Волчья шкура.

- Ты бы пореже опрокидывал, отец! – на редкость трезвомысляще и не очень характерно для него самого предложил волколак. Глядя на то, как его мнимый оруженосец залпом мечет рюмки с горящим в них спиртом, одну за одной, вдобавок напрочь забывая про закуску. Обоих темных майар, как обычно, вполне устраивало общество друг друга и они совсем не спешили расстаться. Выпив, оба волка игриво грызлись, были бы они в зверином виде, то кусали бы друг друга, но не больно. - Это с чего бы? - криво ухмыльнулся тот. – И потом, вот кто бы это говорил? – немедленно поддел он его. - Да ты сам давно и широко известный тут пьянчуга, каких еще поискать! - А мне можно, - живо возразил на это волколак с нагло-железным убеждением в тоне. - А мне, стало быть, нельзя? – в ответ саркастично уточнил его собеседник, скептически фыркнув и вскинув ладони. - А тебе нельзя. Ты - ответственное лицо, - лорд Морэнорто сделал «страшные глаза». К этому моменту они сверкали у обоих темных очень характерным блеском. Пили они в эту ночь не любимое Комендантом красное вино, которое он в этот раз категорически отверг, а резво заправлялись чистым спиртом. - А не вопрос, я всем тут отвечу! - вызывающе отозвался Горг. - Потише, - призвал его Морэнорто, впрочем, с не очень трезвым смешком. – Я ясно зрю, что нужно было пересаживаться, когда Лангон к нам подходил. - Еще чего! - вызывающе-агрессивно отозвался сосед. - Пусть отсосет! - Надеюсь, ты про Лангона…, - младший майа подавился спиртом, но вовсе не от его крепости, и громко закашлялся в голос. - Ага, про него! - его оруженосец мощно хрястнул его лапой по горбу и его кашель мигом прекратился. - Да ты провоцируешь, что ли? - поднял бровь младший майа, едва смог дышать нормально. - Нет? Ну, как скажешь. Тьма преисподней, да не нужно так орать мне в ухо! Да-да, не стоит драть мне косы, я тебе охотно верю. Почему на роже у меня тогда противная и гнусная ухмылка? Патрон, тебе все это показалось, я просто мил и добр, как обычно. Отцепись! Если все так, как ты утверждаешь, тогда сейчас же перестань туда смотреть все время, да еще таким безумным взглядом, - прошипел волколак, сам сильно дергая его за рукав, - не искушай, ты, ненормальный… Мало тебе было! - А я и не туда. Я на него вообще не смотрю, больно он кому тут нужен! – запальчиво отозвался его собеседник, как назло крайне вызывающе уставившись туда еще больше. Морэнорто сам в этот момент сделал попытку навалиться на соседа и зажать ему ладонью рот. На что тот, отбрыкиваясь, немедленно злостно его укусил, пустив ему кровь. Волколак, отдернув руку, укоризненно треснул его по плечу. – Не калечь, еще пригожусь! - Я на этого Рыжего смотрю, - между тем продолжил сосед, - которого он на мое место теперь приволок… Гаденыш маленький, уселся ведь, да и сидит–посиживает, как ни в чем не бывало. Сидит он там, расселся, словно дома, местечко задом своим греет, взамен папаши своего. За руку еще хватает, тварь!!! Позволяет себе это! Надо было утопить его в том мерзостном болоте, - он скрежетнул зубами, нехорошо сузив сверкающие желтым волчьи глаза. – Взять и утопить… - Ээ, да что ты взъелся на бедняжку, не пойму? - волколак и сам не отставал, глотая спиртное. - Пффф, квенди сотни сотен - ты один! – заметил он. - Чего ты то и дело злобно рыкаешь на рыжего котенка? Или он задел тебя чем-либо, ухитрился? - Ха! Задел! Кто он такой, чтобы задеть меня хоть чем-то! Задевалка у него не доросла! Молокосос! Но он посмел в лицо мне заявить, бесстыжий, что я завидовал его отцу! - он дико хрястнул кулаком по столу, так что волколак немедленно обрызган был мясной подливой. - А ты завидовал? – невинно уточнил тот, одновременно вместе с этим слизывая подливу с рукавов и попутно живо проявляя интерес к сопутствующей дичи. - Иначе, что за нездоровые акценты именно на этом? И я не первый раз уже про это слышу, - прочавкал волколак, зажевывая рябчиком их спирт. - Заткнись, блохастая чума!!! Или я тебе немедленно сломаю нос! По-настоящему уже, не то что эти дурни-эльфы, что тебя наглаживают постоянно. Я несказанно рад, что он подох! - Да кто? - не очень понял Морэнорто, сморщась. - Бестолковый! Этот ублюдок Феанаро, кто еще? Он еще здравицы тут поднимает за него, огонь Утумно, распинаясь на всю Арду о его бесчисленных талантах! Я представляю, что бы было, окажись этот презренный тут, - он едва не задохнулся. - Перед сынком его теперь хвостом своим метет направо и налево, все мягко стелет пред ним, - затем проскрежетал он, гневно хмуря брови. – Клянусь, я разорвусь на части, видя это… - Да тише ты, с ума сошел! А если он тебя услышит? - Ему не до меня! Не видишь, что ли, как он занят! - Что ты тут сейчас лепечешь своим пьяным языком, – волколак опять в него вцепился, укоризненно зашипев. - Надеюсь, ты все это не всерьез. Ведь не всерьез же? Не всерьез! Давай, скажи: « Я не всерьез!» Его собеседник, проигнорировав все это, лишь оскалил зубы. – Я рад! Я, хочешь, это прокричу на весь Ангбанд!? – с этим он порывисто поднялся с места, правда, немного покачнувшись. - Нет!!! Не хочу, - Морэнорто живо подскочил за ним следом, мигом навис у него на плечах, обнимая. – Вот ненормальный! Ну-ка, сядь, - велел он ему и с силой усадил его обратно, ловко подбив под столом под коленку. - Э-э, да пить он вовсе не умеет, - ближайшие соседи с явным осуждением покачали головами. – Зеленая сопля! - Все под контролем, я его учу, - заверил их лорд, спешно обезоруживая своего оруженосца, который мигом похватал столовые ножи, крайне недобро глядя на соседей и явно метя ножами в пару глоток. – Да я живьем сожру язык, который это мне сейчас тут вякнул! - Закусывать ему давайте! - посоветовали те с веселым ржанием и накидали ему всяческой еды на блюдо. Горг в них немедленно швырнулся чем-то, но те всерьез его в упор не принимали и веселились еще больше. Волколак как мог все это дело заминал. - Мне, значит, нельзя и глазком поглядеть, - между тем продолжил мнимый орк. - Да что уж там, подумать даже, это - преступление века! Кара мне, огонь, испепеление на месте. Меня, чуть что, за это плеткой изорвать до мяса, а самому зато все можно! Вот Лукавый, – не успокоился он, буквально выплюнув это слово. - И ладно бы оттрахать только взялся, раз уж так хотелось, но ведь нет! Ему можно включить эту заносчивую тварь в свои планы!!! В наши, вообще-то, планы, как он мне это смеет то и дело утверждать. Только меня он не спросил, а лишь поставил перед фактом. Какой цинизм двойных стандартов постоянно - изумляюсь! Счесть ее избранной, особенной, неповторимой, исключительной, достойной. Так восхититься, что посметь сравнить ее со мной, поставить в один ряд. Пощечина наотмашь мне, похуже его клятой плетки! Да всем Старшим! Простите, но такая демократия не для меня! Она не лезет в мою глотку! Не засунешь! - Да замолчи же ты, дурной язык! Что на тебя нашло сейчас такое? Тьма, да опомнись, ты же рюмку раскрошил в своей ладони, ты совсем не замечаешь то, что кровь твоя в тарелку льется вперемешку с хрусталем? - Да пей, не жалко, если хочешь. А я и так молчу все время, если ты еще не понял, я молча жру это дерьмо! Я же обязан просто подчиняться, как и все. А едва открою рот, так тут же отхвачу похуже орков. Хочет, чтобы я был слеп и нем, другого пусть себе поищет! Но только пусть попробует найти! Убить, убить его хочу все время…. Что мне с этим делать, а? - Умолкни живо, я не желаю знать про ваши отношения, это лишит меня башки! А я ей ем, она мне дорога! Эру нас храни от гнева, а пуще милости Владык. Я ничего из этого не слышал, я нем, как этот, белый из Амана, я языками не владею! Я лучше вообще отсяду! - А ну стоять! - Горг истово вцепился в него лапой и не куда-нибудь, а за косу, и живо возвернул его на место, зверски дернув за нее. - Я ненавидел Феанаро, этого презренного червя, да ты не представляешь, как, - он, плюя ему в лицо, потряс рукой у волколака перед носом. - Да уймись! - Я ничего не мог с ним сделать! Я не мог себе позволить его тронуть, я разрывался и терпел, я себя смирял, как мог, я был послушен, как последняя паршивая собака. Но я бы сделал рано или поздно, я бы сделал, я клянусь! Я бы его присутствия не вынес… А тут такое совпадение. Да, я жалею, что это только совпадение, - он постучал рукой себе в грудь, - я сокрушен, что это только недосмотр и нелепая случайность! Жалею, что я сам его не удавил, вот этими руками, до хруста стиснул бы его проклятую гортань, чтоб он кровавой рвотой захлебнулся! В гроб бы заживо заколотил и закопал бы после гада! Нет, сначала бы на крюк подвесил и как следует освежевал!!! - Да ты закроешь рот свой или нет! Вот горе! На вот тебе, закусывай, давай, соседи правы! – волколак силком впихнул здоровую баранью ногу в его хищно растопыренные пальцы. Его оруженосец тут же взялся дико рвать ее зубами в клочья, словно волк, и вдобавок жать руками так, как будто это было горло удушаемого им врага. - Глядите, гору прям наворотил, Таниквэтиль воздвиг очередную, – прокомментировал все это Морэнорто, - когда все явно проще, ты просто-напросто ревнуешь, как любой нашей породы. Нет, ты ревнуешь просто зверски! У тебя температура поднялась! - Тьма преисподней, я тебе действительно сломаю нос, если ты продолжишь дальше говорить мне что-то в том же духе! – в ответ он гневно треснул его костью, которую тот быстренько куснул, естественно, не упустив момента. - Может, правда, эльфы - это яблоко раздора, мы все уже сто раз переругались из-за них и продолжаем дальше это делать. Может, их и вовсе нужно извести под самый корень, а то все делят-делят-не поделят? - пофилософствовал, вздохнув, лорд Морэнорто, чавкая ему на ухо. – Нет эльфов - нет проблем! Логично? - он приобнял его за плечи и притиснулся щекой к щеке. - Давай испробуем бубонную чуму, а может, пустим в ход черную оспу? Тоже очень даже ничего, эффект хороший. Тогда холера? Полиомиелит! А может быть, все вместе, сразу? Знаю! – завопил он с радостью на половину зала. - Лепра!!!! Соседи вновь заволновались. - Боюсь, тотальное уничтожение вида изначально не входило в наши планы. Да, и тотального не выйдет, нам, конечно, не позволят, мы в Арде, как ты знаешь, не одни. Понятно, их спасут в итоге, так или иначе, - махнул его оруженосец лапой. - Да не спасут, - запальчиво поморщился черноволосый. - Да неужели? - хмыкнул тот. А потом ужасно стиснул волколака и прижал его к себе со всей возможной силой. - И потом, я не хочу, чтобы они погибли все, - прямо в губы прошептал он ему. - Ну, это я, положим, уже понял. Ты давно всему Ангбанду тут известен широтой твоих неоднозначных взглядов. Но ты бы все-таки пореже их транслировал, хотя бы через раз, во спасение твоей темной жопы. Прости мою вульгарность, я оговорился, головы! Так что мы всем потом расскажем, что ты беспросветно пьян, - ответил он точно так же. – Вот так мы и расскажем, если спросят. – Ну, хорошо, допустим даже - изведем, а дальше что? – скептично буркнул Горг с довольно кислой миной, отпихнув его обратно. - Друг на дружку глядеть, что ли, станем, скучно, мой друг! - Это смотря чем заниматься, - игриво муркнул волколак. - Ты что творишь? - в итоге возмутился он, сам уже пытаясь выдраться от него. - Я, верно, зализываю тебе пораненную рюмкой лапку! - Отвали, проглот несытый! - Горг отпихнул черноволосого от себя, треснув его по макушке. – Этому иди, лижи! Тем более, что уже начал! - Ах, ты все еще в обиде на меня за клетку! Это потому что сильно любишь! - Кого???! - почти взревел его оруженосец, страшно ощетинившись, как волк. - Меня, естественно, меня! - он исхитрился напоследок чмокнуть поцелуем ему руку. – У тебя глаза от бешенства желтеют, а у орков так не бывает! – заржал он во все горло. - А что до остроухих, то ведь ты, пожалуй, благодетель, прав, если подумать. Лет через сто без них смертельно надоест, даже несмотря на все известные нам извращения, - вздохнул волколак, улыбаясь. - Ну, всех тогда не будем изводить, за избранных тогда возьмемся, это, я надеюсь, твоя темность допускает? Есть еще надежда у Ангбанда? - Морэнорто с еще более смачным смешком поднял свою рюмку и бодро чокнулся с оруженосцем, ловко всунув ему в окровавленную ладонь новый хрусталь. - Возьмемся, не сомневайся, - заверил его собеседник, и прищурив глаза, снова недобро поглядел в сторону главных столов. Где, как он уловил, смотрели в ответ, но вовсе не эльфы. - Ой, ты гляди, какой пирог им с Кухни прут! - после бурно оживился Морэнорто, которого, как видно, необыкновенно волновало абсолютно все съестное. - Вот это да! – ужасно восхитился он и тут же принялся страдать. - Мы не успеем его захватить! Да, говорил тебе, давай поближе пересядем, умолял! Вот интересно, с чем же это он такой? А? - судорожно прошептал он, возбужденно истекая слюной. - Ты разжиреешь! - проклял его тот. - Тьма изглодай твой гадостный язык! Чтоб его язвы изъязвили, ты что такое говоришь!? Зла все–таки желаешь, да? - Да! - не стал отнекиваться тот. - Еще не все потеряно, я рад!!! Давай сейчас же целоваться! - Обойдешься! - Горг, снова его треснув, посмотрел в ту сторону весьма скептично и его нахлынувший восторг отнюдь не разделил. – Чудовище какое-то, а не пирог, - заметил он, нахмурив брови. – Очень сомнительное что-то, я бы назад его отправил. Совсем не нравится он мне, неужели они станут это есть? - он живо скорчил соответствующую мину. - Я не согласен, пирожок - огонь, вон эльф как прытко взялся его резать, ну вот сейчас один весь и сожрет, по роже его наглой видно, - все изнывал обжора волколак, вовсю облизывая губы. – Смотри!!!! - тут он схватил его за руку, едва не поломав запястье. Оба дружно, недоверчиво, во все глаза уставились на то, что было дальше, сначала неуверенно, а после очень нагло улыбаясь, когда весь прочий стол в ошеломлении застыл. Соседи отмерли тогда, когда внезапно осознали, что-то кто-то дико, истерически хохочет. Да что уж, просто непристойно громко ржет, что было очевидным диссонансом всех случившихся событий. - Ахахахаха!!!! Ты это видел, видел, видел!!! – лорд Морэнорто, загибаясь пополам, вовсю лупил оруженосца по плечу. Тот рыдал в ответ не меньше, колотя своими лапами по столу так, что вокруг них со звоном подскакивала и даже билась кое-какая посуда. В одной из его лап была зажата уже порядком обглоданная кость бараньей ноги. - Ха-ха-ха!!! Ну наконец-то этот дурень тоже отхватил!!! - волколак рядом с ним со всхлипом дубасил по столу не меньше, вообще грозя его расколотить. Оба хохотали, словно ненормальные - до изобильно выступивших слез, будто наконец-то увидали и услыхали самую лучшую шутку в своей долгой жизни. Весь темный стол уже с большим недоумением ошеломленно вытаращился на них. Постепенно осознав, что на них все осуждающе глядят, они с большим трудом заткнулись, но то и дело продолжали гнусно хрюкать в плечики друг другу. В итоге этой выходки все общество сочло, что темный лорд привычно перебрал, а молодой оруженосец под его дурным влиянием и вовсе за столом раскис. - Почему нет? - как ни в чем не бывало, осведомился Враг с каким-то совершенно не уместным случаю, по мнению Майтимо, детским любопытством во взгляде. Будто эльф, сидящий с ним рядом, все это время нес редкостную чушь ему в ответ. - Что за вопрос? - мрачно хмыкнул старший сын Феанора. - Это что, еще не очевидно? После всего, что ты наделал! - Хм, я много что наделал, я не отрицаю, но я хотел бы уточнить, что именно тебя во всей этой истории задело. Полагаю, что не Свет, - слегка презрительно-насмешливо добавил Мелькор. - То есть ты считаешь меня до того недалеким, что я не могу дать правильную и адекватную оценку твоим действиям и увидеть их последствия для всех? - поднял бровь Майтимо, складывая руки на груди. - Я вовсе не считаю тебя таковым, - спокойно возразил его собеседник, - иначе разговор бы у нас был совсем другой, - Вала деланно улыбнулся, ощерясь. – Просто я предполагаю, что удар, нанесенный мной по этому пресловутому Свету, - он сказал это необыкновенно гадким голосом, - не мог задеть лично тебя настолько, чтобы ты так настойчиво желал меня убить. Я, видишь ли, немного утомился от твоих угроз, в своем однообразии они становятся скучны. Свет не твоя ответственность, ты не переживаешь это так, ты ранен вовсе не этим, даже не смей мне лгать, я эти вещи вижу сразу. Поэтому я настоятельно тебе рекомендую отставить эти высокопарные фразы, к которым ты так склонен и не тратить на них наше время. Прелюдии вообще скучны. Скажи мне, как есть, что думаешь сам, без всей вот этой мишуры, навязанной тебе Таниквэтиль. - Хорошо, если ты желаешь отчего-то упростить, давай! - ответил Майтимо, кивнув. – Я скажу тебе своими словами, прямо в лицо тебе отвечу, чем ты меня задел! Молчать не стану! Ты лишил меня семьи, - он обвиняющее ткнул в его сторону пальцем, нехорошо сузив глаза. – Ты, - зеленый взгляд его пылал не хуже, чем у майар, - забрал у меня самое дорогое, самое близкое мне! То, что я знал и то, что было со мной всегда, от начала. Может, то, что правда было мне куда дороже Света. Ты отнял часть меня, отрубил от меня кусок и теперь я калека! Благодаря тебе я чувствую себя именно так. Я тебя всей душой ненавижу… - Я прямо завелся. - Хватит гнусно ухмыляться, - процедил ему нолдо. - Значит, все-таки семья - самое слабое место, - как-то задумчиво-удовлетворенно протянул темный Вала, с тенью какой-то мысли в глазах, в свою очередь любопытно сощурясь на эльфа и складывая руки на груди. А Майтимо тут же ощутил, что он зря сказал ему об этом, что это было ошибкой с его стороны. Но ведь это было и так очевидно! Зачем же это скрывать… - Ну вот, представь себе! Хотя такому, как ты, это, - почти что выплюнул нолдо, - наверно, крайне сложно сделать, - ядовито закончил он. - Ты думаешь, мне не понять твоих чувств? - фыркнул Мелькор. – Отнюдь, я тоже обзавелся собственной семьей, всегда хотел, без стаи быть довольно скучно, некому продемонстрировать себя, чтоб восхитились. Правда, семьей скорей духовной, а не кровной, но поверь, она мне так же дорога, а может быть, еще дороже. Взгляни на этот стол, они все здесь, - черная рука в бинтах изящно плеснула в сторону всего собрания темных, а серые глаза не преминули скользнуть по некоторым лицам, на какое-то мгновенье плотно задержавшись на одном из них, для остальных ничем не приметном. – Я о них забочусь и пекусь так, что вообще не сплю ночами, я точно знаю, что им нужно, гораздо лучше их самих. И я их ни за что не брошу и никогда не отпущу… Правда, бывает то, что детки получаются порой неблагодарны и строптивы и их приходиться немного наказать. Но я вовсе не расстроен, недополучив чего-то, ведь у меня их много, выбор есть, я не останусь обделен. Так что, кто знает, что из этих уз прочнее, хотя, если вернуться к кровным, кровь нас всех тоже хорошенько повязала, - присовокупил он с откровенно зловещей усмешкой, вернувшись своим взглядом к нолдо. - Замечу, между прочим, я лишил тебя не всей твоей семьи, - тут же крайне неприятно для Майтимо добавил хозяин Ангбанда, выразительно приподнимая одну бровь и уголок усмехнувшихся губ. - Это оправдание нелепое такое или ты снова угрожаешь? - тут же непримиримо ощетинился эльда, рефлекторно со всей силой сжимая все ту же вилку, уже успешно пущенную в ход. Эти его прозрачные намеки о семье и о друзьях, которые он тут делал еще с самого начала встречи, нервировали сына Феанора – страшно, гораздо больше остальных. - Все вместе и сразу, - Вала, как обычно, совершенно не смутился обвинением в свой адрес. - Отца я твоего не убивал…, - затем добавил он. – Может, и не убивал буквально, но сделал все, чтобы убить! – отрезал Майтимо, перебив его на полуслове. - Деда ты убил зато вот этими руками! Сам! Хватит изворачиваться тут! - не выдержал он. - Я и не думал это делать, - сморщился хозяин, - ты полагаешь, я из тех, которые не в состоянии признать свои поступки? Да, Финвэ я убил, я лично, что не скрываю и не отрицаю. Не нужно так смотреть в ответ недружелюбно. Но, знаешь, этим и должно все было завершиться рано или поздно, - Враг пожал пурпурными плечами. - Он был мой давний неприятель, он мне вредил и портил мои планы еще с самого начала. И началось все это безобразие еще задолго до тебя, с тех незапамятных еще времен вашего великого Похода и переселения на Запад. А я был против изначально! Зачем же было покидать эти прекрасные земли, не понимаю? - Не глумись! Он, как известно, бежал от темного ужаса этих земель. От тебя, как я теперь понимаю. Хотя я кое-что давным-давно уже подозревал. - Прямо так уж все всем и известно, особенно тебе, я вижу, - поддел его Мелькор. - Наш с ним конфликт в итоге мог решиться только так, но это был его собственный выбор. Я же, напротив, неоднократно предлагал ему союз. Майтимо не без удивления вскинул темно-рыжую бровь. - Или ты думаешь, ты первый в вашем замечательном роду, который мне тут тщится отказать? Тут я тебя разочарую, первенство в этом деле принадлежит совсем не тебе, а твоему хитроумному предку, ведь именно с него все началось, наша любовь и дружба, - как ни в чем не бывало, сообщил он Майтимо. - Он, видишь ли, взялся водить меня за нос. - Все знают, провел, - вновь нахально перебил его Майтимо. - Ну-ну, - Хозяин Ангбанда сам снисходительно вскинул бровь. - Не задирайся понапрасну, рыжий внучек. Если бы не Оромэ со своей гнусной шайкой и не одна проклятая местная ведьма вдобавок, кол ей осиновый в самое главное место, то ничего бы у него, конечно же, из этого не вышло, просто ему очень вовремя и ловко помогли. Так что ему удалось сбежать от меня за море, всего лишь на время разлучившись со мной. Честно говоря, он так взбесил меня всем этим, что я еще долго потом представлял, как я сделаю из него орка. Из него, ну или из кого-то очень близкого ему. Так что мы друг о друге совсем не забыли. Как ты понимаешь, расстояние нас ничуть не разделило. Знаешь, дорогой Майтимо, лиги это чушь, ведь верно? Для тех, кто духом крепко связан. - Пожалуй, что, да, - сощурился нолдо, которому совсем не нравился этот рассказ, но он слушал с большим интересом, потому что он напрямую подтверждал многие его подозрения на этот счет. - Так что я себе тогда поклялся, что рано или поздно я его найду и за морями, что ему не сбежать от меня, оставив меня ни с чем. От меня не убежать ни за какие моря, от меня нигде не скрыться, - невзначай внушил он молодому эльда, просверлив его глазами. - Он знал, что я приду за ним. Ведь он всегда плохо спал, правда, Майтимо? Вечно глаз не смыкал, не так ли? - Я чувствовал, я знал, что это ты ему хорошенько помог, что это ты таким его сделал, - прошептал его внук, покачав головой. - Вечно спящим на деревьях? – ухмыльнулся Вала. – Нервно озирающимся через плечо, когда там совершенно пусто? Прячущим столовый нож в рукаве на обеде у Манвэ? Это ты от него нахватался? А еще верней - слегка сумасшедшим, ведь свои его втихаря, за глаза, таким и считали, - ухмылка стала еще шире. - А ты мне говоришь, провел, - не забыл ввернуть он ему. – Вилку на стол положи, будь любезен, не надо метить мне в горло, при ударе я могу поперхнуться. - Рожу бы тебе как следует разбить… Ну хоть разок…. - И не мечтай, пока не дорос. Что же до Финвэ, ну, так он сам виноват, он знал, что просто так я это все не оставлю. И разумеется, что я пришел, это мой приход - поступь рока, а вовсе не Намо, - радостно улыбнулся он, - пора бы запомнить. Явившись, я сказал ему, что немного обижен его непонятным нежеланием видеть меня, этим общим отношением ко мне и вдобавок этим глупым женским побегом. И раз все именно так, раз у нас не срослось, то взамен него я возьму одного из его сыновей, может, с ним лучше выйдет что-то наладить. И еще потому, что никто не смеет мне безнаказанно отказать. Таким, как я, не отказывают, Майтимо, а если по глупости и пытаются это сделать, то это имеет свои тяжкие последствия, всегда, - веско добавил он, вновь глядя ему прямо в глаза. – Осознай все это на его примере… - Ты мог выбрать другого, - проницательно прищурился его старший внук, - почему ты мертвой хваткой вцепился в отца? Почему не в двух остальных? - А на тех тебе бы было наплевать? Что, своя рубашка ближе к телу? - вновь попутно поддел его Вала. - Вовсе нет! - вознегодовал Майтимо. - Но почему именно он? - Не хватай меня за руку! - Я и не хватаю! - Но ты хочешь, это меня отвлекает, - он подмигнул. - Я и так тебе открою. Я сказал ему, что возьму самого любимого, - змеино улыбнулся Повелитель Тьмы. - Вы же так помешаны на любви, - презрительно добавил он, закатывая глаза. – Грех не воспользоваться этим. Сказал, что вырву из рук, как бы крепко он ни держал и этот вырванный - будет мой. Я возьму свою дань, возьму положенное мне, я не буду тем, кого обошли, никогда. Это не мое и моим вовеки не станет, меня не переделать никому, как бы ни тщились, какой бы удавкой меня не душили и куда бы ни упекли на три сотни лет. Да хоть на тысячу, я все равно свое получу. Вам всем придется это признать. Твой отец всю жизнь напрасно сомневался в том, какое место в сердце Финвэ занимает он, - снисходительно ухмыльнулся он после. - Иначе я бы тут же выбрал другого. - Какая нездоровая в тебе страсть, - только и произнес Майтимо, снова сощурясь и покачав головой. – И как я раньше этого не понимал, верней, размах ее не видел. Да-а, и какой дурак решил тебя исправить… - Вижу, я тебя ошеломляю, мне приятно. Ну, дурак давно известен, - Вала улыбнулся. - Я всегда был первым и дальше им буду. Я не сдаю своих позиций, никогда. Тем многим и нравлюсь. Заинтересовал? - Хватит рекламировать себя, - отрезал нолдо, чуть поморщась, - не трать со мной свое время. - Послушай-ка, не смей бросать в меня камень, вас хотели все и я тоже хотел, что здесь такого? Их ты нисколько не осуждаешь за это, а я виноват? - игриво отозвался его собеседник. - Да, но что-то я не слыхал, чтобы те, остальные, о ком ты говоришь, кого-то насильно хватали и волочили волоком к себе, - заметил Рыжий, - а потом из них лепили себе орков. - Ну что поделать, я порой нетерпелив, - выдал Вала с улыбкой. – В душе хочу всего и сразу, кровь закипает и мне бывает трудно удержаться. Ну вот, опять эта вечная тема орков! – затем закатил он со вздохом глаза. – Говорил же, что запрещаю, ну хорошо, если тебе угодно, коснемся ее. А ведь с вами за морем сделали практически то же, только более бескровным, длительным путем, но суть зато одна и та же. Что ты так смотришь на меня красивыми зелеными глазами? Будто это удивительная новость. Вы головой своей только едите, а думают за вас другие, и решают все - они. Вам навязывают, как жить, и вы послушно, спокойно живете, но только до тех пор, пока вы согласны. А как только вы посмеете заиметь свое мнение, о чудеса, идущее вразрез Таниквэтиль, так вас осудят моментально! И начнутся на вас злые, горькие гонения в завуалированном виде, - внушил он эльфу. – Но ведь это они. - Это отвратительная ложь, которой ты обвил отца, как сетью! - скривился Майтимо. - Я не хочу все это слушать в сотый раз, и так оскомину уже набило, - с досадой отмахнулся он. - А вдруг это правда? Иначе, почему он так легко тогда купился на нее? - сощурился Вала. – Более того, и ты купился тоже, а если бы нет, то остался бы там, а вовсе не сидел бы здесь сейчас, напротив меня. Вы бы тут же сделались врагами, вас бы это моментально разделило. Так может, это говорит о чем-то? Рыба гниет с головы, вдруг этот хваленый заморский порядок все же с душком? Ну, признай… Майтимо на это скрипнул зубами. - И как ты можешь все еще защищать его про себя, когда тебя отвергли, осудили, выкинули вон и заклеймили тем еще вдобавок, что у тебя теперь висит над головой, словно подвешенный топор. А свечку-то уже услужливо поднесли, и веревочка тлеет… Чувствуешь, нет? Чувствуешь, начал… Тлеет, Майтимо, сколько осталось? Вдруг не сильно больше, чем у близнеца? А ты тут планы мести строишь…, - глаза у него во время этой речи загорелись торжествующим губительным огнем, полным злого превосходства. Майтимо поглядел ему в лицо, глянул в эти вспыхнувшие глаза и наконец едва ли не впервые полноценно осознал, что существо, почти привычно сидящее с ним рядом, только лишь прикидывается подобным ему. И что ему все это, может быть, ужасно в тягость, так подавлять себя все время. Что оно совсем не таково, что оно чужое, чуждое ему, непостижимое, пугающее этим, опасное и в разы превосходящее его изначально данной ему силой. Конечно, он не раз уже думал об этом, об этой их разнице и разности, но эти мысли были умозрительны по большей части, а сейчас он это очень остро ощутил, что рядом с ним расположилась тяжелая грозная сила. Он поневоле вздрогнул при упоминании Проклятия, которое им, этим первым, что явились в Арду, было как-то зримо видно. Это все так же наводило омерзительную жуть, с которой он справлялся плохо. - Да-да, я тоже вижу эту штуку постоянно, неприятная довольно вещь, это Проклятие Намо, – проницательно подтвердил его последние мысли Вала, кратко глянув куда-то поверх его головы. - Приготовься, правда состоит лишь в том, что нести такое будет тяжело, каждый шаг - как в недавнем болоте, до надрыва всех сил, пока несущий не издохнет, словно загнанная кляча. Ну и что ты защищаешь, объясни! – порывисто подался он к нему. - Да ты опомнись! – горячее дыхание опалило его щеку. - Тебя приговорили умирать! Тебе в помиловании отказали! Отрезали обратную дорогу! Отказались навсегда! - Прекрати мне этим тыкать каждый раз! - в ответ взорвался Майтимо. - Ты же с самого начала только этим и занят! - Ну, так ту Гавань не обойдешь, ее никак не обойдешь, Майтимо! – Мелькор вскинул черные руки. - Это ваш конец. Конец вас прежних. - Я сожалею. Я бесконечно сожалею, - сквозь зубы проронил Майтимо, отвернувшись от него. - Что? Ты же это не всерьез? - скривился Вала. – Фу! - Я сожалею, что так поступил, мне больно, что я это сделал, я сам себя за это презираю, я ошибся. И я хотел бы это все исправить, - удивительно, но он нашел в себе силы озвучить это, наконец произнеси все это вслух. - Нет-нет-нет, ну что ты говоришь такое, еще с таким лицом вдобавок, - поспешно зачастил его собеседник. - Уже слишком поздно, ничего не изменить, это бессильный плач, рябь на воде, пустые сожаления, - принялся внушать он ему, строя глаза. - Может, и пустые, только я все-таки решил, что больше так не поступлю. - Глупость-то какая! - недовольно-громко выдал Вала, опять состроив крайне гадкую гримаску. – Я словно слышу речь блаженного, у вас один такой там есть, я помню. Полный идиот, чтоб его волки разодрали, бестолочь такую! Ну так, случайно, на прогулке! Уммм… - Что? - переспросил Майтимо удивленно. - Да ничего, просто желаю лучшего ему, ну вдруг когда-нибудь свершится. Могу я верить в зло, в конце концов! Так вот, тебе, моя рычащая лисичка, вовсе не к лицу ни эта речь, ни эти мысли. Такое платьишко не по тебе, Майтимо, оно с чужого плеча, так что не силься нацепить. Оно уже трещит по швам, я это вижу. Ты сын своего отца, и ты еще не раз поступишь точно так же. Или, может, ты отказываешься от него? Так откажись тогда от Клятвы заодно, откажись тогда от мести! Что, не можешь? Ну, так то-то же, тогда не нужно этих громких заявлений, этих буквально новых клятв. Он не поступит, - фыркнул он себе под нос, - ну-ну… Ты не дорос еще, мой милый, чтобы так не поступать, - негромко сообщил он ему прямо в лицо, наклонившись чуть ближе. У Майтимо было отвратительное чувство, что он сейчас пощечину ему влепил. Хорошую такую. Было больно. По-настоящему так. Минуту они молча смотрели друг на друга, в течении которой Вала ждал со всем вниманием. Эльда мучительно хотелось возразить, но он не стал, а вместо этого спросил совсем другое. - Значит, мой отец был местью деду? - Это очень узкая мысль, твой отец был большим для меня, - Мелькор понимающе усмехнулся на смену предыдущей темы разговора и удовлетворенно отпрянул обратно. - Раз ты хотел его заполучить в свои ряды, как понимаю, то может, это ты каким-то образом причастен к смерти Мириэль, чтоб увеличить свои шансы побыстрее до него добраться? - Нет, к упокоению твоей почтенной бабки я никакого отношения не имею, там и без меня успешно обошлось. Но вот впоследствии я очень сильно сожалел, что не воспрепятствовал второму браку Финвэ и не прирезал эту дуру Индис в закоулке потемней, - Вала отпил из своего кубка и скривился, будто уксусу хлебнул. - Мерзкая бабенка! - Как! И ты туда же! – от души поразился Рыжий. – Кто бы мог подумать! И не смей так говорить об Индис! Тебе-то чем его следующий брак помешал! - Ты даже и не представляешь, - хмыкнул Мелькор, закатив глаза, - но это личное, так сказать. В утешение скажу тебе, я думаю, тебе приятно будет, что дед твой так мне отомстил, так насолил, так жизнь мою испортил, как я и представить себе не мог, - он покачал головой, недоверчиво вскинув брови. – Многое я с ним проглядел, - откровенно признался он, - удивительно даже. А ведь я Владыка Судеб Арды. Ну и на старуху бывает проруха, - иронично хохотнул он. – Ах, юный Нельяфинвэ, Вселенная по-прежнему полна парадоксов, - он опрокинул в себя полный кубок. – Так что в ней не скучно жить. О чем же это я? А, да! Так что я рад, что я его убил и не скрываю! – после радостно осклабился он во все зубы, напоказ сверкая крепкой хищной улыбкой. - У меня имелся преогромный повод это сделать вдобавок ко всему, что я уже озвучил! - О чем ты? - на этот раз совершенно не понял Майтимо. - Ну, еще поймешь, возможно. Твой дед, Майтимо, был противником достойным, очень умным, очень твердым, очень хитрым, иначе он бы ни за что не протянул так долго. Я все это признаю. Смерть свою он встретил с честью, он наконец-то перестал бежать от меня и нашел в себе мужество встретить свой главный страх лицом к лицу, не дрогнув при этом. Он знал, что виноват перед твоим отцом и в тот момент он выбрал его… Он доказал это своей собственной жизнью, защищая его. Заплатил самую высокую цену, которую мог. Вижу, у тебя глаза на мокром месте… Дай, я вытру эти слезы…, - прошептал он, само собой, заботливо придвинувшись ближе. - Не касайся!!! А то живо получишь в черную лапу, как этот! - Майтимо судорожно выставил вновь схваченную вилку, не глядя кивнув на Кота. - Воткну, так и знай! Я сумею!!! Мелькор не стал настаивать, смерив ее насмешливым взглядом. - И зачем я тебе ее вернул? - посетовал он. - Твои манеры за столом прямо пугают, - а после продолжил. - Надеюсь, твой отец наконец-то понял это, прозрел в какой-то момент, даже несмотря на меня. - Значит, ты признаешь, наконец, что постоянно, как мог, отравлял его разум? - перебил его Майтимо. Вала, избежав ответа на его прямой вопрос, вроде бы продолжил дальше об его отце, но Майтимо его правильно понял, что и о нем заодно. - Мне отчего-то хочется так думать, что я избрал себе не дурака, я не очень жалую последних. Все часто гадали, в кого Феанаро такой, твердили, что в мать, но он был сын своего отца. Все плохое и все хорошее он взял от него. - Прекрати все это говорить! - не выдержал Майтимо. - Тебя пугает моя откровенность? - полюбопытствовал его собеседник. – Она меня оскорбляет! Ты говоришь так, будто был им кем-то близким, будто ты имеешь на это какое-то право, когда ты был им последним врагом! - Для тебя что, новость, что враги порой могут быть ближе друзей? - Не могут, - отрезал Майтимо, – на то они и враги! - Ты еще не раз признаешь мою правоту, - спокойно заметил хозяин, с удовольствием съедая кусочек сырого мяса. - Никогда! А что до плохого, так все плохое мой род взял исключительно от тебя, я это ясно понимаю! Сначала, как тут выясняется, хотя я это все давно уже подозревал, ты травил и преследовал нашего деда по этим землям, методично загоняя его в темный угол. Потом ты точно так же взялся за отца и стал его лишать рассудка, а теперь черед, видать, дошел и до меня. Ну, так я семейную традицию продолжу, я тоже скажу тебе – нет! Ни за что! Никогда! И даже не смей на меня смотреть этим своим снисходительным хозяйским взглядом, вот как на этих! Я твоей новой шавкой не буду! Хватит играть со мной в эти игры! - Я рыжих люблю…, - снова по детски обидчиво заметил хозяин Ангбанда. Майтимо, густо покраснев, как свекла, от досады, собирался снова что-то возражать, но тут им обоим пришлось невольно отвлечься от их беседы на какое-то время, потому что в пиршественный зал вступили орочьи барабанщики, и сразу стало невозможно шумно. А потом вдруг кое-кто затеялся плясать, компания была уже знакома, но Майтимо впился неотрывным взглядом только в одного. В темноволосого, с двумя длинными косами, а в тугих этих косах сначала только промелькнули, а после широко взвились за его спиной сверкнувшие золотом ленты. Перед глазами у Рыжего все закружилось, но вовсе не от стремительной круговерти этой бешеной пляски, показалось ему на миг, лишь показалось в этом чаду и угаре… И сразу больно защемило где-то в груди, остро вспомнилось отчего-то, не остановить. И не к месту, не ко времени, казалось, вообще ни к чему, казалось, то, что давно позабыто, то, что осталось на том берегу. Но он увидел это так, словно это было только вчера, так, словно бы только расстались, так, словно он еще чувствовал тепло его руки в своей и только-только лишь ее отпустил, с неохотой и сожалением разжав свои пальцы. Вот они сидят вдвоем в саду у дяди, еще только в самом начале лета и, как это водится, все самое интересное еще впереди. И они оба одинаково полны каких-то смутных светлых надежд и предвкушением чего-то непременно хорошего. Они сидят, уютно расположившись в большом гамаке, сделанном из плотной выбеленной парусины. День пасмурный, но очень теплый, в нагретом воздухе весь сад так изумительно благоухает, так что дышать - не надышаться. Особенно дурманит рядом с ними куст жасмина с пушистыми махровыми цветами, источая тонкий, сильный, свежий аромат. Цветов на нем так много, что даже листьев не видать, снега Таниквэтиль, Майтимо мельком вспоминает данное ему название. Он восседает очень чинно, насколько это можно сделать в гамаке, но ему удается. Кузен, являя противоположность, беспечно развалился напротив, по-родственному упираясь носком согнутой в колене ноги куда-то ему в бедро, а спущенной вниз рукой то и дело касаясь самых кончиков уже высокой травы и рассеянно поглаживая их. На коленях у Рыжего здоровенная толстая книжка в плотном кожаном переплете и он, раскрыв ее разворот, очень увлеченно что-то зачитывает из нее вслух своему брату, наглядно иллюстрируя этим чтением свои мысли, высказанные им накануне. Он так этим занят, что даже не смотрит на брата, его зеленые глаза прикованы к страницам, а брови чуть сосредоточенно нахмурены при этом. - Вот видишь, что и требовалось доказать, - произносит он вслух, по-прежнему не отрывая своих глаз от изящных чернильных строк, но привычного ответа он на этот раз не слышит. - Финьо? - он, наконец, поднимает глаза, отрываясь от книги. - Ты что, задрых! – с возмущением восклицает он, даже захлопывая книгу. – Вот интересно, давно ли я тут распинаюсь в одиночку, - он с упреком упирает руку в бок, а заодно размышляет, не пнуть ли нахала, да так, чтоб он сразу кубарем рухнул в траву. Да он вообще его слушал? - от всей души досадует он. Он тут битый час ему толкует о вещах высоких, вон даже книжкой толстой в подкрепление запасся, как ни с кем другим хотел разделить с ним свои важные мысли, которые его волнуют, а он храпит себе напротив, как ни в чем не бывало! Ну как так можно! Пнуть хотелось невыносимо, Майтимо, насупясь, поглядел на него, кипя о досады. Финдекано беспечно дремал напротив, косой венок из одуванчиков, что он себе самостоятельно наплел, нелепо сполз ему на ухо. Дыхание было мерным и спокойным, его длинные угольные ресницы были прикрыты. – И ни одной тебе веснушки, - поневоле тихо вздохнул Рыжий, глядя на очень светлую молочную кожу его лица с разлившимся на нем легким румянцем, он словно бы светился изнутри. Пышная ветка жасмина, низко согнутая под тяжестью цветов, наклонилась к его щеке, казалось, ее лепестки легко могли поспорить нежностью с ней. – Кожа прямо, как у девушки какой-то, - усмехнулся он себе под нос, отметив это. - Но, по счастью, больше из женского в лице ничего. Вот интересно, когда он повзрослеет, это пройдет? - зачем-то задумался он. – Хорошо бы, пожалуй… Зачем ему это? И, заглядевшись дальше, как-то сам собой передумал его зверски пинать, а вместо этого потянулся ближе, чтобы бережно поправить венок и отвести эту ветку от его лица, не дать ей покушаться на него. Подул легкий, едва заметный теплый сладкий ветерок и белые, как снег, лепестки, сорвавшись, стали падать на черные косы… - Не смейте его трогать… - Рыжий, накрыв ладонью эту ветку, крепко сжал ее цветы в своем кулаке, даже не понимая, откуда в нем явилась вдруг эта нелепая и крайне собственническая мысль. Синие глаза внезапно резко распахнулись и неожиданно поглядели прямо в упор, застав его врасплох. - Ты что делаешь? – в лоб спросил его Финьо, увидав его над собой. - Вот, цветы отрываю… Майтимо сам не понял толком, что ответил, бесповоротно утонув на миг в их темной синеве, до беспамятства, до головокружения заглядевшись в них, словно в ставшее внезапно близким бездонное звездное небо, что его объяло целиком. - Зачем? - продолжил свои выяснения кузен, так же пытливо глядя в его зеленые, слегка раскосые к вискам глаза с расширившимся в них потемневшим зрачком. Выражение лица у Рыжего сделалось на редкость беспомощным и растерянным. – А знаешь, у тебя такой забавный вид испуганного, малость ошалевшего, бандитски рыжего кота, которого застукали на месте преступления, что я не знаю, что и думать, - специально ухмыльнулся Финдекано, чтоб его подразнить. - Вон, уши даже развернулись, став параллельными земле! Он беззастенчиво захохотал, слегка схватив его за ухо. - Да вот зачем! – Майтимо, услыхав такое непотребство про кота, разжал свой кулак и безжалостно смятые в комок лепестки нещадно высыпались на удивленную от этого физиономию кузена. – Я тут распинаюсь, как могу, а ты бессовестно даешь тут храпака! Да еще и в ухо сходу мне вцепился! Финдекано фыркнул и оглушительно чихнул. – А что такого! - с возмущением завопил он, яростно вытряхивая лепестки. – Ну, задремал себе немного! А ты мне веткой сразу по мордасам, как какому-то коню! Что за дела? - Ничего не веткой! Ты меня вообще не слушал! - Нет, я слушал! Я все помню! – Финдекано оторвал себе жасмина и принялся им с жаром трескать родича на всевозможные лады. - Тогда давай, повтори, что я говорил! - тот, разумеется, в долгу не остался, и дивный куст был здорово ободран. В итоге оба, нахлестывая друг дружку содранными ветками, ругаясь и препираясь, рухнули на траву, с головой засыпанные лепестками, а Майтимо сверху в дополнение к ушибленным мягким местам прилетело его мудрой толстой книгой, так что он жалобно ойкнул. - Так тебе и надо, Рыжая макушка! - нагло и победоносно захохотал над ним Финдекано, усевшись сверху. Кончик его растрепанной темной косы с развязавшейся в нем золотистой лентой беспрестанно лез Рыжему в нос. И честное слово, это был самый лучший, самый прекрасный смех на всем свете… И он все еще звучал у него прямо в сердце, и будет звучать в нем до самого его конца, пока оно бьется… Конечно, Нельяфинвэ его узнал уже через какую-то минуту, когда его немного отпустило это резко нахлынувшее наваждение. Лорд Морэнорто, этот наглый черный гад! Однако, мозг Майтимо тут же заработал и с очевидной ясностью понял одно, что эти ленты у него неспроста, что это все никак не может быть каким-то совпадением или стечением обстоятельств. Кто-то слишком много знает… Ну и кто из них двоих? Майтимо незаметно кинул острый взгляд на хозяина застолья. Мелькор в этот миг глядел туда же, как показалось молодому нолдо, с преогромным интересом. Эти его липкие разговорчики о семье, с которых он начал, эти его расспросы о том, что осталось на том берегу. Нет, он никак не может знать о том, о чем он сам толком не знает… Не смеет он этого знать… Просто пока что Враг ищет на ощупь, на пробу тыкая со всех сторон, привычно ему, проверяет, где тонко. Но эти ленты в косы стервецу ведь кто-то вплел… И не напрасно, и сделать это мог лишь тот, кто хорошо и подробно знал всю их прежнюю жизнь. Значит, это тот, второй, сменивший имя, значит, это провокация или проверка, значит, он что-то все-таки подозревает. Даже если никто во всей Арде не знает его страшной тайны, ему вовсе не легче. Он по-прежнему его брат. И если с головы Финдекано хоть волосок упадет, ему не пережить… Да простит его Эру, за него он отдаст все, что имеет, без вариантов… Если они как-то узнают - это конец, отчетливо понял он. "Перестать, перестать так смотреть на эти так сейчас похожие косы. Да отвернись же, рыжий олух, наконец, не пялься! – зло обругал он себя, просто будучи не в силах мгновенно отвести свой прикипевший к ним взгляд. - И не думай, не вспоминай, не дай зацепиться, не тяни за собой, то, что осталось на том берегу - там и осталось…" Тут же услужливо всплыло это не раз уже произнесенное за сегодня: «Мы и там любого достанем». После следом привязалось: «Я не всей семьи тебя лишил». Его всего внутри, в который раз уже за вечер, заново обдало кипятком. Не поддаваться, не показывать, что это так панически его пугает, вплоть до того, что он вообще соображать перестает. "Нет, они не могут знать ничего! - эльф стиснул зубы. - Глаза себе вырву, - отчаянно подумал он. - Зачем я вообще туда посмотрел!" И тут он понял, что этот его полный воспоминаний взор нисколько не остался без внимания, как он в душе понадеялся было. Что этот его взгляд перехватили! Он буквально всем своим нутром ощутил чей-то ответный, максимально сконцентрированный на нем тяжелый, как камень, пристальный, давящий на сознание взгляд. От которого сейчас же неприятно зашумело в висках и резко разболелась голова, словно с похмелья. Он вновь быстро скосился на Вала, не он, но кто тогда? Он хотел бы подтвердить свое предположение, хотел бы знать наверняка, может, тут вообще полно еще таких знакомых. Сын Феанора напряженно скользнул глазами в ответ по толпе, пытаясь сходу вычислить его обладателя, вместе с этим крепко стиснув зубы и стараясь не обращать внимания на крайне поганое чувство того, будто кто-то бесцеремонно-грубо шарит по нему руками. Щупает, чтобы нащупать его уязвимое место, совсем как Вала недавно, только не ладонями, а черным разумом своим, злобным и темным. Но, как ни силился понять, как ни старался, он так и не нашел того, кто так смотрит. Оба, еле-еле отдышавшись после барабанов, бухнулись обратно на свои места за столом. Волколак был явно счастлив. Горг ткнул его в плечо кулаком. - Ты решился извести моего эльфа посредством танцев, вместо обещанной им тут чумы? Очень изощренно с твоей стороны! – оба немедленно захохотали. – Он меня ищет, я надеюсь? - не преминул полюбопытствовать он. - Еще как! Прямо копытом землю роет! Все ноги мне со злости оттоптал, что я тебя не выдаю! - Страдает? - коротко осведомился старший майа. - Безусловно. - Это хорошо, я бесконечно рад его мучениям. Забавно то, что он меня не узнает, впрочем, как и половина зала. - Ну и зачем тебе все это? - Зло - это загадка, которая не хочет, чтобы ее разгадали, - ответил Горг, состроив «страшные глаза». - Надо же, какая поэтическая хрень, - ответил Морэнорто и они опять захохотали. Но потом оруженосец волколака вновь взглянул на главный стол и настроение его опять испортилось в один момент. - Все к нему лезут без конца! – он хватанул очередную рюмку. - Брат, ну ты должен понимать то, что он не останется один, это явно не судьба таких, как он. Вон на того хотя бы погляди, - волколак кивнул на Тевильдо. Тот все это время насупленно сидел на указанном месте, украдкой зализывал себе раны и был подозрительно тих и задумчив. – А я бы вот о нем вперед подумал, вместо какого-то там Феанаро, который не дает тебе покоя, хоть и мертв, или его нелепого сынка. После этого внезапного кульбита, который он тут учинил, он выглядит достаточно непредсказуемым субъектом. Он удивил меня сегодня, так мало ли чего еще в башку его кудрявую взбредет. Я думаю, что он не остановится на этом. Теперь мне кажется, он дальше что-то замышляет, - обеспокоенно заметил темный лорд. - Этот? – с крайним презрением фыркнул Горг. - Да не смеши меня, чума! Ничтожество полнейшее! Да у него мозгов не хватит замышлять, - с этими словами он малость приподнялся для удобства, и вдруг, сильно размахнувшись, запустил в него свою баранью кость, которую глодал все это время. Все наблюдавшие эту картину немедленно открыли рты. Кость эта, рдяно раскалившись за одну минуту, мощно пролетела через весь огромный зал, рассыпая по дороге снопы рыжих искр, словно запущенный снаряд из катапульты. И потом низверглась откуда-то с высот на ничего не ожидавшего Тевильдо, прилетев тому аккурат по самой макушке и как следует его ожгла, подпалив ему локон. Он в это время был всецело занят мыслями о своем великом поражении и больше ничего вокруг себя не видел. Кот громко взвизгнул с перепугу, ослепленный ужасом, взмахнул руками, заполошно закрываясь от неведомого лиха. В какую-то секунду он струхнул, что вслед за Мелькором его настигла наконец-то и в Ангбанде кара самого Владыки Сулимо, теперь пришедшая к нему прямо с небес. Он, ничего не понимая, в накатившей панике вскочил уже в зверином виде, чтобы бежать неведомо куда, а лучше под защиту Вала по привычке, но был предусмотрительно изловлен балрогами, и удержан ими. Пакостная кость, однако, прямо как живая проскочила мимо них в этой возне и суматохе. Оба темных майар, наблюдая это на противоположном конце стола, вновь взвыли от адского хохота, в слезах валясь друг на друга. А наглая кость, между тем, срикошетив от подбитого Котяры и вновь расплескивая искры, внезапно бухнулась на чье-то блюдо, бешено крутясь на нем искрящимся волчком. Все тут же в голос ахнули, повскакивая с мест, а Морэнорто живо прикусил себе язык в отличие от Горга, тот продолжал свое веселье. Балроги бросили удерживать Тевильдо, но перехватить снаряд все равно не успели. Как оказалось, блюдо это, на которое она упала, принадлежало не кому-нибудь, а самому хозяину Ангбанда. Мелькор, вообще не растерявшись, живо саданул ее двузубой вилкой, легко отнятой у Майтимо, в момент остановив ее явно опасное для всех вращение. В итоге его собственное блюдо вовсю шипело и дымилось едким черным дымом. Глотнув тот поневоле, потому что он валил ему прямо в лицо, он недовольно кашлянул, мотнув головой. - Что это? - в недоумении округлил зеленые глаза сидящий рядом с ним Майтимо. - У вас так принято? А ты еще манерами моими недоволен, когда у самого зверье в кастрюлях, а гости кости тут вовсю швыряют! - Да что ж такое, он окончательно спалить меня решил сегодня ночью! – рыкнул хозяин, засверкав глазами. – Ну, держись! - и зверски улыбнувшись, хватанул ее своей черной рукой, и хорошенько размахнувшись, даже не вставая, так же лихо запустил ее обратно. – Да, у нас так принято, - после невинно подтвердил он эльфу. – Не тебе же одному тут вилкой тыкать. Все опять задрали головы, в изумлении наблюдая новый стремительный полет опасного снаряда, в который превратилась кость. Обратно она пролетела уже даже с воем. Морэнорто, видя этот поворот событий, напрыгнув, что есть силы вцепился в своего оруженосца, как видно норовя свалить его под стол, но тот строптиво упирался, не даваясь, и разъяренно стряхивал его с себя. И в итоге пущенная кость попала прямо в цель! - Сука меткая! - Горг, явно запоздало увернувшись, согнувшись полам, с волчьим рычанием отчаянно схватился за свою физиономию! На его скуле под лапой немедленно образовалась кровоточащая косая ссадина и большой кровоподтек почти что на всю щеку. А кость, подбив его, немедленно рассыпалась, став жирным черным пеплом. Вала, видя это попадание в цель, ухмыльнулся и расслабленно откинулся на кресле, складывая руки на груди. – Ну, так–то, нечего бросаться на Владыку, - очень довольно хмыкнул он, блестя глазами. Тевильдо в это время нервно щупал собственные кудри, пытаясь оценить очередной ущерб своей подбитой шкуре, и заодно усиленно соображал, откуда прилетела эта гадостная кость. Кажется, от Морэнорто, а вовсе не от Манвэ, как он, глупец, подумал с перепугу! Эру, снова унижение какое!!! Последнего бы он еще, возможно, как-то пережил, погибнуть от его руки весьма почетно, кто бы что ни говорил, но эту гадкую чернявую собаку!!! Пес!!! Жаль, что в ответ досталось не ему, а лишь какому-то его придурковатому слуге из орков. Ну, все понятно, волколак опять нажрался, гадостная тварь! Вывести его из зала вон!!! Выволочь взашей пинками! Почему же Повелитель его не накажет, что еще за снисхождение? А главное, чего он улыбается все время? Он-то видит, рыжий эльф тут ни при чем! Ему улыбка несколько иная, хотя тоже слишком бесит. Жаль, жаль, он так мало его изодрал, нужно было сразу верно целиться, не распыляясь, и выпускать ему кишки наружу. Ничего, глядишь, впихнули бы потом обратно, не подох бы, а он бы, может, печени успел чуток отгрызть. У них тут и с отгрызенной живут при должном обращении, неважно, правда, ну да ничего. Но он, дурак, в глаза все метил этой твари, в ее бесстыжие эльфийские глаза, которые его видели. Но тогда кому вот эта вот улыбка между делом? Эта еще хуже, она вообще невыносима, хоть бы он раз ему так улыбнулся, жизнь бы однозначно удалась! Тьма, ему ли не узнать этот прищур у серых глаз с изгибом губ, такой весь вожделеющее-азартный, словно на охоте, от которого внутри все кипятком. Неужели Морэнорто? Неет! Но он и сам проштрафился, как никогда, так что голоса сегодня ночью точно больше не имеет. Он не станет слушать его жалобы на волколака. Он на него и не глядит, а если кратко глянет, то так раздраженно, сердце стынет. А у бедного Кота так все болит, так все болит. Опять! И только он унять все это может, даже против своей воли. Если бы его коснуться только, обо всем можно забыть, все претерпеть… Нет, теперь он подойти к себе не даст, вот горе-то какое... Не гони, не прогоняй, умру…. Кот поглядел с болезненной тоской в зеленом взоре в надежде уловить ответный взгляд, но так его и не дождался. Невнимания Владыки Тевильдо пережить вообще не мог, это было худшей пыткой из возможных, пусть лучше бьет! Это все равно причастность, вовлеченность, связь обоих… - Дайте выпить! - рявкнул майа чуть ли не со слезами на глазах. - Или и этого уже нельзя! Закипая от негодования и злости на весь мир, он истерично отпихнул железные и жаркие лапищи балрогов с себя, которые те все налагали на него на всякий случай и, хватанув преподнесенный кубок, стал жадно пить спиртное, словно воду. Весь темный двор опять решил, конечно, что эта выходка принадлежала волколаку. Он Тевильдо недолюбливал всегда и не упускал ни разу случая, чтоб хорошенько поглумиться над кошачьим князем. Ну не рассчитал немного спьяну эту свою шутку, вот кость случайно и попала дальше не туда. А Вала что? А Вала молодец, казнить не стал, и шкуру драть живьем, а просто взял, да и легко ответил тем же! Праздник все же, что же его сразу портить избиением своих, Кота уже вполне довольно. Меж тем ближайшие соседи буйной парочки все сомневались. - А кто ее вообще швырнул-то? – недоумевал какой-то голос. - Я выпивал и пропустил. - Так его темность и швырнули своей могучей волчьей лапой, ну кто еще так мог, с подобной силой? Мдаа, вот это был бросок, скажу я вам! Прям, как на поле боя! Милорд, вы зверь! Вы боевая катапульта! Я вами прямо восхищаюсь! Если бы еще не этот политически опасный рикошет, я бы балладу сразу сочинил, а так пока одно трёхстишие! Ну, мы надеемся, это досадная случайность, сила ветра, оруженосец этот ваш еще нелепый под рукой, неблагополучное стечение обстоятельств, в общем, все такое, чей-то сглаз… - Таниквэтиль!!!!! - Ха-ха-ха!!! Ой! - издавшие его потом слегка опомнились и хохот резко стих. - А что, сюжет неплох, интрига есть, коварный заговор врагов! Пожалуй, все-таки баллада. - Эээ, а мне вроде показалось, что это вот как раз оруженосец этот кинул… Ик! - Фу ты, примерещилось тебе! Да как он мог-то, эта немочь? Это нонсенс, он на это априори не способен! - Я ни хрена сейчас не понял из ответа! Так это он, не он, или коварные враги? Выяснения все продолжались, а милорд меж тем заботливо усаживал оруженосца, суетясь вокруг него. Тот раздраженно отбивался и все кривил разбитое лицо. - Сначала гоблинская сковородка накануне, после эта кость вдобавок… – Наверно, чье-то кулинарное проклятие, ха-ха! Эонвэ, небось, сидит там на своей Горе унылой и думает, вот чтоб тебя на сковородке другие черти хорошенько припекли! Ну не переживай, ты все равно красавец, хоть и испеченный, каких еще тут поискать. - Ты издеваешься, блохастая собака!!! - Вот мы ледку сейчас приложим к твоей белой щечке, потерпи! Зубки-то, надеюсь, целы, дай взглянуть? Бросок был мощный, мог бы и убить! АА! Целы, целы, еще как!!! Твой конечно, я про твой бросок, а чей же! Ну, не куксись так, сейчас мы все немедленно залечим!!! - его темность снова разливал. – Ты мне скажи-ка лучше, как же это так случилось? - Не знаю! - буркнул Горг с досадой. – Но в следующий раз паскудного шута я пропущу, и метить буду сразу в господина! Чтоб наверняка! - Можно подумать, ты не метил, - фыркнул младший майа. – Да ты весь вечер метишь именно туда! Глазами - это точно! И думаю, что мыслью заодно. Хотел сказать: твое здоровье, но теперь я ясно вижу, что его уже не будет, - махнул он в сторону рукой. - Как и легкой смерти… - Позволь, я самолично поухаживаю за тобой, - вернул его к действительности прежний низкий голос. - Естественно, я не позволю, - процедил в ответ Майтимо. Боги запада, да как отец его сносил все это время? Ему в лицо все про него, а с него, как с гуся вода. - Еще как позволишь, я еще стану сам кормить тебя с руки. И я обещаю, что ты будешь есть. У нас сплошные развлечения впереди. Гортхауэр приволок с тобой кого-то заодно, ведь верно? Будешь мне отказывать по пустякам, так я велю на каждый твой отказ отрезать с них по куску. Так я налью тебе еще вина? Пей, будет меньше больно. Майтимо, сцепив зубы, согласно кивнул, вновь напрягшись сильнее. Вала, между тем покинув свое кресло, занял место одного из виночерпиев и, наклонившись, подливал ему в его кубок, а потом и вовсе очутился где-то за спиной, вроде бы отвлекшись на какой-то разговор с Лангоном. Намеренно он очутился за его спиной, как тут же ощутил это Майтимо. А лучше бы он был все время на виду, перед глазами, мгновением позже понял он, лучше бы сидел, как раньше. Рыжий остриженным затылком почувствовал свою уязвимость, совсем как в той клетке, куда он его до того засадил. Он просто не мог находиться к темным спиной. То, что он его теперь не видел, нервировало эльда страшно, но не звать самому же его обратно. Вот уж не дождется! Теперь он остро чуял, Мелькор где-то позади, смотрит на него, как на добычу и медленно к нему подходит. Надвигается, как грозовая туча. Майтимо резко обуял вдруг дикий, совершенно иррациональный страх, какого прежде он не ощущал еще ни разу в жизни. Он никак не поддавался объяснению, просто захотелось безрассудно вскочить и слепо бежать без оглядки, неважно куда, лишь бы подальше. Одновременно с этим чувством к горлу подкатила спазматическая тошнота, казалось, с нервных окончаний разом сняли кожу, и они болезненно обнажены и даже воздух делает им больно. А потом он остро почувствовал противоборствующую силу, огромную и необъятную, как сама безначальная бездна, силу могучую и злую, древнюю, как этот мир. И она заметила его, обратила свое око на него. Увидала, так что больше не скрыться, и тысячи глаз в темноте один за одним воззрились прямо на Майтимо. И постепенно она заинтересованно развернулась к нему - вся, потому что он осмелился бросить ей вызов. И вот она отозвалась, откликнулась, постепенно подбираясь, подползая все ближе. Око бездны прицельно смотрело ему в обнаженный затылок. Он был всегда уверен, что готов схватиться, но сейчас, когда он это ощутил, он почувствовал свою уязвимость. Да, та Гавань сделала его таким, она отняла его уверенность в своей правоте, в своей силе. И больше он не мог дать такого ответа, какой он мог быть дать ей раньше. Но он был упрям, он все еще верил и он не желал так просто сдаваться. Не желал, чтобы эта сила восторжествовала, он не мог это признать, не мог с этим смириться. Потому что все в нем, несмотря на его страшные ошибки, по-прежнему было против. Ему хотелось повернуться, поглядеть, а еще лучше – убежать, но он упрямо сидел, не шевельнувшись, повыше вскинув подбородок. "Прочь, - думал он, - ты отойдешь…." Он чувствовал, как эта бездна подобралась совсем уже близко, взметнулась за его спиной, заслоняя весь мир, как она угрожающе нависла над ним, алчущая и желающая поглотить. Как раззявила сотню пастей и затянула каким-то злобным речитативом свое темное слово, которое желало выбить из него всю душу вон, в остервенении изломать его, сдавить, скрутить в узел и утвердиться. Она желала сказать свое последнее слово, оставить его за собой. Она хотела победить. Давление этой силы было диким, страшным, непереносимым. Кто он такой, чтобы восстать против нее? - казалось, шипела она. Он слаб и жалок, он ничтожен, она знает, он не может ей сопротивляться, все потому, что сам не сильно лучше. Он закрыл глаза, отбросил все. "Ты знаешь, я виноват, но прошу Тебя, помоги, пожалуйста, помоги! - отчаянно взмолился он. Он ухватился в последней надежде за это, вцепился в этот последний щит, что мог закрыть, чтоб устоять. - Отойди, - велел он тому, что его окружило, - я не с тобой, я не с тобой…. Здесь нет твоей власти, не надо мной. Эру, Отец мой единый на небесах", - он не мог вспомнить дальше ни слова, но он все повторял это снова и снова, всей душой веря в самую суть, которую помнил. В то, что истинно миром правит совершенно другое. Ему казалось, что его раздавит, разорвет… Но вот когда он был уже на самой грани, злобный речитатив в его сознании, взвинтившись до визгливых нот, закончился его проклятьем, полным ярости, бессильной злобы, угрозы непременно поквитаться, расплатиться, обещанием продолжить, а пока признанием поражения. И бездна отступила до поры…. Майтимо тошнило, руки, вцепившиеся в подлокотники - тряслись, он бессильно сгорбился в кресле, стараясь просто глубоко дышать. - Эру, Эру, Эру, сколько можно, - послышался сзади него крайне недовольный голос Вала. Рыжий задрожал, он даже не мог говорить в этот миг, но зато теперь он ясно понял, с кем имеет дело. - Боишься меня теперь? – полюбопытствовал голос. Майтимо, сцепив зубы, упрямо отрицательно мотнул головой, вдыхая поглубже. - Боишься, - констатировал Вала. - А я ведь только просто подошел и ничего особенно еще не сделал, - черные руки, занесенные над его головой, неторопливо коснулись медных волос, скользнув по их недлинным теперь прядям, с удовольствием пропуская их между сильных пальцев, и вдруг с двух сторон с силой сдавили виски под этими волосами. – И я не отступил, я просто так не ухожу… Молодого эльфа затрясло. На Майтимо снова накатила дурнота и ужас. Соображал он плохо, инстинктом понимал только одно – нужно отсюда выбраться, встать, нужно уйти, прямо сейчас, немедля, ему не потянуть такое дважды… - Ну, у тебя не выйдет, как у деда, убежать, посиди-ка со мной еще какое-то время, - Вала опустил тяжелый подбородок ему на макушку. – Не с гвоздей же начинать наше общение, гвозди - это на закуску. Рыжий с неприятным изумлением ощутил, что его собственные ноги внезапно перестали его слушаться, они, к его полному ужасу, сделались как какой-то кисель и стали словно бы совсем чужие. Он, стиснув зубы, изо всех сил пытался встать, но никак не мог это сделать. Он перестал ими владеть. Все его тело в момент охватила просто чудовищная, ни с чем не сравнимая слабость, так что он в результате с трудом мог разомкнуть свои губы. Почему, почему он раньше не всадил в эти черные лапы ту идиотскую вилку, пока еще мог! Ведь мог хотя бы попытаться это сделать. Почему считал, что это глупость? А вот теперь он точно ничего не мог, тело против его воли предало его. Вала, склонившись над ним, крепко держал его голову в своих руках, уже, как он чувствовал, прижимаясь щекой к его макушке, удобно так устроившись на ней, как на подушке. Майтимо скреб ногтями подлокотники у кресла, пытаясь совладать хотя бы с руками. - Ты понял этой головой, с кем ты связался? - шепнул ему Мелькор в макушку. – Соизмерил, соотнес, что к чему? - Понял, - хрипло ответил Рыжий, с трудом разлепив губы. - Плохо тебе, я смотрю? Ну, так и быть, не отвечай. А может быть и в тысячу раз хуже, просто каждый миг. Лучше быть на одной со мной стороне. На ней все будет иначе, я могу быть совершенно другим, - он вдруг обнял уже за плечи, обхватив его руками крестом и крепко прижавшись. - Мое расположение может в корне изменить твою судьбу. Я могу вернуть то, что отнял, дать то, в чем ты нуждаешься больше всего, я могу тебя принять, как старший. Голос его в этот миг изменился, став хорошо ему знакомым голосом его деда, он даже запах его уловил. Из глаза вытекла соленая слеза, сползла по щеке и скатилась, горячо капнув на черную руку. Внук Финвэ не хотел обмануться, но на мгновенье он закрыл глаза, слушая его слова. - Ты больше не будешь один на один со всей своей ношей, я разделю ее с тобой. Я буду слушать твои беды, я буду закрывать тебя от них и не давать им случиться. Важное для тебя будет важно мне не меньше. Все отказались, отвергли тебя, но я так никогда не поступлю. Я всегда бьюсь до последнего за свое. Доверься мне и я доверюсь в ответ не меньше, я готов это сделать. Готов взять ответственность за тебя. У нас с тобой будет новая клятва, - голос сделался прежним, глубоким и проникновенным в данную минуту. - Она отменит все остальные, бывшие прежде и лишь она одна отныне будет иметь значение для нас двоих. У нас обоих начнется новая жизнь… Подумай… Майтимо распахнул глаза. Слова от накатившей слабости давались ему с трудом, но он упорно говорил, слово за словом. – Знаешь, когда ты приходил к отцу и оставался с ним наедине, я все мучительно гадал, о чем ты говоришь ему. Ну что ты говоришь ему такого, что он тебя не гонит вон, когда, казалось бы, он должен. Что в твоих словах не позволяет ему это сделать? И вот теперь я это знаю. Я наконец-то знаю то, что ты ему внушал все это время. И это вовсе не то, что я думал, я был наивным ребенком, я и предположить себе не мог…., - он на мгновенье смолк, а после продолжил. - Но вот что я тебе скажу. За ту огромную близость, что ты обещаешь, многие все отдадут, через все переступят и на все согласятся. Рядом с таким, как ты, любое море по колено, с такой опорой горизонт возможностей становится широк на половину Арды. Подумаешь, убить кого-то или надругаться, обмануть, оклеветать или подставить, да это ерунда, мелкая и незначительная с виду плата за такие отношения. Да, мне самому гордиться совершенно нечем, я мерзких дел наворотил уже немало. Но лучше я останусь сам собой, такой вот весь ущербный, но сам по себе, какой уж есть. Я не хочу тебе платить, чем тебе платят, ты невзначай забыл упомянуть про это в своем предложении. А это мне претит все так же, даже несмотря на собственную грязь, которой я теперь замаран. Я не хочу ее приумножать. Я не хочу оправдывать ее той мыслью, что раз уж я потерян, то мне больше нечего терять. Значит, я буду подыхать, самостоятельно везя свой груз по всем болотам. Значит, буду. Отойди. - И не подумаю тебя оставить, - Вала сжал его сильней. - Если бы я сдавался сразу после первого отказа, то вовсе ничего бы не добился из того, что уже есть. - Ты отвратительно настырный, - устало выдохнул Майтимо. – Посмотри, меня тошнит от тебя, - после осклабился он. - Ну-ка, подойди ко мне сюда, - повелело короткое осанвэ Коменданту Ангбанда спустя какое-то время после предпринятого им обильного «лечения» своей новой злополучной травмы. - Ага! - развязно отозвались в ответ. – Бегу, прям лапы задымились! От…сь, Повелитель! - после с чувством, необыкновенно страстно приложили его. - Ээ, да ты надрался, твоя темность, хуже орка, в которого нелепо нарядился для чего-то, - констатировало оно дальше. – Злобный-то какой. Подойди, кому я говорю, - неспешно продолжил настаивать снисходительно низкий голос. - Это для чего? – агрессивно воспротивился желтоглазый. - Чтобы ты опять меня всласть унижал, да еще при всех, к тому же? Тебе же нравится все это! Физиономию мне постоянно квасить на глазах всего двора! Да ты мне нос опять разбил, даже не вставая с места! - Ну не без этого, - усмехнулся хозяйский голос. – Да и потом - тебе идет. Мне сильно нравится твое разбитое лицо, можно сказать, что я в него без памяти влюблен. - Теперь за кошака лишайного начнешь меня пинать? - Я не для удовольствия тебя зову, а исключительно по делу. - Лучше передумай. Лучше нам вместе не встречаться. Лучше нам вообще как можно дальше разойтись! - закипая, выдал майа. - Еще чего, не тешь себя напрасными мечтами. Ты мне нужен. Подойди. Наша с тобой любовная грызня вовсе не повод позабросить все текущие дела, выяснение личных отношений их никак не отменяет. Надеюсь, ты не станешь с этим спорить. На это у тебя мозгов хватает? Горг с еще более искривившейся от злого раздражения рожей рывком поднялся из-за стола, с громким лязгом побросав столовые приборы и хорошенько пнув ногой свое сиденье так, что оно загрохотало. – Да чтоб ты сдох с такой любовью, - проскрежетал он себе под нос, злобно плюнув наземь. - Куда? - не понял волколак. – Отлить? Да на вот тебе кубок, что ходить! Еще пристанут по дороге. Кто? Да какие-нибудь гадкие злодеи. Что я несу? Да я переживаю! Что ты отбрыкиваешься, что же, не хорош? Да я не про себя, про кубок! Из серебра! Ну ладно рожу корчить, как эльфийская принцесса, вот, этот - точно золотой! В него и Манвэ прям не стыдно! - Да я к нему, - кратко ответил он, отбиваясь от протянутой посуды. – Требует теперь, чтоб я немедленно явился, делом, видишь ли, прикрылся! - Это каким же? - лорд Морэнорто, резко стихнув, поглядел в ту сторону с большой опаской, поспешно отставляя кубки прочь, назад опешившим соседям. - Да не трудно догадаться, Нельяфинвэ он там завлекает и прессует. Не куй с ними, а куй с нами, ну и все такое в том же духе. Но я думаю, не очень-то пока успешно, - с этими пояснениями он не очень изящно перелез прямо через стол на глазах вновь удивившихся соседей. - Что?!!! - волколак заржал, прикрыв лицо ладонью. – Орки! - после, раскинув руки, пояснил он им его маневр. - Вот только я ему зачем? – пробухтел его оруженосец уже с обратной стороны. Сползая со стола, он лишь едва не завалился.– Третьим, что ли? Надоело! - Вообще, я опасаюсь тебя отпускать, возьми меня с собой, - предложил ему Морэнорто, - ведь я неплохо разряжаю обстановку, согласись. - Нет, Чернобурка, я тебя поберегу, - он, уцепившись за край столешницы, хватанул напоследок рюмку и лихо закинул в себя, и, утирая губы рукавом, послал ему воздушный поцелуй. И после разухабистой походочкой пошел вперед, засунув руки по карманам, навстречу главному столу, насвистывая себе под нос и попинывая что-то на ходу, в основном каких-то мало расторопных слуг. Когда он, наконец, явился пред хозяйское лицо, то застал такую там картину. Майтимо прямо и напряженно сидел в деревянном кресле, и, плотно сжав губы, играл желваками. Мелькор растекся позади него, навалившись на резную спинку кресла, и зловеще нависал над нолдо, словно злая, недобрая туча. И вроде был занят тем, что слегка теребил своей черной рукой теперь короткий медный локон у него на макушке, время от времени наклоняясь пониже и любопытно заглядывая ему сбоку в лицо. По лицу Майтимо было видно, что он едва лишь сдерживает себя, чтобы не бросаться отрывать ему эту руку. Что он очень хочет сделать эту глупость, ну хотя бы попытаться, но в силу обстоятельств он не может. Вокруг расположились валараукар, все шестеро, они как-то само собой подсели к ним поближе и вроде бы как будто ели, выпивали и вели какую-то свою, казалось бы, неспешную ленивую беседу. Кто-то скучливо ковырялся ножиком в когтях, кто-то что-то грыз, но сгустившееся напряжение в этом месте было страшным. Атмосфера накалилась. Тевильдо был оставлен чуть подальше, он предусмотрительно не лез, явно соображая, что к чему. А если б глупо сунулся, то его жалкий хвост наверняка бы сразу подпалило и уже куда серьезней. Артано словно бы переступил невидимую черту и сразу ощутил сполна присутствующую в этом месте сконцентрированную силу, так что чувствительно тряхнуло и его, но сам он лишь осклабился пошире. Сила Вала в данную минуту была похожа на тугие кольца гигантского лоснящегося змея, что был размером до самых небес, которого зачем-то ограничили, засунув его в колбу. И ему так нестерпимо тесно в ней, так тесно, что все трещит по швам, все до предела напряглось и, того глядишь, вот-вот, не выдержав давления, лопнет и взорвется, разлетевшись на куски по всему миру. А в самом центре этих чудовищных колец, плотно стиснутый ими, находился старший сын Феанора, крошечная фигурка в глубинах черного колодца. При виде вновь явившегося Майтимо словно бы случайно выпал из параллельной вселенной, в которую его безжалостно затянуло, словно в воронку, внезапно вернувшись в более привычный мир. И не совсем осознавая это поначалу, не без труда сфокусировав взгляд, с явным удивлением в широко распахнутых зеленых глазах посмотрел на подошедшего к ним орка. Должно быть, это появление что-то означало, раз он легко привлек его сознание обратно. Орк этот был для орка, оказавшегося перед Вала, какой-то прямо чересчур развязный. Явно нарочито нагловатая походка и крайне пакостная морда, с огромным синячищем во всю щеку, кривая мерзкая ухмылочка вдобавок, гадкая такая. "Ну и рожа! А да это ведь тот самый, что Вала спешиваться помогал, которому потом досталось костью", - даже не сразу опознал его Майтимо, помнится, до этого он сильно жался, а тут вон как преобразился, не узнать. Подошедший, между тем, без всякого поклона и иных положенных перед Владыками манер, расслабленно уселся на самый краешек стола, неподалеку от Майтимо. Скрестив ноги, удобно складывая руки на груди и чуть приподнимая бровь, словно бы в немом вопросе. Валараукар перед тем предусмотрительно раздвинулись, слегка освобождая ему место. Было ощущение, что они давно знакомы и как минимум равны. Может быть, это какой-то главный орк сейчас явился, особенно влиятельный или почетный? А может, самый первый? Майтимо искренне не понимал, кто он такой. Рыжий по-прежнему все это время не особенно видел Мелькора у себя за спиной, но мигом почувствовал, что тот, оставив его, пристально смотрит на явившегося орка, целиком переключившись на него. Он немного выдохнул, воспользовавшись этим, впрочем, пауза облегчения не очень сильно затянулась. Эльф, между прочим, от подобного соседства выглядел совсем неважно, как сразу же отметил подошедший майа. Он был сильно бледен, со взмокшими висками, а из носа у него вовсю сочилась кровь, но, казалось, он не обращал на это ни малейшего внимания, а может быть, не замечал. "Усиленно сопротивляется", - отметил Комендант со знанием дела, задержав на ней свое внимание. Вала в это время, перестав глядеть на поддельного орка, вновь погладил нолдо по голове и шумно вздохнул. - Знаешь, я тут подумал, Нельяфинвэ, было время поразмыслить после твоих слов, что я тебя, пожалуй, отпущу, - сообщил он с удрученной грустью, вновь берясь рассеянно накручивать на черный палец его мягкий шелковистый локон. Майтимо, услыхавший эту неожиданную новость, напряженно застыл еще больше, усиленно пытаясь в этот миг сообразить, что это значит. Это с чего вдруг? Что за перемена? Что за неслыханная щедрость? Что он еще теперь задумал? Он совсем не обманулся этим предложением, но пока не понимал, в чем тут подвох. - Возьму и отпущу, - Мелькор уже в который раз ласково прижался щекой к пушистой медной макушке, слегка потеревшись о нее, - не веришь? Орк неподалеку от Майтимо вскинул свою бровь гораздо выше, выражая этим какой-то снисходительно-презрительный скепсис. - Отпустишь? - хмыкнул старший сын Феанора, невольно глядя на нее. - Отпущу, хотя мне будет после грустно, я к тебе уже так прикипел, мне будет жаль с тобой расстаться. Скажи, ты письма станешь мне писать? Станешь ждать в ответ моих? – он легонько его дернул, снова потянув за прядь. Майтимо воздержался от ответа, вновь играя желваками, только мотнул чуть головой, крайне брезгливо. Молчаливо говоря всем этим, что он не станет отвечать на этот провокационный бред. Вала снова вернулся к этому так нестерпимо раздражающему эльфа нагло-приятельскому игривому тону. – Ничего не говори, я знаю, станешь, - он прижался еще крепче, как родной, как, может быть, самый любимый, словно прощаясь и явно не желая расставаться. – Снова будешь думать обо мне, смотреть на Север то и дело, где бы ты ни находился в этих землях, обращая свои помыслы ко мне. Будешь гадать, чем же я занят в этот миг. День будет начинаться с мысли обо мне, и ей же будет завершаться. Еда и сон мало-помалу станут больше не нужны, ведь Арда живет вовсе не ими, а духом. Ты будешь ждать любых вестей обо мне больше, чем хлеба. Остро, мучительно, болезненно, с напряжением всех сил. Кто знает, вдруг я и есть твоя настоящая жизнь? - он медленно поцеловал его в макушку. – Сможешь ли ты от нее отказаться? Отпустить меня, разжать свои пальцы? Ведь это твоя рука крепко держит мою, сын Феанаро… - Тогда я лучше себе ее отрублю… - сдавленно выдавил Рыжий. – По самый локоть отрежу…. А нечем будет резать - отгрызу! - под конец, задыхаясь от бешенства, выкрикнул он. А после сглотнул, прикрывая ресницы, руки, которые ему уже хоть как-то подчинялись, вцепились в подлокотники до дрожи, до хруста костей, он ясно чувствовал все это время, как от этих самых слов шевелятся волосы на его голове. От них, а вовсе не от черных ладоней, гладящих по ним, вместе с его горячим дыханием куда-то в пробор. - Не прячься за отца, за мысль о том, что я из-за него твое тяжелое наследство, что это он виновник наших отношений. Ты сам ко мне неравнодушен, ты пристрастен, ты обуреваем чувствами ко мне. Я не далек от истины, Майтимо. - Ненавистью если только я к тебе обуреваем! - Что ж, ненависть ведь это тоже связь и порой она крепка совсем не меньше, чем любовь, а бывает, что и крепче. Крепче! Зачастую желание убить врага бывает горячей желания любви. - Это в вашем мире - горячей. - У нас с тобой теперь один мир, Нельяфинвэ, общий, ну признай. - Это не так! И никогда так не будет! Это он ему внушает, проклинает своей страшной силой, вдавливает это ему в мозг, впечатывает в душу, отравляет, заражает спорами своей заразы. Хочет еще больше сделать его одержимым, как его несчастного отца. Не поддаваться этим мыслям, не допускать ни на минуту. Он его отпустит, он заживет когда-нибудь, как будто его вовсе не бывало, да, он это сможет… Сможет!!! Он верит, этот день когда-нибудь еще наступит! Не слушать, что он говорит, не соотносить с собой, не примерять все это на себя… От этой силы, в самом деле, сложно было оторваться, принять в расчет еще кого-то, настолько она заслоняла, подавляла своей мощью прочий мир, вытесняя все иное. Но он каким-то краем своего сознания уловил, что эти слова, что Вала то и дело шепчет ему в макушку, глубоко не нравятся орку напротив, что взгляд его на редкость нехорош, ревнив и агрессивен и, может быть, не менее опасен. - Но я ведь никого неволить здесь не стану, - затем сообщил Мелькор ему, оторвавшись. – Силой тут держать, сажать по клеткам, я же все-таки не зверь. Я тебя отпущу. - Ну, так отпускай! - не выдержал нолдо, это был какой-то животный порыв с его стороны. Он сам себе в этот момент не верил, конечно, понимал, что глупость говорит. Но ему безумно хотелось только одного, чтобы он отошел от него, отстранился, наконец-то отпрянул, перестал давяще нависать над его головой. Дал ему подышать, вздохнуть хоть немного. Перед глазами то и дело все темнело, нет, не пред ними, а казалось, что от его присутствия внутри него сгущалась сумрачная тьма, от которой было страшно и тоскливо, безысходно… - Кого ты мне взамен предложишь? - вдруг очень деловито поинтересовался Враг. - Что? - дернулся Майтимо. - Что непонятного, Майтимо? Кого ты дашь взамен себя из своих прочих братьев, выбирай! Я в общем-то в залог возьму любого, - он пожал плечами. - Мне любой из выводка сгодится. - Ты серьезно?!!! - нолдо откинулся на кресле, силясь обернуться на него. - Ну а почему бы нет? Кто-то из вас должен занять это место, если не ты, так один из твоих братьев. По рукам! Считай, что ты мою пожал уже неоднократно. Договорились, обменяю! Только выбирай! Давай, соображай, кого отдашь! Кем мне пожертвуешь из них? - Да ты глумишься надо мной все это время! - бурно вознегодовал сын Феанора. – Издеваешься, как только можешь! Это же так очевидно, зачем он ему это говорит, это лишь новый повод дальше насмехаться. Но сил молчать на это – нет! - Я-то? – Вала явно ухмылялся. – Ну что ты, Нельо, вовсе нет. Зачем ты обо мне такого мнения? Ты предубежден против меня, хотя я от тебя пока ни грамма еще не отгрыз. Должен же я иметь хотя бы минимальную гарантию того, что ты будешь мне лоялен. - Да ты прекрасно понимаешь отвратительную аморальность, подлую гнусность вот такого выбора. И ты отлично знаешь, что для меня подобный выбор - невозможен! Ни при каких условиях и обстоятельствах, да просто сразу - никогда!!! Как ты вообще посмел мне это выдать! Как ты осмелился на это оскорбление!!! Хватит скрываться за моей спиной и бесконечно ухмыляться мне в затылок! - Ну что ты так разволновался, ты подумай! А будешь на меня вопить так непочтительно и безобразно, так я еще не всякого возьму, понятно? - Мелькор, играясь, больно дернул ему прядь. - Я тебя убью за эти твои омерзительные предложения мне! - выкрикнул Рыжий, упорно силясь обернуться и сверкая глазами. - Нельяфинвэ, - строго заметил Вала, продолжая нависать, - да ты, оказывается, скандалист, совсем не меньший, чем отец. - Вот ты как думаешь, кого нам стоит взять взамен такого? - бросил он пришедшему к ним орку. - Что ты вообще там думаешь все это время? - невзначай добавил он. - Я? Я думаю, какое восхитительное ожерелье у тебя сегодня. - Только это, я надеюсь, относительно меня? - Нет, не только. Что же до нолдор, раз уж о них тут речь, то мы можем взять любого, тут ты, несомненно, прав, Владыка, - усмехнулся этот странный орк в ответ. – Арда велика. Почему ты ограничиваешь выбор лишь детьми Феанаро, - он неторопливо сполз со стола, гибко потянувшись и с хрустом разминая себе плечи, а потом уселся на него опять, только уже совсем напротив нолдо, упирая ногу в его кресло и неприятно глядя на него сузившимися в жестком прищуре желтыми глазами. – Его время миновало, - сообщил он Майтимо, - неторопливо растянув свои губы в еще более неприятной улыбке. – Его звезда погасла, закатившись навсегда. Печально, правда? Майтимо вперился в него ответным взглядом, инстинктивно чуя в нем не меньшего врага. - Любишь рыжих, - он вдруг тоже хищно цапнул медный локон у виска, - возьми оставшегося близнеца. Майтимо в этом состоянии, к сожалению, не успел ударить его по руке, тот ее уже убрал, так что он промахнулся. - Он самый юный, у него к тому же обострившаяся психотравма из-за потери его брата. Он сам сейчас потерян, таким манипулировать будет не сильно сложно. К тому же еще есть возможность просто вырастить из этого ребенка то, что нужно, если снова хочется побыть отцом. Но у тебя и так уже полно детей, которые нуждаются в твоей заботе, - говоря все это, он поглядел куда-то выше глаз Майтимо. – Так что твоим очередным приемышам не повезет. Они тут явно лишние, их ждет тяжелая судьба, - отрывисто добавил он. - Ты кто такой, - хрипло спросил Майтимо, - откуда тебе это знать про близнецов? Орк не ответил, только снова обратил свое внимание на него. – Но, если ты спросил, то я отвечу. Я бы, может, средних на заметку взял, по мне так самые толковые из всех. А Туркафинвэ, я уверен, просто мигом приживется. Волки разных мастей полюбят его сразу, а он их, уже через полгода будет бегать с ними в стае как родной, не отличишь. Активный, любит войны, не стратег. Может быть, прекрасный инициативный исполнитель. И потом на морду он смазливый, что для нас немаловажно, в общем - отличный экземпляр. - Но у него там в качестве приданого еще тот Белый, если помнишь, - подал голос Вала со смешком. - Белого мы перевоспитаем живо, – бодро отозвался орк. – А если это не удастся, тогда на части разорвем, делов-то, - хмыкнул он, слегка пожав плечами. – И не таких еще тут в клочья рвали. Не проблема. Что до второго, в кузницы его пристроим, есть перспективы плодотворно поработать, я считаю. Очень неплохая голова и руки, если придать им верное и правильное направление, соблазнив амбициозной целью, я даже заинтересован где-то. А остальные так себе - товар с гнильцой, - говоря все это, он продолжал настойчиво сверлить Майтимо своим желтым глазом. - Вот как, поясни! - потребовал его Владыка. - Морьо однозначно скучен, слишком прям, он откровенная зануда, так что он не ко двору придется. А этот недоделанный поэт, певец и менестрель, который там сейчас вместо вот этого рулить остался, про этого я даже думать не хочу. У нас своих таких довольно в бабских платьях, - он косо обернулся на Кота. - Я сразу настоятельно тебя прошу даже не рассматривать его кандидатуру, он абсолютно бесполезен, полный ноль, к тому же нытик. Даже если сам придет и будет в двери колотить, отправим вон. - Этот тебе не тот и тот не этот, – послышалось из-за спины Майтимо. – Да на тебя не угодишь. - Ну что поделать, мне не нравился еще папаша. - Ты кто? - Майтимо даже взмок от напряжения. Вала наконец-то отцепился, немного перестал давить, но этот был не сильно лучше. Циничный, жесткий, угрожающе-опасный. По роже видно, в данную минуту хочет просто зверски бить, глазами примеряется и так и сяк. Похоже, что-то личное, понять бы еще, что. Взгляд напротив был совершенно волчий, так зло они глядят перед броском. - Нет, - он очень спокойно покачал головой, - это все совсем не то. Не то, что нужно. Я бы взял в Ангбанд другого, - орочья лапа вдруг стремительно метнулась и как кузнечными клещами стиснула Майтимо челюсть. – Ведь братьев у него полно… Желтые звериные глаза пронзили сына Феанора насквозь, как копьем. Удар был мощный, в голове, казалось, что-то надрывно лопнуло в этот момент, насквозь прострелив все существо такой невыносимо резкой болью, что эльф едва не потерял сознание, кровь носом хлынула сильнее. Лапа вместе с тем сдавила так, что он почувствовал, как в ее хватке захрустели, пошатнувшись в деснах, коренные зубы. Перед глазами вдруг противной чехардой замельтешили крупные черные точки. – Так кто из них самый любимый? У Майтимо сердце в этот миг зашлось от страха хоть как-то выдать ему правду. Показалось, что совсем остановилось даже. "Он не знает, он не знает, никто не может это знать! Никто во всей проклятой Арде не узнает это никогда! Не от него, уж это точно! Пусть на куски его разрежут! Разорвут! Он не пролезет в голову ему, не сможет!" - кровь носом заструилась еще больше, но он в этот момент ее совсем не замечал. – Кто? - проскрежетал жуткий голос, что-то явно хрустнуло сильней, нолдо глухо застонал от новой прострелившей его боли. - Я ласковым не буду… Глаза у сына Феанора плавно закатились. - Отпусти, - коротко, негромко уронил откуда-то сверху Вала. Орк вскинул выше желтые глаза со злым прищуром и вместо этого с огромным удовольствием намеренно сдавил еще сильней, вызывающе поглядывая вверх. Так что стон невольно повторился, став более протяжным, сопровождаясь судорожно-рваным вздохом на конце. Он еще раз заглянул в зеленые глаза напротив. – Век бы слушал, - сообщил он Майтимо. И затем послушно, напоказ, но, правда, с явным сожалением медленно разжал свои совсем не орочьи по силе пальцы. Голова рыжеволосого поникла, медленно склонившись на грудь. - Глаза разуй, – он коротко и хлестко треснул нолдо по щеке. – И не смей тут отключаться, словно девка, я тебе мозги не выжег, ну, во всяком случае, не все. Знаешь, тебя крайне мало били, твой отец с тобой был мягок, чтобы ты ни думал про него. Теперь взамен него вот этот взялся гладить, но, по счастью, здесь есть я, - сообщил он эльфу. - И я еще узнаю твою маленькую тайну, каковой бы она ни была, - пообещал он Майтимо. Орк уже отпрянул, спрыгнул со стола, да и пошел себе обратно той же походочкой, что подошел. Рыжий глубоко вздохнул, на миг прикрывая глаза, а после кое-как подставил ладонь и, болезненно сморщившись, сплюнул на нее густой вязкой кровью вместе с крошевом одного из зубов. - Вернись сейчас же, - немедленно настигло орка осанвэ, - я никуда тебя не отпускал, к тебе имеются вопросы. О каких конкретно братьях речь, я хотел бы это знать? - Ну, тебе надо, ты и подойдешь, - нагло ответили ему. – А лучше дальше своим Рыжим утешайся, раз он тебе так бесконечно дорог, что и зубов нельзя слегка повыбивать. А я бы сразу выбил все! Хотя постой-ка. Он резко развернулся и снова подошел к ним, даже и не поглядев на Вала, опять приблизился к Майтимо. Тот, к его чести, выдержал его возвращение, не отпрянул, смотрел прямо в глаза, в желтые, волчьи, сейчас готовые разорвать. - Еще раз за руку посмеешь его тронуть – пожалеешь, - очень тихо сообщил он ему. - Я не тот нелепый недотепа, - он кивнул на Тевильдо, - я тебя достать успею. Мелькор поднял бровь. – Что за наглые угрозы? - спросил он осанвэ. - Прямо в лицо мне? Бунт, значит, продолжается! Горг, по-прежнему не глядя и ничуть не удосужившись с ответом, уже молча удалялся от него. - Дрянной волчишка, - с чувством высказался Вала вслух, как показалась молодому феанорингу, одобрительно очень, опять стиснув Майтимо из-за спинки кресла и неотрывно глядя ему вслед, - правда? Ну, вот и кровушка полилась, - он мазнул черным пальцем по эльфийскому подбородку и засунул тот в рот. – Что, напугали мы тебя немного? Ну не отвечай, я вижу, что коленки затряслись. Полагаю, мы с тобой, в конце концов, сойдемся. - Это с чего ты так уверен? Или ты вообще меня не слушал? - Майтимо, как обычно, задирался, в этот момент стараясь всячески унять свой дикий страх за братьев, что он пережил. - А с того, что тебе есть еще, что терять, вернее, кого, - неприятно улыбнулся хозяин Ангбанда, который всегда бил прямо в цель. - А ты вот надоешь мне сопротивлением своим глупым, вот так и знай, отдам ему, - он снова его чмокнул в щеку, намеренно в ту самую, которая так пострадала. - Этот ублюдок верных моих резал, после того, как обещал не трогать. Никогда не прощу…, - глухо выдохнул Майтимо, пытаясь отвернуть лицо и наконец-то запоздало разглядев, кто подходил под видом орка. – Он совершенно бешеный, когда он злится, - с каким-то восхищенным одобрением заметил Мелькор, - ум-м, обожаю этот норов, он слишком хорош, чтобы принадлежать Таниквэтиль. Слишком горяч, Гора растает, его место в пекле с самого начала. Там ему и оставаться. - В каком это смысле горяч? - решил уточнить у него Майтимо, осторожно морща щеку и уловив какую-то странную на его слух интонацию в голосе Вала, но толком не сумев ее разобрать. Но отчего-то она показалась ему важной. - А в том самом, - ответил Мелькор, улыбаясь. Рыжий в недоумении нахмурил брови, стараясь сообразить, но голова болела нестерпимо, к тому же тут он был ошарашен новым вопросом, здорово сбившим его. - У тебя вообще-то было? - с абсолютно недопустимой для эльфа легкостью внезапно поинтересовался темный Вала. - Что именно? - нервно вздернул бровь сын Феанора, в душе уже подозревая, куда это он клонит. - Ну, близость, я о ней? Вот только про духовную вещать не нужно, я, в общем, совершенно не о той, - упреждающе ухмыльнулся хозяин. – Поделись, - предложил он ему. - Да куда ты постоянно лезешь своими черными руками! - вконец опешил Майтимо, даже забыв в этот момент про остро мучающую боль во рту и в голове. – Я не успеваю поражаться! Ты нормальный? Хотя зачем я это говорю… Вот я тебе сейчас, конечно, все с подробностями взял и рассказал, как лучшему дружку! - добавил нолдо с максимальным для него сарказмом, даже не найдясь на тот момент с другим ответом. Но Вала им привычно не смутился. - А мне как раз все можно рассказать, я крайне понимающий в таких вопросах собеседник. Со мной не нужно так стесняться, как, к примеру, с твоим средним братом, с тем, у которого нелепая собака, - проницательно прищурился он. - Ты не можешь этого знать, - процедил в ответ Рыжий. - Тоже мне, секрет какой, - с легким небрежением хмыкнул Мелькор и с шумом втянул носом воздух рядом с его щекой. - Уж это мне узнать особого труда не составляет, - насмешливо добавил он. - Было, - сообщил он, прикрыв ресницы и растекаясь в понимающей ухмылке. – Женщина уже была. Майтимо против воли весь зарделся, бессильно сжав кулаки. - Ты не можешь знать, - отчаянно повторил он. - Могу и подробности рассказать, раз сам не желаешь. Нет, не в Амане, конечно, там ты еще не созрел до такого решения, так что уже здесь, - снова утвердительно добавил он, сощурясь. - Ты дерзко окрутил какую-то девицу, не давая никаких положенных у вас гарантий, да так, что совесть то и дело мучает тебя. Ты хотел узнать, как это все бывает, на тот случай, если вдруг тебе придется умереть с минуты на минуту, не больше и не меньше. Что ж, мотив вполне понятен, ты желал умереть мужчиной и воином. Так что любовь, какой, по-вашему, положено тут быть, здесь совершенно ни при чем. Майтимо скрежетнул зубами, еще больше заливаясь алой краской. - Замолчи. Уж не тебе здесь про любовь… - Да я и не пытаюсь, - весело заметил Вала. - Ты терзаешься напрасно, ты все сделал верно, взял то, что было тебе нужно в тот момент, - пожал он плечами. – Это было правильным решением. - Не думаю, - скупо ответил Рыжий. - Значит, все же хочется любви, той самой, чтобы раз и навсегда, - проницательно заметил Мелькор. – Я так и знал! Мечтаешь, глупая лиса. Впрочем, я о ней не стану, это в самом деле не мое, о другом пока поговорим. Я вот что ясно вижу, если отбросить эту чушь про совесть, то ты все время думаешь об этом, ум-м? - он опять к нему прижался. - Но ты решил не позволять себе такого впредь, чтоб не калечить чью-то жизнь, просто используя кого-то. Но сам ты по ночам не спишь, подчас не зная, куда деться, как погасить, унять этот огонь в душе и теле, а поутру бываешь зол и бледен и смотришь волком на любого. Спешишь скорей занять и загрузить себя делами, чтоб измотать себя под вечер до того, чтобы упасть, и больше ни о чем не думать, но ночь ведь снова наступает, а ты по-прежнему силен и молод. Зачем все это, эти ограничения себя и эти жертвы, когда все проще? Пока заветная мечта нагрянет, можно ведь утешиться немного, скрасив это ожидание, раз уж оно еще волнует, зачем себя так изводить? Прими меня, я разрешу тебе все, все сделаю допустимым, доступным. Я все одобрю, ты не найдешь во мне ни капли осуждения любым своим желаниям. Я развяжу тебе руки, что за твоей спиной стянула та Гора, жестоко навязав тебе свое понятие о том, как надо. Ты перестанешь быть отягощен и ограничен этим, я мигом уберу эти ненужные и глупые мучения, ты станешь истинно свободен… Да, ты станешь другим, но поверь мне, гораздо более лучшим, чем был до того. Ты станешь более сильным, Майтимо, не это ли тебе сейчас так нужно? Прошу тебя, выбери это сам, своей собственной волей, избери этот путь. Откажись от тех навязанных тебе чужим порядком убеждений, что делают тебя таким уязвимым, таким разорванным внутри себя. - Это ты делаешь меня таким… - Не упрямься. Не бойся. Отрекись от этих мучительных уз… Здесь уже можно… Можно, ведь Они не смотрят, Им больше нету дела до тебя…, - шепча все это, он поцеловал его в висок. – Зачем эта глупая верность в ущерб самому себе… - Еще остался Тот, кому, возможно, дело есть. - Ну, хватит этого сегодня, сколько можно! Не цепляйся за Него! Гортхауэр все тебе уже сказал об этом, - отрезал Мелькор очень зло. - И потом, тебе не удержаться, настаиваю, не тебе! Майтимо только сплюнул кровью, молча выражая этим свою мысль. - Сам не согласишься, ну так он слепит из тебя то, что мне нужно, он у меня на это мастер, каких поискать, но это будет не совсем приятно, как ты уже понял, я надеюсь. Это будет крайне болезненный путь, полный ненужных никому страданий, которых можно избежать. - Это верно, вы оба одинаково больные мудаки, надеюсь, ты об этом знаешь. Что ж, мне становится теперь понятной та почва, на которой вы сошлись, - ответил Рыжий. Рот его болел ужасно, пульсировал невыносимо-острой болью, скула вокруг десны уже прилично отекла, дышал он плохо, из носа что-то постоянно вытекало. Он им сильно шмыгнул, чуть запрокинув подбородок, утерся тыльной стороной руки, конечно, кровь, да много как, как будто нос ему как следует разбили, а он и не заметил сгоряча. - Ну, это вряд ли, - усмехнулся Мелькор. – А что до твоего нелестного определения, зубы, кстати, пожалей, еще, возможно, пригодятся, - негромко высказался он, - без них тебе не очень будет. До неузнаваемости изменится лицо и есть придется только кашу, как старухе, гадость однозначно. А теперь сидеть! Еще немного. Вообще-то знай, что я с тобой мил и любезен и очень к тебе расположен. Очень, - крайне серьезно сообщил он ему, подчеркивая это. – Другой бы у меня из-за стола не вышел, может, если бы вынесли только, а может, и выносить бы нечего было, растащили бы тебя на кости, да и те мгновенно изглодали. Тут до таких как ты - охотников полным-полно. И я сам первый, между прочим. Сидеть, кому сказал, ну сколько можно вырываться, больно делать не стану. Напротив, я сейчас все уберу с лица, во рту еще немного поболит, но уже вскоре перестанет, правда, зуба ты лишился. На, вот, прополощи, - он притиснул к нему кубок, заставляя его пить. – Слабость исчезнет, а голова твоя рыжеволосая пройдет, она сегодня уцелела, но знай, я вовремя его остановил. И вовремя остановился сам, - сказал он потише, - хотя моментами хотелось. Ой, как хотелось, - покачал он головой. – Прямо искушаешь ты меня, сын Феанаро. Ты предерзостный звереныш рыжий, - вкратце охарактеризовал он его. - Больше, чем надо, на отца похож. Но твое счастье, что ты нужен мне с зубами и мозгами, так что давай, сотрудничай, Майтимо, не усугубляй! – внушил он ему, хлопнув его по плечу. - И не сомневайся, мы еще не раз вернемся к разговору, это пока что лишь его начало, но на сегодня с тебя хватит моего бесценного внимания. Я должен уделить его и другим, которые тут просто изнывают. Но знай, за этот вечер, что я тебе отдал, ты нажил себе огромную толпу врагов. - Не сожалею. Главное, что я в лицо тебе сказал то многое, что собирался. Надеюсь, это тебя малость подрасстроит. Можешь мне не признаваться, я и так об этом знаю. - Рыдаю, - фыркнул Вала со смешком, – ну, ответ теперь за мной. А я расстраивать умею, - он захохотал. - Вообще, хороший вечер, согласись.