Not Like It

— Сегодня я сплю на правой стороне, — Гарри стянул с себя намокшую тунику. — Так что подвинься. — Ты что же, спишь то слева, то справа? — удивился мальчик. — Я же не знаю, когда заявится очередной убийца. Жизнь научила меня не обзаводиться привычками такого рода. — Понятно, — Луи уступил правую сторону мужчине. Гарри сел на стул и стащил сапоги. — Где ты получил эти раны? — с сочувствием спросил омега, разглядывая старые шрамы у него на ногах. — Когда мне было десять, в замке случился пожар. В огне погибли моя мать, отец, брат, а также наши слуги. Мне повезло - я избежал смерти, но, как видишь, огонь все-таки пометил меня. Гарри опустил глаза и посмотрел на шрамы, покрывавшие его ноги от щиколоток до колен. — Прости, я не знал… — Да чего уж там. Давно это было… — альфа поднялся и вытащил «Глаз дракона» из ножен. Стайлс взглянул на мальчика, тот смотрел на него широко открытыми глазами. — Скажи, ты… собираешься пустить это в ход? К удивлению Гарри, Луи смотрел вовсе не на меч, а на его напряженный мужской орган. Мужчина хмыкнул: — Полагаю, ты имеешь в виду «Глаз дракона»? Шатен вспыхнул и перевел взгляд на блестящий клинок. — Разумеется, меч, что ж еще? — Не бойся, тебя я рубить не стану, — Гарри наслаждался смущением Луи. — Просто я всегда сплю с «Глазом дракона». И как выяснилось, поступаю мудро. Если бы не это, меня бы уже сто раз убили — прямо в постели. — тут альфа со значением взглянул на Луи. — Не понимаю, почему ты на меня так смотришь? — Томлинсон недоуменно пожал плечами и, помолчав, добавил: — Впрочем, что это я? Все равно ты мне ни чуточки не веришь. — мальчик откатился еще дальше влево и накрылся одеялом с головой. Гарри отогнул одеяло с правой стороны и забрался в постель. При этом мужчине снова удалось увидеть белые округлые ягодицы Луи, и он едва не взвыл от желания. Чтобы положить между ними меч, Гарри сделал над собой невероятное усилие. Холодная сталь должна была напоминать ему о клятве, которую он дал себе, и о дьявольски непостоянном и непредсказуемом характере омеги. Некоторое время Стайлс возился на постели, стараясь улечься так, чтобы острые соломинки не кололи. — Не крутись, мне холодно, — Луи повернулся и с возмущением посмотрел на альфу. — Подвинься ближе. — То, что я нахожусь с тобой в одной комнате, уже непозволительная близость, — бросил мальчик и его нога коснулась ноги Гарри. — Ты что, не можешь лежать спокойно? Гарри так и подмывало притянуть Луи к себе и сжать в объятиях. — Это все твой меч. У него рукоять колется. — Меч останется там, где лежит. Повторяю: потакать твоим прихотям я не намерен. Томлинсон лег на спину и стал смотреть в потолок, всем своим видом выказывая презрение к своему мучителю. Потом, однако, он спросил: — Скажи хотя бы, что вделано в рукоять твоего меча? В первый раз вижу, чтобы кинжал украшали камнем. Я было подумал, что это рубин, но тогда это самый большой рубин, какой мне только случалось видеть. Должно быть, он стоит целое состояние. — Как ты любишь все переводить в звонкую монету. Мошенник меняла — вот ты кто. — Возможно, я испорченный и все такое, но в мошенничестве меня до сих пор никто не обвинял. — И очень жаль. Это было бы лучшим из твоих качеств, — стараясь не заглядывать в небесные глубины глаз, Гарри устремил взгляд в потолок и добавил: — Впрочем, на этот вопрос я отвечу, кем бы ты ни был. Это не рубин, не обольщайся. Я купил его у мелкого торговца в Акре. Он сказал, что это окаменевший глаз дракона. Уверял также, что эта штука принесет мне удачу. — Ну и как? Принесла? — Луи зевнул. Мальчик был измучен, и его клонило в сон. Гарри надоело смотреть на стены и потолок, поэтому он снова взглянул на омегу, как раз в тот момент, когда он закрыл глаза. Продолжая исследовать невинное лицо, альфа сказал: — Приносила, да. До тех пор, пока я не встретил тебя. Боль в спине напомнила Гарри о ране, и он криво усмехнулся. — Это говорит о том, что и талисманы не всесильны. Скажи, где и когда этот красный камень принес тебе удачу. Я хочу понять, есть ли талисманы, помогающие обрести счастье в любви. — Никто и ничто не поможет тебе обрести счастье в любви. — Не может быть, чтобы ты не был счастлив со своей первой женой. Насколько я могу судить, ты любил ее… — Было дело… Когда-то. Очень давно. — А почему ты разлюбил ее? — Она меня предала. — Как это? — Она… — тут Гарри неожиданно осознал, что собирается открыть Луи еще одну тщательно хранимую им тайну, и стиснул зубы. Им овладело странное чувство. Мужчина понял, что не прочь облегчить душу, но почему он исповедуется именно этому омеге? — Не представляю, что это значит, когда тебя предает тот, кого ты любишь, — пробормотал Луи сонным голосом. — Я вот, к примеру, знаю, что отец и Брайан никогда не предадут меня. Если бы такое случилось, я бы, наверное, умер. Гарри прежде никогда не приходило в голову, что этот мальчик способен на сильные чувства. Он вдруг ощутил острый укол ревности, что уж совершенно не поддавалось объяснению. Как бы то ни было, Стайлс спросил: — Скажи, а ты очень любишь лорда Брайана? — Ага. Я всегда любил его. И снова альфой овладела ревность. Гарри постарался избавиться от очередного наваждения, успокоился и прислушался к глубокому, ровному дыханию. Потом не выдержал и опять посмотрел на Луи. Шатен спал, подложив под щеку ладошки. Длинные ресницы отбрасывали тень на высокие скулы. Нежное лицо имело овальную форму, а алые, как рубины, губы приоткрылись во сне, будто призывая к поцелую. Рядом с Гарри лежал прелестный молодой омега. Боль в паху альфы становилась нестерпимой. Но рыцарь держался насмерть. То, что обрушилось на Гарри, походило на болезнь или наваждение, другими словами - на несчастье. И Гарри подозревал, что все его несчастья начались в тот момент, когда он повстречался с Луи. Через час Томлинсон проснулся. Огонь в очаге погас. С минуту полежав, он медленно повернулся, решив выяснить, что поделывает его похититель. Гарри лежал на боку лицом к мальчику. Веки его были плотно закрыты, он дышал ровно и размеренно. Лоб альфы пересекала морщина — казалось, даже во сне он о чем-то напряженно думал. Приподнявшись, мальчик взглянул на мощную ладонь Гарри и понял, что мужчине не составило бы труда одним движением раздавить ему горло. При этой мысли Луи поежился, однако, перекатился к краю постели и тихо спустил ноги на пол. Заскрипела кровать. Не успел шатен оглянуться и выяснить, не проснулся ли Гарри, как сильная рука сжала его предплечье. — Далеко ли собрался? Луи содрогнулся. В следующее мгновение Гарри с силой дернул омегу за руку, и он упал на широкую грудь. — Я сплю очень чутко, — прошептал альфа, и его горячее дыхание долетело до алых губ и опалило их. — Буду иметь это в виду, — выдохнул мальчик в ответ. — Мне нужно держаться подальше от тебя, — пробормотал Гарри и вдруг замер. Мужчину охватила дрожь — казалось, он вел сражение не на жизнь, а на смерть с каким-то серьезным недугом. Луи подумал было, что кудрявый хочет оттолкнуть его от себя, но Гарри лишь посмотрел на голубоглазого в упор. — Что ты со мной сотворил! — хрипло воскликнул альфа. — То же, что и ты со мной, — губы Луи были теперь совсем близко от рта старшего. — Не пытайся равняться со мной, тигренок! У нас нет ничего общего… Сражение, которое вел с собой Гарри, неожиданно завершилось. Мужчина снова сжал мальчика в объятиях и прижал к себе. А потом его губы встретились с пухлыми губами. Глаза Луи затуманились. Омегу с головой накрыла новая волна лихорадочного жара. Томлинсон окончательно сдал позиции и отдался на волю этого не испытанного им прежде ощущения. Гарри стал теперь для омеги всем. С Брайаном у Луи никогда ничего подобного не было. В том, что происходило с ним сейчас, крылось нечто величественное, невероятное и грандиозное. Поцелуй становился все более жарким, жестоким. Луи с неистовой силой прижимал губы к жадным устам Гарри. Пальцы Стайлса погрузились в шелковистые волосы. Вдруг альфа отпрянул от мальчика: — А не держишь ли ты, часом, за спиной ножичек? Может, стоит тебя обыскать? — На этот раз у меня нет при себе оружия. — Луи провел ладонью по его лицу. Гарри снова притянул омегу к себе и поцеловал. Мужчина обхватил мягкие ягодицы и прижал живот Луи к своему напряженному члену. Луи застонал. Гарри подхватил шатена под мышки, приподнял и усадил на себя верхом. Кудрявый губами втянул вставший сосок. Мальчик изогнулся и запустил пальцы в длинные шоколадные волосы. Гарри проник одним пальцем в истекающую смазкой дырочку, отчего по всему телу Луи волной пошла дрожь. Омега запрокинул голову и вскрикнул. — Назови меня по имени, Луи, — попросил Гарри, опалив горячим дыханием. — Я хочу быть уверен, что ты понимаешь, с кем находишься в постели. — Тебя зовут Черный Дракон, — простонал мальчик. — Нет, меня зовут Гарри! Ну-ка скажи: Гарри… — Гарри… — выдохнул Луи. Томлинсон не мог говорить, поскольку все внимание сосредоточилось на сладкой пытке. — Скажи, Луи, хочешь ли ты меня? Альфа добавил еще один палец. — Да, да, хочу… Пожалуйста… — простонал омега. Бедра мальчика стали двигаться в одном ритме с пальцами Гарри. Потом, ощутив развязку, Луи открыл рот и громко простонал. Гарри накрыл рот омеги поцелуем и прошептал: — Скажи, как меня зовут? — Гарри. Альфа сжал руками округлые бедра, приподнял и вошел в омегу. Луи пронзила острая боль. Шатен закусил губу. Как только боль немного утихла, мальчик замолотил кулаками в грудь Гарри. — Ты сделал мне больно! И не случайно, а намеренно! Сейчас же отпусти меня, грубый, жестокий чурбан! Гарри перехватил крохотные руки и с изумлением уставился на Луи. — Черт возьми, так ты девственник? Лицо мужчины выразило такое же изумление, как в тот момент, когда омега ударил его кинжалом в спину. Только тогда в глазах Гарри полыхала еще и ярость, теперь же в его взгляде ясно читалось сожаление. — Смотри-ка, как ты удивился! — Трудно поверить, что ты девственник, глядя на твое поведение. — Ты что — тонкий знаток в этой области? — с негодованием спросил Луи. — Во всяком случае, девственник не должен бегать по полям и лесам в драном платье, вмешиваться в разговоры старших и смотреть на альфу в упор. И уж тем более не должен втыкать в спину кинжал. — Похоже, я не подхожу тебе. Ни в чем. Зато с моей матерью ты бы наверняка поладил. Ей я тоже угодить не могу. Иногда я думаю, что и впрямь сильно отличаюсь от других омег. Но это, по большому счету, неверно. Суть в том, что окружающие просто ошибочно толкуют мои поступки. — Каюсь, считая тебя шлюхой, я и вправду заблуждался. — Ты не только совершил ошибку, ты не поверил мне, — Луи не хотел давать воли чувствам, но в его словах звучала обида. — А ведь я говорил тебе, что у меня не было любовников. Теперь мы квиты. Я вонзил в тебя кинжал, ты в меня — свой мужской орган. Кстати, весьма массивный. А теперь отпусти меня. — Но дело-то не закончено. Я давно хотел тебя и теперь уже не в силах остановиться. Знай я, что ты девственник, я бы так не спешил и не сделал бы тебе больно. Луи открыл было рот, чтобы возразить, но губы Гарри обрушились на его с поцелуями. Все еще оставаясь у Луи внутри, Гарри чувствовал, как пульсирует от боли влажная дырочка. Поцелуй сделал свое дело, мальчика снова затопила страсть, и он забыл о боли. И тогда Гарри снова возобновил движения. На этот раз, правда, мужчина двигался медленно и осторожно. Прошло совсем немного времени, и Луи вдруг понял, что прикосновения альфы доставляют удовольствие. Лежавший у двери Бальтазар вдруг вскочил, вскинул вверх голову и взвыл. — Похоже, мне так и не удастся завершить начатое, — едва слышно пробормотал Гарри и замер. Пристально посмотрев на мальчика, он прошептал: — Сделай так, чтобы Бальтазар замолчал, — только не поднимай шума! — Замолчи, Бальтазар. Подойди ко мне. Волк подошел к кровати. — Бальтазар, мама идет! — прошептал Луи Бальтазар заполз под кровать и затаился. — Помни, что бы ни случилось — ни звука. Гарри высвободился из объятий Луи и стиснул рукоять меча. В комнату вошел какой-то человек. Исходивший от очага слабый свет позволял заметить, что он невысок ростом и полноват. В следующее мгновение Луи с ужасом увидел, как в руке незваного гостя блеснул кинжал. Стиснув зубы, чтобы не закричать, мальчик смотрел, как человек крался к их кровати. Приблизившись к ложу, он посмотрел на спящих, чтобы не ошибиться в выборе жертвы. Убедившись, что справа лежит Гарри, мужчина поднял кинжал и нацелил его альфе в грудь Стайлс сделал молниеносный выпад. Монах вскрикнул и рухнул на пол. Гарри вытащил меч из тела убийцы и прошептал Луи: — Одевайся. Нам нужно уносить ноги. Послышалось громкое шарканье. В следующее мгновение в дверном проеме показался силуэт высокого худого монаха. Войдя в комнату, монах устремил пронзительный взор на лежавшего на полу человека. — Ты убил брата Мартина! — в ужасе воскликнул монах-привратник. — Я убил его потому, что он хотел прирезать меня. У него в руках кинжал. Сам посмотри. — Точно, кинжал. И как только я не заметил? — на тонких губах монаха появилась кривая ухмылка. Выхватив из рукава кинжал, привратник метнул его в Гарри. Стайлс заметил зловещий блеск металла. Молниеносным движением он схватил с постели подушку и выставил ее перед собой. Клинок застрял в перьях. Тощий монах выбежал из покоя. Гарри, сжав в руке меч, бросился за привратником. Луи проводил альфу взглядом. Когда звук босых ног Гарри затих, мальчик выбрался из постели и подошел к двери, выглянув в коридор. Там было темно и пусто. В дальнем конце коридора горела свеча, и Луи двинулся на свет, настороженно поглядывая по сторонам. Вдруг ему на плечо опустилась рука. Мальчик вздрогнул и, сжав кулаки, обернулся. — Собрался куда-то? — мрачно поинтересовался Гарри. Луи опустил руки. — Я просто вышел узнать, куда ты подевался и не нужна ли тебе помощь. — Готов поклясться - ты хотел сбежать. — Признаться - эта мысль приходила мне в голову. Оказывается, рядом с тобой опасно находиться. — Не так уж. Бывали случаи похуже. Однажды на меня напали сразу пятеро, — Гарри со значением посмотрел на шатена: Луи, наверное, помнил, как на альфу навалились шотландцы. Схватив мальчика за руку, Стайлс потянул его в комнату. — Ты догнал монаха? — Этот ублюдок, как в воздухе, растаял. Гарри переступил через труп и подошел к кровати, быстро оделся и засунул меч в ножны. Потом подхватил пузатого монаха за ноги и потащил к двери. Луи не сводил глаз с блестящего клинка. Гарри проследил за взглядом голубых глаз, наклонился и, разогнув мертвые пальцы монаха, вынул из них кинжал. — А эту штуковину я оставлю при себе, — засунув кинжал себе за пояс, альфа добавил: — О побеге на время придется забыть. Я запру дверь. Кудрявый вытащил труп в коридор и захлопнул за собой дверь. В следующую минуту о дверную створку ударило что-то тяжелое. — Вылезай, Бальтазар, теперь можно. Мама уже ушла. Волк вылез из-под кровати, увидел лужу крови на полу, подошел, понюхал и фыркнул. — Иди сюда. — Луи похлопал себя по груди, и волк, подскочив, положил лапы на хрупкие плечи, лизнул в лицо. — Не забыл еще меня? — мальчик провел рукой по густой шерсти. — Это хорошо. Ты должен помнить, что твой хозяин — я, а не Черный Дракон. Впрочем, я не прав. На самом деле он относится к тебе терпимо. — помолчав, Луи не слишком весело добавил: — Видно, нам с тобой придется отправляться к нему в плен. А то Гарри так раскричится… еще хуже, чем мама. Когда наступил вечер, кованые копыта Шехема застучали по деревянному подъемному мосту замка Кенилворт. Гарри всю дорогу гнал, как сумасшедший, останавливаясь только для того, чтобы дать лошади передохнуть. Казалось, Гарри почему-то очень спешил домой. Луи же был расстроен, поскольку замку предстояло стать для него тюрьмой. За весь день они не обменялись и парой слов. Зато Гарри подолгу и загадочно смотрел на шатена. Молчание не тяготило Луи. Мальчик не хотел разговаривать с альфой. Когда они подъехали к Кенилворту, Луи увидел могучие башни и стены из серого камня. Замок Кенилворт оказался самым большим из тех, какие видел Томлинсон. На берегу рва резвились двое мальчуганов, охотившихся на лягушек. Увидев Гарри, они застыли, как вкопанные. Наконец один из них узнал альфу и помахал ему рукой. — С приездом, хозяин! Гарри кивнул им и двинул коня шагом по второму подъемному мосту. — Рады твоему возвращению, милорд! — крикнул какой-то человек, потом обратился к стражнику: — Эй, бездельник, хозяин приехал! Отворяй ворота! Когда Луи с Гарри оказались во внутреннем дворе замка, ворота у них за спиной со скрипом затворились, а стальная решетка с грохотом и лязгом опустилась. Омега невольно прижался к груди Гарри, но, прикоснувшись к нему, тотчас покраснел от смущения. Мальчик выпрямился и отстранился от него. Вообще-то Луи весь день избегал прикосновений альфы, но он был такой большой… К Гарри подошел грум лет шестнадцати и взял его лошадь под уздцы. — Тод? — спросил кудрявый. Это было первое слово, которое он произнес за весь вечер. — Он самый, —  тот поклонился. Гарри подхватил Луи за талию, чтобы помочь соскочить с коня. Мальчик оттолкнул руки мужчины. — Я и сам в силах слезть с лошади. — Не упрямься. Альфа помог Луи спуститься на землю. При этом шатен снова прикоснулся к зеленоглазому, отчего у него затвердели соски, а ноги сделались ватными. Омеге захотелось обвить шею Гарри и поцеловать его в губы, но делать этого он не стал. Отступив на шаг, Луи сказал: — С твоего позволения, я буду ходить сам. — Что ж, походи, разомнись немного, — Стайлс нахмурился. — Тебе и вправду нужно привыкнуть к этому месту, ведь ты теперь принадлежишь мне. Слова «ты теперь принадлежишь мне» эхом отозвались в мозгу Луи. Едва переставляя ноги, мальчик последовал за Гарри. Когда они вошли в длинный коридор, Луи услышал странный скребущий звук и обернулся — за ним, высунув язык и цокая когтями по каменным плитам пола, устало брел Бальтазар. Запахи дыма, жареной оленины и немытого человеческого тела самым причудливым образом смешивались в затхлой атмосфере коридора, напоминая запахи постоялого двора. Луи вдруг подумал, что матери стоило больших трудов поддерживать уют и чистоту в Сент-Вейле. Джоанну можно было обвинить во многих грехах, но только не в отсутствии аккуратности и чистоплотности. Из зала доносился гул множества голосов и шатен решил, что обстановка в зале мрачная, а вечерние посиделки за столом проходят в Кенилворте невесело — не так, как дома. Вздохнув, омега впервые в жизни пожалел, что рядом с ним нет Джоанны. Луи вслед за Гарри вошел в зал, на стенах висели знамена и штандарты, украшенные гербом Стайлса — все тем же крылатым черным драконом с красными глазами, а также вышитыми коврами с изображением сражающихся драконов. В центре, на возвышении, стоял огромный дубовый стол с испещренной царапинами поверхностью. За столом сидело двое альф. Один из них - с золотистыми волосами и мелкими чертами лица, был невысок. Огромные печальные глаза придавали ему сходство с бурундуком. На вид ему было лет тридцать. Он брал пищу с того же блюда, что и сидевший рядом с ним могучий рыцарь в зеленой тунике, с такими же шоколадными волосами и подбородком, как у Гарри. Однако в отличие от Стайлса альфа смотрел на мир не зелеными, а голубыми глазами. Кроме того, он выглядел старше Гарри лет на десять. Устремив взгляд перед собой, рыцарь задумчиво жевал мясо. Когда кудрявый вошел в зал, его приближенные разом замолчали. В следующий момент на мальчика устремились пятьдесят хищных и изучающих глаз. Бальтазар встал рядом с хозяином. Луи погладил волка дрожащей рукой, не зная, как себя вести. Шатен догадался, что все собравшиеся осведомлены о том, что именно он ударил Гарри кинжалом в спину, и впервые в жизни не мог стоять с высоко поднятой головой - уж слишком не равны были силы. Даже, если бы омега попытался объяснить людям Гарри, что вовсе не хотел того убивать, ему все равно никто бы не поверил. — Пойдем - ты же не можешь стоять здесь вечно, — альфа подхватил мальчика под локоток и повел к дубовому столу, предназначавшемуся для хозяина и самых знатных гостей.