Not Like It

От изумления Луи приоткрыл рот. Омега чувствовал на себе исполненный высокомерия и самодовольства взгляд рыцаря, но поверить в слова матери не мог. Этого просто не может быть! Это не лорд Стайлс. И вообще все, что сейчас с ним происходит, и все, что происходило сегодня ночью, — это лишь дурной сон, от которого мальчик, конечно же, сию минуту пробудится. Рыцарь холодно прищурился: — Вот это мило! — Вы знакомы? — леди Джоанна скользнула недоверчивым взглядом по их лицам. — Чтобы узнать твоего сына, достаточно было увидеть его комнату, — Гарри Стайлс не скрывал иронии. Луи отвел взгляд от рыцаря и посмотрел на мать. — Ты впустила его в мою комнату? — Наш гость получил травму. Твоя комната ближе к залу, чем прочие, и мы отнесли его туда. Ты ведь не возражаешь, правда, сыночек? — голос леди Джоанны был сладок, как сироп. — Возражаю. Ты ведь знаешь, что я никого не пускаю к себе. — Но почему? Это что же — заколдованная пещера, откуда не возвращаются? — поинтересовался Гарри. — Если бы моя спальня обладала подобными достоинствами, я бы с удовольствием впустил тебя к себе — в любое время дня и ночи, — Луи был сама любезность, но голубые глаза метали молнии. — Луи, сию же минуту извинись! Омега упрямо вздернул подбородок, скрестил на груди руки и смерил Стайлса враждебным взглядом. — Что за тон, детка? — возмутилась Джоанна. Луи холодно улыбнулся матери: — По-моему, у меня вполне нормальный тон. Леди Томлинсон наклонилась к уху сына и, любезно улыбаясь гостю, прошептала: — Я поговорю с тобой позже, — затем обратилась к графу: — Какая жалость, милорд! Я несла тебе поднос с кувшинчиком горячего чая и жареным цыпленком, но в коридоре столкнулась с Луи… — Так оно и было. Поднос упал на пол, и весь твой ужин, милорд, съел Бальтазар, — чувствуя себя рядом с матерью в полной безопасности, Луи ехидно ухмыльнулся и ласково потрепал Балтазара по шее. Поведение Луи не укрылось от пристального взгляда Стайлса. В его зеленых глазах мелькнули искорки смеха, что никак не вязалось с его мрачным видом. — Что делать? Придется съесть на ужин волка. Бальтазар прижал уши и хищно оскалился. Казалось, он понял, о чем говорил рыцарь. — А миска овсяной каши тебя не устроит? — озвучил мальчик мысли зверя. — Ну, нет. На моем столе всегда есть мясо. Особенно я люблю дичь. Главное, чтобы косуля была молоденькая, — теперь рыцарь, похоже, был готов проглотить хозяина Бальтазара. — Отец будет очень этому рад, поскольку больше всего на свете ценит охоту. Но это — завтра. Сегодня придется потерпеть, — Луи ответил рыцарю высокомерным взглядом. — Полагаю, ты и без мяса проживешь. Такой робкий и хрупкий омега, как ты, должно быть, и ест, как птичка, — Гарри откровенно смеялся над Луи и над мешковато сидевшем на нем платьем. — Правду сказать, мать считает, что у меня волчий аппетит. Не так ли, матушка? Сраженная дерзостью сына леди Джоанна приоткрыла рот и захлопала глазами. Видя, что мать не произносит ни слова, Луи добавил: — Не все омеги едят, как птички, милорд. Я знаю таких, что могут за один присест съесть больше, чем три альфы за день. Взять хотя бы тетушку Изабель. Обыкновенно после ее визита наши кладовые пустеют! Кстати, Изабель приглашена к нам на свадьбу. Думаю, милорд, ты с ней поладишь. Леди Джоанна наконец пришла в себя и зашипела: — Мне нужно сию же минуту поговорить с тобой! Лео заметил, что беседа зашла в тупик, и поспешил на выручку омегам. — Не составишь ли нам компанию, милорд? Могу предложить тебе партию в шахматы. Взгляд Стайлса был прикован к Луи. Леди Джоанна уводила добычу прямо у него из-под носа. Хозяйка Сент-Вейла, вцепившись в руку сына, тащила его за собой вверх по лестнице. Как Луи ни упирался, очередную нотацию от матери выслушать ему все же пришлось. Когда они удалились достаточно далеко, чтобы их не услышал гость, леди Джоанна, не сбавляя шага, обрушилась на омегу: — Что ты такое вытворяешь? Хочешь расстроить свадьбу своей родной сестры? Держишь себя перед благородным джентльменом как невоспитанный крестьянин! Ты что, забыл все, чему я тебя учила? Ты даже не принес ему своих извинений. Что он о тебе подумает? — Меня не волнует, что он подумает. Этот твой граф просто грязное животное. Ты ведь не отдашь ему в жены Лотти, правда? Да этот зверь так ее напугает, что бедняжка до конца дней заикаться будет. — Ты не можешь судить о нем. Ты видел его лишь несколько минут. Леди Джоанна наконец остановилась и отпустила руку Луи. — Мне хватило мгновения, чтобы понять: этот человек не подходит Лотти. Размахивая пальцем перед носом у сына, леди Джоанна воскликнула: — Еще как подходит! И что за кошмарную чушь ты нагородил насчет его аппетита? Говорить подобные мерзости ты себе прежде все-таки не позволял! Ты, Луи, меня без ножа зарезал. Как ты только мог? — Он заслужил это. — Ничего подобного. К тому же благовоспитанным омегам полагается в некоторых случаях помалкивать. Есть такая вещь, как сдержанность, детка. И тебе предстоит еще научиться ей. В свое время я сделала большую ошибку, не отдав тебя в пансион при монастыре. — Монашки никогда бы не согласились на это — или ты забыла? — Да как я могу об этом забыть? Ты ведь угрожал аббатисе ножом! — Потому что эта ведьма пыталась свечкой прижечь мне язык. — Просто ты вывел ее из себя. — Ну, конечно, по-твоему, во всем всегда виноват я. — Да, ты и твой папенька. Ему доставляло огромное удовольствие наблюдать, как ты под его руководством превращался в грубое, невоспитанное существо — точную его копию. Пока ты был маленьким, отец внушал мне, что твоя страсть к оружию и поединкам пройдет, как только ты повзрослеешь, и, не скрою, ему удавалось задурить мне голову, но к чему это привело? Теперь ты вырос, ты взрослый омега, а ведешь себя, как наемный солдат! То, как ты обошелся с лордом Стайлсом, заслуживает самого сурового осуждения. Ты, Луи, опозорил наше семейство! В карих глазах леди Джоанны плескалось негодование. — Хорошо, пусть я опозорил вас, но это еще не причина, чтобы выдавать Шарлотту замуж за первого встречного! — Сколько же ты прилагаешь усилий, чтобы разрушить счастье бедной Лотти. Но я этого не допущу! — Я хочу одного: избавить Лотти от судьбы еще хуже, чем смерть. Ты заставляешь ее жертвовать собой по той только причине, что хочешь сделаться родственницей богатого и знатного человека. Я не в силах в это поверить, но если это все-таки случится, я пойду на все, чтобы избавить Лотти от страданий! — Да Шарлотта никогда не даст ему повода даже голос на нее повысить! Вот если бы он женился на тебе, тогда у меня были бы все основания для подобных опасений, но за судьбу Лотти я спокойна. Твоя сестра выйдет замуж за лорда Стайлса и будет счастлива. Джоанна наступила Луи на ногу. — Больше говорить об этом мы не будем. Впредь будь мил и любезен с графом и относись к нему так, как должен относиться к гостю. Уяснил? — Не могу взять в толк, отчего ты прилагаешь столько усилий, чтобы сделать Лотти несчастной до конца ее дней? — Довольно! Этот вопрос больше не обсуждается. Громкий шлепок прозвучал под каменными сводами — леди Джоанна отвесила сыну увесистую пощечину. На мгновение обе омеги застыли как статуи. Ошеломленная Джоанна, похоже, не могла до конца осознать, что сотворила, впервые подняв руку на Луи. Неизвестно, кого из них больше потрясло случившееся. На щеке у мальчика расплывался алый отпечаток ладони матери. В следующий миг из глаз Джоанны хлынули слезы. Луи заморгал и потрогал горящую огнем щеку. Между ним и матерью разом пролегла полоса отчуждения, которая с каждой секундой ширилась, все больше отдаляя их друг от друга. Преодолеть это препятствие и сблизиться вновь омегам едва ли удастся, тем более они никогда не были по-настоящему близки. Отныне их отношения уже не станут такими, как прежде, и оба они осознали эту горькую истину. За спиной леди Джоанны послышалось тактичное покашливание. Луи поднял глаза. Улыбаясь, на него смотрел спутник лорда Стайлса. Верный Бальтазар вжался в стену рядом с рыцарем и оттуда, щуря глаза, с опаской поглядывал на леди Джоанну. Судя по всему, рыцарь был немало смущен тем, что оказался невольным свидетелем семейной сцены. Он отвел взгляд в сторону и начал поглаживать Бальтазара между ушами. — Матушка, прости меня. — Нет, это я должна просить у тебя прощения. Овладев собой, леди Джоанна заговорила с рыцарем. — Это мой сын Луи, — хозяйка замка указала дрожащей рукой на гостя и добавила: — А это сэр Лиам Пейн — друг лорда Стайлса. С твоего разрешения, рыцарь, я на время удалюсь — мне необходимо сменить промокшее платье. Потом провожу тебя в твои покои. Леди Джоанна приподняла подол длинного коричневого платья и, опустив голову, пошла прочь. В глазах у нее сверкали слезы, а поступь была не так легка, как всегда. Казалось, она несет на своих плечах непомерно тяжелый груз. Лиам взглянул на Луи: — Прими мои извинения. Я не поверил, что ты — мистер. — Лиам Пейн, я с легким сердцем прощаю всякого, кто признает свои ошибки. На губах у рыцаря появилась недоверчивая улыбка. — Охотно этому верю, мистер Томлинсон, и искренне сожалею о своей оплошности, — недоверчивая улыбка исчезла. — Сожалею также, что явился свидетелем твоей размолвки с матушкой. — Может, оно и к лучшему. Луи посмотрел вслед матери, затем перевел взгляд на Лиама. Рыцарь по-прежнему поглаживал волка по голове. — Странно, что тебе удалось так быстро подружиться с ним. Он не подпускает к себе никого из домашних. — Ко мне льнет всякая живность, уж и не знаю почему, — любезно улыбнулся Лиам. Похоже, он сменил гнев на милость и относился к Луи уже без прежней предвзятости. — Перед твоей улыбкой никто не устоит: ни человек, ни зверь. Как бы Луи ни настраивал себя против сэра Лиама, противостоять его обаянию не смог. — Уж не заигрываешь ли ты со мной, часом, милый омега? — улыбка Лиама сделалась еще шире. — Тебе показалось. Чтобы увлечь меня, нужно нечто большее, чем привлекательная внешность и обаятельная улыбка. Я просто-напросто сказал тебе то, что думаю. Так что прибереги свое обаяние для какой-нибудь другой омеги. Кстати, не могу отделаться от мысли, что ты по-прежнему считаешь меня союзником шотландцев, которые напали на лорда Стайлса и на тебя. Поверь, это не так. Если бы я желал смерти твоему другу, мне не составило бы труда подкараулить его у ворот замка и выпустить в него стрелу из арбалета в тот самый миг, когда он въехал на подъемный мост. Сделай доброе дело — объясни ему, что я и не думал убивать его и в сговор с шотландцами не вступал. — С радостью передам ему твои слова, но сомневаюсь, что это заставит его изменить свое мнение. — Наверное, ты прав, — грустно проговорил Луи. Лиам подошел к мальчику. Теперь в его улыбке появилось лукавство. Похоже, рыцарь догадался, какую магическую силу имеет над ним взгляд лорда Стайлса. И все же он не мог знать, что он поцеловал Гарри — то есть почти поцеловал. Или все-таки знал? Луи ответил сэру Лиаму вымученной улыбкой и, воспользовавшись тем, что в этот момент хлопнула дверь покоев леди Джоанны, поторопился отвести от рыцаря взгляд. — С твоего позволения, сэр Лиам, я удалюсь на покой. Уже слишком поздно, а я очень устал. Желаю тебе доброй ночи. Вперед, Бальтазар. Рыцарь легонько коснулся локтя омеги. — Могу я кое-что тебе сказать? — Конечно. — Не спеши осуждать лорда Стайлса за его отношение к тебе. В прошлом году на жизнь моего друга было совершено не меньше десятка покушений. Поэтому у него есть все основания не доверять людям, а уж тебе и подавно. Он же видел тебя рядом с убийцами. — Вот уж не знал, что на его жизнь столько раз покушались. Теперь уж он точно никогда мне не поверит. — Сложный это вопрос. Я знаю Дракона с детства. Его отец был сеньором моего отца. Когда после смерти моего отца старший брат унаследовал наши земли, я никак не мог решить, как распорядиться своей судьбой. Тогда Гарри взял меня на службу, хотя у него никогда не было недостатка в наемниках. Лиам задумчиво поскреб щетину на подбородке, с минуту помолчал, а затем заговорил снова: — Ну, а потом мы вместе воевали. Я уже потерял счет сражениям, в которых мы участвовали, зато отлично помню, что Гарри не единожды спасал мне жизнь. Более отважного и благородного друга у меня не было за всю жизнь. Тут дело такое: если Гарри кого полюбит, то навсегда, но уж если он затаил на человека зло — пиши пропало. — Я не враг ему! — воскликнул Луи. — Дай Бог, чтоб это было так. — Клянусь в этом перед Господом нашим и всеми святыми угодниками. Луи начал было креститься, но, заметив недоверчивый взгляд Лиама, опустил руку. Пейн тоже подозревал его; может, он и не был в этом смысле столь непреклонным, как Гарри, но полного доверия у него не было. Луи пошел прочь, чувствуя на себе пронизывающий взгляд рыцаря. Из покоев сэра Уильяма раздавался храп, заглушающий даже его шаги. Казалось, еще немного, и от этого могучего храпа обрушатся стены замка. Луи, однако, привык к этим звукам, как привыкают к скрипу ржавых петель в двери родного дома, к вони подгоревшего масла на кухне и к запаху дыма, поднимающегося над родным очагом. Знакомые звуки успокаивали Луи и отвлекали его от тревожных мыслях о графе. Луи прошел мимо плотно закрытой двери в спальню Лотти. «Бедняжка! Необходимо отговорить ее от брака с Черным Драконом», — решил омега. Планы— планами, но у Луи появилось предчувствие, что Дракон не уедет из замка, пока не убедится в том, что он не причастен к покушению на его особу. В самом мрачном расположении духа мальчик добрел до своей спаленки, вошел и сделал то, чего никогда прежде не делал — запер дверь на тяжелый засов. *** Гарри оторвался от шахматной доски и глянул поверх макушки Лео в сторону винтовой лестницы, ведущей в жилые покои замка. Как всегда, ослепительно улыбаясь, по лестнице спускался Лиам. Гарри, правда, показалось, что на этот раз улыбка у его приятеля не совсем естественная, а потому, не сводя с него взгляда, он терпеливо ждал, пока тот подойдет к столу. — Доброй всем ночи, — Лиам отвесил поклон Лео и сэру Говану, а потом, посмотрев на Гарри, спросил: — Можно тебя на пару слов? Стайлс встал и последовал за другом в угол комнаты, чувствуя на себе напряженные взгляды Лео и Гована. — Полагаю, ты уже видел Луи? — поинтересовался Пейн. — Да, — тихо ответил Гарри. — И кроме того, я слышал, как он ругался на лестнице со своей чертовой маменькой. Сдается мне, омежка не разделяет матушкиного энтузиазма по поводу предстоящего замужества Шарлотты. — Верно, не разделяет, причем до такой степени, что заработал за это пощечину от леди Джоанны. Я случайно оказался на лестнице, когда они сцепились, и все видел. — Кажется, я понимаю почему. У мистера Томлинсона удивительная способность доставлять окружающим одни неприятности. — Кстати, Луи. Мальчишка просил передать, что мог бы убить тебя, когда ты въезжал в замок, но не сделал этого. Разбойник божится, что у него с шотландцами нет ничего общего. — Когда мы с ним говорили на дороге, он утверждал то же самое, — Гарри умолк, погрузившись в размышления, затем посмотрел на друга: — Ты веришь ему? — Честно говоря, не знаю. — Я выясню правду и довольно скоро. Стайлс оглянулся и заметил, что за ними внимательно наблюдает Лео. На мгновение их взгляды встретились, и Томлинсон старший тут же отвел глаза. Лиам заметил этот обмен взглядами. — Та-ак, похоже, его братцу тоже кое-что известно о засаде. Что скажешь, если я понаблюдаю за Луи, а ты — за Лео? — глаза Лиама загорелись охотничьим азартом. — Нет, омежкой я сам займусь. Мы с ним не закончили одно дельце. Странное дело, ему все больше хотелось заполучить беглеца. Приходилось скрипя сердцем признать, что с той минуты, как он волей случая встретился с Луи, он непрестанно будоражил его воображение. Гарри хмыкнул — что ж, настал его черед потревожить беглеца.