Not Like It

На стене, за спиной у Лиама, в беспорядке висели боевые топоры, палицы, булавы и мечи всевозможных форм и размеров. На полу валялись предметы женского туалета, а рядом с ними — к большому удивлению Гарри — детали воинского снаряжения и боевые доспехи. У противоположной стены располагался стол, на котором стояли склянки и бутыли с разноцветными жидкостями. Подушки и обивка на стоявшем у стола стуле носили отчетливые следы глубоких ранений, нанесенных колющим и режущим холодным оружием. — Прошу тебя, милорд, — вскричала леди Джоанна, прижимая к груди руки, — не обращай внимания на этот бедлам! Это комната моего сына Луи. Этот омега совсем не похож на Шарлотту. Лотти такая аккуратная, опрятная, а Луи вечно все разбрасывает. Горе, а не мальчишка! — Опрятная… — как эхо повторил вслед за хозяйкой замка Гарри, задаваясь вопросом, куда же он все-таки попал: в камеру пыток, оружейную мастерскую или в спальню омежки. Рыцарь вспомнил, сколь совершенно была устроена комната Тейлор, какие яркие гобелены и затейливые вышивки висели у нее на стенах, до чего хрупки и изящны были стулья в ее спальне… Гарри избегал садиться на них — боялся, что они развалятся под его тяжестью. Потом он попытался представить себе неизвестного ему Луи, живущего в этой комнате. Без сомнения, эта особа обожает беспорядок и, должно быть, имеет ярко выраженную склонность к насилию. Тут память Стайлса услужливо воскресила образ полуночного бродяги — распутной омеги, замыслившего убить его. Характер юного разбойника странным образом соответствовал обстановке в комнате сына леди Джоанны. Голос хозяйки Сент-Вейля вернул его к реальности. — При иных обстоятельствах, милорд, я бы не позволила сыновьям принести тебя сюда, но так уж вышло, что покои Луи ближе к залу, нежели все остальные, — Леди Томлинсон тяжело вздохнула. — Я бы сама давно навела здесь порядок, но Луи никому не позволяет переступать порог своей комнаты. Не понимаю почему… Джоанна брезгливо поджала губы и с недовольным видом оглядела увешанные оружием стены. — Должно быть, он не любит, когда вмешиваются в его дела, — пробормотал Гарри, а потом спросил: — Скажи, миледи, а как выглядит Луи? — Мальнький, худенький, с короткими карамельными волосами. Но почему ты спрашиваешь о нем? — Леди Джоанна озадаченно посмотрела на альфу. — Всего лишь любопытствую. Скажи, миледи, а где сейчас твой сын? — Честно говоря, милорд, не знаю. У Луи множество разных дел, и он вечно где-то пропадает. Сколько раз я внушала ему, что нельзя надолго отлучаться из замка, да все без толку. Мой благоверный потакает омеге буквально во всем! Гарри внимательно выслушал слова Джоанны, придав лицу самое доброжелательное выражение. Леди Томлинсон заискивающе заглянула рыцарю в глаза: — Подожди, милорд, кажется, я что-то припоминаю… По-моему, Луи пошел в деревенский трактир, чтобы привести домой моего муженька. Впрочем, когда мой благоверный с сыновьями вернулись в замок, его с ними не было, — от внимания омеги не укрылось, как помрачнел Гарри, и она добавила: — Не хмурься, милорд. Лотти на подобные безрассудства не способна и бродить ночью по лесу не станет. Она — полная противоположность Луи. — Смею надеяться на это, миледи. — О, прошу меня простить. Я тут намолола всякой чепухи и утомила тебя своей болтовней. Я заварю тебе чаю. Думаю, у тебя по моей милости до сих пор голова раскалывается от боли. Чай облегчит боль и поможет тебе уснуть. Завтра тебе станет лучше, и ты, милорд, сможешь встретиться с моей Шарлоттой. О, я уверена, что ты согласишься на брак, как только увидишь ее, — леди Джоанна поднялась и направилась к двери. Гарри хотел остановить хозяйку, сказав, что пить чай не станет, но лишь повернулся на кровате и тут почувствовал, как ему в ребра уперлось что-то твердое. Стайлс сунул руку под тощий тюфяк и извлек оттуда кинжал с широким и острым лезвием. — Еще одно сокровище из волшебной пещеры Луи, — Лиам улыбнулся и картинным жестом обвел рукой комнату, предлагая Гарри полюбоваться на предметы воинского снаряжения, висевшие на стенах. — Барону Томлинсону не следовало бы разрешать омеге играть с оружием. Альфа ткнул пальцем в дубовую дверь, сплошь истыканную каким-то острым оружием. Судя по всему, достопочтенный мистер Луи чрезвычайно любил метать в дверь кинжал, возлежа при этом на постели. Гарри размахнулся и швырнул кинжал Луи в дверь. Клинок наполовину вошел в дерево и задрожал. Лиам пристально смотрел на кинжал. — У меня такое ощущение, что у вас с Луи много общего. — Верно, черт побери, — Гарри спустил длинные ноги на пол и, поморщившись, сел на краю постели. В следующую минуту он свесил голову на грудь и обхватил ее руками — головокружение, следствие меткого броска леди Джоанны, не проходило. — Слушай, а ведь этот пресловутый омега Луи и наш бродяга — одно и то же лицо, — заметил Пейн. — Стало быть, мальчишка не соврал, кто он. — Ясное дело. Только вот мистер из него получился какой-то сомнительный, — Альфа поморщился. — А какова, интересно знать, его сестра? — Другой такой красавицы тебе не сыскать. Она нежна, послушна и обходительна. Уверен, ты не разочаруешься, когда увидишь ее. — Тейлор тоже была обходительна и послушна… поначалу. — Да, но по ее поступкам нельзя судить обо всех омегах. — А по-моему, можно. Признаться, я уже начинаю жалеть, что согласился на эти смотрины. — Почему же? Тебе ведь нужна омега, которая растила бы твоего сына? А поскольку парню уже три года, с выбором стоит поторопиться. — Ты твердишь мне о женитьбе вот уже целый год, но я все еще не вижу в этом особой надобности. — Повторяю: стоит тебе только взглянуть на леди Шарлотту, и ты женишься как миленький. Все, что мы слышали о ней при дворе - истинная правда. Красотой и манерами Лотти затмит любую придворную даму. В жизни не встречал такой чаровницы, — Лиам мечтательно закатил глаза. — Достойные качества, что и говорить, но мне нужно от нее другое: она должна знать, как управлять замком, быть хорошей матерью Варику и возбуждать меня. Альфа очень надеялся, что все эти качества у леди Шарлотты есть. Любви он от нее не требовал, да и сам любить ее не собирался. После смерти Тейлор ни любить женщин, ни доверять им Гарри не мог. — Поверь, она годится не только в няньки и домоправительницы, — многозначительно улыбнулся Пейн. Стайлс хмуро покосился на приятеля. Вообще-то он не сомневался, что леди Лотти ни красотой, ни любезными манерами не уступит Тейлор. Одно было плохо: жизненный опыт научил Гарри настороженно относиться к безупречным манерам и внешности омег, поскольку он считал, что ложь и предательство отлично уживаются с красотой. — Ухаживая за Лотти, — продолжал рыцарь, — помни об одном: тебе на время нужно забыть, что ее братик Луи пытался тебя убить. — С Луи я как-нибудь разберусь. — И что ты намерен делать? — не выдержал Лиам очередной паузы. — Прежде всего нужно найти его. — Слушай, а как ему удалось улизнуть от тебя? — Не спрашивай, — лицо Гарри потемнело. — Кажется, это была не самая удачная для тебя ночь. — Удача переменчива, — процедил Стайлс. — Рано или поздно мистер Томлинсон вернется домой. Глаза рыцаря затуманились. Он вспомнил исходивший от тела и губ Луи жар, его ноги, худую мальчишескую фигурку и понял, что ему не терпится снова прижать омегу к себе. На сей раз Гарри не отпустил бы его так легко. По бесконечному освещенному огнем факелов коридору, Луи на цыпочках пробирался в зал. Рядом с ним бесшумно двигался верный Балтазар. Луи вымылся в бочке с дождевой водой, а потом отправился в людскую и одолжил у служанок платье, платок и башмаки. Высокомерный рыцарь никак не шел из головы. Рыцарь все еще был здесь, в замке, — омега видел, как он последовал за отцом в зал. И ночной гость, и отец, и братья Луи находились от него слишком далеко — мальчик прятался за углом караульной и не слышал, о чем они говорили. Потом, когда отец стал громко звать его, Луи поспешил убраться подальше. Мальчик опять подумал о рыцаре, о его зеленых, похожих на изумруд, глазах. Его взгляд был исполнен силы, казалось, не знавшей преград. Повинуясь магнетической силе этого взгляда, Луи потянулся губами к рыцарю, хотя делать этого ему, разумеется, не следовало. Как он мог пасть так низко? Ведь мальчик любит Брайана… Поняв, что находиться рядом с рыцарем опасно, омега решил избегать встреч с ним. Утвердившись в своем решении, Луи вошел в зал. Длинные полосы лунного света, проникавшего сквозь прорубленные в каменных стенах узкие оконца, упирались в черные, покрытые столетней копотью балки, которые поддерживали сработанный из еловых досок потолок. На стенах висели красочные гобелены. Многие из них были вышиты руками матери и сестрицы Лотти. Во всю длину зала тянулись массивные столы с толстыми дубовыми столешницами. У противоположной от входа стены зала находился каменный очаг. За одним из столов над шахматной доской склонились Лео и старый оруженосец отца Гован. В серебристых волосах Гована играли отблески полыхавшего в очаге пламени. Время от времени старик дергал себя за бороду и хмурил кустистые брови, решая вопрос, как спасти от шаха своего короля. Сэр Гован был самым преданным из вассалов отца, и Луи почитал старого слугу как близкого родственника. Старик никогда не оставлял замка без присмотра и следил за его безопасностью, тогда как отец частенько искал удовольствий в деревенской таверне. Луи жалел Гована. Десять лет назад старый рыцарь потерял жену и с тех пор почти не улыбался. Мужчины услышали тихую поступь омеги и разом вскинули головы. Сжимая вырезанную из слоновой кости фигурку короля, Гован кивком указал Лео на мальчишку. Брат вскочил: — Где ты пропадал? Нам необходимо серьезно поговорить! — Принимал ванну… — ответил Луи и уже готов был добавить «и искал одежду», но, заметив подозрительный взгляд Гована, сменил тему. — Где близнецы? — спросил мальчик, стараясь избежать каверзных вопросов о том, как он оказался у ворот замка, в чем мать родила. — Матушка наивно полагает, что они видят третий сон. На самом же деле близнецы убежали в деревню и снова засели в таверне. — Хорошо бы они вернулись до восхода солнца. В прошлый раз, когда близнецы делили ложе с Атвид и Мордрид, мне пришлось, глядя в глаза матери, врать и убеждать ее, что они еще на рассвете отправились на охоту. (Атвид и Мордрид, дочери трактирщика, были последним увлечением Адама и Алекса.) — Ты лучше бы о себе побеспокоился. Если леди Джоанна тебя увидит, прямо и не знаю, что тогда будет, — Гован наконец поставил своего короля и, ухмыльнувшись, добавил: — Когда выяснилось, что к ужину ты не выйдешь, хозяйка до того разозлилась, что, окажись ты рядом, содрала бы с тебя кожу. Долго не раздумывая, Луи двинулся к винтовой лестнице, ведущей в спальни на втором этаже. Увы, как назло, в этот момент из кухни с подносом в руках вышла леди Джоанна, и мальчик, конечно же, наскочил на нее. Прежде чем омега успел подхватить поднос, Джоанна от неожиданности вскинула вверх руки, поднос взлетел в воздух, кувшин грохнулся на пол, горячий дымящийся чай залил матери платье, а блюдо с закусками для гостя, будто пущенное из катапульты, полетело в Лео и Гована. Лео поспешил брату на выручку. — Луи не виноват. Просто так уж получилось. — Я несла ужин лорду Стайлсу. И Луи все это подстроил, чтобы досадить мне. А этот зверь, — леди Джоанна ткнула пальцем в Бальтазара, — сожрал моего последнего цыпленка. Что, спрашивается, будет теперь есть лорд Стайлс? Цыпленка я припасла специально для него. Господи, что только он о нас подумает? — Леди Томлинсон схватилась за голову. — Так лорд Стайлс приехал? — Луи удивленно поднял бровь и нагнулся, чтобы собрать с пола черепки разбитого кувшина. — Да, приехал… Не понимаю, о чем вы с отцом думаете? Уильям напился, как сапожник, едва стоял на ногах и, уж конечно, не мог должным образом приветствовать графа. Ты куда-то запропастился, ну а я… Я тоже провинилась. Такое сотворила, что и говорить-то стыдно… — леди Джоанна тяжело вздохнула и добавила: — Боюсь, он уже сожалеет о том, что согласился приехать в Сент-Вейль. Если это так, его можно понять. — Что же ты с ним такое сотворила? — Луи собрал черепки и с любопытством посмотрел на мать. — Уж чего-чего, а умения угодить знатному гостю у тебя не отнимешь. На щеках у омеги проступил пунцовый румянец. Она открыла было рот, чтобы рассказать сыну о случившемся, но вместо этого, стыдливо потупившись, начала теребить дрожащими руками залитый чаем подол. Луи решил на нее не давить, а потому, опустив собранные черепки в подол, миролюбиво сказал: — Увидев Лотти, он забудет обо всем на свете. Кстати, где она? — Спит у себя в комнате, что следовало бы делать и тебе, вместо того чтобы шляться ночью по лесу. Взгляни на себя! Ты вопреки моей воле снова купался и теперь похож на мокрую крысу. А твои волосы… — грозный взгляд матери уперся во взлохмаченную карамельную копну. — Столько несчастий на мою бедную голову! Внимание леди Джоанны отвлек Бальтазар. Сожрав цыпленка и облизываясь, он вернулся к Луи. — Тьфу! Сейчас же убери вон из моего дома это блохастое дикое животное! Услышав сердитый голос Джоанны, Балтазар опустил голову и на всякий случай спрятался за юбкой Луи. — Не ругай его, — омега заслонил Бальтазара от матери. — Я еще и не то с ним сделаю! — леди Джоанна заметила, что Бальтазар, почувствовав себя за спиной у хозяина в безопасности, уже стал примериваться, как половчее стянуть булку, валявшуюся на полу рядом с подносом, и снова зашлась в крике: — Только дотронься до хлеба, зверюга, и я велю изжарить тебя на вертеле! Не посмотрю, что ты волк! Испуганный Бальтазар присел на задние лапы, а потом припал всем телом к ногам Луи и мелко-мелко задрожал. Бесстрашный хищник, он рвал на куски диких кабанов, не раз вступал в драку с охотничьей сворой сэра Уильяма и мог загрызть даже оленя. Однако, когда леди Джоанна обрушивала на него потоки брани, волк превращался в жалкое, испуганное создание. И Луи не винил его за это. Придерживая в подоле собранные черепки, мальчик нагнулся и погладил Бальтазара по голове. — Сколько раз я говорила тебе, чтобы ты не смел приводить этого зверюгу в жилые покои! Но ты ничего не желаешь слушать. А теперь лорд Стайлс не только останется голодным, но еще и блох у нас наберется. И все из-за твоего непослушания. — Надеюсь, такого не случится. Низкие рокочущие звуки знакомого голоса пригвоздили Луи к месту. Подол платья выскользнул из его внезапно ослабевших пальцев, и глиняные черепки вновь рассыпались по каменному полу. Пронизывающий взгляд зеленых глаз гипнотизировал омегу и жег, как огнем, ему лицо. Луи инстинктивно потянулся к левому бедру и нащупал рукоять меча, который позаимствовал в мастерской оружейника. Округлившимися от ужаса глазами мальчик всматривался в гигантского рыцаря, одетого во все черное. Ошибки быть не могло — перед ним стоял тот самый человек, который не так давно намеревался зарубить его мечом. Судя по всему, эта мысль не оставляла его, поскольку, следуя за ним по пятам, он настиг омегу даже в родном доме! Необъятные плечи рыцаря загораживали дверной проем, а в его руках скрывалась сила, способная, казалось, размолоть в песок гранитную плиту. Луи видел, как его широкие ладони сжались в кулаки. Обтянутые тонким сукном штанов бедра бугрились могучими мышцами. На поясе у него висел длинный боевой меч, в рукоять которого был вделан большой алый камень, вспыхивавший всякий раз, когда на него падал отсвет пламени очага. Томлинсон смотрел, не отрываясь, на длинные ноги Гарри, плоский живот, выпуклые мышцы торса, рельефно обрисовывавшиеся под туникой при каждом вдохе. Испуганный взгляд голубых глаз скользнул вверх — к шоколадным волнистым волосам, ниспадавшим на его плечи, и к подбородку. Рыцарь сжал губы, и это не сулило Луи ничего доброго. Сведенные на переносице густые брови и изумрудно-зеленые глаза, придавали рыцарю грозный и, пожалуй, жутковатый вид. Луи в жизни не видел такого влекущего взгляда и таких жгучих глаз. Из них струился жар, способный испепелить его несчастное тело. Бедняжку так и подмывало броситься наутек. Теперь, хорошенько рассмотрев рыцаря, омега чувствовал, как его оставляют последние крупицы мужества. Рыцарь шагнул к мальчику. Бальтазар навострил уши, вскочил и обнюхал ноги гостя. — Луи, сейчас же убери это ужасное животное, — сказала леди Джоанна, подходя к Гарри. — Нечего ему обнюхивать нашего благородного гостя — лорда Стайлса.