ангбанда и перевел свой взгляд на все собрание гостей. Похоже, расовыми предрассудками хозяин с виду не особенно страдал. За стол, казалось, были званы все, здесь были и орки, и эльфы, и майар, конечно, и много кто еще из темных, кого он сходу не отнес ни к тем, ни к этим. Взгляд его настойчиво выискивал уже знакомые ему лица. Подлеца Гортхауэра, его чернявого подпевалу, их орков, предателя синда и той презренной дряни, которой он… При мысли о Тхурингветиль Майтимо передернулся всем телом и просто запретил себе про это думать. Но в возбужденно–шумной толпе, плотно занявший весь зал, никто из них ему пока не попадался. И вдруг он заприметил синда с орком, тех самых гадов, что сожрали его лошадь! Синда прямо было не узнать, но он узнал его сейчас же, даже несмотря на черную краску на половину лица, да и его приятель орк принарядился. Майтимо тут же опознал на нем рубаху. "Тварь", - тихо прошипел сквозь зубы он. Эти двое между тем довольно увлеченно и живо болтали, постепенно пробираясь к столам. Распорядитель покоев, как видно, следил за рассадкой, потому что она явно была. К тем двоим подошел кто-то из двухсот фиалковых слуг Лангона и указал, куда им следует сесть. Пока Майтимо наблюдал за ними, он совершенно упустил из вида хор, а тот имелся, между прочим, но исключительно мужской. Состав был снова смешанный, но всех хористов объединяла исключительная стать и традиционный для Ангбанда черный цвет их длиннополых одинаковых одежд. Некоторое время они были заняты тем, что строились в пять рядов, располагаясь друг над другом, и то и дело старательно прочищали себе горло разного рода покашливаниями и краткими распевками. Но Майтимо обратил на них внимание, когда они вдруг мощно грянули какой-то просто до ужаса торжественный хорал. Едва лишь они начали, как все присутствующие, словно по команде, молча, резко, даже с грохотом, поднялись с доставшихся им мест. И в мгновение ока в огромном зале не осталось ни одного сидящего, кроме эльфийского короля. А Майтимо только лишь уселся повольготней в ответ на строгие, возмущенные, негодующие, недовольные, явно осуждающие взгляды остальных, которыми его сейчас же щедро одарили отовсюду. Хотя инстинктивно не поддаться такому общему единому порыву было не так уж и просто. Хор, как расслышал Майтимо, старательно воспевал какой-то возвышенно-поэтический гимн, торжественно славящий Вала. Нолдо перекривился, слыхал он такое, да только не Мелькору - Манвэ. Текст был иной, слова другие, мотив, конечно, сильно отличался, но безусловно, это была калька, очень искусный плагиат. "Хрусталь-то, может быть, и настоящий, зато все остальное - нет", - с удовлетворением подумал он об этом. Главное – подделка. Однако все равно заслушался, возможно, этому способствовала общая атмосфера, окружающие лица были на редкость серьезны, а кое-кто, как он заметил, с чувством пел совместно с хором. Едва лишь последнее слово умолкло, как вперед вышагнул какой-то, видимо, майа и, резко вскинув руку вверх, мощно выкрикнул не хуже Лангона: "Темное братство, Мелькору слава!!!" Весь зал ответно громыхнул, да так, что у Майтимо заложило уши, слитный рев был просто страшенный. И вместе с этим ревом всех собравшихся двери зала снова гулко распахнулись. Хор немедленно опять что-то запел, но Майтимо было не до него. Он во все глаза смотрел на Повелителя Ангбанда. Такого он никак не ожидал увидеть, судя по хору, он представлял, что Мелькор войдёт в сопровождении кого-то, решительно чеканя шаг. Но тут он ошибался, Вала вовсе не вошел, он въехал! Когда тяжелые литые двери разъялись, то там действительно стоял кортеж. В дверях стояли шестеро, вид их поразил Майтимо. Фигуры выше любого из нолдор в два раза, окутанные мраком, колеблющимся маревом черных теней, так что их лиц было не разобрать. С вихрящимися огненными гривами вокруг голов и хребтов, выдающими их огненную природу. Это могли быть только они - валараукар, погибель его отца… Майтимо, глядя на них, сидел, вцепившись в подлокотники кресла, до хруста дерева и пальцев, хотя ему хотелось вскочить. Но он ведь не приветствует Мелькора! Поэтому он даже не пошевельнется. Он застыл в своем кресле, закаменел, напряженно выпрямив спину. Эти шестеро легко держали на своих плечах большие золотые с виду носилки, на которых было укреплено очередное помпезное кресло-трон, а на нем величественно восседал весь в темно-венозном пурпуре Вала. На его голове был тот самый венец. А сильмариллы в нем сияли так, что можно было запросто ослепнуть. Казалось, их теперешний владелец очень чинно восседал на этих носилках. Только в черных забинтованных руках он зачем-то держал толстый, туго плетеный, очень длинный, кольцами скрученный, как показалось сначала, всего лишь кожаный кнут. Но потом Майтимо увидал его рдяно тлеющий конец и понял, что это такое, что это вовсе не простая плетка скотоводов. Этот ужасающий огненный кортеж торжественно застыл в дверном проеме. Вала, как бы давая насладиться своим дивным видом, хищно улыбнулся, внимательно оглядывая с высоты всю толпу своих придворных. А потом внезапно лихо раскрутил свою плетку, которая вдруг вспыхнула в его руках ярко-оранжевой сверкающей змеей, цветом раскаленного багрового металла и резко со свистом хлестнул ей по полу, рассыпая целые фонтаны искр. Те, кто стоял к дверям поближе, невольно резко отшатнулись, подавшись назад и неловко наступая на ноги соседям. - Н-но! Поехали, мои лошадки!!! – громко и весело скомандовал он валараукар и вдобавок притопнул ногой, и его темный кортеж, послушно тронувшись, вступил в зал. "Это он за стол, пожалуй, сразу едет", - подумал ошарашенный таким его явлением Майтимо. Изо всех сил стараясь припомнить при подобных случаях появление остальных знакомых ему Валар. Ну, видел он однажды Оромэ, который въехал на огромном туре, да и то на двор куда-то, а уж никак не в пиршественный зал. "Небо Амана, да причем здесь тур еще какой-то! - он, не в силах оторваться, как завороженный все смотрел на Вала, который постепенно приближался. – Да как он жил там, не пойму, он же всегда хотел вот так, ну это же так очевидно, и как мы это все проспали…", - в это время думал он. До Майтимо он, однако, не доехал, только поглядел, прищурясь, как бы примеряя к нему некую мысль и пока что не примерил, к внутреннему облегчению нолдо. Он резко щелкнул пальцами и его носилки немедленно остановились где-то посредине зала. - Ты! - он резко выбросил куда-то в толпу свой черный указательный палец. Майтимо проследил его движение, оказалось, что он тычет им в какого-то невзрачного на вид и совершенно неприметного орчонка, возможно, что чьего-нибудь оруженосца или просто слугу. - Да-да, именно ты! - повелительно добавил он. Выбранный орчонок в это время с недоумением озирался на соседей, как бы не понимая, что Вала обращается как раз к нему. – А ну-ка, помоги-ка Повелителю сойти с носилок! - громко велел ему Мелькор. - Дурень, шевели давай клешнями, - тут же зашипели тому в спину, - раз тебе милость выпала такая! И вдобавок стали немилосердно пинать его навстречу Вала, споро расступившись перед ним. Вовсю пинаемый старшинами парнишка в результате как-то невесело поплелся в сторону носилок. "Возможно, он его до ужаса боится", - предположил Майтимо про себя. Предположение выглядело очень здравым, Вала просто весь пылал темным величием и злым весельем. Последнее вообще особенно в нем напрягало. А парень выглядел на редкость неуклюжим и нерасторопным. "Может, дурачок? - опять подумал Майтимо, наблюдая за ним. – Хотя кто тут такого в слуги возьмет?" Тот, наконец, добрел до Мелькора не так чтоб очень быстро и нерешительно поглядел на него, явно зацепившись взглядом за бич и заодно озираясь по сторонам, но как-то очень нехорошо, незаметно и исподлобья. По-волчьи. - Чего ты ждешь? - отрывисто осведомился Вала, глядя сверху. Орк как-то весь мучительно вздохнул всем существом, затем он опустился на колени и подставил свою спину. Мелькор, подобрав полы своих длинных со шлейфом пурпурных одежд, ступил ногой на эту сразу дрогнувшую узкую спину, а после легко спрыгнул на пол. И не глядя на него, пошел уже по направлению к Майтимо, на ходу приветственно-широко распахивая свои черные руки. А орчонок поднялся, поглядел ему мгновение вслед и тут же скрылся обратно в толпе, поспешно в ней затерявшись. - Будем целоваться? – Мелькор уже был напротив с этими распахнутыми объятиями и ослепляющим светом камней. - Нет!!! - рявкнул сын Феанаро, с негодованием резко вставая навстречу. - А я думаю, что будем! - Вала в два счета сгреб его своими черными руками, прижал к себе, хотя задохнувшийся от ярости Майтимо просто страшно упирался, силясь его оттолкнуть, но Мелькор все же нагло чмокнул его в лоб. - Садитесь, братья, разрешаю! - все еще не отцепившись от Майтимо, обернулся он к по-прежнему стоящему собранию его двора и махнул им рукой. Вновь тут же стало шумно, послышался звук многочисленно отодвигаемых широких скамей, кресел, и прочих разных сидений, зажурчали–полились разговоры, проворно засновала многочисленная прислуга. - Присаживайся, - Вала наконец-то отцепился и указал рукой на кресло рядом со своим. Майтимо с налитыми кровью глазами уселся. - Стащи с себя эту корону! – вызывающе заявил он Мелькору. - Что, неприятно смотреть? Это из-за того, что я наделал или из-за того, что ты? – Вала с интересом поглядел не на Майтимо, а на богатый заставленный стол пред ними. Нолдо прикусил себе губу, услышав это. Те, которые пришли к нему от Намо, которых он видел и которых он помнил, заметно поколебали его уверенность в собственной правоте. Но он не собирался тут же признаваться в этом своему врагу, изливая ему душу. - Лангон! - между тем повысил голос хозяин, подзывая того. – А почему у нас приборов не хватает? - осведомился он. - Я сам следил, все было так, как нужно, - слегка растерянно заметил тот, - я сейчас распоряжусь, простите этот недосмотр, Повелитель. - Ага, ступай. Майтимо, если ты вдруг решил всадить мне эту вилку в глаз, - затем обратился он к нолдо, - то не рекомендую это делать. Просто потому, что ничего хорошего из этого не выйдет. Для тебя. Так что будь добр, сдай украденный прибор обратно, - ухмыльнулся повелитель Ангбанда. - На память пока что оставлю, - отозвался эльф, не особо смутившись тем, что это вскрылось. - Ну, как знаешь, - не стал настаивать хозяин. - Может, вообще махнемся - сильмариллы остаются мне, а ты все вилки забираешь? - Боюсь, такой обмен никак не будет равноценным. - Повелитель, вот еще столовые приборы, - перед ними вновь появился Лангон со слугой. - Вилки, конечно, это очень хорошо, похвально даже. А кстати, где мой чашник? Где Тевильдо, я велел ему прислуживать сегодня. Почему он не на месте? По Лангону было заметно, что его первая реакция была сказать - "не знаю" в местных выражениях и в недоумении пожать плечами. Пойди за ними всеми уследи и совладай, тут что ни морда в свите, так бешеный норов. - Я это выясню сейчас, - вместо этого уверенно ответил он с поклоном. - Ну, уж ты выясни. А Комендант где? Я и его не вижу за столом, в чем дело? По какой такой причине? Я ясно помню, он был жив. А если даже и не жив, так его обязанностей здесь это никак не отменяет. Или, может, он пренебрегает ими отчего-то? Он что же, хочет мне испортить праздник? Подобные такому вызывающие опоздания я позволяю лишь одной Тхурингветиль. Мне может кто-нибудь ответить, что все это означает? Что здесь сегодня происходит? Лангон буквально помертвел под взглядом Вала, это было видно по лицу. – Я разберусь, Повелитель…, - уже не очень уверенно выдавил он. - Да уж сделай милость, - хмыкнул хозяин. Майа немедленно исчез, как не бывало. - Лорд Морэнорто, лорд Морэнорто! Уважаемый лорд! Можно вас на пару слов? Я полагаю, вам известно теперешнее местоположение Коменданта этой славной Крепости. Кому же, как не вам, об этом знать, - утвердительно заметил Лангон, нависая над волколаком. Прихваченный под локоток Лангоном волколак отрицательно мотнул своими темными косами туда-сюда. Золотая лента съездила распорядителю покоев по лицу. Тот ее немедленно зацапал, несильно дернув волколака за косу. - Понятия не имею, где он, я вообще его не видел с облачения Владыки, - Морэнорто косу выдрал и старательно расправил золотую ленту на конце. – Не мни! - А это что еще за личность с вами? - уточнил распорядитель. - Эта?! Это не личность, это мой оруженосец. Горгом, что ли, звать или еще там как-то. Я не помню! Не вникал! - Что-то как-то, в самом деле, так себе какой-то, - хмыкнул Лангон, без особенного интереса мазнув глазами по тощеватому молодому орчонку, скромно тершемуся за широкоплечим волколаком. - Я в возмещение убытков лично покровительствую оркам, - заявил лорд Морэнорто, - заглаживаю наш последний конфликт, о котором ты уже, наверное, наслышан. Вот взял сиротку их на попечение, буду делать из него достойного бойца. - Где Комендант? Сознайся! - Я не вода, не надо меня взглядом заряжать. Я уже ответил, что понятия не имею! Я с ним не сплю, отстань, Лангон! - Тьма неблагая, дай терпения, - скрежетнул зубами тот. – Лорд Морэнорто, почему вы тут уселись, на задах? - Ну не на голове же мне сидеть! Я не вампир! - У вас согласно моей росписи совсем другое место за столом! Вы не желаете пройти туда? - Лангон, ну что ты педалируешь все время, вот прямо душу бередишь. Я рядом с Повелителем сидеть не смею. - Это почему, позволь узнать причину? - Со мною горе приключилось. Я до этого ходил на Кухни, ну потому что очень мне хотелось есть. А там на тот момент кроме потушенной капусты ничего готового не наблюдалось. Я вытерпеть не смог и съел тот небольшой, как мне казалось, котелок, всего-то литров на пятнадцать. А и потом горох еще нашел, но того вообще совсем не много, литров пять. - Ну и что?- не понял тот. - Тьма, до чего ты непонятливый сегодня! Теперь меня ужасно разбирают газы, - досадливо понизил голос волколак. – И я не в силах победить их, эльфов могу, любых, а газы – нет. - Искажение какое, - недоверчиво-сочувственно поморщился в ответ Лангон. - Я так страдаю!!! - внезапно волколак в него вцепился со всей страстью. – Ох, как мне плохо… Похоже, снова подпирает! Ой, вот сейчас оно опять! Лангон, не покидай меня, я умоляю, мне так нужна твоя духовная поддержка! Я надеюсь, что ты не брезглив сверх меры! Лангон в этот момент усиленно выдирал свое платье из лап волколака, заодно вместе с этим пытаясь отпрянуть. Соседи лорда, услыхав все это, тоже пришли в заметное волнение, одни тихонько стали от него отодвигаться, а кое-кто, наоборот, подсел теснее. - Но если ты настаиваешь, брат, то я усядусь рядом с Вала, чего бы это мне ни стоило, в конце концов. Правда, я очень балрогов боюсь, как бы не вышел тут какой конфуз от этого соседства, ну ты понимаешь? - между тем продолжил Морэнорто. - Нет-нет!!! Лучше не стоит! - с трудом отбрыкнулся Глашатай, все-таки отцепляя его от себя. - Сиди лучше здесь, пока тебе не полегчает! - Но ты же знаешь, я душой страдаю, - простенал с надрывом Морэнорто и издал своим нутром какой-то громкий, крайне нехороший звук. – Ты, может, посидишь со мной чуток в поддержку, в облегчение моих мук? Ну, хоть немного? - Знаю-знаю, что страдаешь, - выдравшись, Лангон задал поспешный задний ход. – Сочувствую, прости, не посижу, у меня тут сотня дел еще на вечер. А тебе советую с едой пока остановиться и слегка повременить, я велю подать тебя угля, он помогает… - Угу, себе подай, насыпь побольше, - Морэнорто сложил руки на груди, с ухмылкой глядя уходящему распорядителю покоев в спину. - Может, в самом деле, ближе пересядем? - после негромко обратился он к соседствующему с ним орчонку. – Тем более, что ведь он выкупил тебя в два счета. И Лангона это он послал тебя искать. - Ну вот и пусть Глашатай ищет себе дальше на здоровье. А не найдет - его проблемы. Он выкупил, а остальные - нет. Я не пойду к нему, хоть все тут в пекло рухни. С него довольно и того, что я вообще сюда явился. И с этой орочьей личиной добровольно не расстанусь. Орков унижать еще никто не запрещал, а вот меня не стоит лучше, - угрюмо отозвался его собеседник. - Да как бы хуже ведь не стало, - заметил ему волколак. - Вот чего я опасаюсь. - Да куда уж хуже! – яростно взорвался его собеседник, их ближайшие соседи сейчас же покосились на него. - Тише! - шикнул на орчонка волколак. – Он, как известно, цепью к стулу может примотать прямо при всех… Может, лучше сами подойдем, не будем еще больше нагнетать? - Ты это видел, видел! - придушенно прошипел его собеседник на два тона ниже. – Как он по мне опять прошелся! - Ну, может, это от любви. - Заткнись, иначе я сломаю тебе нос!!! По-настоящему уже! - Да ведь он опалы твои сегодня надел, те самые, что ты ему тогда подарил, неужто ты не заметил? - Бич я заметил! Он и его с собой вдобавок приволок, мне снова показать! Напомнить! - он на мгновение закрыл себе лицо руками и после с силой хрястнул сжатым кулаком по столу. - Переживает парень, что так растерялся у Владыки, - сейчас же пояснил опять косящимся соседям волколак. – Горюет весь! - Да, тугодумие - печаль… Чего это он так глядит-то? Не псих ли еще, часом? Глаз у него совсем дурной. Лорд Морэнорто, вы вообще уверены, что вам удастся сделать из него достойное чего-то? - Я уверен! А ты, так, успокойся! Надо срочно выпить! Вот, вот, я тебе сейчас все сам налью, а то от этих бестолковых виночерпиев и чашников нет никакого толку. Скорей бы здравница уже, ну, что там эти черти только молча жрут, хрен волколачий в глотки им! - Все верно, я хочу сегодня просто до смерти надраться! Но тут самостоятельно стоящий на разливе волколак едва не взвизгнул от восторга. Двое слуг с трудом несли большое блюдо, на котором разного вида мясной нарезкой был искусно выложен герб самого Гортхауэра - Волчья голова. Голова, однако, проезжала мимо. – Куда? Сюда ее скорей несите! - Но это блюдо велено нести вперед, - не очень уверенно ответили слуги, поглядев на него, - к месту господина Коменданта. - Его там нет! Сюда давайте ставьте! - возбужденно горячился Морэнорто, усиленно махая им руками. - Да ты же сам нас выдашь, троглодит! – орчонок в это время незаметно с силой дергал его за рукав, чтоб он немедленно уселся. Но волколак не унимался, в конце концов, он настоял, чтоб это блюдо водрузили пред ними. - Что это вообще такое, кто это придумал? – скептически оглядывая то, спросил его оруженосец. - Ха! Шаграш с Гелоном расстарались, кто еще! - волколак уже тянулся лапой к сочной буженине. Соседи тоже взволновались, может, провокация какая? Лорд Морэнорто, что же это? Ведь это ж герб придется съесть? Ведь политически - это не очень! - Вообще идея так себе, - буркнул под нос оруженосец лорда, поневоле согласившись. Но Морэнорто, не смутившись поданными репликами, запрокинув голову, с великим удовольствием слизнул кусок грудинки, уже дожевывая буженину. - Это единственно как можно съесть волков Ангбанда! - после весело заметил он, назидательно вскинув указательный палец. - А это верно! Хорошо милорд сказал! - и все немедленно набросились растаскивать нарезку. От волчьей головы через минуту не осталось ничего, только желтый перец и маслины, изображающие глаз. - Я этим кулинарам перца всыплю! - между тем сказал оруженосец волколака. - И заодно тебе. - За что?! Я все предотвратил! - чавкая, ответил волколак с набитым ртом. - А если б это эльфы съели! И верно, политический скандал, обидные остроты на год! - Ну уж нет! Быстро давай мне ухо из корейки! - Ну, ты же видишь, уха больше нет. Остался только один глаз, но тоже неплохой, считаю, символ, однозначно - надо брать! - Повелитель, - Лангон склонился к уху Мелькора, все настороженно косясь на бич, лежащий здесь же под его рукой, неподалеку. - Про Коменданта ничего пока что, к сожалению, не известно, после облачения он куда-то скрылся. А вот Тевильдо видели последний раз на Кухнях. Обоих спешно ищут, - коротко закончил он, и незаметно кивнул одному из балрогов в это время. Первую здравницу за Повелителя Ангбанда традиционно говорил Артано, за ним, случалось, Косомоко, в отсутствие их обоих с места поднялся Неере с пылающей огнем большой золотистой чашей. Майтимо все рассматривал того. Усевшись за стол, балрог значительно уменьшился в размерах, но все равно был очень высок, буйный огонь с него схлынул, лишь искры потрескивали в длинных темных волосах. Окутывающий его мрак соткался в легкую броню. На голове у него был не то шлем, не то маска, чем-то похожая на то, что носил Лангон, досадно скрывающая верхнюю часть лица. Так что видны были только резкие скулы, нос и рот полный клыков. - В отсутствие опоздавших позвольте мне, Повелитель, - звучно произнес он с поклоном. Мелькор небрежно кивнул. - Да славится ваша темная власть, Повелитель, над Ардой во веки веков!!! И да не будет ей конца! - воинственно гаркнул он, высоко воздев эту горящую факелом чашу. - Мелькору слава!!!! Темные, пейте до дна за Владыку!!! - Мелькору слава!!!! - вновь заревел весь мигом вставший зал, так же высоко воздевший свои полные кубки. А Майтимо вновь подумал о своем отце, когда все дружно грянули те об пол. Еще раз подумал о том, насколько сильным нужно быть, чтобы упорно гнуть свою линию, несмотря на чудовищное давление, чтобы суметь отстоять свое мнение против всех. Еще раз подумал о Круге Судьбы, где он стоял. Сам он с одним-то Вала справиться никак не может. А его отец встал против многих. - Выпьем? - нахально предложил ему Мелькор, до этого отсалютовав своим кубком залу и вызвав этим новый бурный восторг в темных рядах. - Если только за твой конец, - Майтимо охотно поднял свой полный кубок навстречу. - За мое процветание! - настырно ответил Вала и так стукнул своим собственным о его, что вино, плеснув из чаш, обильно пролилось на скатерть, хорошенько обрызгав обоих. – Пей, не бойся, не отравлю. - А я и не боюсь, - ответил Майтимо, - подобная травля это как-то ничтожно, иначе ты убил бы меня еще на болотах лапами своих негодяев. – Ты сгинешь! - он хлебнул вина. – Странно, что не кровь! - после заметил он. - Вероятность этого пока невелика, - заметил Вала, так же пригубив из своей чаши, - что до твоего желания крови, это поправимо. Он подмигнул эльфу и, оставив кубок, протянул свои черные руки к стоящему перед ними блюду с дичью. – Закусим! – с этими словами он как следует вцепился в изящно-изогнутую шею лебедю и, резко дернув, оторвал ему голову! Из оторванной шеи во все стороны щедро брызнуло что-то вязкое и темно-красное, мгновенно забрызгав все белоснежные перья. Майтимо нервно вздрогнул, ему потребовалась целая минута, чтоб снова осознать, что лебедь этот не живой, а жареный, конечно, и что из шеи у него полился просто темно-красный соус. Помимо его воли ему сделалось нехорошо, к горлу подкатил комок, перед глазами встала как живая картина недавней расправы. Вала поначалу с громким хрустом вгрызся в лебединую голову крепкими зубами, держа ее за красный клюв, а после кинул ее себе на тарелку и с азартом взялся зверски раздирать своими черными руками тушку лебедя на части. Вокруг сейчас же полетели безобразно растерзанные клочья белого пуха и перьев. С наслаждением раздербанив птицу, Мелькор покидал ее разорванные части обратно на блюдо. - Раздай по старшинству! - велел он Лангону, крутящемуся рядом. А после удовлетворенно плюхнулся обратно в кресло, вместе с этим ловко выцепив одно кружащее вокруг перо и засунул то себе за ухо. И, увлеченно облизывая далеко высунутым языком свою нечистую черную руку от пальцев до запястья, поглядел на Майтимо. – Похож я на брата? Тут сын Феанаро даже не нашелся с ответом. - Нехорошо тебе, я вижу, - проницательно заметил Вала, перестав этим заниматься. - У тебя всегда так? - сквозь зубы поинтересовался нолдо. - А у тебя? Ответь мне, чем ты лучше? Ты убийца среди убийц, такой же отверженный изгой, как и все остальные, что здесь собрались. Твои поступки нас сравняли, - прищурился Вала. - Тебе нечего противопоставить. У тебя на это права нет, ты его утратил безвозвратно, - веско продолжил он. - Свой меч, которым ты мог бы попытаться меня одолеть, ты сломал в тех самых Гаванях, ты там его похоронил вместе с теми, кого им зарезал. Так что не строй тут из себя особо праведника и моралиста, у тебя здесь это плохо выйдет, - он покачал головой. Майтимо поразился, как легко он ударил в самое больное место. Ему было мучительно больно. Он не был с этим согласен. Пока он искал нужные слова для ответа, нащупывая их в себе, Вала продолжил. – Гортхауэр сказал тебе, что ты точно такой же, как мы, так вот, он сказал тебе правду - прими. Твой отец никогда трусом не был. Кстати, о нем… Он вдруг поднялся и поднял вновь наполненный кубок. – Сегодня я хотел бы вспомнить сына Мириэли, почтить его память. Как бы к нему ни относились, в чем бы его ни обвиняли свои и чужие, я знаю, что все - враги и друзья признавали, что он был велик среди своего народа. Второго такого в Арде не будет. За Феанаро! - За Феанаро! - послушно громыхнуло следом. Несколько секунд Майтимо выглядел удивленным, а после глаз его сощурился на Вала. - В память о моем отце, которую ты чтишь, - язвительно добавил он, - ты не хотел бы вернуть его дому камни? Вала стащил с головы свой невозможный венец, от которого они все время болезненно щурились оба, и положил его на стол перед собой. – Ну, давай на спор, кто камни рукой накроет и дольше удержит, тот их и выиграл. Майтимо сглотнул, глядя на них. - Что, болят у тебя руки? Это лишнее подтверждение того, о чем я сказал тебе выше. Майтимо, все не так просто, как ты себе представляешь. По-твоему, что это? - он указал рукой на сильмариллы. - Это очевидно, - пожал плечами нолдо. - Это лучшее творение моего убитого тобой отца, это наследие моей семьи, это память. - Верно, это память, но память о чем? - Для меня о моем отце. - Самое главное, это всеобщая память о первоначальном свете, которого больше нет и никогда подобного ему уже не будет. Но это, Майтимо, не просто только лишь память, теперь это еще и символ. Символ моей победы, моего превосходства, доказательство моей силы. Вот почему я этим так дорожу, вот в чем вижу главную ценность, а вовсе не в свете. Без этого содержания это, в конце концов, просто красивые блестящие стекляшки. Что же до света, что в них заключен, я, как ты понимаешь, вовсе не его безумный поклонник. Так что я бы их отдал в итоге, но символ, которым они стали лично для меня - я отдать не могу. Он небрежно накинул на ослепительно сияющий венец прихваченную со стола полотняную салфетку, и слепящее сияние слегка померкло, стало более щадящим. – Лангон, - приказал он ему, чуть обернувшись, - унеси его прочь. Мы все здесь от него устали... Есть лишь одно решение этой проблемы, и ты его прекрасно знаешь, - после обратился он к нолдо. - Я тебя убью? - вызывающе ответил Рыжий. - Это снова маловероятно, - с глумливо-обаятельной гримаской поморщился Мелькор. - А вот союз со мной с твоей стороны сможет поставить нужную нам точку. И даже может стать новым началом. Началом нового пути. - Мне интересно, как ты себе его представляешь, этот союз и это начало? - Майтимо ждал такое предложение, был уверен, что его услышит, предполагал его варианты. И тут он не ошибся, Мелькор долго ждать себя не заставил. - Хмм, - Вала почесал себе затылок. – Ну, ты сперва приносишь мне присягу, как мой вассал и признаешь во мне своего господина. Соответственно такая присяга налагает на нас обоих определенный ряд обязательств, которые мы должны исполнять. На меня, заметим, тоже. - На практике все это как должно быть? - поднял бровь Майтимо. - Ты принимаешь мои законы. Право высшего суда остается за мной. Но я не стану лезть в твои дела, словно назойливая мамаша, гиперопекающая сына-переростка, займешься самоуправлением на собственных землях, которые я дам тебе в бессрочное владение. Но с тебя в ответ я хочу регулярно получать определенные налоги. Их перечень – обсуждаем. И в случае нужды призывать твоих людей на обязательную воинскую службу. На регулярной я настаивать, возможно, не буду, пока не решил. Ты лично получишь титул лорда темного двора и право заседать в моем совете, получишь голос, а значит, право принимать или опротестовывать определенные решения. Если ты не хочешь жить в Ангбанде постоянно, то можешь приезжать сюда раз в год. Твой народ наделяется всеми правами и привилегиями Северной Короны, гражданскими и судебными. О них можно подробнее, чуть позже. В общем, все считаются свободными, в рабство я никого не возьму. Ну, это вкратце. Поверь, я делаю тебе о-о-очень щедрое предложение со своей стороны, какое до сих пор еще не делал никому. Хотел что-то похожее твоему отцу предложить, да не сложилось. А ты не торопись с ответом, не спеши, подумай, поразмысли. Но только камни назад не отдам, не проси, проси взамен их все, что хочешь, у меня тут все есть. Лангон предусмотрительно накрыл венец еще каким-то полотенцем, и крайне аккуратно взяв тот в руки, словно ядовитую змею, положил на поднос и понес его из зала прочь. Обе пары глаз, зеленые и серые с одинаковым вниманием проводили его фигуру до тех самых пор, пока она не скрылась из вида. - Мне нужен союз с вашим лидером, - негромко продолжил Вала, - если не с твоим отцом, то, значит, с тобой. – Объединившись, мы окончательно утвердим нашу власть над всеми этими землями, легко подомнем под себя весь континент, а он велик и богат. - Нашу? - скептично поднял бровь сын Феанора. – Ты хотел сказать твою, такие, как ты, власть сроду не делят, ты типичный диктатор. - Ну и при диктаторах живут неплохо, - Вала не особенно смутился при упоминании диктатуры, - главное, сделать своевременный выбор, кому послужить. Примкнуть к перспективной ветви власти. Выбрать правильный порядок. Сначала тут все захватим, - он широко махнул рукой. - А после и с Аманом можем пободаться, - он щедро отхлебнул вина, весело глядя на нолдо. - Я против своих родичей и друзей? – с кислой усмешкой сморщился Рыжий. - И как тебе все это в голову приходит, - вздохнул он, покачав головой. - Ну, будто для тебя это впервые, - в ответ цинично ухмыльнулся Мелькор. – Предыдущими ты не особо дорожил, насколько мне известно. Что же, остальными больше? Кто там у тебя остался? - Ты знаешь. Там осталась значимая часть моей семьи, мои друзья, - голос Майтимо против его воли полон был негодования. Хотя он заклинал себя неоднократно не выдавать пред ним всех своих чувств. - Может, особенный кто-то? - с этим вопросом Вала, прищурясь и пытливо заглянув ему в глаза, легко накрыл его ладонь поверх - своей. Майтимо против воли вздрогнул от его прикосновения. Что ж он его хватает постоянно! Да к нему за год не прикоснулись столько, сколько он один за эти сутки. Сын Феанаро этого просто не терпел! В те прошлые, мирные времена, еще задолго до случившихся событий его до ужаса бесило это в желтоглазом майа. И он никак не мог понять, откуда в нем вообще взялась такая отвратительная, оскорбительная, наглая манера. И приписывал ее чему угодно, но правды разглядеть самостоятельно не мог. Теперь он четко понял, от кого он подхватил эту заразу и кто ее действительный источник. Зачем он спрашивает это? Что он хочет вызнать у него? Там много кто остался… Нолдо напрягся внутренне сильнее, хотя и так расслаблен не был. Накрывшая его руку черная когтистая ладонь в бинтах была болезненно горяча. Первым побуждением было немедленно отдернуть свою руку, чтобы не касаться. Теперь ему казалось, что у него всегда были такие руки, и он уже никак не мог их вспомнить прежними, как это было раньше. Молодой Владыка дома Феанаро вдруг сомкнул на этой черной руке свои пальцы в ответ со всей силой, на какую только был способен. Мелькор не без удивления скользнул по их сцепленным рукам явно предупреждающим нолдо взглядом. Но Майтимо не остановился и сдавил его сильнее, тем более, что он давно уже мечтал это сделать. И с нескрываемым удовольствием увидел, как крылья носа у его противника затрепетали, через эту крепкую хватку он ясно почувствовал чужой резкий вздох. В серых глазах напротив зажегся опасный дикий огонь, но Мелькор, испытывая очевидную боль, конечно, не отнял своей руки, только губы Вала искривились в чуть презрительной и вызывающей усмешке. - То, что было на том берегу, там и осталось, - ответил Майтимо, сжимая его руку еще крепче. - Может, ты хочешь что-то вернуть? - подался к нему Вала пугающе–близко и так резко, будто хотел укусить. Впиваясь хищно-плотоядным, прямо расчленяющим взглядом в его лицо и после миллиметр за миллиметром ощупывая им его. - С тех самых берегов. Особенно тебе дорогое. Мы все достанем, только скажи, - вкрадчиво предложил он Майтимо, щедро обдавая его щеку и ухо теплым дыханием и пряным запахом вина. - Я хочу вернуть мое наследство, - не дрогнув, глядя ему прямо в глаза, негромко, но твердо ответил он. - Ну, естественно, - широко усмехнулся Повелитель Тьмы, запрокидывая голову и свободно откидываясь обратно назад. - Отпусти мою руку, - небрежно велел он, улыбаясь. Майтимо напоследок зверски сдавил его горячую, уже кровоточащую местами ладонь. - Так нравлюсь? – усмехнулся Вала. Нолдо показательно разжал свои пальцы. Мелькор выставив руку перед собой, задумчиво поглядел на нее и скользнул очередным оценивающим взглядом по нолдо, невзначай так прошелся им по эльфийской руке. Тот, кажется, как раз намеревался что-то высказать ему и дальше на интересующую Вала тему. Но сделать это Рыжий не успел. Едва лишь след распорядителя покоев растворился, как к их столу, откуда ни возьмись, подкатили четверо в фиалковых кафтанах. Они, кряхтя, с усердием несли большой поднос, на котором обнаружился просто огромных размеров запеченный пирог, каких Майтимо никогда еще не видел. К тому же он был черный, хотя, как уже понял нолдо, этот цвет тут был вполне себе традиционным. Соседствующий Вала, судя по его лицу, тоже был слегка в недоумении от этого внезапно поданного блюда. Эти четверо с поклонами, как полагалась, водрузили эту штуку прямо перед ними. "Видно, вместо лебедя", - подумал Рыжий. - Что это? - вскинул бровь Мелькор, так же как и Майтимо с удивлением разглядывая то, что они принесли. - Повелитель, это особенный пирог в честь вашего гостя! - объявили они. – Кухни старались, как никогда! Такого никогда еще не выпекали! Это особенный рецепт! - А с чем же это он такой? - Вала кратко тыкнул в него указательным пальцем. – Что-то мясное, как будто? - сощурился он, впрочем, не особо вникая, а все разглядывая в это время сына Феанаро. - Мы точно не знаем, это сюрприз. Разрезать предлагаем лично гостю. Нам так на Кухнях говорить велели. - Интрига прямо, - хмыкнул Вала со смешком. - Ну что же, Нельяфинвэ, раз такое дело, разрезай, - предложил он ему. - Я? - изумился Рыжий. Мелькор поднял руки и пожал плечами, как бы говоря подобным жестом о том, что он тут ни при чем. - Ну хорошо, давайте, я разрежу, - с некоторым сомнением протянул молодой эльфийский король, точно так же, как и хозяин, пожимая плечами. Но что-то в этом поднесенном пироге смутно тревожило его, не то его размер нелепый, не то мрачный совершенно несъедобный цвет, не то что еще. Какой-то он сомнительный весь был этот пирог. Он осмотрел его еще раз. Ну, тесто как тесто, видимо, с красителем только, так что цвет вполне объясним. Ну декор какой-то сверху изобильно поналеплен, цветки чертополоха из того же теста, ну так ведь не розаны же им клеить. Красные ягоды то тут, то там… Однако, пирогов бояться было глупо и нелепо и Майтимо, поднявшись, взялся за поданный слугами нож. - Он тебя не съест, - хохотнул наблюдающий за ним Вала, чутко уловив его колебание. Майтимо фыркнул и, поудобнее примерившись, вонзил в огромный пирог перед ним специально предназначенный для этого нож и начал уверенно резать полутораметровое в высоту тесто сверху вниз. Нож, к удивлению, вошел легко и не увяз там, как предполагал Майтимо, оценивая его вес и массу, объяснение могло быть лишь одно – пирог был полым. И едва лишь он подумал об этом, как вдруг внутри него шевельнулось нечто живое. Дальнейшие события произошли мгновенно. В доли секунды этот кулинарный шедевр Ангбанда издал громкий рык, стремительно разваливаясь на две половины. На Майтимо дохнуло какой-то упругой волной и на столе перед ним оказалось нечто черное с горящими огнем глазами. Он увидел это смазанно, мельком и поэтому даже толком не понял сначала, что это за лихо. Понял уже после. Необыкновенно гибкое, упругое, сильное тело с диким рыком метнулось прямо на него, на ходу пошире раззявливая очередной цветок багряно-алой пасти, наполненный здоровыми зубами. Толстый в переносице черный нос, маленькие круглые уши, дико страшная в оскале ощетинившаяся морда. Пантера! Но что это такое, он вспомнил потом. Страшенная бестия размером больше него самого, вывалившись из проклятого пирога, моментально бросилась прямо на него. Он еще успел сделать инстинктивный шаг назад, отпрянуть, чтобы споткнуться о свое же собственное кресло и повалиться в него. Вес страшной зверюги точно в разы превосходил вес Майтимо, поэтому, напрыгнув, она лихо опрокинула его навзничь вместе с креслом. Рыжий полетел вверх тормашками, жалея лишь об одном, что от неожиданности выронил тот нож, которым резал до этого тесто. Напористо придавленный тяжелым телом сверху он пытался извернуться от клацающих пред его носом жутких челюстей. - Я тебе нахрен голову отгрызу, рыжая тварь!!! - внезапно выкрикнул чей-то вроде бы уже знакомый яростный голос у него в голове. – Глаза тебе выжру-у-у!!!!! "Варда-мать, это какой-то майа!" - сообразил он, распахнув глаза и отчаянно силясь увернуться в этот момент от этой бешеной морды. - Тевильдо! - смазанную кутерьму прорезал громкий гневный окрик Вала. Но на яростно напавшую на него тварь это никак не повлияло. Здоровые когтищи, как кинжалы, мигом располосовали ему грудь по косой от плеча к подреберью. Майтимо взвыл от боли. - Я тебя распотрошу-у-у!!! Я от тебя живого места не оставлю!!! – еще пуще разорялся этот голос. - Тевильдо!!!! - гневный окрик Вала повторился, став почти громоподобным. - Я тебя убью за то, что ты видел!!!! "Варда, мне сейчас конец", - совершенно искренне подумал нолдо, вместе с этим судорожно нащупывая ту самую спрятанную до этого двузубую вилку из чистого серебра. И нащупав, размахнувшись что есть силы, всадил ее в здоровенную черную лапу, вновь занесенную для удара, кажется, проткнув ту сразу насквозь. Метил, конечно, в горящий яростью желто-зеленый фосфорический глаз, но усатая тварь необыкновенно ловко увернулась в последний момент. Всаженная вилка задержала врага на мгновенье. Голос в его голове кратко охнул, а потом вдруг заорал, захлебываясь криком, одновременно с какой-то возникшей рядом с ними ослепляюще-огненной вспышкой. У эльфа от этого надрывного вопля едва не лопнули барабанные перепонки, а от мелькнувшей вспышки он чуть не ослеп. В глазах его, до этого уже измученных светом сильмариллов, на какой-то миг совсем потемнело. И он лишь остро почувствовал, что какая-то новая, гораздо более мощная сила, освобождая, сдернула тяжелое звериное тело с него. Тварь еще стегнула его толстым упругим хвостом напоследок, едва не выбив им ему передние зубы. Ее волоком стащило с него и с неумолчным ее воем потащило куда-то дальше, но главное - прочь. Майтимо с растрепанными волосами откинулся на пол, он задыхался. Но уже через секунду, он, отбросив спутанные пряди с лица, рывком приподнялся на локтях, чтобы видеть. Мелькор стоял, сурово возвышаясь, на столе, в одной своей черной руке он крепко сжимал тот самый бич, с которым он появился. И этот бич, вдруг снова сделавшись добела раскаленным, спиралью обмотал беснующееся звериное тело и уверенно волок то по полу прямо к нему. Черная пантера с невыносимо-диким воем, теперь Майтимо вспомнил, что это такое, видал он эту тварь у Оромэ однажды, да только та была поменьше, рвалась и извивалась в этих путах - страшно. В этом надрывном сумасшедшем вое слились бешеная, бессильная уже ярость и захлебывающаяся боль. Дотянув паскудную зверину до себя, Мелькор, ловко размотав свой бич, огрел ее повторно по хребтине. Но адский вой не унялся, а стал напротив - еще выше. Тогда зверюга хорошенько получила в третий раз по опаленной гладкой шкуре, так что вокруг взорвался целый фонтан брызнувших искр. - Пощады!!! - через мгновение простенал в мольбе мелодичный, но сильно задыхающийся голос. Черный сгусток, размазанный по полу, прямо на глазах у ошеломленного всем этим нолдо соткался в того самого темноволосого майа, что был у Мелькора в покоях. От него вовсю шел едкий дым, и сильно пахло опаленной шерстью. Он закрывал лицо и голову дрожащими руками, в ладонь одной из которых была насквозь всажена серебряная вилка. "Так вот почему он напал, - наконец-то дошло да Майтимо. – Это из-за того, что я его там видел. Что же это, ревность или стыд? Нет, стыд не ведом этим тварям точно"… - Ты что вытворяешь, звереныш!!! - между тем рявкнул, резко спрыгивая на пол, Вала. - Ты совсем обезумел?!!! Вы что, вообще с ума все посходили поголовно!!!!! Как ты посмел?!!! - еще громче проорал он, зловеще нависнув над ним. Майа под этим страшным гневным окриком сжался в комок, даже в клубок и вдруг превратился в Кота. Самого обыкновенного кота, ну может, малость покрупнее и потолще, чем обычно те бывают. Мелькор, отбросив свою страшную плеть, жестко сгреб его обеими руками, усиленно потряс, как грушу, и после от души натрескал черной дланью по поджавшимся ушам и морде. Кот, сильно жмурясь, жалобно и душераздирающе мяукнул, нелепо растопырив свои лапы, а его хвост совсем поник. - Не смей мне эти фокусы крутить! - Вала встряхнул его еще раз посильнее и майа снова принял прежний облик. – Ты у меня потом получишь! - рявкнул он на него, жестко схватив его под локоть. – Ты, ревнивая зараза, влез мне в важный разговор, - тихо процедил сквозь зубы он. – А теперь туда быстро сел, чтобы я тебя все время видел!!! – он кивнул ему, указывая место за столом от них неподалеку. - Следите за ним в оба, - бросил он балрогам, бывшим здесь же, те понятливо закивали. – Выкинешь еще что-то такое, знай, удавлю! Стоять! Вилку отдай! – с этими словами он, вцепившись Тевильдо в ладонь, резко выдрал из той вилку, пропоровшую нежную белую руку прямо насквозь. Майа охнул, болезненно схватившись за нее и прижимая ту к груди. - Иди! - прикрикнул Мелькор. – Пока опять не отхватил! Майа понуро еле-еле похромал куда велели. Он повернулся к Майтимо. - Я сам! - властно остановил он бросившегося было к нолдо Лангона с помощниками, прибывшего как раз к развязке всех случившихся событий. – А ты куда опять смотрел! - попутно обругал он его. – Как он вообще туда пролез?! Почему его никто там не учуял? Как у него все это вышло? - Я виноват, Повелитель, помилуйте ради великой тьмы, недосмотрел, - понурился тот, до земли сложившись в поклоне. – Наверно, это он на Кухнях исхитрился затаиться и всех там как-то лихо обмануть, вдобавок отведя глаза. Шаграш с Гелоном хором утверждают, что из пирога должны были выпархивать под своды зала соловьи, а после замертво валиться прямо в блюда – порционно, - кисло выдал он. - На помершего соловья он точно не похож, - сквозь зубы выдавил Владыка, кинув очередной не очень хороший взгляд на своего распорядителя покоев, от чего тот привычно нервно сглотнул. Майтимо ожидаемо отпихнул его черные руки, когда он склонился над ним, чтобы помочь ему подняться. - Ты цел? - быстро спросил его Вала, все равно настойчиво придерживая его за плечи и тревожно заглядывая ему в глаза. Нолдо криво усмехнулся. - Кажется, да. Хотя твой милый Котик чуть было не порвал меня на ленты, - он скривился, поглядев себе на грудь. - У тебя тут все такие? - сморщился он, грудь была располосована прилично. - Все, - подтвердил ему Повелитель Ангбанда. - А этот еще в целом смирный. Но я с него шкуру за это спущу, не сомневайся. Он что-то совсем одичал и от рук моих хозяйских отбился, - он, обернувшись, хмуря брови, вновь недовольно поглядел на Кота. Тот между тем, не без труда дотащившись до столов, послушно уселся, где ему велели. И притих, прижимая руку со сквозным ранением к груди, занавесившись растрепанными кудрями, но сверкая из-под них зеленым глазом. Вид у него был растерзанный и помятый. Там, где по нему прошелся бич, одежда сгорела, мигом превратившись в неряшливые рваные лохмотья. Белая кожа в их истлевших прорехах была совершенно черна и, вздувшись, заметно кровоточила. Но лицо было целым, то ли он так ловко закрывался, то ли Вала просто пожалел уродовать бичом его по-девичьи смазливую мордаху. Майтимо поневоле бросил нервный взгляд на оставленный Мелькором бич, снова обыкновенный кожаный, темный, погасший и только лишь тихо тлеющий ярким багрянцем на самом конце. – Неприятная какая штука, - хрипло высказался он, все косясь на него. - Ну, без такой порой не обойтись, - пожал плечами хозяин Ангбанда. - Иногда помогает в воспитательных целях, лучше всяких слов. Все сразу становится просто и ясно! - снова сурово повысил голос он, поглядев на Кота. Избитый им майа в этот момент тихо зализывал себе руку. - Похоже, что Ангбанд стремительно обзавелся одной сомнительной традицией, - хмыкнул Вала. – Эльфы уже в который раз калечат моих майар. Либо первые слишком хороши, либо вторые слишком бестолковы, ты как считаешь, Лангон? Может, мне вас вообще всех стоит заменить на квенди? Может, я ошибся в свое время, сделав свою ставку именно на вас? Мне кажется, я повторяю эту мысль. - Повелитель, это всего лишь жалкая вилка. А жалкая вилка это не повод для подобных далеко идущих выводов и планов, - прошипел в ответ последний, прекрасно понимая, что этот выпад Мелькора направлен против всех них в целом и против него в том числе. - Не повод? - хмыкнул Вала. - Ну, хоть сопротивляешься, уже похвально, - бросил ему он, как ни в чем не бывало любезно возвращая злополучную вилку обратно Майтимо. - Ты что же, предлагаешь мне воспользоваться ей теперь по ее прямому назначению? - поморщился он. - Ну а почему бы нет? - пожал плечами хозяин. – Не вижу проблем. - Ну да, действительно, - с сарказмом фыркнул Майтимо, - почему бы и нет? И я, дурак такой, еще спросил зачем-то!