Волчья шкура.

Зуб, конечно, это мелочь на фоне всех случившихся событий, но до этого момента лишаться зуба все-таки не приходилось. Нет, бывало, после крепких драк они шатались, но уцелевали, а потом все совершенно заживало. Теперь же он беспрестанно щупал кончиком языка отвратительно развороченную дыру в самой глубине своего рта. После манипуляций Вала там чувствовалось непривычное онемение, но боли не было при этом. Впрочем, зуб его как следует отвлек, вернув в царящую вокруг реальность. Мелькор отошел куда-то вновь к Лангону и Майтимо остался на хозяйском месте один. Руки-ноги, по счастью, тоже снова слушались его, и это было неплохо. Попереживает он потом когда-нибудь, привычная схема, не раз спасавшая его кипящие мозги, сработала успешно и на этот раз. Он с любопытством огляделся… Вокруг все как-то очень аппетитно ели, с большим энтузиазмом и азартом. Много и, видимо, вкусно. Пользуясь приборами, руками, лапами, и наконец, даже хвостами. Неподалеку он заприметил один, по виду совершенно змеиный, туго и крепко окрутивший куриную ножку. Хвост какое-то время весело размахивал ей, а потом поднес к ужасным челюстям, те мигом громко хрустнули и от ножки за одну секунду не осталось ни следа, и даже сам хвост был порядочно прикушен. Майтимо даже хмыкнул, обозрев эту картину. Собравшиеся между тем увлеченно хрустели птичьими костями и устричными раковинами, крепкими, почти звериными клыками с треском разгрызали крабовые клешни, жадно, с громким присёрпыванием втягивали мокрыми, блестящим губами прозрачный сок, который все же изобильно тек по жирным пальцам. Потом облизывали их, а также масляные подбородки неприятно длинными языками, зачастую не свои, а у соседей. Утробно сопели, чмокали на разные лады, страстно и томно урчали и даже рычали от видимого удовольствия, не говоря уже о смачно-сытом басовитом рыгании, здорово похожем на низкие звуки рога. Ему внезапно остро захотелось есть, просто ужасно. Теперь он силился вспомнить, когда он что-то ел в последний раз. Кажется, еще там, на болотах сжевал второпях какой-то невнятный холодный кусок, ну а потом не до того ему стало. Он про еду и забыл. А теперь вот очень даже вспомнил. За вражеским столом он уже выпил, оставалось только закусить. Но нехороший случай с пирогом заставил его аппетит слегка притихнуть, но теперь он разыгрался с новой силой. "Пожалуй, съем чего-нибудь, пока живой, - подумал он и стал прицеливаться к блюдам на столе. – Надеюсь, это не расценят, как ужасную измену"… С выбором, однако, было несколько сложнее. Мяса точно есть было ни в коем случае нельзя, да мало ли что тут еще за мясо… Эта мыслишка была мерзкой, откровенно жутковатой, но вполне имеющей почву под собой в подобном месте. И уж точно долженствующая немедленно отбить последний аппетит у нолдо, но, как ни странно – не отбила, ему по-прежнему хотелось есть. Он, было, поглядел на выпечку и тут же вздрогнул, снова только не хватало майарского пирога отведать. Местные пирожки с котятами пока ему зашли как-то не очень. Он довольно нервно усмехнулся и отложил уже прихваченный рогалик прочь, хотя на вид тот был ужасно безобидный. А ну как там опять чего? Какой-нибудь очередной сомнительный сюрприз. Вот ведь! Ну что тут можно съесть, если подумать? Фрукты! Здесь точно ничего не может быть плохого… Примерно так он рассудил. Ближе всего к нему располагалась крупная черешня в большом чеканном блюде. Орки, как он успел уже заметить, последними вообще пренебрегали, а темные квенди, видимо, еще не вполне утолили свой первый аппетит, чтоб обратить серьезное внимание на них. Так что блюдо было нетронутым почти. Ягоды в нем были сплошь отборными, одна к одной, невероятно крупными, темно-бордового цвета, почти что черные уже и выглядели очень свежими, будто их только что сорвали с ветки. И он даже разглядел на их блестящих глянцевых боках крохотные капли влаги, как-то еще сохранившиеся в постепенно нагнетающейся духоте давно пирующего зала. Одним словом, они были очень привлекательны на вид. Остановив на них свой выбор, Майтимо потянулся и небрежно подцепил за крепкие, задорно вздернутые черенки приглянувшуюся пару ягод, положив их себе на тарелку. "Ну черешня-то откуда? - вместе с тем подумал он, опять внимательно осматривая их. – Ведь тут же север, ясно, что такое тут произрастать никак не будет. А Мелькор, он ведь не Йаванна, сам выращивать не станет, - на секунду он представил отчего-то этот нелепый, совершенно дикий образ Вала и поспешно отмахнулся от него. - Он, если что, злодей, и вырастит, сумеет, так какой-нибудь чертополох огромного размера. А хорошо они тут грабят, - сделал он свой вывод, - широко гребут, значит, и до южных областей этих земель как-то добрались, ни в чем себя не ущемляют"… Рыжий, подхватив одну из ягод, потянул ту себе в рот, уже невольно предвкушая ее вкус. И когда же это он в последний раз такое ел? Эх, наверное, целую вечность назад, там еще, дома. *** Самые лучшие плодовые деревья, конечно, росли в садах у Йаванны, но к ним еще попробуй, доберись, охотников на них и так хватало среди Старшего народа. Но вот одно такое исключительное дерево росло в саду у Арафинвэ. Вырастил то его старший сын из какой-то вовремя припасенной косточки, когда их как-то щедро угостили майар Кементари. Вот-вот, пока другие весело плевались ими в основном друг в дружку, этот вот рачительно припас, а после кропотливо вырастил эту черешню. И пока деревце росло, то никого к нему особенно не подпускал. И до него особенно не домогались, ну копается чудак там этот себе тихо в огороде, ну да он вообще такой. - Да это дуб какой-то прямо вырос у тебя! – обозрев его растение, в результате не без некоторого удивления крякнул Финвэ, задравши голову наверх и упирая руки в боки. Он-то всегда старался вникнуть в интересы своих внуков. - Да, - золотоволосый садовод согласно почесал себе затылок под слегка растрепанной косой, - ягоды все наверху… Орлам, наверно, всяким хорошо… Дедушка, куда ты? – с удивлением охнул он минутой позже, хлопая синющими глазами, в которых, словно в зеркалах, красиво отражался весь небесный свод. - Куда-куда, понятно, за черешней, - азартно послышалось уже откуда-то сверху, - чем я не орел? А то придешь назавтра, глядь, а Эонвэ какой-нибудь уже тут все пообклевал до лысых веток! - Что?!! - прыснул снизу внук, услышав это. – Не думаешь же ты всерьез, что он способен на такое? - А то! - убежденно отозвались сверху. - Это он так, прикидывается больше для порядка. А так-то он и не на то еще способен. Ну, нажил ты себе проблем с этой черешней! - Это почему же? - совершенно не понял Инголдо, продолжая это звонко голосить откуда-то снизу и безуспешно силясь рассмотреть деда в густых ветвях. По части лазанья по разным веткам и деревьям их дед легко бы мог дать фору самой ловкой белке. - Ха! Так ведь все, кому не лень, сюда теперь за ней полезут! Так что сторожить тебе ее тут день и ночь вообще придется. - Что ты такое говоришь, - укоризненно заметил Финдэ. - И почему ты сразу всех всегда в плохом подозреваешь, не пойму? - поморщился он. - В силу своего богатого жизненного опыта, которым ты пока, по счастью, вовсе не обременен, - Финвэ расхохотался где-то в листьях и внук сейчас же метко получил спелой черешней прямо в лоб. – Налет цивилизации, мой мальчик, которым мы тут вроде бы успешно обросли, на самом деле очень тонок. Верни нас в те условия, с каких все началось, и очень может быть, что он слетит за день-другой. Все снова превратятся в дикарей, нацеленных на выживание. - Что, если нет? - возразил ему внук, в это время вытирая с лица сладкий ягодный сок и заодно засовывая палец в рот и поневоле завидуя такой ловкости и меткости старших. Дед их, по слухам, везде был еще хоть куда. - А я на самом деле очень надеюсь, что нет. Я очень надеюсь на то, что ваше поколение будет лучше, - внезапно довольно серьезно ответил сверху нолдоран. – Очень надеюсь, что вы не повторите наших ошибок, что мы старались не зря. Очень надеюсь, что никогда не станете животными, даже если обстоятельства вас будут сильно вынуждать сделаться ими. Что будете помнить о том, что не всякой ценой можно выжить. Даже если вам станут это внушать и к этому подводить… Никогда не забывайте, кто вы есть в замысле Эру… - И кто же это станет нам внушать? - невольно сильно нахмурился его внук, очень похожим жестом упирая руки в боки и щуря ярко-синие глаза. - Да уж найдутся такие, поверь… Охотников на нас довольно… Через какое-то время пришедший в гости Майтимо обнаружил их вдвоем на макушке этой черешни. Оба, устроившись в ветвях, активно лопали черешню, с ног до головы перемазавшись ее соком, и вели какие-то свои беседы. - А, смена пажеского караула! На, держи! - дед уже через минуту ловко спрыгнул с нижней ветки, как Майтимо и не умел, как ни старался. После тут же прихватил его рубаху за подол и пересыпал в нее из своей целую гору аппетитных спелых ягод, тепло поцеловал в макушку и ушел. Перед этим напоследок сообщив, что он их дружбе чрезвычайно рад, в отличие от их отцов-балбесов. Рыжий, проводив его признательным взглядом, немедленно принялся трескать ягоды за обе свои щеки, не забывая выражать свой бурный восторг садоводу, что спустился к нему следом. А затем остановился. – Эти я Финьо отнесу, он любит. - Ешь, сколько хочешь, - улыбнулся Финдарато, - мы ему еще наберем. - Покрупнее бы достать, самых хороших, - с этим он сам немедленно полез наверх. - Не понял? Эти чем нехороши? Тоже не маленькие, между прочим, - заметил хозяин черешни. – Да ты же свалишься оттуда! Нам до деда далеко! - Нет, надо самых лучших. Все лучшее - ему! - бормотал уже на самой верхушке Майтимо. Как и предупреждал их мудрый дед, налет цивилизации оказался не очень-то толст даже в Амане. Едва лишь слава о черешне распространилась по округе, грабители, конечно, повалили. Только лишь золотистый свет Лаурелин немного гас, в саду у Арафинвэ становилось как-то очень неспокойно. Над садом кто-то постоянно пролетал, курсируя туда-сюда, возился в ветвях, сотрясая крону черешни, в небе то и дело слышалось подозрительное хлопанье множества крыльев, а между тем наутро ягод становилось явно меньше. В ветвях кузены обнаружили застрявшее там здоровое перо с остро заточенным концом, здорово похожим на наконечник от стрелы. – Полосатое, совиное, похоже, - Финдэ с интересом покрутил его туда-сюда, осторожненько потрогав за опасный кончик. - От филина это, - авторитетно заявил Майтимо, чаще его бывавший на охоте. – Таким вот перышком легко убить кого-нибудь вообще-то можно. Оба со значением посмотрели друг на друга. - И как он мог, я не пойму! - Финдэ укоризненно покачал головой. - И вообще, ну мало ли тут сов еще летает. Может, это и не он, - разумеется, из веры в лучшее, так свойственной ему, он попытался оправдать подозреваемого в грабеже. – А кто? Смотри, перо огромное какое! Ради такой черешни, что ты тут вырастил, и не на то еще пойдешь, - с убеждением ответил Рыжий. - Да? - кисло скривился кузен. - Угу! - Рыжий здорово изобразил звук филина, ухмыльнувшись. – До сих пор я был лучшего мнения о многих, - золотоволосый ухмыльнулся в ответ точно так же. - В сады к Йаванне просто так не полезешь, если тебя туда не приглашали, я слыхал, там кое-кто из ее майар не то с мечом наперевес, не то с граблями тихо ходит… - Глупости какие, от кого ты это слышал? - прищурился Финдэ. - Нуу, от знакомых, - обтекаемо ответил Рыжий, - и ничего не глупости, плодовый сад там совершенно точно сторожат. Чтобы чего-нибудь ненужного не съели, как я слышал, а то вроде бы какой-то залетный гость из Гаваней яблок было понаелся, а наутро у него рога во лбу, как у матерого оленя - в три ряда, за ночь произросли. - Какие-то сомнительные сказки про рога, - скривился Финдэ с недоверчивой улыбкой. - У своего второго деда расспроси, вроде он того оленя знает, - хохотнул в ответ Майтимо. - Ну и что с ним дальше было? - скептически скривившись, уточнил Инголдо. - Что-что, рога потом пилили. Целый год! А между тем характер у него испортился за это время, - Рыжий разразился сочным хохотом при этом. - А тут никто и ничего не сторожит, ну, значит, приходи и ешь, кто хочешь, - отсмеявшись, высказался он. - Нехорошая какая логика, - коротко заметил садовод. – Это ты наверняка от деда понабрался. Ну, это ладно, ягод, положим, Инголдо было абсолютно не жаль, но вот некоторые тонкие ветви были сломаны, что, конечно же, расстроило его. Тогда решено было многострадальное дерево караулить и постараться в мягкой, деликатной форме донести, что ветки все-таки ломать не стоит… Майтимо с деликатной формой вроде согласился, но кузен его, конечно же, подозревал. Потому как у того был совершенно характерный, наследственно-семейный блеск в глазах, и они как будто даже зеленели еще больше. Но первыми были изловлены вовсе не те, которые ломали тонкие ветви, а те, которые ломали все подряд вообще. - Да он, похоже, не один сюда явился! Еще кого-то приволок, дружка какого-то, наверно, - прошептал Майтимо Финдэ, когда оба сидели, тихо затаившись в ветвях на самой макушке, еще загодя туда забравшись. – Нет, ты только глянь, как прет-то по стволу, словно медведище какой-то! Понятно, почему тут все обломано под корень! - с этими словами он поудобнее перехватил толстенную дубинку, которую на всякий случай просто прихватил, чтоб при ходьбе удачно опираться. - Я почему-то был уверен, что он сверху будет как-то подлетать, - ответил кузен, в это время с явным неодобрением косясь на нее. – Так почему он лезет снизу? - прошептал он в ответ. - Не сходится тут что-то… - Понятно, облапошить хочет дураков, - сквозь зубы процедил Майтимо, - чтоб на него никто тут не подумал! Ну, ничего, сейчас он у меня получит по ушам! - азартно заключил он, еще сильней сжимая свое мощное полено. - Ты что, его дубиной этой грохнуть хочешь! - ужаснулся Финдарато. – Варда-родительница, так и знал! Ага, «я просто так, на всякий случай», будто тут на черешню сразу черный всадник лично лезет! - Ага, судя по звукам, это точно он, прямо с конем, тот лезет следом! Ну, а что такого? Не пойму? Мы в своем праве, нечего тут по чужим, заметь, деревьям лапой своей птичьей шарить! Все ягоды извел тут! Половину вообще обтряс на землю! Чувствуешь, они, наверное, уже забродили. Все вообще без исключения должны быть исключительно на нашей стороне! Финдэ уронил лицо в ладони, а после крепко перехватил у Майтимо дубинку. - А я вот что-то не уверен, - возразил он, потянув ее на себя. - Отцепись от дубинки, блаженный! – гневно прошипел ему Рыжий, усиленно пытаясь выдрать ту у него. - Не отцеплюсь, - упрямо просопел в ответ кузен. – Бить дубиной главного представителя верховной власти отнюдь не лучшее решение такого дела… - Самое лучшее, конечно! - Бестолковый феанарион! Зачем я только вообще с тобой связался! Нужно было братьев в качестве охраны брать, – Финдэ в ответ решительно тянул еще сильнее. - Я тоже брат. Я вообще авторитетный старший родич. Так что будем делать, как я говорю, - Майтимо, напружинившись и покраснев, наконец-то выдрал злополучное полено у кузена, отчего тот сам едва не упал, с трудом удержав равновесие. Рыжий подхватил его за шиворот в последнюю минуту и, чтобы удержаться вместе с ним, сам, к своей собственной досаде, упустил из рук предмет их спора. - Что ты…. - Финдэ осекся, глядя вниз, а заодно крепко зажмурив один глаз. - ААААА!!!! С…ка!!!!!! – в тот же момент истошно завопили снизу, одновременно с громким треском щедро ломаемых веток. Похоже, чье-то тело, вполне подвластное законам тяготения, стало грузно падать наземь. - Вот уж не знал, что Эонвэ слова такие знает! - Финдэ, вскинув бровь, предусмотрительно вцепился в ствол покрепче. - Вот уж не думал, что их знаешь ты, - заметил Майтимо. - Если я их не употребляю через раз, это совсем не означает, что мне их смысл неизвестен, - хмыкнул хозяин черешни. - Это не Эонвэ, - выдохнул Рыжий, так же глядя вниз и почесав себе затылок. - Ну, это уже очевидно. - Б...дь! Какого!!!!!! - между тем этот крик удвоился даже, а затем под деревом раздался громкий истошный лай вперемежку с новой порцией отборной матерщины. - ААА, твоя тупая псина тяпнула меня за ляжку!!!! Я вот сейчас ей хвост ее поганый оторву! - Не смей кидаться на нее!!! Ты сам во всем виноват! Зачем ты, туша эдакая, сверзился прям на него?!!! Ему же, бедненькому, больно! - А мне не больно, что ли! Тьелко, ты придурок полный! Ну, понятно, что я не специально! Да ты же сам мне сверху на башку свалился! Все из-за тебя!!! - Так это я, по-твоему, специально? - Что случилось? - Да если бы я только знал! Ну, вроде стукнуло меня чего-то, хорошо так, между прочим… - Вижу то, что хорошо! Дай посмотрю! Ого, вот это шишка, - присвистнул с удивлением хорошо знакомый им обоим голос. – Прямо рог во лбу теперь, как у заправского оленя! Вверху как будто бы послышались какие-то смешки. - Заткнись немедленно, Хуан! – после дико рявкнул он на пса, чтобы как следует расслышать, не показалось ли ему. - Даже не знаю, кто из вас двоих тупее, ты или хозяин. Сейчас весь дом сюда сбежится…, - гневно зашипели снизу после. - Не смей так говорить с ним! Не позволю! О, смотри, похоже, меня этим приложило. Ветка, что ли, отвалилась? Не пойму? Меж тем дубинку принялись на разные лады прикладывать к стволу обратно. В кроне дерева еле сдержались, чтоб не прыснуть. Кузены поглядели друг на друга. – В стельку оба, - Майтимо потер себе кончик носа и покачал головой. – Вот мародеры… - Понятно, от кого известия про сад Йаванны. Хуана, в самом деле, жалко, - вставил Финдэ. – Бедолага.. Вот уж воистину терпение у животины… А снизу продолжали разбираться. - Дай сюда! Тьфу ты! Да какая это ветка! - Нуу, может, это от чего-нибудь другого ветка… Вон тут тополь есть недалеко…. - Боги…. Братец, ты и так тут интеллектом не блистал… А теперь и вовсе дело плохо! Теперь всему Аману будет совершенно уже очевидно, что собака в вашей паре все-таки в сто раз умней. - Это на что ты намекаешь? – бурно возмутились снизу. - Сперва ее мне насмерть задавил, теперь еще и это? Я тебе сейчас вот этим тополем по шее наваляю! - Да очнись ты! Не растет такое на черешнях и на тополях не зреет тоже! - А на чем растет, на яблонях, я не пойму?! - Сидит там кто-то наверху, - раздраженно донес до него более сообразительный, а может, чуть более трезвый в эту ночь Атаринкэ. - Кто? - Турко озадаченно запрокинул голову, пытаясь что-то рассмотреть, и так увлекся этим делом, что едва опять не повалился навзничь. - Да кто же его знает, но это точно враг какой-то дому Феанаро, - брат его, конечно, поддержал подмышками, не дав тому совсем упасть. - Вообще-то очень высоко. Пойди, попробуй еще заберись на эту верхотуру. Слушай, - голос светловолосого, до этого самоуверенный до ужаса, как будто бы немножечко смутился, - а если это Эонвэ? - Что?!!! - Да что ты так орешь-то, - одернул брата Туркафинвэ, - а еще несчастную собаку этим попрекал. Кстати, ее как следует ощупать срочно надо, а то вдруг ты что-то повредил ей в организме своим толстым неуклюжим задом. - Ничего он у меня не толстый! – оскорблено вознегодовал темноволосый. – И ничего я не вредил, он сам еще кому угодно, морда, навредит! - Да чем он может навредить-то? Он же мирный! Собака -друг эльфа! - А кто недавно мне в сапог нагадил, словно лошадь!!!! А вот не друг ли этот? Мой зад ему еще не угодил, на ваши лучше поглядите! Откормились! - Ну ладно, ладно, что ты сразу кипятишься, я пошутил, шикарный зад, ну после моего, конечно. Но не смей валиться на мою собаку, это моя прерага..., прерога..., помню тетива еще была, а, забыл, с рогами еще что-то… Ну короче, такое можно только мне! Я ее единственный владелец. А что, вполне возможно, что и Эонвэ, сидит себе на страже всяческих законов и порядков. Чует неблаговидные намерения с небес и бдит! Вот прямо там он и сидит! Сад и черешню охраняет. - Братья не наделены высоким интеллектом, это точно, - с притворной печалью вздохнул в это время Майтимо, невольно вслушиваясь в этот диалог. - Прямо как и мы с тобой, - критически ответил Финдэ. - Иначе бы не встряли в это. - Так это Эонвэ, по-твоему, такой весь благовидный огрел тебя вот этой вот дубинкой по макушке! - Он!!! – с жаром выкрикнул светловолосый. - А кто, по-твоему? Не Арьо же, наверно, он еще больше благовидный. Еще скажи, что это его старшенький сынок! Мы бы тогда, наверно, арфой сразу получили или флейтой. Да нет, каким-нибудь карандашом, а может, были бы слегка поглажены беличьей кистью, ну или козьей, чтоб наверняка, - снизу бурно покатились слитным хором, складываясь пополам. Даже попадали на землю в результате с неким поросячьим хрюком и с упоением катались там туда-сюда. - Знаешь, я их люблю, но временами мне за них ужасно стыдно, - буркнул Майтимо, явно извиняясь за их хрюканье внизу. - Не переживай, они ребята неплохие, - мягко ответил Финдарато. – Дурачатся все больше. - А давай стрясем ее оттуда! - между тем предложили те, лирически лежа под деревом, через какое-то время перестав наконец-то хрюкать. - Кого? - Черешню! Не груши же с нее трясти. Ну, может, кто еще, конечно, упадет в довесок… А упадет, его проблемы, - кровожадно прибавили следом. - Да и темновато, толком ничего не разберешь, что тут под сапоги нам рухнет! - А давай!!! – немедленно обрадовались снизу. - Мы, сыны Феанаро, ничего не боимся!!! Слава! Слава дому Феанаро!!!! Затем оба разгулявшихся молодчика, вскочив с этим воинственным кличем, необыкновенно дружно схватились за шершавый толстый ствол и дико начали его трясти, что было мочи, не жалея своих сил. Финдарато сверху лишь опять вцепился посильнее. – Они мне дерево вконец сломают! - все же нажаловался он Майтимо. – Что за свирепость, в самом деле? - с неудовольствием добавил он. - Варда-мать, какие идиоты, - в это время простонал последний. – Давай, им ягод, что ли, сверху поскорее накидаем… Может, они наконец-то уберутся. - Да они и так сейчас все обтрясут, судя по воплю Турко, падать, между прочим - далеко и очень больно. Погоди, дай-ка подумать, как нам тут от них спастись. Ну, один вменяемый меж ними все же есть, - улыбнулся кузен. – Ну, наиболее вменяемый из всей команды, я надеюсь… - Да кто? - трагически не поверил Рыжий в такую радужную новость, с ужасом глядя вниз на разбуянившихся младших братьев. - Момент… «Эй, хватит трескать ягоды с земли! Ну, сделай одолжение, отвлеки их, пока они тут все не разнесли, а после приходи и ешь сколько угодно. Да, это подкуп. Я торгуюсь. Я тебе насыплю свежих. Миску. Таз. Ведро? А лучше два? И чтобы я потом играл тебе на арфе, песни пел?!!! А станцевать тебе не нужно? Можно?! Ну и аппетиты, сразу видно, что компания одна. Ну хорошо, разок спою, ведро насыплю, не наглей. Совместным танцам сразу скажем – нет. Свежих насыпать не нужно? Почему? Агааа, с кем поведешься, стало быть. Ну ладно, ешь забродившие, как пожелаешь, только им потом не говори, кто их тебе ведро насыпал, уж не подставляй… Но лично я вот этого всего не одобряю. Ладно- ладно, одобряю, только отвлеки! Они же дерево мне прямо с корнем вырвут!» В это самое время позабытый братьями Хуан, который деловито-интенсивно пасся под черешней, словно какой-то травоядный экземпляр, ни на что особенно не отвлекаясь, прервался наконец-то и ужасно громко гавкнул на весь сад. - Ах! Моя несчастная собака!!! Котик мой, как он страдает! – взвыв это громче пса, Туркафинвэ тут же бросил злополучную черешню и бросился уже к нему. Тот, однако, несмотря на крики о своем страдании и всевозможных травмах, мгновенно взялся очень резво убегать. – Стой! Стой!!! Я должен осмотреть тебя, вдруг ты поранен!!!! Мне не пережить!!! Вернись сейчас же, белый гад, не то я шкуру всю с тебя немедленно спущу!!! Вернись…. Атаринкэ с видимой досадой так же отцепился от ствола, отшагнул слегка подальше, подобрал упавшую черешню, сунул ее в рот, и, запрокинув физиономию, злостно погрозил вверх кулаком, после чего убрался следом, пнув напоследок дерево ногой. Что характерно, уже на следующий день Герольд Владыки Сулимо вроде бы заметил, что молодая часть потомков Финвэ как-то очень нелюбезно то и дело сверлит ему спину своим взглядом. Но может, это ему только показалось… Как его впоследствии сумел уверить нолдоран. Черешню, правда, в результате все же обобрали подчистую. Хотя Инголдо щедро угощал ей всех, кто заходил, впоследствии даже зловредных братцев-хулиганов, не говоря уж о Хуане. Тот вообще ходил с вишневой мордой и ушами целый месяц, и совершенно не спешил с обычным для него особым рвением выполнять хозяйские команды, больше скрываясь от него. Майтимо все допытывался у кузена, кто? Потому как это все в его отсутствие случилось, но он ему не рассказал. - Да есть тут такие, кому все неймется, - только уклончиво ответил он с тенью досады на ясном лице, не пожелав отчего-то в тот раз сообщить конкретных имен. Майтимо не был дураком и заподозрил, что какой-то, значит, майа, иначе отчего бы он все это заминал? *** И теперь он вдруг застыл на месте, пораженный внезапно пришедшей новой догадкой, да уж не этот ли упырь ангбандский, который ему зубы выбивал тут, тварь? Так может, это он все это время его брата изводил? Он даже передернулся невольно, этот паскудный майа, этот темный выкормыш ублюдский, судя по нему, мог здорово испортить жизнь. И если же он к Финдэ прицепился еще там, так это значит, он давно уже всю жизнь ему изгадил, всю судьбу перевернул! Ужас. Тут его снова жаром обдало. Ах, Инглор, Инглор… Если это верно… Ведь брат его упоминал, но как-то неохотно, вскользь. И как-то все не клеилось в итоге у кузена, намеченная свадьба почему-то совершенно сорвалась, хотя та девушка его любила, он же видел, под каким-то, прямо скажем, мало убедительным предлогом… Здоровье как-то резко пошатнулось и сдало. Дед его в Гавани потом услал почти на год… Словно бы тень уже легла над головой… И мог ли Финдэ знать, кто он такой на самом деле? Рыжий сузил засверкавшие глаза, отыскивая мнимого орчонка. Все это лишь пока одни его догадки и предположения, но он хотел бы знать наверняка. Найденный орчонок кратко поглядел в ответ с прищуром и внезапно подмигнул. Напряженно думая об этом, Рыжий машинально положил себе черешню в рот, разгрыз ее и проглотил, в тот миг не ощущая даже вкуса, и так же взялся было за вторую, поднеся ее ко рту. Как вдруг… Под пальцами как будто бы произошло какое-то движение, что-то настырно дрогнуло под ними, что-то пушистое и даже нежное на ощупь… В пальцах у него вдруг обнаружился какой-то глаз, веко которого внезапно резко распахнулось, мягко щекотнув его ресницами. Майтимо совершенно обомлел, молча взирая на него, зажатый в пальцах глаз вроде как в ответ внимательно уставился на нолдо. Он был какой-то мутноватый, белок был совершенно красен от изобильно порванных сосудов, а зрачок был желтый, волчий. Майтимо заморгал невольно, мгновением раньше он держал черешню! Глаз, не теряясь, нагло подмигнул ему в ответ и Рыжий наконец-то отмер и, содрогнувшись, выронил его из рук. Выпав, дурное око как-то лихо шмякнулось на стол и задорно покатилось по нему, явно кривляясь по дороге. "Варда, что я только что сжевал?" – теперь он весь внутри похолодел, провожая его диким взглядом. Будто в ответ на эти мысли в горле сейчас же что-то ощутимо трепыхнулось, и тут ему немедленно помстилось, будто это пушистые ресницы от второго теперь щекочут ему глотку изнутри… От этой нехорошей мысли он стремительно позеленел, и не выдержав, схватил какую-то свободную посуду, поспешно отвернулся прочь и согнулся пополам над ней от адской рвоты. Ощущение пакостных ресниц внутри меж тем никак не пропадало и через пять минут ему стало казаться, что он выблюет все свои внутренности вон, вместе с проклятым глазом, что он съел. В конце концов он еле отдышался, вытирая изобильно выступивший пот со лба и навернувшиеся слезы. В миске с тем, что вышло вон, виднелась шкурка от черешни, и против всяких ожиданий никаких ужасных глаз не наблюдалось, хотя он ожидал там это разглядеть. Майтимо посмотрел на стол, там тоже было все вполне пристойно, просто ягоды черешни. Нолдо еле перевел дух, что-то есть, однако, как-то расхотелось. Через некоторое время все та же парочка темных майар вновь встретилась за столом. - Ну чего там было-то? - немедленно полюбопытствовал лорд Морэнорто, блестя своими темным глазами. – Рыжего давили? - утвердительно добавил он. - Ага, его подавишь, да чтоб он сам тут подавился за нашим столом. Зубов и тех повыбивать ему не дал, - буркнул орчонок раздраженно. – Того гляди, в постель к себе положит. Ноги вырррву! - глухо прорычал он, бешенея. - Кому? - уточнил волколак. Орчонок на это дернул верхней губой и поглядел ему прямо в глаза. Где-то за ними в этот миг в большом напольном канделябре пламя от свечей взметнулось очень высоко, а одна из них с хлопком взорвалась, разлетевшись по округе жгучим раскаленным воском. Соседи, на которых он попал, матерясь, с недоумением шарахнулись подальше. А потом с неудовольствием скосились на того же Морэнорто, вновь подозревая в этой выходке его. - Все понятно, ясно! Ты только так не горячись, остынь! - взялся он убеждать поддельного оруженосца. – А лучше отвлекись на что-то положительное, о Морэньяро, что ли, вспомни, он как раз вполне доступен. - А что до Рыжего… - выдавил орчонок, как видно, не желая отвлекаться. - Ну ничего, я у него еще костей его добьюсь в свое распоряжение… - Лорд Морэнорто, вы какого тут взрываете над нами свечки? - между тем отметились соседи, видимо, желая разъяснений. - Это я все представляю из патриотизма, как бы я крушил врагов Ангбанда, - тут же пояснил им тот. Услышав это, соседи, судя по их лицам, уже готовые его пинать, немедленно сменили гнев на милость и тут же подхватили эту тему, возбужденно загудев. - Слушай, война хорошая нужна, - деловито заметил своему оруженосцу волколак, скосившись на них, для чего-то педантично подвязывая себе на грудь накрахмаленную салфетку, чем заметно удивил поддельного орчонка. - Только там и можно жить прилично, в полной мере утоляя страсть к костям. Таким, как мы, там самое раздолье. К тому же все опять хотят войны, как видишь. - Вояки, - хмыкнул майа, - только-только ведь отвоевались. - Последняя кампания была и в самом деле не совсем удачной, - вынужденно согласился Морэнорто, после расправляя салфетку по груди. - Так что все желают реабилитироваться поскорей, чтобы избыть оставшийся осадок. Об этом очень много разговоров среди военных самых разных рангов и чинов. - Об осадке? - Не о нем. Дело прошлое, как говорится, что мусолить. Все больше обсуждают перспективы и надежды. - Настроения ясны. Ты что, подослан ко мне с этим? - Ничего я не подослан, - отбрыкнулся волколак. - Разве ты сам не любишь крикнуть громче всех, выехав перед войсками: «Изнасилуйте всех женщин и заберите в рабство всех детей!» Самый любимый мой момент! - Ну разумеется, подослан. Может, конечно, крикнуть это я люблю, не стану спорить, бывает, что люблю и сделать, у меня вот этот вот момент как раз больше любим. Но хорошая, полномасштабная война, мой темный друг, такая, о какой ты говоришь со знанием дела, нам сейчас не по карману, - вздохнув, ответил Артано, все косясь на белую салфетку. – К хорошей войне готовиться как следует нужно, ресурсы копить. А у нас с последними сейчас довольно туго, так что с походами пока повременим, - задумчиво закончил он. – Нам новая и быстрая кампания пока не по карману. - Оййй, скукота какая, - сморщился тот, состроив соответствующую мину и, в сердцах срывая, выбросил салфетку вон, не глядя зашвырнув ее куда-то прочь. Та, через половину зала спикировав какой-то белой птицей, неожиданно укрыла чей-то взмокший лоб. Получивший ее гость с недоумением огляделся, посмотрел куда-то вверх, вздрогнул и боязливо отложил ее в сторонку, все про себя гадая в это время, может, это знак какой? Послание небес закончить темный путь? Так что, поразмыслив, он в результате гневно треснул ее кулаком, а после незаметно передал соседу, чтобы избавиться от явного подклада. - Скукота, - Артано, малость улыбнувшись, с интересом проследил ее полет и, осененный некой мыслью, потянулся лапой к хлебу. – Ну, так и чем тогда займешься, когда гулянки завершатся? - продолжил выяснения волколак. - Крепостью, наверно, сам же видишь, что восстанавливать все нужно, после того, что тут случилось. Ну и репрессиями между делом. - И кого же репрессировать возьмешься? - полюбопытствовал лорд, накладывая себе какой-то почти черной прокопченной колбасы из дичи, кажется, опять пытаясь отыскать салфетку, которую в затмении утратил. Не обнаружив ту, он без смущения взялся вытирать руки о скатерть. - Думаешь, что не найду? - прищурился в ответ орчонок. – Да вот за всех несогласных со мной и возьмусь. Со скрытой оппозицией разберусь, давно уже пора за это взяться. А уж нужный повод я для этого измыслю. - Оо, стало быть, ты откровенно собираешься пользоваться данной тебе властью? - Угу. И даже злоупотреблять, - рассеянно ответил майа, в это время разминая в пальцах хлебный мякиш, который он настойчиво отковырял от запеченной корки. - Так и передай там… - Послушай, а ты не боишься, что вот эти твои меры, которые ты тут провозглашаешь не таясь, кто-нибудь предупредить захочет, ну, чтобы голову свою спасти? - поднял бровь волколак. - Может, излишне это оглашать? - Кто? - коротко спросил Артано, вскинув тяжелый взгляд. – Неужто заговор и мне кого-то следует бояться? - после усмехнулся он. – Тебе конкретное что-то известно или так, гипотетически, обычный твой развязный треп? - Пока обычный треп, - ответил его собеседник. – Но я гипотетически не исключаю, что недовольные тобой могут найтись, а также я не исключаю и возможность их попыток избавить Крепость от тебя. - Избавить Крепость от меня может только лишь ближайший к Вала круг, свои же, у остальных кишка тонка и шансов нет ни одного. - А ты во всех здесь так уверен? - возразил ему Морэнорто. - Мне что, тебя начать подозревать? - фыркнул Артано. – Я бы не хотел всем этим заниматься, предпочитаю доверять. - Хорошим отношениям? - усмехнулся волколак. - Таковые у тебя тут не со всеми закрепились. - И им, конечно, в том числе, кстати, я уверен в том, что перевес как раз за ними, но в большей степени той совершенно очевидной и прозрачной мысли, что дерзнувший покуситься на меня посягнет тем самым на Владыку. Это будет откровенный вызов в большей степени ему, чем мне. Найдутся среди вас такие, кто всерьез решит оспорить его власть и волю? Вот это вряд ли, - покачал он головой. - Ты так уверен в его прежнем отношении к тебе? - тихо осведомился Морэнорто. - Я спину твою хорошенько рассмотрел. Комендант Ангбанда не счел необходимым отвечать, а только лишь на это усмехнулся. - Ты меня не убедил, будь осторожнее, - внезапно попросил его волколак, несмотря на эту снисходительную усмешку, - что-то словно бы витает в здешней атмосфере всё последнее время, - в итоге как-то неопределенно высказался он, покрутив в той самой атмосфере своим заново отросшим пальцем, не без удовольствия посмотрев на него между делом, - неприятное что-то… - В атмосфере витает наша очередная размолвка, - не особенно взволнованно пожал плечами Артано. – Как-то пережили предыдущие, переживем и эту, не нагнетай больше того, что уже есть. - Побереги себя, - тем не менее, уже в который раз внушил ему лорд Морэнорто. - А ты тогда на что, - тут же пихнул его Артано в бок с улыбкой, тот укоризненно вздохнул, сделавшись непробиваемо серьезен. – Как я могу уберечь тебя от беды, когда ты сам башку свою отчаянно не жалеешь и постоянно лезешь на рожон? Лучше бы вы скорее помирились…, - донес он до майа со вздохом. - Ваши затяжные ссоры не на пользу Ангбанду, они на самом деле только ослабляют всех, - резонно высказался он. - Завязывайте с этим. На что Артано неопределенно хмыкнул без особого энтузиазма. – Спешить валиться в ноги с миром я не собираюсь, - все же буркнул он, не умолчав, между делом разминая хлебный мякиш. - Ты слишком много хочешь от меня, - присовокупил он с раздражением, - я все-таки не белокрылый тип с Горы, кто бы и что тут ни злословил. - Так, все трескаем за обе щеки и танцуем до упаду, опять соревнование с волколаком, у кого длинней и больше? Однозначно у него, - внезапно в голове у брата Морэньяро возник знакомый ему голос, преисполненный зловредного сарказма. - Где ты? - он тут же бросил есть и снова цепко огляделся, словно на охоте. - Что, заскучал без моего внимания? - поддел его голос Артано осанвэ. - Еще чего. Сам видел – я здесь не скучаю, и скучать не собираюсь, - отрезал Хеледир, мгновенно раздраженный таким откровенным восхвалением и превознесением лорда Морэнорто. - И, между прочим, много интересного в твое отсутствие узнал, особенно про разлюбезного и дорогого тебе волколака. - В твоих шпионских навыках я и не сомневаюсь. Надеюсь, ты не намереваешься ему как-то опять вредить? – в голосе послышалась насмешка. - Я не определился. - Не намереваешься, ну вот я за тебя проделал это. Кстати, я знал и был уверен в том, что наша музыка понравится тебе, придется по душе. - Понравилась, - вот тут совсем не стал с ним спорить темный эльф. - Жаль только, я здесь ничего пока не нажил, чтобы отблагодарить их чем-то, достойным их игры и удивительного мастерства. А я хотел бы сделать это так, как это принято в Ангбанде. - Ну, так уж и не нажил, - усмехнулся голос майа. - Хочешь, я пошлю им что-то от тебя? За качество подарка можешь быть вполне спокоен, заверяю, что как дарителю тебе впоследствии не будет стыдно. - Ты сделаешь такое для меня? – немало удился темный эльф. - А почему бы нет? Мне было приятно твое восхищение их игрой. Мне вообще приятно твое восхищение нами, - вкрадчиво донес он до него. - Тогда хочу. Конечно, я не то чтобы ужасно восхищался.. Особенно тобой! - До неприличия, я бы сказал. - Хватит насмехаться. Лучше сознайся, где ты есть? - Ну, говорю же, иначе отчего такое рвение! Хочешь восхищаться мной вблизи, найди, попробуй. Ой, как напыжился-то весь, не лопни, Морэньяро! – усмехнулся его голос. - Да ты же мастер отводить глаза…, - процедил сквозь зубы синда. – Чего ты снова вспомнил про меня? - А я вообще – не забывал. А ты чего расселся-то, я не пойму, - еще гораздо вкрадчивей заметил майа. – От радости моих признаний у тебя в зобу дыхание сперло? А может, ноги подкосились? Хотя ты так скакал, что это вряд ли. Все функционирует нормально, с избытком даже, так что эту версию мы отметем. Я чем тебе велел заняться? Я к Мелькору тебе идти велел. Запамятовал, что ли? - Ну, так ведь случая пока удобного не подвернулось. Вот все ловлю момент. Ну, согласись, нельзя же, словно орк какой-то, лезть под руку, напролом. Надо угадать тот самый правильный момент, чтоб с челобитной подходить, рассчитывая на удачу… - Угу, схитрить, значит, решил, лапшички, как обычно, мне на уши щедро понавесить. Не выйдет. А ну-ка живо встал и быстро двинулся к Владыке делать то, что я тебе велел! - Момент не подходящий… - Угу, вот значит, как, мой милый братец. Стоит мне тебя оставить на какую-то минутку без присмотра, на мгновенье только отвернуться и ты опять показываешь гонор. Опять отбился от руки, одно и тоже каждый раз. Выпил, значит, за моим столом, немного присиделся, за свояка вон некоторым тут уже зашел, сожрал павлина и снова осмелел донельзя? А спорим, ты сейчас пойдешь? - Пойду, пойду. Когда-нибудь потом. Попозже. Обязательно пойду, - уверив его в этом, Хеледир налил себе вина и преспокойно взялся его пить. – Что, будешь меня саблей резать на виду у всех гостей только за то, что я прошу слегка повременить? - Ну, вообще-то я могу и саблей, репутация мне позволяет, - коротко заметил майа, - гости меня наши не особенно смущают, да они и не такое тут еще видали. - Если нисколько не смущают, тогда зачем ты скрылся под чужой личиной? - Вот же гаденыш мелкий… Погоди… Хеледир вдруг ощутил какое-то внезапное покалывание в пальце, в том самом, на который был надет подаренный им накануне турмалин. И это сразу вызвало в нем нарастающее беспокойство. Артано продолжал трепаться с волколаком и вроде бы рассеянно мял хлебный мякиш, но постепенно тот вдруг вылепился в некую фигурку у него в ладонях, руки-ноги, голова с косою на макушке… А Хеледир почуял нехорошее, когда пульсация от пальца, нарастая, разошлась волной по всему телу. Он что-то делает через кольцо, пришла мгновенная догадка. - Попробуем, - сказал ему все тот же голос осанвэ. – Так, выпивал, теперь закусывать придется. Хмм, чем бы тебе тут угоститься повкусней, чего б хорошего отведать? Деликатесов бы каких, с изысканным неповторимым вкусом, чтобы запомнилось надолго… Ааа, вижу ту протухшую селедку, которая тебе еще на Кухнях сильно приглянулась. Ну, давай, дружок, заглатывай теперь ее! - Что? - опешил синда. - Ты совсем с ума сошел! Я никогда не стану это есть! - Ой, - развязно отозвался майа. Брат Морэньяро с ужасом почувствовал в этот момент, что его собственное тело как-то перестало подчиняться ему как исконному и полноправному владельцу. Он приподнялся, а его рука прямо сама собой предательски полезла за гнилой селедкой! За той самой безобразнейшей селедкой, от чудовищного запаха которой его едва не вывернуло наизнанку. Эльф округлил глаза, ошарашено уставившись на это действо, и попытался силой воли живо возвернуть ее обратно, но не тут-то было, рука никак не поддавалась. Все же настырно дотянувшись, к его все нарастающему ужасу, она самостоятельно схватила самую огромную и жирную селедку, подцепив ее за липкий хвост, и потянула ее в рот! Причем в его рот! Лицо его перекосилось в этот миг, он перехватил ее второй рукой, пытаясь как-то удержать, и воспрепятствовать ей жить отдельной жизнью, но вместо этого в итоге запрокинул голову назад, раззявил рот как можно шире, и каким-то образом сразу засунув рыбину вовнутрь, проглотил проклятую селедку прямо целиком! - Вот это охренеть!!! – икнул от изумления Ишбаг. – Ну, ты здоров, отец, селедку эту хавать! Меня от одного кусочка уж воротит, как я ни пытался ее жрать. Подводит, гад желудок, после последнего серьезного ранения. Вот больше не заходит эта дрянь, ну как я ни старался. Вы видали это?!!! - в нахлынувшем ажиотаже сейчас же обратился он к соседям. В соседях, между прочим, были орки и они как раз - видали. Все сейчас же загалдели, заспорили на разные лады и пораженно заорали, что вообще впервые это видят, чтобы какой-то эльф, да хоть и темный, взял и сожрал такую вот селедку сразу целиком. – Это случайно вышло у него, случайно!!! - Да не случайно! - с жаром возражал Ишбаг, отчего-то сразу взявший говорить за Хеледира. Тот был в это время занят тем, что пытался проглотить колом застрявшую внутри отраву и вообще с трудом дышал. - А на спор я такой селедки сожру больше его в три раза! А???!!! Чтоб нас в подобном деле ельф какой-то обскакал? Нас, славных урукхайев?! Да такого сроду еще не бывало! Крепче урука эльфа не найти! Брат Морэньяро в этот миг мучительно сглотнул, всеми силами стараясь побороть застрявший в глотке рыбий хвост, и в результате этого маневра получилось, что вроде как кивнул. - Он согласный спорить!!!! - тут же гортанно и азартно завопили отовсюду. И мигом сунули ему в ладонь вторую, совсем не меньшую размером рыбку. - Эру! - простенал он про себя. "Я за него здесь. Ешь", - радостно велел ему все тот же сладко-гадкий голос. "Да чтоб ты сам ей трижды подавился! - взвыл он осанвэ, отчаянно сопротивляясь со всех сил. – Отпусти!!! Отпусти меня немедленно! Сейчас же!" "Не-аа. Я тебя сегодня сделаю звездой Ангбанда… Жуй!" Рот его открылся против его воли сам собой, и его опять заполнила кошмарная селедка. Он победил. Ангбанд такого никогда еще не видел на своем веку. Орки, те просто выли и ревели от кипучего восторга, даже несмотря на то, что оказались в проигравших. Обступив его плотным кольцом, сгрудившись, они все беспрестанно жали ему руки, то и дело залихватски били его по спине, трясли и бурно восхищались, выражая всяческий восторг. И точно уже приняли за своего. Победивший в адском споре Хеледир - изнемогал. Артано незаметно мял фигурку в пальцах и ехидно ухмылялся, в это время продолжая свои разговоры с волколаком. Тот, однако, вскоре что-то уловил и заподозрил в окружающем пространстве, прищурился на краткий миг, как на охоте, и вдруг без всякого предупреждения крайне ловко выхватил фигурку у него прямо из рук. - Отдай! – сейчас же вскинулся орчонок, пытаясь отыграть ее назад. - Не трожь! - волколак скорей поднял ее повыше. – Или я голову сейчас ей отгрызу! - Не надо голову ей грызть! - сразу же разволновался тот, следя за ним глазами. - Так-так-так-так, что тут у нас, хорошее такое, - азартно бормотнул лорд Морэнорто, внимательно осматривая куколку в своих руках и прикрываясь выставленным локтем от него. – Угу, понятненько, все ясно… А ведь похож… - Отдай! Это мое! - Аа! Осторожно! Голова! - напомнил тот, отбрыкиваясь от него и угрожающе открыв свой острый белозубый рот над головой прихваченной фигурки. - Да я сейчас отдам, не нервничай ты так. Твое. Твое. Так, кой-чего исправлю только быстренько, раз уж представилась возможность… - Не смей ей ничего кусать! - Что, жалко? - ревниво и лукаво щуря темный глаз, осведомился Морэнорто. - Ничего не жалко, - буркнул тот, но по лицу его было понятно, что он лишь напряженно выжидает тот момент, когда представится возможность поскорей вернуть ее обратно. - Просто лечить потом придется очень интенсивно голову и остальное… - Нуу, раз не жалко, - дразнящее ухмыльнулся волколак, - я немного поиграю. И снова осмотрел фигурку. После чего поднес ее к губам, специально сделав вид, что все же собирается куснуть, намеренно скосившись в это время на орчонка. - Как у тебя прикушена губа, - ехидно и насмешливо заметил он. - Жарко, - потом он выдохнул над ней и в добавление к сказанному слову, высунув язык, медленно и с упоением лизнул ее от самых пяток до макушки. В это время Хеледира резко бросило в какой-то непереносимый адский жар. Все тело загорелось, словно в накатившей жесткой лихорадке, каждая клетка кожи нестерпимо запылала и заныла. - Жарко, - еле слышно уронил он, глядя куда-то в одну точку какими-то слегка остекленевшими глазами. Пальцы сами собой взялись распахивать пошире порванное в плясках платье. - Да, жарковато, - подтвердил Ишбаг, щедро отхлебывая пива в это время. Эльф между тем с настойчивым упорством стал стягивать с себя одежду все дальше. - Ну да, жара, - промолвил орк, скосившись на него, когда он обнажился до штанов. Но когда тот взялся следом теребить на них тесемки, то тот с недоумением сощурился уже сильней. - Да хватит же! - на том конце столов от них прошипел мнимый орчонок. - Ну ладно, так и быть, штаны ему пока оставлю, - гадко ухмыльнулся младший майа, - только потому, что просишь. Все ради твоих красивых глаз. А так бы я, конечно, для пущего эффекта - снял. – А теперь ты…, - он улыбаясь, что-то зашептал над хлебной куклой. Полураздетый эльф вдруг грохнул креслом, поднимаясь и снова привлекая к себе общее внимание за столом. - Да это тост! - загомонили рядом орки и тут же всунули ему посуду. - Я хотел сказать… - его голос сделался ужасно громок, прямо как у местных майар, так что поневоле обернулись уже все. Тут темный эльф как будто бы запнулся, лицо его на миг мучительно перекосило. - Смелей, брат Морэньяро! Не тушуйся! - послышалось со все сторон. – Говори, чего хотел! Синда разлепил дико кривящиеся в это время губы и отчаянно прогрохотал на весь Ангбанд: – Я обожаю лорда Морэнорто!!! Все в нем без памяти люблю! Глаза! - тут он опять запнулся, густо покраснев. - Я так и знал! - Ишбаг отставил свою кружку пива, откинувшись на кресле и качая головой. - Все эти танцы, а допреж того болота и пиявсы… Не к добру! - Глаза его люблю! - продолжил эльф, буквально багровея, словно свекла, выталкивая вон эти слова. - И восхищаюсь чудо-шерстью! Она такая шелковая с виду, клянусь, лучше, чем волосы у наших юных непорочных дев! Я так мечтаю ее гладить, мять руками! - он опять мучительно запнулся. - Да он сейчас удар отхватит! - прошипел орчонок волколаку, все это время с силой дергая его за локоть. - Да погоди, какой еще удар, считаю, рановато для удара, - азартно отозвался тот, - продолжим… - Хочу потрогать его хвост! - в это время дальше выдал Хеледир, только лишь об одном в этот момент неистово жалея, почему его здесь раньше не убили. Почему? Как он до этого дожил!!! – Он у него такой красивый, - скрежетнул зубами он, едва не раскрошив их друг о дружку, - длинный, толстый и большой. Самый славный хвост из тех, что я когда-то видел! Знай весь Ангбанд, что я у ног милорда Морэнорто всей своей душой! И нос ему ломал, просто не зная, как ему сказать о тех прекрасных чувствах, что он вызывает! И вообще до встречи с вами я был созданием несчастным и убогим! - высказав все это, он в довершении стукнул себя в грудь. - Правильно, покайся! - с одобрением заорали где-то сбоку. - Не держи это в себе! - Эк его разбирает, прямо не на шутку, - прокомментировал Ишбаг, высоко поднявши свои брови. - Но он крепился ооочень долго, - сообщил соседям он. - Но вот, как видно, прорвало… Брат Морэньяро дернулся, как от удара, и покосившись, опалил его безумными глазами. - А может, парень перебрал? - уже задумчиво добавил он. - Уж больно что-то с рожей у него не то случилось. Ну не любовная у эльфа рожа, если я чего и понимаю! - Это однозначно – страсть ее так исказила! - заметили его соседи. Вслед за этим откровением эльфа отовсюду раздались смешки. – Ну, все понятненько, а то глаза, глаза… Глаза в ём не на первом месте, как известно…. А вот нам интересненько, он его уже разок-другой погладил или так, пока мечтает еще только? Говорит же, уже видел…. "Артано, черт тебя дери, остановись!" - с отчаяньем взвыл синда, уловив подобный откровенно гадский и похабный разговор в округе. - Ну, за лорда Морэнорто! - подскочил его оруженосец, резко беря внимание зала на себя. - Славу и красу всего Ангбанда, пред чьим великолепием склонились даже бывшие враги! Пьем!!!! - мощно гаркнул он. Тут все повскакивали с мест и со звоном кубков громко заорали лорду славу, шумно бряцая вскинутым оружием над головой. - Что, доволен? - спросил оруженосец радостного лорда, которого все били по плечам и без устали хватали обниматься, даже приподнимая от земли. - Пока что неет…. - он, когда его оставили в покое, потыкал пальцем куклу по губам. – С орками теперь давай взасос целуйся!!! "Морэнорто, это ты! - охнул в это время Хеледир. – Да чтоб ты в лютых муках сдох, паскудная и мерзкая скотина!" "Ай, ай, ты меня обожаешь! Весь Ангбанд уже слыхал! И хочешь трогать славный хвост! Могу устроить, чтобы прямо здесь, покорно, на коленках, ртом!" "Да как вы делаете это все? - простенал Хеледир. - Я вас остановлю, остановлю"… "С орками давай целуйся!!! В губы!!! Чтоб я видел твою страсть к Ангбанду! Попался, а, попался в мои лапы, не уйдешь!!! Яахахаха!!!! Я только начал!!! Отстань, Артано, ты же видишь, я ничего ему не отгрызаю! Напротив, я с ним очень ласков! Сейчас начнутся поцелуи! А вот Ишбаг, ходить не нужно, прямо под рукой, давай, хватай его за морду и смело суй свой синдарский язык ему между клыками!!! Он придет в неописуемый восторг!!!!" - Ишбаг… - брат Морэньяро словно на шарнирах развернулся к орку. - А чего это рожу тебе так перекосило, совсем уже нехорошо? – еще больше удивился орк. – Ээ, чего это такое? Чего ты лапы ко мне тянешь? – он с недоумением отпрянул. На лбу у Хеледира вздулись вены, лицо было в поту, в глазах полопались сосуды, рот искривился в жуткостном оскале, когда он пододвинулся плотней. Губы не слушались его, они желали громко чмокнуть и засосать, втянув в себя чужой язык. Голос, вырвавшийся через них, который он, едва не надорвавшись, как-то продавил наружу, был хрипл, и вообще не узнаваем, будто его по горлу полоснули. – Нож дай…, - натужно просипел он. - Чего? - не понял орк. - Чтоб ты меня им и прирезал с этой жуткой рожей? Чего я тебе сделал-то, я не пойму! - Я тебя не резать должен… А целовать… взасос… - Чего?!!! Ты охренел, что ли, совсем!!! - гневно опешил орк. – Я не аристократишка какой, я к извращениям не склонен! - отрубил он на корню эти идеи относительно себя. - Я тоже… не склоняюсь… совершенно… - А, погоди, ты что, не сам? - осененный некой мыслью, наконец-то догадался он, вновь оглядывая его с ног до головы. – Все это время… Ага, еще про волколаков хвост вся эта дичь… - Нож дай, зараза…, - еле выдохнул брат Морэньяро. - Ты чего удумал-то? На кой те, морде ельфьей, сдался нож? - обеспокоился он. - Прошу тебя…, - он простонал сквозь стиснутые зубы. - Ой, чую, мне башку за этот ножик после оторвут, отгложут, отхряпают по самый зад, - орк подхватил какой-то нож со вздохом и, поколебавшись, все же протянул тот, - ну, может быть, и ты когда-нибудь чего еще подашь… Синда кивнул в ответ, что понимает, что он будет ему должен. - В руку…. Не могу сам… Орк всунул ему в пальцы нож. Эльфийская рука тряслась, и пальцы абсолютно не желали смыкаться вокруг его рукояти. - Доску, какую, подгони…. Да, б…дь, любую, но быстрей… Орк, хватанувши сервировочную доску, поспешно сунул ее под нос эльфу. Там была разложена какая-то нарезка, вроде бы рулетики из мяса с вкраплением маслин и мелких помидоров в виде украшений. Тот, приподнявшись, неловко шмякнул на нее левую руку, словно не свою, чужую, даже не смахнув оттуда поданного мяса вместе с листьями салата. А на руке было кольцо с красивым черным турмалином, камень таинственно сверкнул, когда на его грань попали блики от свечей. – Давай же! - приказал он сам себе, его лицо еще сильнее исказилось. Кровь мощно прилила к щекам, а потом еще сильней отхлынула от них. – Сможешь! Совладаешь! Разорвешь! Пальцы правой, по ощущениям такие же, как не его, чужие, не желающие подчиняться, все же стиснулись на рукояти. Смыкая их с неимоверным для него усилием, он зарычал со стоном в голос. Кое-как смог подогнуть на левой то, что было еще дорого ему. "Одним ударом, по суставу, не промажь"…, - пот заливал ему глаза. И после, сильно размахнувшись, молниеносно, не колеблясь, опустил тесак на палец с перстнем! Общий звук был неприятным, такой противный, мягкий и одновременно сочный хруст и громкий треск, тесак вонзился в доску очень глубоко. - Мужик! - где-то под боком выдохнул Ишбаг, качая головой не то от изумления, не то от восхищения его поступком, Хеледир это в тот миг не понял. Он молча скалил зубы, и Ишбагу на секунду показалось даже, что он увидал в верхнем ряду звериные клыки, орк озадаченно сморгнул и те уже исчезли. Отсеченный с перстнем палец лежал среди мясной нарезки, как родной, вполне вписавшись в это блюдо, а из его руки вовсю хлестала кровь. Синда судорожно выдыхал, боль в руке была чудовищной, безумно яркой, словно ослепительная огненная вспышка и как он сам себе ее не представлял, стараясь быть готовым к ней, конечно же, представить он не мог, все его представление, как оказалось, было очень блеклым. - ААА!!!! Гад эльфийский! - взвизгнул Морэнорто, подскочив на месте и сминая в пальцах куклу, после этих действий эльфа ставшую мгновенно бесполезной. – Извернулся! Палец себе рубанул, гаденыш! Ты это видел? Видел!!! - он затопал ногой, заколотил по полу каблуком что было мочи, запрыгал на месте. Сжав кулаки, замолотил по столу. - Доигрался! - рыкнул его оруженосец, характерно дернув верхней губой. Несмотря на ужасающую боль, которую пришлось стерпеть, Хеледира как-то отпустило, и он с великим облегчением ощутил, что снова сам собой владеет. Значит, он все верно рассудил и верно сделал, пусть и такой ценой, что заплатил. Меток становится все больше, чтобы опознать, все же подосадовал он. А палец что? Палец, в конце концов, не главное достоинство мужчины, так он, усмехнувшись, рассудил, чтобы себя ободрить. Да и, по счастью, он на левой… был… Ладно, как-то обойдется, с оружием приноровится как-нибудь. Синда поглядел на него, безропотно взял его с доски правой рукой и стащил с него кольцо, сжав его в кулаке, поднял повыше и показал им его. "Понятно вам обоим? - выдохнул он осанвэ, подавшись вперед и сверкая глазами. – Особенно тебе! Да, я тебя узнал, не прикрывайся! Сидишь под орочьей личиной рядом с этим черным упырем с его косматой гнусной шерстью! Отвалите от меня! Другого дурачка себе найдите, чтоб он плясал под вашу дудку, дергайте кого-нибудь другого. Еще раз сунетесь ко мне вот так играть в свои кретинские забавы, на местных блюдах будут - ваши пальцы!" - Да это мы волка какого-то свирепого и нелюбезного взрастили, - заметил Морэнорто, весь насупясь, с обидой громко плюхнувшись на свое место и складывая руки на груди, несомненно, услыхав про шерсть и упыря. - Ты только погляди, как он нам зубы свои щерит. Совсем уже обешенел, ведь это точно от твоей селедки! - лорд, развернувшись, лихо подмигнул оруженосцу. - Чтоо?!!! А ну заткнись, паскудный нахалюга! - ответил ему желтоглазый, явно негодуя. - Вот, все, куда ни влезешь лапой своей блудной, везде одни убытки от тебя. Ты вообще мне все сейчас хвостом своим испортил! Я, может быть, одной селедкой ограничиться хотел… - Да не свисти! - отрезал волколак. - Да ты бы и не то еще заставил! - он заливисто заржал во всю свою луженую глотку. На что оруженосец молча, с чувством треснул его по ушам. - Руку завяжи, придурок, - отозвался осанвэ Артано, с неудовольствием поджав губы. - Что ты ей машешь на виду у всех… Как ты сумел, я не пойму… - пытливо сощурился он, хмуря брови. - Но вот, как видишь, я сумел. Что, за репутацию свою боишься? Переживаешь, что все, кто здесь с глазами, сейчас приметили, как я твою удавку снял? - Ну, считай, что за нее. Кровь останавливать себе умеешь? Ну, так сделай! И палец лучше прибери, а то или сожрут или прихватят для чего еще похуже, потом опять проблемы будут… И ничего ты здесь с себя не снял, ведь ты же знаешь…Так, мелкую игрушку только сдернул, - сложил он руки на груди, откинувшись назад на кресле. - А вот и сдернул! Что, не ожидал?! - А и нацепить назад могу, не сомневайся! Надевай, давай, обратно! - Перебьешься! Что бы ты меня еще заставил сделать, а!!! Скажи мне!!! Майа отвечать не пожелал. - Живо бошки отвернули, - рыкнул брат Морэньяро, про себя в этот момент досадуя, что майа прав, что его победа, которая далась ему большим трудом, была по сути малозначимой, точно такой же, как и предыдущие его победы. Что он опять возрадовался, как ребенок, выиграв битву, но подчистую проиграв ему войну. Что ни в каких, конечно же, не в кольцах дело, и не в прочих темных артефактах или ритуалах, которыми они богаты. А в том, что он зависим от него без них и он не может это победить. Что он вообще здесь с ними сжился, с их зверскими кровавыми порядками и с их гнилой моралью. Что его все это больше не шокирует особо, что его очень трудно стало чем-то удивить. Что то, что прежде сразу вызывало категорическое отторжение, ужас или отвращение, сделалось почти что нормой. Он с угрозой зыркнул исподлобья налитыми кровью глазами на кой-каких своих соседей, как он успел заметить, излишне заинтересованно и выжидательно следящих за его рукой, которую он споро бинтовал уже подброшенным Ишбагом полотенцем, указав на них ножом: "Не то я рыла всем поразрубаю, словно этот палец. Кровь моя отдана и забрана уже… Так что не чмокайте тут понапрасну! Не перепадет!" – резко осадил он их. - Опасная зверюга ты какая, а, на самом деле! Себя нисколько не жалеешь. Фанатиков я, если честно, опасаюсь, - сообщил ему Ишбаг. - Ну так отсядь, пока еще не поздно. - Ну не до такой пока что степени, - хохотнул ему орк. - Ишь ты, спилил-таки колечко, - после удивляясь, хмыкнул он. - А колечко-то ведь не простое.. - больше утвердительно добавил он, как бы с опасением скосившись на него. - С кем поведешься, - эльф вновь уселся, попутно пряча ценный перстенек в загашник. - Радуйся вообще, что мы не взялись бурно лобызаться на глазах всего Ангбанда… Затем, подумав, завернул в салфетку палец и его убрал куда подальше. - Ой, это да! Не знаю, чё там дальше с этим будет. Но, в общем, вовремя спилил, – как бы одобрил это дело орк. - Ну, б…дь и шутки тут порой… Запить бы надо побыстрей. Стой, а селедка как же? Тоже? Только не заливай сейчас, когда все вскрылось, что ты настолько крут, чтобы самостоятельно и из одной любви сожрать ее в один присест полбочки! - Неет, я тухлую селедку с детства обожаю, - высказался эльф, стараясь игнорировать в этот момент свои воспоминания об этом, потому что его мигом нестерпимо замутило. - Понял… Жуть! А… кто заставил-то? - почти интимно полюбопытствовал потомок росомах, наклонившись к нему ближе. - Манвэ! - рявкнул прямо в ухо орку темный эльф, просто уже совершенно допеченный и селедкой, и хвостом, и отсечением собственного пальца. Ишбаг, шарахнувшись, отпрыгнул прочь. - ААА!!! Да тьфу ты!!! - хватанулся он за сердце. - Тьфу на вашу волчью стаю! - Б..дь, - снова рявкнул, прямо на глазах стремительно утративший всю свою прежнюю вежливость эльф, - еще спроси, болит ли у меня рука! - Не, я таких вопросов бабских никогда не задаю, - поморщился орк. - Ну, так может, уже хватит! - Это, какие от меня убытки? - между тем продолжил свои выяснения неуемный заводила и разнузданный гуляка волколак. – Тюю, подумаешь, один несчастный палец! Ойй, темное дело обеднело!!! – он, намеренно кривляясь, безобразно закатил под лоб свои глаза. - Новый у него, как у тебя, не отрастет, - с неудовольствием заметил старший майа. - Ой, да подумаешь, потеря, - фыркнул тот. - Ты же сказал – тебе не жалко, - язвительно заметил он, и замерцал глазами на него, сделав рожу донельзя лукавой. Мнимый орк вдруг со всей силой хрястнул по столу перед собой своим железным кулаком, так что крепкая столешница под скатертями едва совсем не раскололась, зазмеившись длинной трещиной на несколько шагов. Посуда опрокинулась со звоном, но, похоже, к этому уже привыкли. А после глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, переводя дыхание и прикрыв ресницы. – Я не хотел, - скупо промолвил он. Морэнорто заинтересовано молчал, на этот раз не торопясь его перебивать. - Я в самом деле не хотел, - продолжил он после довольно долгой паузы. - Но, так или иначе, он сумел втянуть меня в какие-то с ним отношения. Да, я незаметно привязался, я начал за него переживать и мне не все равно, что с ним случится, я им дорожу, - произнеся все это, он сам как будто сильно удивился. - И это очень–очень плохо, - покачал он головой. - Это ты желал услышать от меня? Ну что ж, услышал. Это тебе покоя не давало? Тебе, как никому другому лучше всех известно, что никто из нас не может этого себе позволить, он больше не имеет этих прав… Мы их променяли на другие. И ведь мы сами отказались в свое время, сделали свой выбор, кем нам стать, за кем идти, чего желать от этой жизни, что сделать главным для себя. Тебе, мой темный друг, известно, чем все это может завершиться, а я бы не хотел переживать все это так, как ты, - он покачал головой. - Я от этого устал. И поэтому я не признаю этих чувств. Такой привязанности - не признаю… Мы с вами, дорогие братья, можем лишь только пользовать кого-то, три шкуры драть и только брать, выжав все соки, все время вытирая о кого-то ноги, - его негромкий голос был очень зол и едок и одновременно с этим очень горек. - Вот наш удел, - веско закончил он. – Так что довольствуемся им… Лорд Морэнорто резко побледнел, услышав это, с него в один момент слетела вся его привычная дурацкая бравада, отпала, словно шелуха, напрочь исчезло балаганное веселье, бескровное лицо стало серьезным. - Прошу тебя, прости меня, я глупо вел себя все это время, некрасиво, - покачал он головой. - Прости, что вынудил тебя сказать мне это. - Ничего, - вздохнув, Артано мягко положил ему ладонь на руку. – Прости, что я тебе напомнил. - Я, - волколак запнулся, словно не выдержав прикосновения, - вынужден тебя теперь оставить. - Останься около меня, - старший майа попытался было его удержать рядом с собой, но темноволосый не поддался. - Я хочу побыть один, мне это нужно… Пойду пройдусь немного, извини, - с этим он, поцеловав его ладонь, порывисто поднялся и сумрачно пошел куда-то прочь, больше ни с кем не заговаривая по дороге. Черная, угрюмая, совсем безрадостная тень… Его оруженосец крякнул от досады, глянув ему вслед, после кратко посмотрел на брата Морэньяро и, самостоятельно налив себе спиртного до краев, после опрокинул его в одиночку. И на какое-то время совершенно затих в своем рукаве, словно бы спрятавшись в нем от всего их темного мира.