Волчья шкура.

Молодой эльфийский король понимал, что чем дальше он думает об этом, тем лицо его становится все более пунцовым от смущения. Кровь явно мощно прилила к его щекам и теперь совсем не спешила отхлынуть обратно. В какой-то миг он был как громом пораженный, в нахлынувшем безжалостном прозрении осознав, что союз его главных врагов значительно глубже и шире, чем он предполагал до сих пор. "Эру, - совершенно шокированный, в это время думал он, едва не задохнувшись от нахлынувшего изумления, - как они вообще дошли до этой мысли… Изначально. Как она вообще их осенила? - он на миг даже закрыл глаза ладонью. - Тьфу ты, мерзость-то какая", - поневоле передернулся он, размышляя об этом. Представить это у него никак не выходило, какой-то дикий поворот мозгов ведь должен был случиться у обоих. Искажение, одним словом. "Может, с этого вообще все началось", - неприязненно и осуждающе подумал он. Он вообще решил поменьше представлять себе все это, потому что в голову ему немедленно настырным хороводом полезли абсолютно все те гадкие вещи, про которые ему только доводилось слыхать до сих пор. Причем одновременно все и сразу. "И похоже, я здесь, как дурак, один, кроме меня никто особенно не удивился", - отметил он, искоса поглядев на все еще сидящего рядом Лангона. "Да у них, похоже, это в порядке вещей", - пораженно смекнул он минутой спустя, ошарашенно оглядевшись по сторонам на царящий вокруг пьяный разгул, в котором к этому моменту было полно полуголых девиц, обнаженные груди которых уже находились в чьих-то жадно тискающих их лапах. И, о ужас, будто бы этих ужасных бесстыдных девиц было мало, среди занятых друг другом гостей он внезапно углядел затем один довольно страстный поцелуй с опрокидыванием на стол, не имеющий ни малейшего отношения ни к одной из девиц. После чего он сделался совсем уже багров и поспешно отвернуться прочь с искривленным лицом. - Фу ты, ну ты, - с досадой выдохнул он, с фырканьем сдувая медный локон, упавший было на глаза и стараясь как-нибудь переварить за этим то, что только что опять увидел. "Интересно, - тем не менее подумал он потом, - и как давно это у них случилось? И что же, они прямо под носом у Манвэ это творили? И знали ли об этом остальные? Или, может, он вообще один такой тут на всю Арду, олух недалекий?" Вопросов завертелось слишком много. Теперь он, так или иначе, примерял это открытие на все известные ему события и с удивлением понимал, что некоторые прежде оборванные концы успешно начинали срастаться, все становилось на свои места. Так что некоторые ответы тоже нашлись. Понятно, что этим двоим искаженцам не оставалось ничего иного, как либо попытаться свергнуть установленный не ими порядок, который никогда бы не позволил им подобные делишки, либо бежать от него туда, где их нипочем не достанут. Чем они в итоге успешно и занялись. И, в общем, было бы, наверно, наплевать ему, Майтимо Руссандолу, на такое положение вещей, если бы эти твари не влезли своими грязными руками в его семью, не разрушили все. Не сын ли он Феанаро? Почему его, в конце концов, должно заботить еще чье-то благо или же беды помимо бед и благ его только дома? "А если бы точно так же разрушили чью-то другую семью у тебя на глазах, ты бы смолчал, остался бы в стороне?" - сейчас же спросил его внутренний голос отчего-то со знакомой интонацией одного из кузенов. "Скорей всего, все-таки нет", - крепко задумавшись, решил он, он попытался бы что-то сделать. Потому что несправедливо - раз, потому что сегодня чужую, а завтра, глядишь, и твою - это два. Было, наверное, и три, но он подумал о другом. Об этом вот, проклятом и мучительном делении на своих и чужих, уже никак не отменимом после Лебединой Гавани, которая закрепила его очень надолго, если не навсегда. И деление это ведь изначально было каким-то неправильным, с противным привкусом какой-то тухлой дряни, что он всегда подспудно ощущал. Не единый ли они народ, открывший глаза под сенью звезд Куйвиэнен? Дед, сколько он помнил, всегда настаивал на этом, всегда старался это подчеркнуть, твердил им это постоянно. Но его отец, вопреки ему, не упуская случая, каждый раз с тем же упорством презрительно бросал сквозь зубы гадости про ваниар, а затем и про других точно так же. Столь же легко. И впоследствии это дало им ту самую возможность, за которую он теперь себя презирал. Виноват ли в этом Финвэ, не сумевший дать старшему сыну нужное количество отцовской любви, виноват ли в этом Мелькор, грамотно играющий на этом, всегда искусно разжигающий эту рознь, хитро вбивающий чужими руками железный клин между их племенами? Мелькор, преследующий свои отвратительные цели, Мелькор, никогда не спящий, Мелькор алчущий и постоянно думающий о них. Мелькор, бродящий, словно рыкающий лев во тьме и ищущий, как бы их поглотить… И кто его знает, после всех его рассказов за этим столом, уж не он ли жарко нашептал в ночи его деду взять вторую жену, разжигая безумный огонь в его чреслах… Ведь у него уже был наследник, был сын, не ради потомства пошел он на это… Да что за мысли лезут в голову ему теперь? Девицы еще эти! Нолдо старался не глядеть. Впрочем, возможно, эти дурочки не так уж виноваты, а виноват во всем, конечно, Мелькор. Эру, да не помешался ли он сам теперь на нем, словно его отец? Может, правда сильмариллы были лишь предлогом между этими двумя и дело тут гораздо глубже? Во взаимной сумасшедшей гордости и притязаниях на половину мира, в этом соревновании и откровенном мерянии понятно чем, в этом постоянном вызове, в стремлении доказать всему миру, что круче их нет никого, в этой похожести характеров, лишь по случайности оказавшихся по разную сторону баррикад… Нет, для него, Майтимо, важно тут теперь уже не это, а другое. Как вообще исправить это все? Остановить? Как расхлебать это дерьмо, если уж все называть своими истинными именами? Эту ужасную рознь, которую они в итоге породили и которая, словно ожившее чудовище, развернувшись, в радостном бешенстве принялась пожирать их самих. Он сидел в темноте их проклятия, в самой его гуще и из нее он ничего хорошего сейчас не видел. Как хотя бы не наделать новых, столь же роковых ошибок? Почему он должен теперь все время решать подобные вещи, брать за них невыносимую ответственность на себя… Нолдо тяжко вздохнул в этом месте своих размышлений. Тоскливая тоска, конечно, это все... Честное слово, лучше подумать про этих двоих, кто там кого, чем пробовать искать ответы на такие вопросы. Ох, отец бы на них свой язык отточил… Майтимо зло улыбнулся. Уж это да, Феанаро бы за словом в карман не полез, наградив и пригвоздив бы эту противоестественную связь самыми едкими и острыми комментариями, что еще долго не сошли бы потом с уст у многих сотен. Какой прекрасный повод они дали, как подставились всем этим, он покачал головой, ухмыляясь, удобней складывая руки на груди. Правда, тут он кожей уловил ответный, не менее злой и насмешливый взгляд Вала и быстро осекся про себя это думать. Ему на этот счет с ним не тягаться. Он глубоко ранен и здесь, лишен спокойствия, уверенности в собственной правоте, так нужной ему, он головы теперь поднять не смеет так, как раньше, он уязвлен и щит его пробит насквозь всем этим… Он, потерявший свою целостность весь в этих черных дырах, в крови и в нечестивых мыслях, и как ему бороться с этими двумя? "Финьо, Финьо, не от них ли подцепил ты эту жуткую проказу…, - он едва не застонал сквозь стиснутые зубы. – Нет, ни мысли об этом за этим черным столом…" Однако же, подумать нужно, потому что он не из тех, кто все бросит и малодушно сбежит, не так его старались воспитать, не то в него влагали еще с малых его лет. Тем более, что он хозяину стола уже ответил. А потому надо что-то все-таки делать, а не только глупо пялить глаза на этих темных искаженцев, заливаясь, как невинная девица, предательским багрянцем по всей роже. И первое, что нужно, это попытаться выяснить про Эльвэ, правда ли то, что они ему наплели? Правда ли он сотрудничает с ними? Это крайне важный для него вопрос, от которого зависит очень много. Зеленый глаз владыки нолдор внимательно сощурился, выискивая в шуме зала того самого синда… "Пойти к нему, что ли, сходить…, - подумал Рыжий, - пока к столу не прикрутили, с них станется опять заняться этим..." - Даже не думай меня тормозить, - выставил он указательный палец Лангону. - И вообще, тебя Мелькор зовет, ты разве не слышишь? - Мелькор? - сразу же заметным образом обеспокоился тот, настороженно встрепенувшись, словно борзая. А после с подозрением уставился на нолдо. - Угу! - нахально подтвердил Майтимо с самым честным и невинным выражением лица. – Звал-звал, а ты прощелкал, разглядывая ваших многочисленных бесстыдниц. - А сам-то! - конечно, Лангон ему не очень поверил, по всему ведь было видно, что этот Рыжий эльф страшный нахал и вдобавок тот еще задира, но предусмотрительно решил не искушать судьбу и все-таки проверить самолично, в самом ли деле это так. - Мастер, вы звали? - почтительно подплыл он к Вала уже минутой спустя. - Я? - несколько изумился хозяин Ангбанда, обернувшись к нему и обдавая знойной волной аромата своих всегда тяжелых терпких духов. - Рыжая морда, - тихо скрипнул зубами Лангон от досады. – Я так и знал… - Ну, хватит уже изливать свой яд на Коменданта, - хмыкнул Владыка, все это время увлеченно глядя тому вслед. - Мастер, я не про него. Осмелюсь вам напомнить, что вы недавно завели себе вторую, - дерзко выдав это, поклонился царедворец. Впрочем, поклон был максимально глубок и хозяин лишь насмешливо фыркнул на это: - А-а, так тебя Руссандол слегка облапошил. Лангон, твой скрип зубов сегодня участился, - привычно подколол он его. - И не без оснований, ты сегодня рассеян сверх всякой меры, ты, может, влюбился? - сделал ехидное предположение он. - Я? - сейчас же пораженно вознегодовал в ответ его Глашатай, как это часто с ним бывало, поставленный в тупик очередным его замечанием. - Знаешь, в этом есть своя прелесть, попробуй, - посоветовал ему Владыка, вновь озадачив его этой фразой, когда он ждал совсем другого, и все еще буравя своим жгучим взглядом один приметный для Ангбанда темно-золотой затылок. Потом, не удержавшись, кратко повел своей бровью, и все платиновые зажимы, все еще удерживающие роскошь растрепанной косы Коменданта, в мгновенье ока отвалились от нее. И тяжелая, блестящая волна его красивых золотисто-медовых волос, рассыпавшись, упала по широким плечам майа. Их обладатель только кратко взрыкнул, передернув теми, тем не мене, не считая нужным повернуться, на ходу молча скручивая длинные волосы в неряшливый раздерганный узел, который по едва заметному движению второй брови опять успешно развалился. - Люблю, когда рычит, - зачарованно поведал Вала вслух, словно бы заговорившись, - а как волосы еще распустит, вообще не устоять… Впрочем, гадкий майа снова нашелся, поспешно и остервенело даже запихав всю массу волос себе под ворот платья. "Порвать его на тебе? - осведомился Вала осанвэ с прищуром. - Распороть на спине одним взглядом? Только там ведь не только волосы будут видны, и прочие твои красоты, но и то, что я тебе бичом как следует оставил. А мы оба знаем, что твоя спина кричит об этом, в отличие от бока, что я милостиво залатал. Все мои метки ты будешь носить, все, до последней. Все твою крапленую мной волчью шкуру хорошенько снова разглядят". "Только попробуй это сделать!" - мысленно дернулся Волк, бешено скрипнув зубами. "Тогда верни все, как было. Верни", - кратко потребовал он. "А знаешь, я сейчас их саблей отхвачу, как Руссандол, да и все!" – майа попутно хватанул чей-то клинок, в момент сгребая волосы в кулак и уже решительно размахиваясь тем без всяких колебаний. Мелькор недовольно нахмурил темные брови. "Я потом отрежу тебе уши, чтоб хорошенько подровнять со всех сторон твою дурную черепушку. Будешь новые лет сто растить! Живо бросил саблю и оставил все, как я желаю". Майа, весь перекривившись и сделавшись красен, яростно играя желваками, вынужденно оставил прическу, как было велено ему. "Глаза не сломай!" – отбросил он клинок со звоном, тот прогрохотал по столу, разбивая посуду. Артано закусил себе губу опять до крови, силясь взять себя в руки. Ему хотелось вернуться, как никогда, и вцепиться повторно, загрызть… Перед глазами все было абсолютно багрово в тот миг. Вала по-хозяйски удовлетворенно ухмыльнулся, вновь перебирая жгучим оком его роскошные темно-медовые кудри. "Бежишь от меня, - после прошептал он еле слышно, болезненно утонув в них взглядом. – Только когда рядом крепко спишь, порой за руку меня держишь, как ребенок. Помнишь ли ты это?" После похищения сильмариллов страдающая обожженная рука его болела и совсем уже немела под конец, но он бы лучше дал ее себе отрезать, но ни за что бы он не отнял своих пальцев из его сжимающей ладони. В ответ он осторожно пожимал его. Наутро майа, пробудившись, тут же жадно цапал его загребущей, волчьей лапой за все места, где только мог и сам не помнил после этот жест. - Хмм, - в это время скептично подал голос Распорядитель Покоев, прекрасно осознав в этот момент, что несмотря на всю взаимную грызню, битье и бешеное недовольство, их темный Повелитель, как и прежде, совершенно без ума от этой вредной и опасной золотистой твари. - По счастью для тебя, Лангон, - не без труда вернулся к нему мыслью Вала, - твое весьма уместное спасение Майтимо из-под люстры искупило твой досадный промах с тем идиотским пирогом. Но я хотел бы прояснить, конечно, как Кот вообще там оказался. Кухню мне сюда зови, - приказал он ему. - Благодарю за снисхождение к моим ошибкам, мастер, - снова поклонился майа, - один момент..., - он уже кивал кому-то, энергично подавая знаки подойти. Через мгновение явились двое. Как обычно, наготове. Гелон предусмотрительно держал в своих татуированных руках изысканно, даже причудливо украшенное блюдо, а Шаграш держал поднос и кубок, полный чем-то темно-вязким до краев. Оба явившихся уставились на Вала с почтительным и восхищенным любопытным ожиданием, но без особенной боязни. - Мастер, вы желаете ругать нас в этот славный вечер? - спросил авари, улыбаясь. – О, мы, конечно, заслужили всяких справедливых кар от ваших несравненных рук, но прежде чем возьметесь это делать, позвольте скромно предложить немного выпить в вашу честь, - блеснул он темными совиными глазами. – И, безусловно, хорошенько закусить, - добавил следом орк, ловко сдергивая с блюда своей мощной лапой белоснежную салфетку, всю уже в промокших свежих пятнах. Те были вызывающе красны. Походя Гелон легко поправил там примятый ей какой-то листик. - Эстеты, - с неким насмешливым снисхождением хмыкнул их Темный Повелитель, сперва оценивая блюдо взглядом. - Ну и кто на этот раз? - затем коротко осведомился Мелькор, решительно отбрасывая листья прочь, вместе с остальным фруктово-ягодным декором, так, будто они скрывали что-то от него. – Если вдруг синдарский посол или те, что от Майтимо были взяты, ну так вам конец, обоим, - немедленно предупредил он их, метко стрельнувши в кухонное руководство зернышком граната. - Ну, мы бы не осмелились так вам дерзить, - вставил с усмешечкой Гелон, с каким-то совершенно нездоровым выражением лица следя за разорением их блюда. Казалось, он никак не мог определиться, то ли испытывать тяжелое страдание от разрушения так трепетно им созданного совершенства, то ли безмерно наслаждаться тем, что это происходит. - Но вам все время хочется, я полагаю, - Мелькор, прежде чем подхватить ловко предложенный им кубок, сделал ему уступку и с очаровательной улыбкой быстренько собрал назад один растерзанный до этого розанчик. А после с шумом потянул ноздрями воздух над содержимым принятого кубка. Прищурился на миг, затем неторопливо пригубив тот. - О-о, заморский вкус, изысканно горчит на языке цветущим Валинором, - прикрыв ресницы, протянул он, явно смакуя жидкость у себя во рту. – Этим бывшим Светом, тем, что я сгубил и отнял и голубой лазурью еще незатемненных мной небес. Давненько я такого не пивал…, - с удовлетворением отметил он. - Будит воспоминания прежних дней…, - лирически добавил он со вздохом. – У нас так нечасты оттуда стали гости. Жа-аль… Я чувствую сейчас, как я соскучился по ним… Старинные друзья… Но если это все же кто-нибудь с болот, - он подцепил отточенным ногтем кусочек мяса с поданного блюда и закинул себе в рот, все так же медленно и чувственно разжевывая то. - Нет, мы исхитрились раздобыть другого, - любезно отозвался темный эльф. – Арда велика, в конце концов… Мы очень постарались в этот раз не ограничиться одним Белериандом, внести разнообразие за стол. - Очень хорош, - ответил Вала, - ну что же – угодили, как обычно. Попробуй-ка, Лангон. - Мастер, вы же знаете, я не люблю вкус Валинора, мне часто сводит челюсть от него, - заметил Глашатай, - а нёбо год потом горчит. Я вообще однажды жутко отравился, страшно вспомнить, три дня потом лежал ни жив ни мертв, - поведал он. - Когда восстал, не без труда, заметим, навел, конечно, сразу справки и безмерно ужаснулся. Молва твердила, что загрызенный субъект весь день и ночь молился Манвэ, презрел на женщин, мясо и вино, прощал всем должникам и напрочь отказался от идеи мести. - Ужас, - крякнул Вала, морщась. – Но что-то все-таки тебя спасло? - Ну, да, бывало, что он сквернословил, - компания расхохоталась. - По мне так, так себе порок, - заметил Мелькор со смешком. - Мастер, я, однако, жив, - развел руками тот с поклоном. - Этот тебе понравится гораздо больше, - заверил его Мелькор, - авторитет Таниквэтиль он подвергал при случае насмешкам, полагаясь на себя. Себя вообще считал мерилом всех вещей и отсюда дозволял себе не мало, верный последователь Феанаро, одним словом. Как широко распространились наши славные идеи, я рад, что снова убеждаюсь в этом лишний раз, - покивал он головой. - Так что попробуйте-ка все, - щедро предложил он царедворцам. И мрачный и зловещий кубок с блюдом привычно пошли по темному кругу. – Ну, за сладкий вкус порока, ваше вечное здоровье, Мастер! - Мастер, вы, помнится, хотели нас бранить, - после весело напомнил авари, немедленно пихаемый Шаграшем в бок. Тот, видимо, не очень разделял его веселый оптимизм. Но Гелон по Вала видел, что они после своей подачи могут вполне позволить себе это, Мелькор выглядел довольным. - Ах да, и в самом деле. А, впрочем, я уже почти забыл, в чем дело, этот вечер мне по вкусу и я доволен нынче вами, все хорошо, - подтвердил его догадку Повелитель. Царедворцы живо поклонились. – За исключением только одного, - добавил после он, - это Тевильдо, как он, несносный поросенок, угодил к вам в тот пирог? - Мастер, простите наш ужасный недосмотр, нам нет, конечно, ни малейших оправданий, но он довольно ловок и пронырлив, этот майа, и в особенности изворотлив, когда речь идет о его личных интересах, - ответствовала Кухня. - Как видно, он хорошенько отвел нам всем глаза, чтобы все это провернуть. Признаться, нам самим все это крайне интересно, как он сумел нас провести. Его никто из нас не видел, - покаянно развели руками оба. - Тевильдо! – громко подал голос Вала. – Подойди. Кот, сидя в стороне, тихо зализывая раны от бича, в то же время очень внимательно прислушивался к разговору, не пропуская ничего. И только этого и ждал весь вечер, ждал и страшился, все одновременно. Надеялся, мечтал, что Повелитель его позовет, что этот миг наступит рано или поздно, когда он вновь подумает о нем. Ведь он же тоже что-то значит, он точно так же в его сердце, он тоже есть там! Ему хотелось это все отчаянно кричать во время прозвучавших песен. Он, переполненный страданием, с трудом держал себя в руках. Ноги его подгибались от волнения и дрожали, сердце учащенно билось где-то в самом горле, однако он, собравшись, ничем не выдал это, привычно ловко подкатившись к Мелькору под самый бок. - Тебе на этот раз не предлагаю, - отмел хозяин темных сходу, кивнув на поданные кубок с блюдом. Кот преотлично знал, что в них, в глазах всех приобщившихся мерцал отчетливый багровый огонек, который их роднил, как братьев. Подобное лишение сразу же подчеркнуто роняло статус майа максимально низко. Кот зверски скрипнул зубом про себя, что ж, придется снова проглотить еще и это… Помимо этого всего ему мучительно хотелось отхлебнуть, до ломки, так что руки затряслись и он сцепил их в кулаки. По Мелькору он ясно видел, что тот в легкой эйфории, как и все они сейчас. И вроде бы Владыка не собирается его сейчас же сходу убивать, страшного бича он рядом не приметил. Все остальные члены тесного кружка после замечания господина довольно снисходительно глядели на него, что он немедленно отметил, закипая еще больше. Гадостная чернь, они еще себе такое позволяют! Ну да, хозяин дал добро, теперь все можно! Вот же твари! Все в нем клокотало в этот вечер, все накипело так, что он не мог все это проглотить, все добавляло кипятка. Тьма, по сравнению с Артано эльф, из-за которого он так дико психанул, это пустяк и ерунда, ничего не означающая мелочь. - Обижаете меня! – тем не менее, живо напялив привычную маску шута, немедленно заканючил он. Тут же обиженно-очаровательно надувшись и то и дело глядя из-под челки сверкающим игриво-изумрудным глазом. Прекрасно зная то, что его юная, полная детской живости и свежести мордашка необыкновенна мила и Мелькор к ней обычно проявляет всяческое снисхождение. Кубок, между тем, пройдя по кругу, опять вернулся к Вала. - Ты, котья морда, лучше нам скажи, поведай, как же ты попал в пирог, как ты вообще посмел такое отчудить, что за нелепые прыжки оттуда и злые покушения на эльфа? – вновь с удовольствием отпивая, осведомился тот. И в самом деле глядя на Кота скорее с большим любопытством, чем с угрозой. – Такие покушения тебе не по карману, - присовокупил он, ухмыльнувшись, и щелкнул по носу его. Кот опустил ресницы, стерпев щелчок и из последних сил стараясь не ответить. - Да я случайно, Повелитель, - продолжил он свои обычные ужимки пред ним. – Шел мимо, а потом я поскользнулся на никогда не мытом ими полу, - он тут же сделал выпад в сторону Шаграша, мстя за снисходительные взгляды, - пребольно подвернул себе лодыжку и упал! И что вы думаете? Я рухнул прямо в тесто! С головой! О мое несчастное колено, как оно теперь болит, просто чудовищно, невыносимо, зверски, пожалейте же меня скорее, Повелитель, я же так нуждаюсь в этом…, - зачастил он, улыбаясь. - Все мои раны так вдали от вас болят…, - промуркал он. - Да заживут, - легко отмел все это Вала. - И вроде, ты сказал, лодыжка? - Да? И в самом деле! О, моя несчастная лодыжка…. - Напряги получше память, - посоветовал хозяин, перебив этот поток. – Или все же пострадала голова? - А, нет! Я вспомнил, я, конечно же, все вспомнил! Лодыжка совершенно ни при чем. То есть при чем, но главное не это! Это они меня туда, злодеи, укатали! – нагло ткнул он в кухонную пару. – Они вообще там волколаков привечали полный вечер, - тут же еще наябедничал он. – Гадких волколаков, без устали поили этих бандюков, до этого громящих Крепость! - Какие еще волколаки! Да врет он все, усатый негодяй! – сейчас же отказалась Кухня. - А как же Морэнорто с эльфом? - обличающе продолжил Кот. - Ну, волколак-то был один! А не толпа, как ты плетешь тут! – немедленно парировал Шаграш. - Второй недалеко уехал! По-вашему, он кто? Очередное волчье рыло! А ведь они, бандюки, орков разоряли! Ваших любимых орков, Повелитель! – дальше принялся стучать он между делом. - Всячески чинили им урон, материальный и моральный, что значительно страшнее! Терроризировали их, хотели головы им грызть! Как, неужели вы не знали?! Это потому, что их бесчинства покрывает Комендант и может быть, что он-то и велел им это делать! Бытует мнение, что он не слишком восхищен вашим творением! – ядовито высказался он. Тон под конец с шутливого стал крайне резким. Вала снова поднял бровь, выразительно воззрившись на Кота. - Это ошибочное мнение, Кот, - коротко заметил он. – Ты, вероятно, что-то снова перепутал. Тот сразу дал обратный ход, понимая, что удача в это вечер не слишком-то спешит к нему вернуться. - А, да! Конечно, первым делом от падения пострадала голова! Я ничего сейчас не помню! Кто я? Где я? Кто эти жуткостные морды? – он снова ткнул в Шаграша, сделав театральную попытку спрятаться за Вала. - О-о, как они нехороши и некрасивы! – возгласил он после, трагически закрыв себе рукой глаза. Орк, услышав этот выпад, сделался мучительно багров, а темный эльф предупреждающе схватил его за лапу. - Зачем же их держать так близко, я не понимаю? Фу! А в целом тьма вокруг меня и хаос! Меня нельзя за это наказать, - вильнул он отросшим кошачьим хвостом, вертясь вокруг Вала. - Клянемся, Повелитель, мы его в пирог не начиняли! – ответствовала Кухня. - Заканчивай бесстыже врать, особенно про орков, - Вала цапнул за ухо его, наконец-то желанно склонившись поближе и разглядывая майа. - А я не то чтоб сильно вру, - ответил Кот, зло ухмыльнувшись. - Конечно, врешь, - отрезал Вала. – Это я тебе сказал, - уже предупреждающе добавил он, сощурив глаз. – Может, хватит уже нарываться, ты меня слышишь? – он слегка сдавил прихваченное ухо. Кот был готов и дальше это делать, лишь бы привлечь его внимание к себе больше. Чем он хуже Коменданта! - Или меня ты тоже резко позабыл? Не удивлюсь уже услышать. - Нет, я такого не смог и никогда не смогу… - еле слышно прошептал в ответ Тевильдо. Пролепетав все это, майа замер, опьяненный, всем существом ловя этот миг, вновь чувствуя его дыхание на своей щеке и совсем не чувствуя собственных, весь вечер мучающих его ран. Все куда-то отступило, словно в тумане, померкло, Лангон, Шаграш и Гелон, весь пиршественный зал мгновенно откатились прочь, сделавшись в его сознании просто ничего не означавшим белым шумом. Остался только он напротив, заслонив громадой своей личности весь прочий мир. Его погибель, палач, страшный жестокий мучитель, его судьба и его награда за все, его темный бог… Все сошлось для него в этом лице. Невыносимо властный и от того невыносимо желанный, с горящими как угли глазами, с туго перетянутым широким ремнем крепким станом и низко рокочущим баритоном, только его, его Повелитель… Пряди его длинных волос уже почти упали ему на лицо… "Ближе, ближе ко мне наклонись… Мой, мой, мой…" - безудержно рвалось изнутри. Но в этот момент его темный идол поднял глаза и глянул куда-то еще, и твердая рука его как-то сама собой ослабла, и вдруг стала вялой, стремительно утратив прежний цепкий интерес. Тевильдо, едва не застонавший от разочарования, живо перехватил этот взгляд и до неузнаваемости изменился в лице. Маска нелепого шута сползла с него в одно мгновенье, как не бывало, вся кровь отхлынула от лица, он резко побелел, как полотно, на какое-то время перестав быть юным и свежим. А сделался внезапно сильно иссушенным скелетом с туго натянутой на череп не слишком чистой кожей скул. Кожа эта, казалось бы, не выдержавшая натяжения, заметно порвалась под ними, обнажив тем самым кое-где жевательные мышцы рта. Глазницы еще больше разошлись к вискам и полыхали черной тьмой, лишь только волосы остались теми же, что были, и по прежнему вились до подбородка. То бьет, то после песни одному ему поет, невыносимо! Праматерь Тьма, что он претерпел за этот скотский вечер! Что он пережил, разглядывая это все! Лучше бы он выколол себе глаза навечно! Он уже раз сто скончался за сегодня! Да сколько можно ему умирать от этой пытки? И за что ему все это! Хватит!!! "На меня посмотри вместо него!" - резко выдал он хозяину Ангбанда осанвэ. "Это с чего бы? – не без удивления ответил тот точно так же, неохотно вернувшись к нему своим взглядом. – Что за лицо? - затем нахмурился он. - Ты что, намерен на меня теперь бросаться?" - в голосе его уже дрожало раздражение и недовольство. "А с того!" – выпалил Кот. "Убьет меня сейчас, прямо здесь и сейчас меня на клочья растерзает, прямо на глазах всего Ангбанда, - молниеносно пронеслось у него в голове в этот момент. - Да ну и пусть!" - отчаянно подумал он, окончательно теряя голову от ревности в тот вечер. "А с того, что этот твой волчара ненаглядный, тот, кому ты песни все поешь, себя не помня, предательская морда, как ни во что тебя не ставил, так и продолжает это делать дальше!!!" – весь ощерившись, мысленно рявкнул майа ему прямо в лицо. "Что ты опять несешь? - опешил Вала, даже отпрянув от него на шаг назад. – Ты окончательно рехнулся!" "О нет, я не рехнулся, вовсе нет! Он, чтоб ты знал, о мой великий Темный Повелитель, - поспешной ядовитой трелью изливался Кот, - втихую, за твоей спиной сегодня взял и отпустил наказанного Косомоко!" "Заткнись, - кое-как выдавил Мелькор сквозь крепко стиснутые зубы. - Сейчас же, ты слышишь"… Но окончательно взбешенный Кот нисколько не унялся. - Ты не закроешь мне рот! Не сделаешь вид, что не знаешь! Я прокричу тебе это прямо в лицо! Принимай! На этот раз никакого вранья, одна только голая правда, я сам это видел, своими глазами! - выкрикнул он. – Он цепь твою с него снял, как ни в чем не бывало! И тот на свободе, только оба сговорились это от тебя, конечно же, скрывать. И что еще они замышляют, кто знает, а?! Так что он снова положил на все твои приказы, как обычно, вот что!!! - весь страшно дрожа, непримиримо выплюнул он. Вала распахнул глаза, и все лицо его приобрело выражение чудовищной мучительной досады, разлившейся на нем, с которой он с трудом справлялся. Нижняя губа поджалась, а брови сдвинулись донельзя, казалось, что он просто лопнет в следующий миг. Взорвется изнутри, как перегревшийся котел. Черная рука его, оставив воротник Тевильдо, сама собой инстинктивно сжалась в грозный кулак над его головой, но этот сумасшедший дерзкий нахаленыш, утративший нынче всякий положенный его рангу стыд вкупе с почтением, продолжал глядеть ему прямо в лицо настырными зелеными очами, на этот раз не убоявшись. - Ты-ы-ы! - прямо-таки бессильно простонал Владыка Тьмы уже вслух, вперившись в него в ответ. И страшная тяжелая рука его, занесенная над его кудрявой головой, разжавшись из кулака, плотно накрыла пятерней лицо Тевильдо, ограничившись лишь тем, что слегка пригнула его к земле. Но так, словно бы желала, будь это возможным, вколотить его туда как можно глубже. - Кто?! Кто пустил его ко мне!!! – громко возопил он после. - Кто опять пустил его ко мне?! Как он тут снова оказался???!!! Прямо передо мной, этот дурной мелкий гаденыш, вечно сосущий мою кровь! - в сердцах воскликнул он, в голосе его, однако, слышалось какое-то нехарактерное бессилие, рука его в это время продолжала плющить Кота, но не настолько сильно, как хотелось. – Лангон!!! – задыхаясь, почти беспомощно выкрикнул он, отчаянно призывая его с перекошенным напрочь лицом. - Что ты стоишь, что ты застыл, что ты все смотришь!!! Убери его от меня!!! Сейчас же!!!! Я не хочу его видеть!!! Не в эту ночь, не сегодня… Я не желаю все это слушать… Я так от этого устал…, - проговорился он невольно. - Что он сказал, что он наплел вам, мастер? - на миг опешил Глашатай, изрядно удивленный этой новой и такой внезапной вспышкой яростного гнева, охватившей темного Владыку. - Что, что… Что Манвэ трахается лучше!!! – рявкнул ему Вала. Лангон немедленно воззрился диким взглядом на Тевильдо, распахнув свои глаза. - Весомый повод, - негромко заметил Гелону Шаграш, на что авари согласно кивнул. – Я б за такое сразу в пруду утопил поганого кошака. - Он не потонет… Из разговора было ясно, что Ангбанд не слишком жаловал его особу. – Довольно гаденький он тип, все втихаря у него, даже странно это все сегодня…, - фоном продолжались обсуждения. - Меня, значит, убрать!!! – возмущенно проголосил Кот в это время, корчась под черной рукой. – Меня, значит, за правду - вон!!! Изгнать с глаз долой!!! Я за нее тебе неугоден!!!! Сапогами меня, как собаку!!! В прудах утопить!!! Очнись!!! Или ты совершенно ослеп!!! Чем он тебя держит, что ты готов простить ему все это?!!! Что ты еще ему простишь?!!! Ну, что?!!!! - продолжал неистово разоряться он. – Что он сюда притащит Манвэ? Лангон, не выносящий вида слабости Владыки и чувствующий себя от нее сильно не по себе, сам его едва не убил. Едва лишь Вала его оставил, как решительно шагнувший к Коту Распорядитель Покоев молча, со всего размаху, резко влепил ему хлесткую, необыкновенно звонкую оплеуху, от чего кожа на его дырявой скуле разъехалась еще только больше. Майа невольно ахнул от удара и схватился за лицо, а после попытался так же размахнуться. Ответить, разумеется, ему не дали, живо подлетевшие балроги снова жестко заломили ему руки, прямо как последнему рабу и как следует скрутив его, едва не до земли нагнули ему шею. - Вывести вон этого мракобеса, - зло бросил Вала. - Не смей меня так унижать! - взвыл явно сумасшедший майа, отчаянно выдираясь и все стараясь поглядеть ему в лицо. - Заткнись, - опять проскрежетал ему Мелькор вдогонку, бешено сверкая глазами, - закрой свою пасть, кошкино рыло!!! Иначе, в самом деле, отхватишь сегодня не только кнутом, которым я тебя слегка только погладил! Уберите его от меня, пока я сам его не удавил…, - он снова хватанул оставленный кубок и жадно отхлебнул от него, проливая на подбородок, черные руки заметно дрожали. – Прямо вывел меня из себя, - коротко бросил он, делая глубокий вдох. - Повелитель, этот ужас надо срочно закусить, - уже успокоительно бухтел ему Шаграш под ухом. - Запить скорее пакостного говнюка, так жутко защищающего Манвэ, - тут же включился Гелон с другой стороны. – А вы его сошлите, раз он неугоден, - сейчас же предложила ему Кухня, живо возвращая все «любезности» Коту. - Куда-нибудь в титановые рудники, отправьте его наконец-то поработать рудокопом век-другой! Ему сие только пойдет на пользу! Пусть он там себя проявит, может, потом повысите его в прорабы. Лет через пятьсот, не меньше. - А я все слышу!!! - взвыл уже издалека вновь пинаемый балрогами майа. - Подумаешь, какое горе, - крайне небрежно высказалась Кухня. – Я вам еще припомню, гадам, это все! И ваши прудики и рудники!!! И недалек тот день, когда вы сами сдохнете в тех самых рудниках!!! Вот так и знайте!!! Оба! - Бессмысленный кошачий вой! - Шаграш с Гелоном смачно поплевали ему вслед на разные лады и помахали руками, наперебой показывая ему в спину непристойнейшие жесты. – Чао клочкастым на сегодня! Аревуармоншерамур! Кис-кис-кис!!! Ха-ха-ха!!! После чего они еще и засвистели. И будто это был сигнал, весь темный зал, как по команде, тут же громко освистал влекомого Кота. А в дополнение по макушке ему снова метко прилетело кем-то изгрызенной, противной и слюнявой кочерыжкой кукурузы. Это был чудовищный провал его карьеры, какого он еще не помнил! - Не знаю, что вы имели в виду, особенно под последним, кулинарное, наверно, что-то, но таких ссылать себе дороже, - здраво заметил вновь подошедший к ним Лангон, с брезгливостью отряхивая руки. - Таких под присмотром нужно держать, на виду. Нарезался он, что ли, нынче в стельку, я все никак не разберу, что его так безобразно понесло? - с задумчивым недоумением заметил он негромко. – И что-то мне совсем не нравится все это, - еще тише присовокупил он следом. – Не случилось бы чего… Впрочем, как следует подумать эту мысль ему в этот миг не дали. – Лангон, на нашем тайном кулинарном языке это означало: Князь, идите в жопу, - охотно сообщил ему Гелон. - А, понимаю, - с чувством отозвался тот. – Вот скотина, я еще доподлинно узнаю, что он вякнул… - Оставь его, Лангон, - скупо бросил ему Вала. - Да тут все давно уж не трезвы, однако ж выдавать такое и кому, - Шаграш покачал головой, смущенно почесав себе затылок лапой. Собравшаяся свита приближенных умно сделала вид, что ничегошеньки не поняла из этих прозвучавших было, откровенно скандалистских воплей. И якобы предмет скандала оказался скрыт от темных взоров, хотя чего его скрывать, вон он по залу себе злобно бродит, растрепав свою косищу. И не у каждой девицы есть еще такая, да на косищу в общем - тьфу, плевать, косища совершенно ни при чем, а хороша случилась драка, безусловно, сделавшая вечер, рассудила Кухня еще до того. Да и не в ней, конечно, дело, а дело тут совсем в другом. Артано мощь, Артано война и набеги, Артано золото и рабы, Артано - это процветание Ангбанда, значит, их самих, а этот полная пустышка в этом смысле, это значит, что всего лишь – временщик, не обладающий реальным весом. Мелькор в это время стоял, угрюмо отвернувшись прочь, со сжатым кубком в руках и такими же губами и на них не смотрел, а мрачно думал о чем-то своем. - Мастер, мастер, успокойтесь! Он - дурак! – с жаром немедленно уверили его почти что хором. – Причем полнейший. Сошлите его взад, откуда взяли! Зачем он портит праздник, этот гнусный полосатый гад? А хотите, мы ему язык его дурной отрежем? Лангон идеи Кухни бурно поддержал, невольно шевеля в этот момент своим, нисколько не забывший выходку Кота на этот счет. - Вот сколько нужно вам, столько и будем отрезать и каждый вечер вам его готовить. Отварной, или сырой, да как хотите, так и станем подавать его на ужин. А желаете, так что-нибудь еще ему отрежем и точно так же подадим? Мы по вашему великому благословению - сумеем. Повелитель, Повелитель, вы в этом деле, несомненно, самый лучший, не берите это к сердцу, что вы! - затем на разные лады дальше принялась убеждать его свита и приводить различные примеры, среди которых был один достаточно пикантный рассказик о его младшем брате. Конечно, он был чистейшим и нахальным враньем от самого начала и до конца, но до того искусным и забавным, что Вала постепенно успокоился, и в конце концов заулыбался, вновь меняя гнев на милость. А Кот был однозначно выдворен за двери зала прочь, но окончательно не изгнан, как он, было, понадеялся, а посажен там со стражей, с совершенно нищенской тарелкой в лапах и гнилой водой в какой-то плошке, все это снова его крайне унижало. И это выдворение на глазах у всех и это оскорбительное освистывание и эта пакостная плошка. Он яростно разбил об стену эти очередные знаки унижения, что получил. И в итоге, скрючившись на корточках под ней, обхватил руками колени, уронив в них лицо, и залился горючими слезами, бурно сотрясаясь от разрывающих его худое тело самых отчаянных рыданий. Все было ясно, горько, невозможно больно, очевидно, обнажено, как окончательная смерть и точно так же безнадежно - Повелитель его любит, его, проклятого Артано, только его и больше никого другого. Сердце Тевильдо разрывалось… Вконец опустошенный от рыданий, он, угрюмо глядя в одну точку воспаленными глазами, ясно понимал только одно, что честным способом ему не победить. Эта мысль была ужасна, она бесконечно его уязвляла, но, увы, она являлась горькой правдой и он должен был, в конце концов, ее принять. Ему не совладать с Артано ни в одном открытом поединке никогда и нипочем. Значит, нужно действовать иначе… Он уже пытался это сделать, стараясь всячески его подставить, но неимоверный гнев Владыки, казалось бы, готовый испепелить того на месте, проходит всякий раз и голова его по прежнему при нем. Нет, одному ему не победить, а потому ему нужны надежные союзники, причем на самых верхних этажах той Белой ледяной Горы. Свои его сдадут в два счета, им ни за что нельзя доверить это дело. Ему нужны могущественные покровители с возможностями без границ, которые прикроют его зад, случись плохое. Тевильдо обдало от этой мысли кипятком, но вместо жара его охватил чудовищный озноб. Будто резко дунул на него холодный свежий ветер с той ужасающей вершины, безжалостно срывая все его уютные покровы черной мглы. Означает ли все это, что он теперь предатель? Увы, в глазах Владыки, как и в глазах всего Ангбанда - означает…. Но только сам он с этим не согласен! Он должен найти действенный способ, чтобы избавиться от Артано, потому что сам он самый худший предатель Владыки, всецело обольстивший его… Окрутивший его, подобно гадкому морскому спруту. Он давно уже это понял, а потому он, Тевильдо, должен спасти Повелителя от него, и он спасет, пусть даже ценой собственной жизни! А может, все еще и обойдется, зачем такая драма, а может, жизнь его еще останется при нем, как и Владыка! О-о-о, как они тогда с ним заживут, если он все рассчитает и сделает верно… Зеленые глаза создания тьмы прищурились и засверкали решительно, неумолимо, фанатично, смертоносно. По случаю подслушанный им разговор как раз навел его на мысль. И это было озарение… – Я отравлю его и загоню в ловушку… Я позабочусь о тебе, Артано, брат! Я, может быть, даже спасу тебя от Тьмы, как ты того в душе желаешь… Ведь я за это время много чего разглядел… Самый сильный удар - это удар со спины… Хеледир пошел назад к Ишбагу, там он, не глядя на него, молча уселся на прежнее место, молча налил себе спиртного до краев и так же молча его выпил, даже ничем не закусив. Орк немедленно к нему пристал, заботливо подсовывая колбасы, брат Морэньяро даже не заметил это, выпив, эльф угрюмо сидел, уронив лоб на руку. - Эй, ты чего? - не понял орк, пихнув его в плечо. – А-а, к волколаку, что ль, для броманса ходил, да не случилось! - он снова благодушно треснул его по плечу. – Да не переживай, шанс подраться еще подвернется. Синда никак не среагировал на это, он опять себе налил и точно так же молча выпил. - А, да тьма с ним, шерстяным волчиной! - нисколько не отклеился настойчивый потомок росомах. – Не расстраивайся, брат. Ты лучше погляди, какие девочки на нас глядят, во-о-н те, как раз напротив. - Не до девочек чего-то, - мрачно буркнул ему синда, снова наливая себе точно так же. - Очешуел! - бурно возмутился орк и выдрав его кубок, сейчас же выхлестал тот сам, явно возбужденный от зрелища недавней драки. – Я сейчас решу, что этот ваш, который броманс - это правда! – обличающе добавил он. -Ты только погляди на них! – потом он вновь понизил голос до масляного воркования. - Тем более, что эти-то из ваших и очень даже ничего, - наклонился он к эльфу поближе, а его одинокий глаз засверкал не хуже звезды. Девицы, на которых он таращился, и впрямь поглядывали с откровенным интересом на обоих, шушукаясь между собой, хихикая и улыбаясь. Брюнетка в дополнение кратко и игриво показала одну грудь, сжав ту в ладошке. И хоть грудь была ужасно аппетитна, брат Морэньяро не проявил к ней никакого интереса, зато Ишбаг разгорячился еще больше. - Да говорю тебе, на нас глядят! Обоих хочут, – возбужденно засипел сосед, настойчиво подергивая его за рукав. – Тебе какую? Ту, что беленькая, или ту, что с сиськами побольше? Я что-то прямо даже растерялся, что нехарактерно! Эх, у беленькой такие кудри, а у темненькой сам видишь… - Покажи вторую! - крикнул он. Девицы с хохотом швырнулись в него фруктом. – Обойдешься, одноглазый! - Это уже не мне, ему! - ткнул он лапой в Хеледира, радостно лыбясь во всю свою рожу. - Надо, чтоб они привстали, чтоб дальше разглядеть, чего там ниже-то у них, чтоб как-нибудь определиться. А можно эта, после поменяться будет! - он в накатившем озарении снова треснул его со всей силой. – Ну а по первой монетку, значит, кинуть. Чур, Мелькор мой! Тебе - волка! Нет, ну с этим-то оно понятно, как бы их опять распределить…, - он почесал себе затылок, все это время не переставая пялиться на тех и так и эдак. - Ишбаг, отстань, - кисло ответил ему синда. - То есть, ты меняться не согласен? - нахмурился орк, наконец поглядев на него. - Не согласен, - эльф в это время снова опрокинул в себя полный кубок. - Вот так и знал, что из тебя эльфийское говно полезет! Прям ждал весь вечер, ну когда оно попрет! И опачки, вы ж поглядите! Полилось! С…а, знание жизни меня не подводит. - Ишбаг откинулся на кресле, складывая лапы на груди. - А ты что, со мной уже не против? – хмыкнул синда. – Польщен твоим доверием чрезмерно. - С тобой? С тобой я - против! А вот вместе я могу, если они без твоей рожи вдруг ни за что не согласятся. Мы эта, будем на контрасте, я красавец, ты страшила! Да хватит надираться, как последняя собака, а то ты и с одной не сможешь, что такое? - орк перестал облизывать девиц горящим оком и уже внимательно уставился на эльфа. - Да ничего, - брат Морэньяро выдрал локоть, который тот все требовательно теребил. - Ты вроде как к истерикам не сильно склонный, пальцы себе рубишь на раз-два, видать, чего-то тебя подкосило…, - прищурился Ишбаг. – А может, ты чего тут увидал? - проницательно добавил он, испытующе уставившись на эльфа. – Бывает, тут случается такое. Что-то рожа у тебя такая, будто увидал… - Сюда идет заморский государь, - заметил синда, не ответив. - Ба-а, ты глянь, и в самом деле, к нам прется этот склочный рыжий эльф! Ну точно! Мы прям сегодня нарасхват! – широко воздел он свои лапы кверху. - Однако, я склоняюсь все-таки к девицам, - рубанул он после воздух. - Так, я и без Мелькора определился - сиськи! – бодро вскинул он кулак. - Я отчего-то так и думал. - Ну извини, что предсказуем. Так, план такой, сейчас по-быстрому его отвадим, не вовремя он как, а потом подсядем к ним. Я что-то прям проголодался! - и он принялся активно есть и дальше разговаривать с набитым ртом, в красках вещая про дальнейшие детали плана. Да так подробно, что у брата Морэньяро, совершенно не желавшего все это слушать, тем не менее поневоле покраснело ухо, то, что уцелело. "Ну, лучше уж все это, чем разговоры с этим Рыжим", - про себя подумал он. По-хорошему, конечно, нужно было бы поговорить, умно воспользоваться этим шансом, в другой момент ему было бы очень это интересно. Но после виденного рядом с волколаком было ему откровенно тошно и теперь хотелось только одного, просто тупо одиноко надираться, наконец позволить себе это, и ни о чем вообще не думать и ни в какие разговоры больше не вступать. - Встал и свалил отсюда, - голос говорившего был негромок, но тверд, а тон категорично-приказной, - живо. Ишбаг на какой-то миг так и застыл от изумления с бараньей костью в зубах, а после отмер и жутко той подавился. Брат Морэньяро сейчас же заботливо постучал его по спине, пока тот размахивал лапами, кашляя, что было мочи и то и дело хватаясь ими за горло. - Это ты мне?! - кое-как продышавшись, недоверчиво-сипло выдавил орк, во весь свой глаз обалдело уставившись на Майтимо. - Тебе, если ты не глухой, - охотно подтвердил подошедший к ним аманский король. В следующий миг орк резво хватанул какой-то нож, но Хеледир крепко перехватил его руку, удерживая от дальнейшего замаха. - Остановись, уважаемый, не то тебя Мелькор сразу убьет, - кратко внушил он ему. Ишбаг с налитым кровью глазом коротко взрыкнул с глубокой досадой. – Тьфу ты! Дерьмо! Совсем позабыл! Наглые зеленые глаза оглядели орка с насмешкой. – Меняемся местами, тебя ваш Повелитель звать велел, хочет потолковать с тобой о чем-то. - Брешешь, курва рыжая, - орк раздраженно сбросил руку Хеледира, но дальше нападать не стал, хотя раз десять съел Майтимо своим глазом вдоль и поперек. - Клянусь… Чем тут у вас клянутся? А, ну им самим же и клянусь, - Рыжий сделал крайне убедительную мину. По Ишбагу было видно, что в душе его гнетут тяжелые сомнения. Однако же, проигнорировать он это все никак не мог, а потому с негодованием бросил на тарелку нож со звоном, кряхтя поднимаясь со своего места. – Набрехал, - и он выразительно чиркнул ладонью по горлу, пролезая мимо Майтимо, - вернусь. - Трепещу, - нолдо тут же уселся на освободившееся место, искоса поглядев на Хеледира. - Чтоб у вас моя лошадь колом в глотке застряла,- бросил он соседу и деловито съел кусок баранины с тарелки Ишбага. К этому моменту есть ему хотелось уже просо нестерпимо, но пирог с черной бестией и тот жуткий глаз на время отбили у него аппетит. Хотя при иных обстоятельствах он ни за что не стал бы есть с такой тарелки, так что это была очередная демонстрация собственного превосходства. Мол, нам, славным нолдор, все тут нипочем, в гробу мы вас сто раз видали. Жуя, Майтимо, приподнявшись, самостоятельно плеснул вина по кубкам. - Ну, за помин души моих братьев! – выдохнул он. - Что, может, в горло не лезет?! Рука соседа, почти такая же, как у него, с разбитыми костяшками, вся в ссадинах, и чуть подживших порезах с какой-то нервной дрожью сжала ножку кубка. - Зачем ты сел сюда, аран? - тяжко вздохнул Хеледир с гримасой досады, даже не глядя на него. Он не мог и не хотел после всего того, что было между ними на болотах, смотреть в его зеленые глаза. - Сел поболтать, - ответил Рыжий, - мне многое здесь интересно. Или ты и мне голову станешь сходу рубить? А мне вот очень любопытно, из удовольствия или же по приказу? - тон был ядовито-желчный. – Или напротив, может, ты боишься, что тебя заподозрят в тайной симпатии к твоему сородичу, как-никак? - Лучше тебе убраться от меня…, - покачал головой Хеледир. – Твое общество не сильно мне приятно. - Да твое мне тоже! Но так и быть - немного потерплю. Синда недовольно крякнул. – Настырный, как я понимаю. - Это семейное, прости, - Майтимо смастерил улыбочку в ответ. - Сразу тебя предупрежу на тот случай, если ты вознамерился читать мне морали, то не трать на это свое время, - заметил ему темный эльф. - Тот, кого все это не волнует, не заострил бы на этом мое внимание, - проницательно заметил нолдо. – Сознайся, тебя гложет твое место здесь! - Предупрежу еще раз, если ты надеешься найти в моем лице союзника в этих местах, то ты здесь крупно ошибешься, я убийца за столом убийц, - подчеркнуто неторопливо отозвался синда, наконец-то поглядев ему в глаза. - Мне интересно, как ты стал им? Как ты вообще здесь оказался? Ты же из синдар, - напористо спросил Майтимо, сощурив глаза. Хеледир пожал плечами, снова наливая себе выпить. - Гортхауэра пришел убить. - Что? - удивленно сморщился аманский король, недоверчиво взглянув на него. Тот снова повторил свое движение плечами. – Но я отчетливо заметил, что он явно жив! Что же тебе помешало? - после некоторой паузы продолжил он, еще более вызывающе глядя на синда с оттенком недоверчивого заинтересованного любопытства. - Говорят, я влюбился, - сосед в свою очередь с кратким смешком махнул из своего кубка. - Эру, это последний ответ, какого можно было ожидать, - еще больше сморщился Рыжий, прямо скривился, - если не шутишь. Да в кого здесь? - громко фыркнул Майтимо, закатывая глаза. – Искажение в чистом виде! Вместе с этим он пробежался взглядом по ближайшим к ним женским лицам, лица эти были красивы, как на подбор, какой-то вызывающе-резкой и оттого скорей отталкивающей красотой. Ни в одном из них не улавливалось ни тени мягкости или нежности, до сих пор неотъемлемых в привлекательном для него женском образе. Несмотря на все его открытия в этот вечер, глянуть с подобной мыслью на мужчин он совершенно не подумал. - Да уж не в ту ли? - скрипнул он зубами, ни на минуту не забывая в душе проклятую бестию с болот, являющую собой квинтэссенцию такой красоты. - Ее имя госпожа Тхурингветиль, если вдруг ты не запомнил, - довольно сухо сообщил его собеседник, явно давая этим понять, что ждет от него определенного пиетета к темной майэ и сам он вовсе не намерен обсуждать ее в подобном роде. – Разумеется, все это шутка, не принимай так близко к сердцу, я, как и было сказано, легат от Тингола, вот так я здесь и оказался, все вполне официально. Знаешь, - потом задумчиво добавил он, - твоей главной ошибкой было просто сунуться сюда. Пропадешь ты здесь, - уверенно заключил он. – Только если чуда с тобой не случиться, - еще боле задумчиво добавил он, вновь поглядев на него. - Есть у тебя такая вера? - Нет такой у меня, - хмыкнул Рыжий. - А какая есть? - внезапно спросил его темный эльф, немало удивив его таким вопросом. Майтимо озадачился слегка, разговор выруливал куда-то совершенно не туда, куда ему хотелось. Однако он ответил, почему бы нет? - Вот один мой младший родич свято верит в то, что Арда исцелится, - усмехнулся нолдо. - Либо он дурак, либо блаженный, - покачал головой Хеледир, высоко вздернув брови, небрежно катая кубок в руках, - либо просто ничего еще не видел, он дитя умом. - Ему так все и говорят, бывает, что прямо в лицо. Но он ни тот и не другой, с ним все нормально и он давно уже не ребенок. Я, знаешь ли, завидую подобной вере, я хотел бы верить так же, но у меня выходит слишком плохо, - мрачно усмехнулся нолдо. - Пожалуй, я завидую тоже этому твоему удивительному чудаку, - все так же задумчиво отозвался его собеседник со вздохом, удивляя этим Майтимо все больше. – Надеюсь, он остался там, за морем, потому что здесь таким как он - не место, - в результате покачал он головой. - Да, по счастью, Финдэ там остался, - кратко обронил нолдо в ответ. – Под надежной защитой Владыки Манвэ и остальных. Родич, значит, вот оно что. Вдобавок, еще дурачок. Как интересно. Аманский дурачок, которым так безумно дорожит Артано. Внутренне Хеледир среагировал мгновенно, весь резко подобравшись. Привычно почувствовал себя рыбаком, по давно заведенной традиции терпеливо просеивающим мало интересный ему улов, и вдруг неожиданно увидавшим среди простых карасей блестящую золотую рыбку. Вот она, его золотая рыбка, его удача, сама приплыла, но он давно ее ждал, вот и дождался. - Прости, я не расслышал толком имя, слишком шумно, - пальцы соседа, до того все вертевшие и не оставлявшие в покое кубок, наконец-то оставив его, отбили ногтями чуть резкую дробь по столу и тут же вернулись на прежнее место. - Его зовут Финдарато, у меня полно родни там осталось, - пожал плечами Майтимо. - Под надежной защитой, - будто эхом отозвался его собеседник. – Жизнь на удивление переменчивая вещь… - Что ты хочешь мне сказать всем этим? Что ты не веришь в силу Манвэ? - Манвэ в Арде не один. Что ж, я позволю себе дать тебе один хороший совет в эту ночь, - негромко заметил синда, - раз уж ты сел ко мне сюда за этим. Сейчас он должен расспросить его о дурачке и ловко вытащить подробности из нолдо. Но вместо этого ему внезапно захотелось предостеречь аманского мальчишку, как видно, еще плохо понимавшего, к кому он тут попал. А может, этим уберечь другого, дурачка, что верит в исцеление Арды. Ибо дурачок тот, судя по всему, интересен местным еще больше. Пусть хоть кто-то, где-то еще верит, может, от этого вокруг смердит чуть меньше… Может, его горечь, которой он налился до краев, от этого чуть менее горька. Он не боялся это сделать, как и не собирался ему помогать, но он был полон сожалений о болотах. "У тебя нет чести!" - этот выкрик в сторону Артано до сих пор жег изнутри его самого. Потому что он теперь касался его точно так же. Так что он сожалел о своем участии в этом деле, и о дальнейшей судьбе этого Рыжего здесь. Перед ним сидел тот, кто совсем еще не понимал, что ему предстоит, но сам он уже знал наперед весь этот болезненный путь, которым этому рыжему суждено здесь пройти. И он с горечью смотрел на него, как на заживо погребенного. Парень был вроде не глуп, но молод, пылок, горяч, и от этого зачастую прям, как бревно, там, где это вовсе не нужно. А впрочем, даже с необыкновенной хитростью переиграть их крайне сложно. Или нужно совсем не иметь слабых мест, но он таких необыкновенных личностей на своем веку пока не встречал. Что ж, такому гордому упрямцу здесь будет очень тяжко и паршиво, когда они возьмутся за него всерьез. Эру, тарелка еще эта! Стал бы он жрать вообще с такой… Да, будет тяжко… А ведь они возьмутся, потому что он им нужен и они, конечно же, добьются своего, как это было всегда. И ему никак не спастись, не выстоять против них, не сохранить самого себя, выхода нет, только если не случится с ним невероятного чуда… - Хороший совет от тебя? - нолдо между тем максимально скептично вздернул свою бровь. – Звучит уже не очень. И уж точно я сел сюда не для того. - Наверно, просто вместе дружески выпить? - сосед вернул ему издевку. - Не части здесь их именами, - предложил ему темный эльф и на краткую секунду поглядел Владыке дома Феанора прямо в глаза. С максимальным значением так поглядел, будто старался что-то ему донести вот этим взглядом, очень-очень важное что-то. - Почему ты спас одного из моих людей? - тут же сощурился в ответ Майтимо. - Тебе, наверно, показалось, - он вновь уже отвернулся. – Виной всему гнилые испарения болот. - Не думаю, что дело в них. Но тот был вновь уже непроницаем. - Можешь думать, что хочешь. К этому моменту я сказал тебе уже несколько важных вещей, лучше подумай над ними. - Если я правильно понял одну из них, ты, стало быть, настойчиво утверждаешь, что верно служишь Ангбанду. - Стало быть, что утверждаю. - А Эльвэ Синголло? - напряженно прищурился Рыжий, просто напористо ввинтившись своим зеленым глазом в лицо своего соседа. "Ну конечно, - синда улыбнулся про себя, - все ждал, когда ты спросишь, ты же за этим и подсел". Он читал его намерения, как раскрытую книгу. - Гортхауэр все тебе уже сказал там, на болотах, - коротко ответил он. – Мне больше нечего добавить. - Ну да, ну да… Нолдо продолжал настойчиво буравить его взглядом, стараясь что-то прочитать в его лице, любую тень, зацепку, мысль, ту, что, возможно, даст ему желанную подсказку. Что-то подобное тому, что явно промелькнуло несколько минут назад. Он уже намеревался крепко схватить его за руку, спровоцировать реакцию еще сильнее. Но в этот самый миг, будто назло, и так оно, конечно же, и было, к ним прилетела метко брошенная кем-то кость, тем самым помешав намерению Майтимо. Оба эльфа вздрогнули и поневоле разорвали этот крайне напряженный взгляд, с удивлением скосившись уже на нее. Очередная кость была запущена все теми же, что раньше. Гортхауэр ухмылялся, а волколак усиленно пихал его под бок без всякой тени прежней драмы в лицах, что разыгралась до того. Ее ничто уже не выдавало. Темная парочка наперебой сверлила их ужасно вызывающим и наглым взглядом, скалила зубы, явно обсуждая их. Вдобавок волколак вдруг показал Майтимо крайне непристойный жест. Рыжий, скрежетнув зубами, густо покраснел в ответ на это, невольно сжав кулак покрепче. - Чтоб ты… Кто же такой лорд Морэнорто? - невольно обронил он вслух. – Я все никак не разберу, что он такое… - Разве ты не видишь? – с легким недоумением отозвался его собеседник, с поджатыми губами смахивая в это время кость под стол. Было бы наивным ожидать, что они останутся без их внимания. – Он же гаки. - Кто? – оторвавшись от созерцания врагов, и очевидно не поняв ответа, переспросил Майтимо, с недоумением глянув уже на него. - Он гаки – типичный демон поглощения, в иерархии порядка темных. Но совсем не из последних, - пожав плечами, ответил ему тот легким тоном светской беседы. - Демон? – опять переспросил Майтимо удивленно. Синда замолчал на какое-то время. - Ты понимаешь вообще, куда попал? – очень тихо отозвался он после, сам со вниманием заглянув ему в глаза. – Думаю, пока не очень… Да, он - демон, темный майа, исключительно злой дух в разных обличьях, этот чаще всего вбирает для своих злодейств - быть черным волком. Вечно не сытый, вечно голодный до чьих-то душ, вечно терзаемый своим вожделением, наказанный им его раб. Или ты думал здесь кого другого встретить, - кривовато усмехнулся он, глядя на его чуть растерянное лицо. – Ну, так это вряд ли. То, что он так безобразно съел твою милую лошадь, для такого как он - пустяки и исключительно одна забава. Не лошадей он ест, когда он голоден серьезно. Причем в прямом смысле слова ест, даже жрет, - сухо сообщил его собеседник. - Он что же, злобный людоед? - фыркнул Майтимо, явно от этого растерявшись. - Твой здравый скепсис мне понятен, это один из защитных механизмов твоей психики, но уверяю тебя, что он совершенно напрасен. Отнесись всерьез ко всем моим словам, - Майтимо снова показалось, что в это вложено гораздо больше. - Да, он именно такой, как ты заметил, и лишь один из многих здесь. Здесь, аран, всегда так, как там, на болотах. Всегда, - высказавшись, он опять налил себе и молча выпил, чуть вздохнув. – Только если это будет чудо, - покачал он головой. Майтимо, внимательно глядевший на своего загадочного собеседника, внезапно вынужденно от того отвлекся. Снова. Потому что уловил своим периферическим зрением какое-то движение неподалеку от себя. Вроде бы там что-то быстро промелькнуло в воздухе совсем с ним рядом. Возможно, снова брошенная кость? Ладно, он, конечно же, не Вала, но до них назад добросить он способен. Только ему б не кость, конечно, так заколдовать ее он, к сожалению, не может, а какой-нибудь хотя бы дротик, а лучше бы всего – копье! На мгновенье он с головой ушел в мечту о копье. И даже попросил его у Манвэ, вопреки всему. Однако же его сосед меж тем как будто тоже что-то заприметил, напротив, вынырнув из своих сумрачных тяжелых мыслей. Нолдо снова оглянулся, все больше глядя вверх зачем-то, но так в итоге ничего и не увидел. И собирался уже было вновь повернуться к занимавшему его соседу, как вдруг его волос что-то коснулось. Прикосновение это было легким и почти что невесомым, но он едва не подскочил на месте от него и вновь активно завертел головой, пытаясь вычислить, что это было. - Это еще что такое? - поневоле недовольно буркнул он, вместе с тем приглаживая волосы рукой и продолжая с подозрением озираться. После отхваченной косы прикосновение к волосами нервировало сильно. Может, это ему все же показалось? В пиршественном зале к этому моменту было необыкновенно шумно, жарко и настолько душно, что казалось, будто сам воздух до того сгустился, что его ножом можно разрезать. Перекрытия высоких потолков над головой пирующих, после падения люстр уверенно терялись в подступившем мраке, толком было их не разглядеть. Да мало ли что там еще такое. Может быть, это оттуда дрянь какая-то на голову ему летит, вроде остатков старой штукатурки. Хотя сам зал и не производил впечатления подобного упадка, скорей совсем наоборот, однако люстры отвалились, Майтимо озадачился очередной загадкой. И вдруг что-то опять мелькнуло справа от него, промчавшись мимо смутной тенью. Но он снова так и не успел понять, что это было, как оно уже исчезло. И только нолдо выдохнул, с недоумением пожав плечами, как через мгновенье после этого что-то спикировало ему прямо на макушку! О нет, это была совсем не штукатурка, как он подумал поначалу. Это было что-то явно интересней. Что-то живое! Оно не тяжелым мягким комком плюхнулось ему на голову, и отчаянно вцепившись в шевелюру, затем принялось барахтаться там. Он тут же почувствовал чьи-то маленькие коготки, неожиданно чувствительно оцарапавшие его кожу под волосами. И сейчас же с силой энергично тряхнул головой, чтобы немедленно сбросить это нечто, испытывая при этом чувство какой-то возмущенной и раздраженной гадливости. В его растрепанных, стоящих дыбом волосах кто-то громко пискнул, видимо, не удержавшись, и оттуда выпала летучая мышь! Эта мышь уже давно сидела в зале, удобно притаившись между плафонами одной из люстр, и с любопытством наблюдала за всем происходящим там. Так что она видала и внезапное явление Кота, и случившуюся после драку, и все дальнейшие события так же никоим образом не ускользнули от нее. Правда, когда вдруг началось их повсеместное падение, наделавшее много шума и переполоха, она ретировалась прочь, истерично матерясь и чертыхаясь. С проклятиями заполошно пометавшись между ними, стараясь увернуться от летящих во все стороны расплавленных осколков, она опять нашла себе укромный уголок уже вблизи от Хеледира. И продолжала дальше свои наблюдения, выжидая для себя удобный случай, чтобы слететь к нему оттуда прямо на коленки, пока он был свободен. И уже намеревалась это сделать поэффектней, и как раз перебирала варианты, быть ли ей одетой или нет в финале, но тут явился этот нолдорский ублюдок и уселся рядом, словно дома, явно завладев вниманием брата Морэньяро! Безусловно, он испортил сразу все! По большей части настроение майэ! Одной лишь только своей королевской и надменной тошной рожей. Она, конечно же, рассвирепела, ах, право же, Тевильдо стоило бы оторвать ему башку! Какая жалость, что он не успел! Раззява! - Гадость какая! - с праведным гневом рявкнул сын Феанора, увидев ее. Мышь, однако, быстро сориентировавшись, лихо взмыла в воздух и принялась хищно наматывать вокруг него круги. Ее очевидные намерения атаковать его снова ужасно не понравились аманскому Владыке. - Поразвели тут всякой дряни! Вон пошла! – Майтимо грозно замахнулся на зверька, цепко следя за ним глазами. Это нелепое создание внезапно дико вывело его из себя, и он впал в какой-то совершенно иррациональный и несоответствующий нависшей над ним опасности гнев и кипучее раздражение. Хотя покусившаяся на него мышь на вид была вовсе крошечная, прямо до смехотворности, размером примерно с его ладонь. Но, очевидно, необыкновенно агрессивная при этом. Да уж не бешеная ли она часом, вновь обеспокоился Майтимо. И тут она, как будто подтверждая его опасения, снова на него напала. Нолдо, бывший уже начеку, сузив зеленые глаза, прицельно размахнулся и хорошенечко огрел эту напасть. В ту же самую секунду раздался самый отчаянный писк и подбитая его ладонью мышь оглушено рухнула на стол перед ними, неожиданно угодив прямо в какое-то блюдо. – Ах, как удачно, сразу на тарелку! - Майтимо, толком сам не понимая, откуда в нем взялось это настойчивое кровожадное желание, живо хватанул ближайший нож для мяса и, сверкая изумрудными глазами, со всего размаха бешено всадил тот в блюдо, метя попасть в противную тварюшку. Черная керамика мгновенно разлетелась от его удара на мельчайшие осколки, а мышь очухалась и непонятным чудом увернулась с сопровождавшим это все истошным писком. Но взлететь пока еще была не в состоянии, видно, сбивший ее удар был довольно силен. И теперь она, к великой радости Майтимо, беспомощно барахталась, нелепо трепыхаясь между липкими кусками дыни. Нолдо, не размышляя, схватил второй рукой большую вилку, выдернув ту из жаркого, намереваясь ей уже пришпилить гадине крыло. И эта самая вилка уже готова была пропороть его насквозь, но тут его запястье на редкость крепко перехватила чья-то чужая рука. Темный эльф рядом с ним глядел исподлобья. – Ну, довольно уже, - негромко промолвил он, настойчиво удерживая его руку. – Это блюдо явно не твое. - Живо отпусти, - процедил ему нолдо, гневно раздувая ноздри. Темный вызывающе улыбался, глядя ему прямо в глаза. - Хочешь ее убить? Тогда тебе сначала придется разобраться со мной, прямо сейчас, - заявил он ему, одновременно с этим аккуратно забирая пищащую мышь с безобразной мешанины фруктов и многочисленных острых осколков от блюда. Он бережно подхватил зверька на ладонь и прижал его поближе к сердцу. И, видимо посчитав, что мышь теперь в безопасности, только потом разжал свои пальцы, отпуская его руку. Хватка у него была что надо, про себя отметил нолдо. Однако же немедленно с ним драться в его планы не входило. - Что за нежности с подобной тварью, - насмешливо и неодобрительно фыркнул Майтимо, наблюдая за ним, но вновь кидаться на зверушку воздержался. Хотя по взгляду сына Феанора было видно, что он недоволен тем, как это все сложилось. - Боюсь, тебе не понять, - отозвался сосед, все еще не опуская с нолдо решительного взгляда, а после как-то очень ласково взглянул на мышь в своей ладони. Надо сказать, это действительно было крохотное создание, весом едва ли в несколько грамм, размах его крыльев был совсем невелик. Круглое тельце – маленький пушистый комочек было покрыто серым мехом, мордочка была отчаянно мила и никак уж не должна была вызывать в нолдо тех чувств, которые упорно вызывала. Летучая мышь, ночница обыкновенная, он таких сто раз видал, обычно они селились в лесах и возле водоемов. И чего он так завелся, прямо люто озверел? Но теперь он продолжал смотреть на нее с необъяснимой неприязнью и одновременно с этим с каким-то еще более непонятным для него острым ревнивым чувством. Его сосед и сам внимательно рассматривал зверька, на взгляд Майтимо с не соответствующей случаю улыбкой. Можно подумать, он сейчас держал в своих руках большую драгоценность. Весь этот милый вид сегодня был придуман специально для него, чтобы опять снискать его расположение и особо не пугать. Тхурингветиль легко могла бы стать кем-то значительно похуже… Но, впрочем, милой быть она уже стремительно перехотела в этот вечер, настроение прошло. Спасенная соседом мышь вполне послушно сидела у него на раскрытой ладони с вертикально поднятыми небольшими ушами, что, как знал Майтимо, являлось у них признаком большого возмущения и беспокойства. Казалось, весь ее вид выражал одну сплошную неумолкающую жалобу и досаду. Ее пушистый мех местами слипся от сладкого сока дыни, и сосед осторожно погладил его кончиком пальца, аккуратно убирая с него налипшую мякоть фрукта. - Ты же цела? - между тем негромко приговаривал он, осторожно ощупывая ее крылья. - Отдай ее мне! - вдруг ревниво потребовал нолдо, его ужасно раздражало отчего-то это любовное сюсюканье соседа с этой мелкой тварью. - Чтобы ты на нож ее нанизал? Я как-то против, съешь чего-нибудь другое, - отбрил он его, на всякий случай выставив в его сторону худой острый локоть. - Она первая напала! - запальчиво ответил Рыжий. – На нож нанизывать не стану, как и есть, но я с ней точно разберусь! Со стороны все это, вероятно, выглядело несколько нелепо, эти его угрозы разобраться, но Майтимо отчего-то вовсе перестал об этом думать. - Не в этот раз. Ловить получше нужно было, - опять отрезал его притязания сосед, все ласково наглаживая той шерстку. – Не знаешь, чего просишь, - затем сказал он словно сам себе. - Еще большой вопрос, кто с кем здесь разберется. Ну и кого обманет этот милый вид? - после нежно просюсюкал он над мышью и слегка пощекотал ей мех, явно всецело очарованный этой противной тварью. - Милый? – не унялся нолдо, встряв. – Что в этом милого, не понимаю! Мыши - распространители заразы, всем давно уже известно, что эти твари переносят вирусы и Эру знает еще что! А ты еще хватаешь это в руки! - громко высказался он. - Не удивляйся, если после ты начнешь сгорать от лихорадки, синеть от недостатка кислорода или внезапно харкать кровью. Все мыши однозначно - зло! – бескомпромиссно завершил он эту обличительную речь с таким напором, какому позавидовал бы и Феанаро. Мышь словно в подтверждение этих обвинений добралась до раны на руке соседа, кое-как обмотанной промокшей от крови салфеткой и с возбужденным писком мигом присосалась к ней. Темный лишь слегка прикрыл ресницы, наблюдая, и не пытаясь помешать ей. – Просто она немного испытала стресс от твоей глупой вилки…, - укоризненно добавил он, не отрываясь благосклонным взглядом от нее. В отношении мыши он явно испытал прилив гораздо более положительных эмоций. Казалось, что Майтимо абсолютно перестал быть ему чем-то интересен, и он всецело занят этой тварью. И как некстати, нолдо как раз планировал продолжить их беседу. Майтимо, косо наблюдая это, счел, что было в этом всем нечто особо отвратительное, это было чрезвычайно нездорово, такое добровольное поощрение кровососки. Тому как будто даже нравилось все это, затем он явно неохотно отпустил ее с ладони. Напившаяся крови мышь, расправив небольшие крылья, неожиданно легко и бодро взмыла в воздух, после полученной от нолдо трепки. И уже через мгновение скрылась прочь из вида, как и не бывало. - Зачем ты ее отпустил! – снова не выдержал Майтимо, с досадой поглядев ей вслед. – Ее бы стоило накрыть какой-то вазой, чтобы больше не кидалась… Сосед одарил его в ответ откровенной снисходительной насмешкой. – Очень не советую пытаться это сделать, это ее прилично разозлит. Хотя ты уже хорошенько постарался это сделать, - покачал он головой. - Не стоило так обращаться с ней. Да она еще вернется, я не сомневаюсь, - добавил он после с каким-то прямо мечтательным вздохом, откинувшись на спинку кресла. - На нашу беду, - присовокупил он в конце с кривоватой усмешкой. – Ты разве снова ничего не видишь? - Я половину твоих слов не понимаю, - с досадой буркнул ему Рыжий, - хоть ты и говоришь для местного на квенья очень хорошо. – Кто тебя учил? - Один из Старших, - лаконично отозвался темный эльф, снова вызывая удивление. Ишбаг не очень прытко и в больших сомнениях догреб до главного стола. Вала посиживал на своем резном черном кресле и, щурясь в зал, то и дело попивал из собственного кубка. Видно было, что мысль его сейчас активно чем-то занята, но орк прекрасно отработанным чутьем почуял, что Мелькор ему не опасен. Прежде бывшая с ним свита в этот момент куда-то рассосалась, видно вспомнив про свои обязанности, которые никто пока еще не отменял. И он сидел совсем один, погрузившись в собственные мысли. - Вызывали, Повелитель? - Ишбаг, слегка помявшись, отвесил низкий поклон, привлекая к себе внимание Владыки. - Я? - изумился Мелькор, развернувшись к нему, в первое мгновение поглядев на него с некоторым недоумением широко распахнутыми серыми глазами. - Вот так и знал! - с досадой рыкнул орк через клыки. - Что этот Рыжий меня на..., извиняюсь, Повелитель, обманул! Вот паскуда! Он мне на..., снова извиняюсь, он наврал, выходит, что вы велели меня звать, - крайне раздосадовался он, усиленно стараясь подобрать приличные слова пред Владыкой, чтоб он ни в коем случае не думал, что он невежа и законченный отброс, которого за стол сажать бывает стыдно. Вала прикрылся черной дланью, скрыв под ней коротенький смешок. – Ну, его попечением в этот вечер я не буду одинок… Майтимо, я верну тебе любезность, уж не обессудь… - Хм, ну что ж, я попытаюсь сгладить это недоразумение. Присаживайся, раз пришел, - в ответ на это благосклонно предложил ему хозяин Ангбанда, изящно указав своей обугленной рукой на соседнее, как раз сейчас пустующее кресло. Ишбаг с достоинством уселся на предложенное место, правда, громко отставив собственное кресло от него на более почтительное, а может, более безопасное расстояние. Мелькор с легкой насмешкой проследил его маневры. Затем он самолично плеснул ему в пустующий кубок и столь же любезно его протянул. – Ну, стало быть, твое здоровье, уважаемый Ишбаг! Орк на мгновение зарделся, прямо как девица на смотринах перед женихом. Весь крайне засмущался от подобного внимания и не сразу справился с собой. Владыка ему бодро подмигнул. - Мелькору слава! – потом найдясь, привычно выдохнул он, одним махом опрокидывая угощение. - Ну, раз уж ты сюда явился взамен того заморского нахала, - Вала тоже выпил следом неспеша, - то давай-ка, меня развлекай, - предложил он ему. – А то я в одиночестве немного заскучал. - Э-э, как развлекать-то? - орк смутился еще больше, почесав себе затылок. - Ну как умеешь, - Мелькор взял при этом паузу, явно ухмыляясь. В его глазах теперь сотня балрожиков плясала хоровод. В ответ физиономию Ишбага перекосила кривоватая ухмылка. Но по его заметавшемуся одинокому оку было ясно, что он вовсю теряется в догадках, как именно ему такое предложение трактовать. Что он вообще до ужаса боится истолковать сие как-то неверно и что он, в общем, в тупике. "Только бы не это, не того, - подумал орк, – не в том бы самом смысле это он, тьма упаси… Этот ихний постоянный броманс, чтоб он был неладен, этот мерзкий демон! Кто ж знает его темные капризы целиком… А ну как эта аристократическая дрянь его темнейшей милостью сейчас распространиться на него? Чего он ждет-то? И о каких толкует развлечениях? И глазюки у него вон как горят!" Командир элитного военного отряда жутко взмок в этот момент, усиленно соображая, как бы выкрутиться поудачней. Проклятый Рыжий, вот подставил! Тьма, мать… А потом решительно прочистил горло, встал, отставив кресло, и внезапно мощно грянул сипловатым басом на весь зал: - Нас снова в боях разгромили Мы раны залижем свои Наточим свои ятаганы И эльфы получат …….! " Ла-ла-ла-ла-ла, - залился он, вскинув кулак. Ему сейчас же засвистели с одобрением и мигом хором подхватили это ла-ла-ла, больше, правда, нажимая на то самое слово, которое получат эльфы. Это с необыкновенным воодушевлением внезапно загремело на всю Крепость, так что это был успех. – Давай, Ишбаг, красава!! Да, получат!!!! Огребут!!! - Эпично! - с чувством выдохнул Владыка, когда он, наконец, закончил, даже вздрогнув поначалу. – Музыку люблю, но я бы и беседу счел вполне уместной, - после менее зловредно высказался он, перестав его пугать и с плохо скрываемым весельем глядя, как тот украдкой утирает напряженно-взмокший лоб. А потом в успокоение налил ему еще раз. – Прочисти горло, соловей. – Фух ты! Беседа - это хорошо! - Ишбаг на радостях хлебнул вторую порцию еще живее. – Но я могу и песни, танцы… Мелькору слава! - после слегка опомнился он, явно переволновавшись. - Ну, ваши танцы я уж видел, - заметил ему Повелитель. – Хорошо. Чем еще порадуешь меня? Я, помнится, в последний раз велел тебе духовно развиваться, чтоб ты, мое дитя, совсем не хуже эльфов был. А даже лучше! - Вала поднял черный палец, впрочем, улыбаясь. - Я это - развиваюсь! – стал живо уверять его потомок росомах. - Я еще поэму знаю! – Ишбаг вполне пришел в себя, увидев его благосклонность. - Вот как? Это интересно, - поощрил его Владыка. Орк уже намеревался прочитать стихотворение с крайне веселеньким сюжетом. В котором речь велась о неком государе и его прекрасных дочерях, которых Эру, тем не менее, наградил одним, крайне досадным для девиц, изъяном. И об одном герое, которого заботливый папаша послал на поиски отсутствующего у дочурок. Авторство скабрезненькой поэмки приписывали даже Даэрону, которого, по слухам, Тингол заточил в подвал на месяц за нее, уверенный, что это точно был заказ Ангбанда. Стихотворение пока что было свежим, Ишбаг, услышав, был им очарован до того, что немедленно его запомнил целиком и с нетерпением ждал момента, чтобы как следует блеснуть и случай выдался, да и какой! Орк опять прочистил горло, но на этот раз ему не удалось эффектно выступить перед Владыкой, взгляд Мелькора его покинул и с интересом прикипел еще к чему-то, он тут же проследил, куда тот смотрит. В пиршественный зал в этот момент входила майэ, ее умопомрачительная темность - госпожа Тхурингветиль. Орк, тем не менее, испытал ужасную досаду, Ишбагу смерть как захотелось закрепить теперешний успех в глазах хозяина Ангбанда, прямо-таки выстраданный им, а она своим явлением явно помешала ему это сделать, взяв все внимание сразу на себя. Было совершенно очевидно, что этот золотой момент был сорван, и он сейчас же вознамерился ей вставить шпильку за него.