Not Like It

Прошло шесть дней и ночей. Седьмая ночь была особенно мучительной. Стоило Луи закрыть глаза, как ему начинал сниться страшный сон. Будто Брайан стоял в саду, а у него над головой сияла луна. Луи шел по тропинке ему навстречу, а альфа простирал руки, намереваясь заключить мальчика в объятия. Луи тоже протягивал руки, но что-то мешало ему прикоснуться к Брайану. Омега изо всех сил старался приблизиться к нему… Бесполезно… Некая темная сила стояла между ними и не давала им соединиться… Неожиданно чья-то шершавая ладонь зажала мальчику рот, и Луи в ужасе проснулся. Реальность оказалась еще страшнее сна. Прежде, чем Томлинсон успел открыть глаза, кто-то засунул ему в рот кляп и, грубо встряхнув, перевернул на живот. В лопатки Луи впилось чье-то колено, не давая подняться и оторвать лицо от подушки. Потом омеге завели руки за спину и стянули их кожаными ремнями. Сделав отчаянное усилие, шатен ухитрился повернуть голову, но увидеть насильника так и не удалось. В следующее мгновение на Луи накинули мешок, который отгородил его от мира и сковал тело. Потом чьи-то сильные руки подхватили мальчика за талию, подняли в воздух и перекинули через твердое, как скала, плечо. Следующие два часа Томлинсон провел, как в аду. Тяжелый топот конских копыт эхом отдавался в ушах, каждый шаг лошади отзывался болью в пояснице, а твердое, словно вырезанное из дерева, колено Гарри немилосердно впивалось ему в бок всякий раз, как лошадь делала скачок. Влажный холодный воздух леденил обнаженные ноги, но от ощущения близости Гарри в те мгновения, когда их тела соприкасались во время очередного прыжка животного, мальчик горел, как в огне - его бросало то в холод, то в жар. «Неужели он так и будет скакать всю ночь без остановки, и эта пытка никогда не прекратится?» — подумал Луи. Гарри, будто прочитав его мысли, замедлил бег лошади. Прошло еще немного времени, и всадник остановил коня и соскочил на землю. В следующее мгновение он обхватил Луи за талию, и мальчик оказался на руках у альфы. Резкое изменение положения тела в пространстве вызвало головокружение, и Томлинсон, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения, прижался к груди Гарри. От этой невольной ласки похититель замер, а Луи снова бросило в жар. После мгновенной заминки Стайлс двинулся вперед и опустил свою добычу на землю. Потом Луи услышал удаляющиеся шаги Гарри и содрогнулся — теперь уже от леденящего ужаса. «Вот, значит, какова его месть», — подумал мальчик. Альфа решил оставить его в лесу на растерзание хищникам. С мешком на голове, связанного, с кляпом во рту. Это наказание почти равно по жестокости поступку Луи. Но только почти. Гарри знал, что омега жив, тогда как Луи, не сомневался, что мужчина мертв. — Ну как? В тебе еще не остыл боевой пыл? Услышав голос Гарри, мальчик замер. Но страх постепенно отступал. Стайлс подошел к Луи, стащил с него мешок и вытащил изо рта кляп. Отплевываясь, Томлинсон оглядел деревья, окружавшие его стеной. Над головой черным, усыпанным звездами бархатом распростерлось ночное небо. Луна находилась строго над ними, а это свидетельствовало о том, что скоро наступит полночь. Луи пошевелил руками, чтобы хоть чуть-чуть облегчить боль в стянутых ремнем запястьях, и поднял глаза на Гарри, который стоял перед ним. Молчание затягивалось, и шатен, не выдержав зловещей тишины, спросил: — Мне зачтется, что я не хотел тебя убивать? — Уж лучше бы ты помолчал, — Гарри сделал шаг назад. Несмотря на предупреждение, Луи снова задал вопрос: — Неужели ты станешь мстить мне за то, что я пытался защититься? Ты не должен был приближаться ко мне. — Омега не станет страстно целовать альфу, если и вправду хочет, чтобы от него держались подальше. — И как же ты намерен поступить со мной? — Я возьму тебя в плен. — Не посмеешь! — Как видишь, посмел. Дело-то уже сделано. — Мой отец накажет тебя за такую дерзость. Они с Брайаном обязательно разыщут меня. Ты поплатишься за то, что похитил меня и разрушил все наши планы. Завтра я должен был выйти замуж за Брайана. — Твоему жениху и отцу я посоветовал бы сидеть тихо и не высовываться. Прежде, чем они доберутся до тебя, им придется иметь дело со мной. — Прошу тебя, только не затевай войну с моим отцом… — Я пойду на все, чтобы ты остался при мне. Луи упал духом. Между тем, Гарри направился к своему жеребцу. Боль в запястьях становилась нестерпимой, и мальчик обратился к своему мучителю: — Ты бы меня развязал, а? Если уж мне не суждено сохранить свободу, то хотелось бы сохранить хотя бы руки. — Знаю я, какие дела ты творишь этими руками. Когда мне захочется, чтобы меня снова ткнули в спину кинжалом, я развяжу тебя. Отвечая Луи, Гарри даже не повернулся к нему. Выудив с седельной сумки флягу, альфа вернулся к мальчику. Усевшись на землю напротив, Стайлс вытащил из фляги пробку и сделал большой глоток. Опустив флягу, мужчина посмотрел на Луи, будто размышляя, как быть дальше. Он отложил флягу, сунул руку в сапог и вытащил нож. Не отрывая глаз от сверкающего клинка, Луи спокойно спросил: — Ты убьешь меня? Не сказав ни слова, Гарри наклонился и протянул руку с ножом. Его зеленые глаза в упор смотрели на омегу. Что ж, если пришло время умереть, Луи умрет с честью. Томлинсон встретил пронзительный взгляд Гарри. К удивлению мальчика, клинок не пронзил ему грудь, а скользнул за спину. При этом альфа еще ближе придвинулся к омеге. Луи вздрогнул. — Сиди спокойно, — сказал мужчина, отыскивая на ощупь ремни. — Учти, убивать тебя я не собираюсь. Я же сказал, что забираю тебя в плен и буду держать при себе. — Гарри криво ухмыльнулся. Когда он перерезал ремни, Луи отпрянул от него и начал растирать запястья. — Спасибо, — пробормотал мальчик. — Главное, держи руки так, чтобы я все время видел их, — Стайлс сел рядом, и Томлинсон почувствовал бедром исходившее от него тепло. — Мне нужно облегчиться, — сказал омега, глянув на кинжал. — Пожалуйста, но предупреждаю: мне придется сопровождать тебя. Гарри молниеносным движением сунул клинок в сапог, поднялся с места и, подхватив Луи подмышки, поставил на ноги. На лице у мужчины появилось странное выражение. — Пойдешь впереди, — Стайлс махнул рукой в сторону зарослей. — Я предпочитаю не поворачиваться к тебе спиной. Луи бросил на него смущенный взгляд и двинулся вперед. Когда они миновали несколько деревьев, омега остановился. — Намерен понаблюдать? — Если не согласен, терпи. — губы Гарри изогнулись в усмешке. — В таком случае я предпочитаю терпеть. Надеюсь, у меня лопнет мочевой пузырь и я умру, зато ты не сможешь сделать меня своим пленником и останешься с носом, — расправив плечи, мальчик повернулся и сделал шаг к поляне, где они устроили привал. Гарри схватил Луи за руку и повернул к себе лицом. — Ладно, так и быть. Спрячься за дерево, но только не пытайся удрать! В зеленых глазах полыхнула угроза. Шатен обрадовался, что похититель избавил его от унизительной слежки. Когда дело было сделано, Луи обошел дерево и сразу наткнулся на Гарри. Альфа стоял, опершись о ствол дерева. — Ты удивил меня. Я-то не сомневался, что ты попытаешься сбежать. — Не так уж я глуп, как ты думаешь. Тебе ничего не стоило бы меня поймать. Бежать надо только в том случае, когда уверен в успехе. — Откуда у тебя вдруг появилась уверенность, что тебе это удастся? — Она не появилась. Она была у меня с самого начала. Я же не какой-нибудь Жак Простак. — Вот уж точно. Ты куда хуже и опаснее, чем я предполагал, — Гарри ткнул пальцем в лошадь и добавил: — Впрочем, хватит болтать. Пора ехать. — Куда ты везешь меня? — Луи двинулся к коню, впереди Стайлса. — Узнаешь, когда приедем, — Гарри накинул мальчику на плечи свой плащ. — Закутайся, как следует. Мне не хотелось бы, чтобы ты подхватил по дороге простуду и умер от лихорадки. Луи закутался в тяжелый теплый бархат. Можно было бы, конечно, швырнуть плащ мужчине в лицо и попытаться убежать, но мальчик не сделал этого. Во-первых, Гарри следил за каждым его движением, ну, а во-вторых, Луи просто-напросто замерз. Неожиданно из зарослей появился Бальтазар и тенью метнулся к хозяину. Шатен наклонился и потрепал его по шее. Волк подпрыгнул и положил лапы омеге на грудь. — И зачем только ты за мной побежал? — пробормотал мальчик, когда волк стал лизать ему лицо. Луи провел рукой по его густой шерсти. Гарри остановился и посмотрел на своего пленника. Мальчик повернулся к альфе и спросил: — Надеюсь, ты позволишь мне оставить Бальтазара при себе, пока я буду находиться у тебя в плену? — Мне следовало бы отказать тебе, но, поскольку я сам уже привязался к этому зверю, так и быть, оставь его. Гарри погладил волка по голове. Тот в знак благодарности лизнул ему руку. При этом намеренно или случайно рука Стайлса коснулась Луи, отчего у мальчика бешено заколотилось сердце, а соски напряглись. Томлинсон оттолкнул Бальтазара и сделал шаг в сторону, чтобы избежать магического воздействия ласк Гарри. — Похоже, Бальтазар любит тебя даже больше, чем меня, — Луи направился к лошади, а волк и его похититель последовали следом. «Довольно игр, — думал омега, ступая по усыпанной листьями земле. — Мне необходимо найти способ, чтобы отделаться от этого человека и вернуться к Брайану». Луи любил Брайана. Хотел стать его мужем. А эта непонятная страсть к человеку, захватившего его в плен, просто наваждение. Рано или поздно все это пройдет. Через два часа скачки Гарри заметил, что голова Луи безвольно склонилась на грудь, а сам мальчик потихоньку съезжает набок. Мужчина обнял омегу за плечи и прижал к себе. Шатен сделал несколько неосознанных движений, поуютнее устраиваясь на широкой груди, и пробормотал во сне что-то невнятное. Положив голову на плечо альфе, Луи случайно коснулся губами шеи Гарри, и это прикосновение обожгло его, как огнем. Мягкие волосы щекотали его подбородок, и это ощущение было сродни самой нежной ласке. Казалось, кто-то кончиками пальцев гладит Гарри по горлу. Но это было еще не все. Ягодицы омеги терлись о его пах, вызывая мучительное напряжение. Стайлс вполголоса выругался и помотал головой. Казалось бы, это он захватил Томлинсона в плен, но мучительно-сладостные ощущения все больше напоминали пытку, отзываясь в теле дрожью неудовлетворенной страсти. Гарри поднял глаза к небу. Луна зашла за тучу, и дорогу стало плохо видно. Подул ветер, и через минуту черное небо прорезал зигзаг молнии, осветив на мгновение унылые голые поля, тянувшиеся вдоль дороги. Слева, на некотором удалении от дороги, виднелись стены аббатства Святого Михаила. Стайлс погнал коня через поля. На лицо упала первая тяжелая капля дождя. Молнии непрерывно бороздили небо. Грозно и низко грохотал гром. Поскольку Гарри съехал с дороги, Луи, подпрыгивая, колотил макушкой своего похитителя в подбородок. Потом мальчик проснулся и, должно быть, понял, что во сне прижимался к альфе, поскольку отстранился от него и выпрямился. — Прости, кажется, я задремал. Где мы? — Сейчас держим путь в укрытие. Полил проливной дождь, сопровождавшийся порывами сильного ветра. Луи поплотнее закутался в плащ и снова прижался к Гарри. На этот раз теплое прикосновение показалось мужчине приятным. Подъехав к воротам аббатства, Стайлс, что было силы заколотил в деревянную створку. Прошла минута, другая, потом овальное оконце в створке распахнулось. Некоторое время монах разглядывал незваных гостей, после чего спросил: — Кто это там? — Граф Стайлс. Нам нужно укрыться от дождя. Ворота отворились, и Гарри, дернув Шехема за повод, въехал во двор. Высокий монах, отворивший им ворота, подхватил лошадь Гарри под уздцы. — Я отведу твоего коня в стойло, милорд. Ты же можешь войти. Альфа спешился, подхватил Луи на руки и побежал к двери. — Между прочим, ноги у меня не сломаны, и я могу ходить, — сказал мальчик, опустив лицо, чтобы защититься от дождевых струй. — Не сомневаюсь, просто мне не хочется, чтобы ты пачкал в комнате пол. Гарри открыл дверь и вошел в монастырский покой. Следом за ним туда же проскользнул Бальтазар. Стайлс закрыл дверь ногой, и старые железные петли пронзительно заскрипели. Мужчина огляделся. В покое было сумрачно и так тихо, что шаги эхом отзывались под потолком. — Может, все-таки поставишь меня на пол? — Луи смахнул с лица дождевые капли. Альфа поставил мальчика, стараясь при этом не смотреть на его голые ноги, по которым струйками стекала вода. — Ты ворчишь, как старая скупая жена. Луи иронически улыбнулся: — Когда я вижу тебя, во мне просыпается все самое лучшее. — Может, снова засунуть тебе в рот кляп? Как видно, держать язык за зубами ты не в состоянии, — Гарри прищурился. — В этом нет необходимости, поскольку я до утра не скажу ни слова. — Никогда не подумал бы, что ты сможешь продержаться так долго, — не сводя с омеги пронзительного взгляда, мужчина взял со стола полотенце и стал вытирать голову. — Ну, что стоишь? — обратился он к своему пленнику. — Возьми полотенце. Мальчик послушно взял полотенце и уселся на стоявший у очага деревянный стул. Бальтазар улегся у его ног. Плащ распахнулся на груди у омеги, позволяя Гарри увидеть вставшие соски сквозь мокрую ткань сорочки. Заметив, что альфа наблюдает, Луи запахнул плащ. Затем наклонился к полыхавшим в очаге поленьям. Гарри замер. Волосы омеги, хоть и не были столь длинными, находились в пару сантиметров от желтых языков пламени. Казалось, еще немного, и они вспыхнут. Бросившись к Луи, Гарри дернул его за руку. Зрелище полыхавшего в очаге огня завораживало. В голове у Стайлса промелькнуло видение. «Огонь, кругом огонь! Под самый потолок, выше потолка. Толпа бежала, пытаясь пробиться сквозь стену пламени и оглашая воздух криками ужаса и боли. Вот уже пламя опалило кожу Гарри. А потом он услышал собственный, исполненный страдания вопль…» — Что случилось? Альфа почувствовал прикосновение пальцев Луи к своей руке, и это вернуло его к действительности. Сердце неистово колотилось, ладони вспотели, мышцы напряглись, а на шее канатами проступили вены. В следующее мгновение Гарри осознал, что все еще держит Луи за руку. Выпустив его, мужчина сделал шаг назад. — Ты чуть не спалил себе волосы, — пробормотал Гарри хриплым, изменившимся до неузнаваемости голосом. — Нет, в твоем порыве было нечто большее — не только желание спасти мои волосы… Я увидел в твоих глазах страх. Ты боишься огня — вот в чем дело! Это правда? — Я же говорил, что молчать долго ты не сможешь… — Это не ответ. А между тем, я задал тебе вопрос. Гарри решил, что скрывать истину не имеет смысла. — Вот видишь, ты нашел щелочку в моей броне. Интересно - воспользуешься ли ты этим, чтобы причинить мне зло? То, что альфа увидел в голубых глазах, поразило его. Взгляд Луи выражал понимание и человеческое тепло, а уж этого Гарри никак не ожидал в нем найти. — Успокойся, этого не будет, — сказал шатен. — Я знаю, что такое страхи, постоянно терзающие душу. — И много их у тебя? — Да так. Есть немного, — мальчик многозначительно посмотрел на мужчину. — Знаешь, когда страхов нет вовсе — это как-то даже не по-человечески. Гарри не хотелось замечать доброты. Луи — омега, а значит, существо, недостойное доверия. Он нагнулся, подобрал с пола полотенце и стал вытирать волосы. Некоторое время они предавались этому занятию в полном молчании, однако, то и дело обменивались взглядами. Гарри, например, впервые обратил внимание на то, какие красивые у Луи пальцы. Заметил он и небольшие шрамы на руках. Помнится, Уильям рассказывал, как ловко Луи управляется с оружием. Тогда Гарри казалось, что это обычное хвастовство любящего отца. Но после того, как этот парниша весьма профессионально ткнул его кинжалом в спину, всякие сомнения в справедливости слов Уильяма отпали. Об умении владеть оружием свидетельствовали и шрамы на руках. Гарри еще больше утвердился в мысли, что поворачиваться к омеге спиной опасно. Более того, теперь этот мальчик знал его секрет, который прежде он тщательно хранил. Стайлс мрачно взглянул на Луи: — Сними с себя эти мокрые тряпки. Шатен замер. — Ни за что. — Тебе придется это сделать. — Не понимаю - с какой стати мне раздеваться. — Может, тебе и нравится спать на влажном белье, но мне это противно. Кроме того, я не собираюсь спорить с тобой. Если не разденешься сам, я сорву с тебя одежду. С этими словами Гарри шагнул к омежке. Луи вскинул руку: — Хорошо, я сделаю, как ты хочешь. Но может быть, ты не станешь унижать меня, наблюдая за тем, как я раздеваюсь? — Нечего разыгрывать из себя недотрогу. Можно подумать, что тебе внове раздеваться перед мужчиной. Уверен, перед своими любовниками ты проделывал это десятки раз. — У меня не было любовников, — Луи сорвал с себя плащ Гарри и швырнул его на пол. — Сколько раз мне говорить тебе об этом! — Об этом не стоит говорить вообще, — Стайлс нарочно не отводил взгляда. — Прибереги свои россказни для кого-нибудь другого. Кроме того, я уже видел тебя обнаженным. Даже, если ты ляжешь на кровать и раздвинешь ноги, не беспокойся: между ними я пристраиваться не стану. — Этого я тебе никогда не предложу, — подхватив влажный подол своей сорочки, Томлинсон поднялся и стащил ее с себя. На щеках у Луи заиграл яркий румянец. Мальчик скрестил на груди руки и устремил на своего похитителя полный негодования взор, который, казалось, говорил: «Ты за это еще поплатишься!» Гарри протянул руки, чтобы схватить омегу, но совершил при этом ошибку — взглянул на его обнаженное тело. Взглянул и замер. Он увидел молочную кожу, тонкую талию и округлые бедра. — Ну что? Ты собираешься как-то использовать свои конечности? — кивком Луи указал Гарри на его руки, которые застыли в нескольких дюймах от тела младшего. — Конечно. Но то, что я сделаю, вряд ли порадует тебя. Гарри заставил себя опустить руки и отвести взгляд. Альфа должен преодолеть влечение к этому омеге. Любой ценой. Стайлс расстегнул пояс, на котором висел длинный меч. Краем глаза он заметил, что Луи при этом даже не шевельнулся. — Сейчас же лезь в постель! — приказал мужчина. Гарри думал, что Луи возразит, однако, он, шлепая босыми ногами по каменному полу, направился к кровати. Стайлс не мог оторвать от него глаз. То, как мальчик покачивал при ходьбе бедрами, сводило его с ума. Наконец, Луи отогнул край коричневого одеяла и скользнул в постель.