Not Like It

Лео и Лиам остановились рядом с ними. — Мы увидели на дороге труп, — начал Лео, — Ты не ранен? — обратился Томлинсон к брату. — Я не пострадал. Убийца стрелял в лорда Стайлса. — В таком случае, почему он держит тебя на руках? — Ну уж вовсе не потому, что он ранен, — Гарри не сводил глаз с губ омеги. — Ты уже вполне мог бы поставить меня на землю, — поскольку Гарри в ответ на это обнял мальчика еще крепче, он умоляюще взглянул на альфу: — Прошу тебя. Стайлс нахмурился, однако просьбу Луи выполнил. — У этого парня были сообщники, как по-твоему? — спросил Лиам. — Это нам еще предстоит выяснить, — ответил Гарри. — Надеюсь, ты не думаешь, что Луи замешан в этом деле? — поспешил на выручку брату Лео. — Ничего не говори ему, Лео. Это бесполезно. Он вбил себе что-то в голову и будет стоять на этом до конца, — Луи протянул брату руку. — Отвези меня, пожалуйста, в замок. Уверен, Деболт давно уже убежал домой. — Конечно, отвезу, хотя мне следовало бы основательно высечь тебя и отправить домой пешком, — Лео помог омеге сесть на своего жеребца. — Видишь, что ты наделал? — не унимался он. — Теперь у лорда Стайлса нет никаких сомнений, что ты — его враг. Да и с какой стати ему думать иначе? А ведь я предупреждал тебя: не вздумай скакать с ним наперегонки… — Лео пустил лошадь в галоп, поэтому конец фразы Луи не расслышал. Посмотрев им вслед, Гарри вскочил на Шехема. — Не верю, что Лео виноват. Единственная его вина состоит в том, что он во всем покрывает своего братика. Лиам тоже посмотрел на удалявшихся всадников. — Вполне возможно, что Лео и впрямь здесь ни при чем, однако я склоняюсь к мысли, что омежка все же причастен к этой истории с покушениями, — Гарри ткнул пальцем в сторону рощицы, из которой в него стреляли. — И как же ты теперь поступишь? Непростое это дело — ухаживать за будущей женой и одновременно следить за мальчишкой… — Сегодня ночью я вытрясу из него правду, будь уверен! Лиам с сомнением покачал головой, но Стайлс не обратил на него внимания. Очень скоро кудрявый узнает правду, а заодно овладеет этим диким омегой. *** Луи наткнулся на леди Джоанну, как только вошел в большой зал, и мать потребовала, чтобы он примерил свадебное платье. Луи пришлось провести целый час в мучениях, выслушивая придирки матери: «Луи, изволь стоять смирно!», «Что ты скорчился, как старая бабка!», «Придется прибавлять платье в бедрах — задница-то у тебя во какая». Луи с удовольствием ввязался бы в новую ссору с матерью, чтобы, воспользовавшись ею как предлогом, сорвать с себя подвенечный наряд и удрать, но леди Джоанна держалась стойко и оскорблять сына впрямую себе не позволяла. Вместо этого она избрала тактику мелких придирок, а кроме того, немилосердно исколола Луи булавками во время примерки. В дополнение ко всему мальчик был вынужден слушать болтовню леди Люсинды, их соседки, о предстоящей свадьбе. К тому моменту, когда пытка закончилась, омега очень жалел, что не сбежал с Брайаном в его замок и не обвенчался с ним тайно. Между тем, Джоанна отправила Лотти на поиски Стайлса, и Луи, воспользовавшись этим, выскользнул вместе с сестрой из покоев. — Пойду разыщу лорда Стайлса,— Шарлотта направилась к воротам замка. Проводив сестру взглядом, Луи двинулся в противоположную сторону. Если Луи не упражнялся на ристалище и не потел у себя в комнате над приготовлением различных бальзамов и снадобий, то обычно скрывался в саду от укоризненных взоров и словесных нападок леди Джоанны. Мать не любила возиться с травами и копаться в земле, опасаясь загара. Так что сад стал для Луи своего рода убежищем, где его душа обретала долгожданный покой. Прийдя в сад омега принялся за дело: рыхлил грядки и выдергивал сорняки, надеясь изгнать из памяти образ Гарри и обратиться мыслями к Брайану. Увы, даже земля, которую Луи вскапывал и перетирал в пальцах, заставляла мальчика снова и снова вспоминать зеленые глаза лорда Стайлса. Глаза альфы, неотступно преследовавшие Луи, исчезли лишь после того, как он засеял несколько новых грядок. Не успел мальчик перевести дух, как услышал голоса. Томлинсон метнулся в глубь сада. В следующее мгновение сердце у него упало, а руки похолодели. В сад входили Лотти и Гарри. Увидев их, Луи спрятался за деревьями. Омега очень надеялся, что ни сестра, ни лорд Стайлс не заметили его. — Ума не приложу, куда запропастился Луи, — промолвила Лотти. — Он говорил, что будет в саду. Я очень хотела, чтобы брат присоединилась к нам. — Думаю, твой брат сейчас занят устройством какой-нибудь шалости, — сказал Гарри. — Он ведь любит мучить людей. Услышав эти слова, мальчик криво улыбнулся. — О милорд, что ты говоришь! У Луи нет таких дурных наклонностей. Напротив, он помогает людям. Ты только посмотри на этот сад и на эти грядки. Луи сажает здесь лечебные растения, а потом делает из них микстуры и бальзамы и лечит всех. К примеру, не так давно он ходил в деревню к одному мальчугану, который сломал руку, и ухаживал за ним. — Что-то не очень хорошо представляю себе твоего брата в роли целителя. — И зря! Луи — удивительный лекарь. Я ходила вместе с ним в деревню и видела, как он накладывал шину на сломанную руку. Правда, мне тут же стало плохо, но Луи не ругал меня. Просто сказал, чтобы я вышла на воздух. — Как это мило с его стороны. Луи выглянул из-за дерева, чтобы взглянуть, что поделывают сестра и ее суженый. Стайлс стоял рядом с Лотти и смотрел ей в глаза. При этом его лицо хранило задумчивое, отстраненное выражение. Мальчик подумал, что Гарри все-таки очень привлекательный. Его шоколадные волосы, зачесанные назад, при свете солнца блестели, линия подбородка была четко очерчена, а зеленые глаза походили на самый дорогой изумруд. Над ухом у Луи пролетела пчела, и омега отмахнулся от нее. Когда пчела улетела, мальчик снова высунулся из-за дерева и взглянул на сестру и ее жениха. — С твоего позволения, милорд, хочу задать тебе вопрос, — Шарлотта застенчиво потупилась. — Спрашивай, миледи, не смущайся. — Я… я просто хотела узнать, что случилось с твоей первой женой? — Мне бы не хотелось говорить о ней, — в красивых глазах Гарри мелькнула боль. — Прости… — Лотти опустила глаза. — Могу только сказать, что у меня от нее остался сын, — сообщил альфа. — Помнится, кто-то мне говорил об этом. Правда, я забыла, сколько ему лет, — улыбнулась девушка. По-видимому, то, что Гарри заговорил с ней о сыне, порадовало ее. — Ему уже три года. — А у тебя есть еще дети? — Нет, — посмотрев на Лотти, Стайлс неожиданно спросил: — Скажи, тебе не кажется, что твой брат ведет себя странно? — Не понимаю, о чем ты. Я никаких изменений в его поведении не заметила. — А ты не знаешь, случаем, разговаривал ли он в последнее время с кем-нибудь из незнакомых тебе мужчин? — Я — нет, но это ничего не значит. Луи любит гулять по ночам, а стало быть, имеет возможность встречаться и разговаривать с кем захочется. — Понятно, — Гарри задумчиво потер подбородок. — Интересно, что он еще любит? — К чему все эти вопросы? Луи сделал что-то? — Да нет. Просто он такое распущенное создание… Хотелось бы узнать о его привычках. — Луи очень отличается от всех омег в округе, но это вовсе не значит, что он плохой человек. — Отличается? Не сказал бы. Он не стесняется своих желаний, как это делают большинство омег. Лотти с недоумением взглянула на Гарри. Заметив ее смущение, альфа добавил: — Впрочем, тебе незачем волноваться по поводу того, нравится мне твой брат или нет. Наблюдая за женихом сестры, Луи едва не скрипел зубами от ярости. Стайлс не прижимал девушку к груди, не ласкал ее и не целовал, что он обычно проделывал, оказываясь наедине с Луи. Держась на почтительном расстоянии от Лотти, Гарри лишь всматривался в ее большие серые глаза. При этом выражение его лица было весьма доброжелательным, чего Луи прежде в нем не замечал. Вот, значит, как обстоят дела, злился мальчик. Шарлотте альфа дарит уважение и нежные взгляды, а ему — ничего, кроме грубой страсти. Он для Гарри всего лишь шлюха, который, по его мнению, пытался к тому же убить его. Луи нагнулся и подхватил с грядки комок земли, собираясь запустить им в голову Гарри. В этот момент коварная пчела вернулась и уселась мальчику на нос. Раздраженный Томлинсон забыл об осторожности и, вместо того чтобы смахнуть насекомое, прихлопнул его ладошкой. Пчела, погибая, укусила омегу за нос, и мальчик громко охнул, выдав таким образом свое присутствие. Гарри, сразу же заметив Луи, насмешливо улыбнулся — казалось, альфа с самого начала знал о том, что все это время шатен скрывался в саду. Луи, увидев эту улыбку, вздернул подбородок. — Луи! — Лотти, увидев брата, покраснела, как мак. Томлинсон вышел из-за деревьев и посмотрел на Гарри. — Как ты смеешь строить глазки моей сестре? — воскликнул омега, размахивая перед носом у Стайлса комком земли. Потом взглянул на Лотти. — Матери не следовало позволять тебе прогуливаться с этим человеком в уединенном месте. Мне стыдно за нее, да и за тебя тоже! — Но мы просто разговаривали! Кроме того, я привела лорда Стайлса в сад, потому что хотела найти тебя, — в глазах сестры засверкали слезы. — Я не знал, что ты станешь меня разыскивать в обществе этого человека. — Извини. Я… я не думала, что в прогулке с лордом Стайлсом есть что-то плохое… — девушка развернулась, всхлипнула и поспешила прочь. Луи с запоздалым раскаянием посмотрел вслед сестре. — Похоже, ты добился, чего хотел. Мальчик смерил Гарри холодным взглядом: — Только не пытайся взваливать вину на меня. Ты не имел права приводить Лотти в сад. — Почему же? Нам с ней нужно получше узнать друг друга. Или ты считаешь, что я не должен оставаться с ней наедине? — Ты слишком опасен. Тебя нельзя оставлять наедине ни с одной омегой. — Ты и вправду так думаешь или в тебе говорит ревность? — Гарри с довольным видом посмотрел на Луи. — С какой стати мне ревновать тебя? Да будь ты даже единственным альфой на земле, я бы с радостью уступил тебя Шарлотте. Но только не думай, что тебе удастся играть ею, как ты пытался играть мной. И еще — если ты снова приблизишься ко мне, клянусь, я убью тебя. — Не угрожай мне, я этого не терплю. Посмотрев на кудрявого в упор, Луи размахнулся и швырнул в него комком грязи. Гарри увернулся. Томлинсон метнулся в сторону, скользнул меж стволов деревьев и помчался по дорожке к дому. Омега не сомневался, что Гарри бросится за ним, и бежал до тех пор, пока не оказался в жилых покоях замка. Оглянувшись, мальчик понял, что погони нет. Итак, голубоглазый снова виделся с Гарри и разговаривал с ним. Луи не сомневался, что альфа и впредь будет домогаться его, но не знал, как защитить себя от его объятий и поцелуев. Оставалось одно: любой ценой избегать новой встречи. Мальчик направился к Лотти — просить прощения. Уже спустилась ночь, и, когда Луи вышел во двор, у него над головой раскинулся черный небесный шатер, усыпанный мириадами сверкающих звезд. Послышались чьи-то голоса, и мальчик отступил в густую тень у стены. Мимо него, направляясь к входу в жилые покои замка, прошла группа оживленно переговаривавшихся рыцарей. Через пару минут хлопнула входная дверь, звуки стихли, и снова наступила тишина. Луи отворил массивную створку ворот, вошел в конюшню и двинулся по проходу, минуя стойла, в которых негромко всхрапывали и переступали ногами лошади Лео и близнецов. Мальчик задержался у загончика, где стоял серый жеребец отца. Конь узнал его и, просунув сквозь прутья ограды длинную породистую морду, тихонько заржал. Луи погладил его по загривку и прошел дальше, туда, где находилось стойло Деболта. Когда мальчик приблизился, Деболт вытянул шею и начал обнюхивать карман у него на куртке. — Лакомство ищешь? А хозяин, стало быть, не нужен? Ах ты хитрюга! — Луи вынул из кармана яблоко и протянул его коню. Деболт деликатно взял зубами яблоко с ладони и громко захрустел. Пока жеребец хрустел сочным плодом, Томлинсон нежно гладил его по гладкой белой шее. — Ну, что мы будем делать сегодня ночью? Может, покатаемся? — Отчего же не покататься в хорошей компании? Милое дело. Услышав низкий, глубокий голос альфы, нарушивший тишину ночи, мальчик вздрогнул и устремил взгляд в сторону входа. Омега увидел в дверях конюшни силуэт человека. В тусклом свете луны его лицо походило на темную маску, а плечи казались необъятными — куда шире, чем на самом деле. — Ну и куда ты собрался? — Если тебе так уж важно это знать, скажу: хочу убраться отсюда куда угодно, только бы оказаться подальше от тебя. — Тебе никогда не удастся удрать от меня, пока я сам этого не захочу. Луи одарил Гарри презрительным взглядом, а Бальтазар, понюхав воздух, двинулся к непрошеному гостю, и тот сосредоточил внимание на волке. — Как ты узнал, что я в конюшне? Показав Бальтазару кусок мяса, Стайлс швырнул его за дверь. — Убирайся отсюда и поищи свою поживу во дворе, волчище! Зверь самым бессовестным образом потерся о бедро Гарри, позволил погладить себя, после чего выбежал из конюшни и скрылся в ночи. Неожиданно двери конюшни захлопнулись, и они оказались в кромешной темноте. — Итак, на чем мы остановились? — прозвучал низкий голос. — Ни на чем. Я сию же минуту уезжаю, — Луи много бы дал, чтобы выскользнуть за дверь, но, во-первых, знал, что она заперта, а во-вторых, не представлял, как к ней пробраться в темноте. Зато мальчик кожей ощущал на себе взгляд зеленых глаз. — Теперь, когда ты целиком в моей власти, я не отпущу тебя. Омега сделал шаг назад: — Тебе никогда не говорили, что у тебя есть что-то общее с ночным кошмаром? Луи отступил еще на шаг, и тут солома, покрывавшая пол конюшни, предательски захрустела. Омега вздрогнул и инстинктивным движением положил ладонь на рукоять кинжала. — Ничего не имею против того, чтобы являться к тебе по ночам, — отозвался Гарри. — Зато я имею. До ушей Луи донесся едва слышный шорох сена. — Уходи, — бросил мальчик, сжимая рукоять кинжала. Сердце у него неистово колотилось. — Уйду, когда мы завершим начатое. — Ничего мы с тобой не начинали… — Быстро же ты забыл, как дрожал в моих объятиях после того, как я спас тебе жизнь. Я мог бы взять тебя тогда, прямо на скале, прежде, чем нам помешали Лиам и твой брат. Или вчера ночью. Забыл уже, какое удовольствие тебе доставляли мои прикосновения? Я-то все помню… Не успел Луи возразить, как Гарри продолжил: — Не смей этого отрицать. Позволь мне доказать, что я прав. Дай мне дотронуться до тебя. — Нет. Я обручен с Брайаном, — омега сжал кулаки и отступил в чернильную темноту конюшни. — Стой там, где стоишь, иначе, клянусь, тебе не удастся выйти отсюда живым. — И ты, и я — мы оба знаем, что это только пустые слова. Угрозы в твоих устах звучат, как приглашение к любви, — альфа сделал еще один шаг. Гарри ступал тихо, как дикий зверь, но Луи чутко слышал каждое его движение. Сделав еще шаг назад, мальчик наткнулся спиной на дверцу стойла. — Еще раз говорю тебе: стой там, где стоишь, — звенящим от напряжения шепотом произнес Луи, выставив перед собой кинжал и начиная круговой обходный маневр вдоль стены. — И не подумаю. Я хотел тебя с того самого дня, когда мы впервые встретились. Мне не терпелось сорвать с тебя одежду и почувствовать, каково твое тело на ощупь. Мне хотелось узнать вкус твоих губ, коснуться твоих бедер, проникать во влажную дырочку… — Прекрати… Помимо воли, слова Гарри вызвали во всем теле Луи дрожь. — Предупреждаю тебя в последний раз: не смей приближаться ко мне! Альфа громко рассмеялся. Напуганные лошади заржали и беспокойно забили копытами в своих стойлах. Воспользовавшись моментом, Луи отступил в пустующее стойло. В то же мгновение Стайлс бросился вперед и обрушился на мальчика всей своей тяжестью. Пальцы омеги, сжимавшие рукоять кинжала, дрогнули, и оружие едва не выскользнуло из рук. Стиснув рукоять кинжала и попятившись, Луи отступал до тех пор, пока не споткнулся и не упал на груду сваленной в углу соломы. — Когда же ты наконец поймешь, что мне угрожать бесполезно? Гарри нежно коснулся подбородка мальчика, а потом провел пальцем по пухлой нижней губке. От этих прикосновений у шатена перехватило дыхание. — Я уже все понял. Теперь позволь мне подняться. Тело альфы продолжало давить на Луи, однако это была приятная тяжесть. — Нет, прежде я хочу доказать тебе, что лгать и упрямиться нехорошо, — горячее дыхание обжигало. — Впрочем, мне нравится твое упрямство. Оно заставляет возбуждаться меня так, как меня не возбуждал ни один омега. — В таком случае мне хотелось бы стать самым тихим мальчиком на свете, — пробормотал голубоглазый, чувствуя, как его снова захлестывает жаркая волна желания. — В тебе много всего намешано, но тихоней тебе не стать никогда, — Гарри прикоснулся своими губами рта мальчика. «Я не принадлежу ему», — твердил Луи про себя те же самые слова, которые говорил Брайану, когда тот расспрашивал об отношениях со Стайлсом. В панике Томлинсон вытащил из-под соломы руку с кинжалом, размахнулся и вонзил клинок в спину альфе. Гарри вздрогнул, застонал и вдруг обрушился на мальчика всей массой своего тела, придавив его, словно глыбой, к соломенной подстилке. Пустым взглядом Луи посмотрел на дело рук своих, не в силах поверить в то, что совершил. Тело кудрявого давило на омегу все сильнее, и ему стало трудно дышать, собрав все свои силы, шатен спихнул его с себя. Оказавшись на свободе, мальчик некоторое время лежал рядом с Гарри, с шумом втягивая в себя воздух. Тут Томлинсон подумал, что альфа, возможно, еще жив. Он, зажмурившись, дотронулся до кудрявого. Когда пальцы коснулись холодной стали кинжала, омега инстинктивно отдернул руку. Правда, потом, проведя рукой по груди Стайлса, Луи почувствовал, как его грудь вздымается и опадает. — Господи, он жив! — пробормотал мальчик, нащупывая торчавшую из спины Гарри рукоятку кинжала. Закрыв глаза, он потянул кинжал на себя. Клинок вышел из тела с чавкающим звуком, а по пальцам и ладони Луи потекла кровь. Омега тут же отшвырнул кинжал. Зажимая ладонью рану альфы, свободной рукой он оторвал подол своей рубахи, вытащил хранившийся в сапоге маленький кинжальчик и разрезал материю на полосы. Изготовив таким образом подобие бинтов, мальчик быстро и умело забинтовал рану, пропустив концы бинтов у Гарри под мышкой и стянув их в тугой узел у него на плече. Закончив работу, шатен перевел дух, присел рядом с раненым и прислушался. Тот сделал вдох, больше похожий на стон, а потом вдруг затих. — Нет, ты не умрешь, — пробормотал Луи, — ты просто не имеешь права умирать… Эй, ты слышишь меня? — склонившись над Стайлсом, мальчик коснулся жилки у него на шее. Биения не было. — Не смей умирать! Ты слышишь меня, ну-ка, сейчас же начинай дышать! Томлинсон шлепнул кудрявого по затылку, затем сделал это еще раз — уже сильнее. — Говорю же тебе, не смей умирать! Останься со мной! Уверен, тебе не хотелось бы покинуть этот мир, не овладев мною! Что ж, возможно, теперь я этого и заслуживаю… Я не стану теперь тебя винить, если ты даже и сделаешь это! Ты не умрешь! — повторял Луи, отвесив раненому оплеуху. — Не умрешь, слышишь? Потом омега снова дотронулся до жилки у него на шее. И снова ничего — даже самого легкого биения. — Ты не имеешь права умирать! Ведь Лотти любит тебя, и все считают, что вы скоро поженитесь. Прошу тебя, не оставляй меня с таким грехом на совести до конца жизни! Ты не имеешь права подвергать меня такой пытке! Тут голубоглазый замолотил кулаками по крепкой груди. — Эй, ты слышишь меня? Открой глаза! Сейчас же! Гарри не шевелился. Томлинсон рухнул на солому, и из его глаз потекли горячие злые слезы.