Not Like It

Пока они шли, рыцарь в зеленой тунике сначала исследовал лицо Луи немигающим взглядом голубых глаз, а потом переключил внимание на тело. Гарри давно уже заметил этого человека и, когда подошел ближе, сказал: — Чему обязан честью видеть тебя за своим столом, Дерек? Если не ошибаюсь, мы с тобой не виделись по меньшей мере лет пять. Красивое лицо Дерека скривилось, как от приступа зубной боли, он оторвался от созерцания прелестей Луи и вскинул глаза на Гарри. Некоторое время рыцари рассматривали друг друга в упор. Их взгляды, сталкиваясь, казалось, высекали искры. Первым нарушил молчание Дерек. — Брось, кузен, неужели, чтобы приехать к тебе в гости, мне нужно изыскивать какую-то причину? Но в данном случае причина была, и весьма серьезная. Ты ведь, кажется, собирался вступить в брак? Меня, признаться, задело, что в честь такого события ты не пригласил меня к себе. Потом, правда, сэр Лиам сообщил мне, в какую передрягу ты попал, — едва заметная ироничная улыбка тронула губы Дерека. — Мне очень жаль, Гарри, что твои планы рухнули. Правда, очень жаль. — Все-таки тебе следовало известить меня о своем визите. — Ты так стремился приветствовать меня сам? — Дерек снова ухмыльнулся. — Впрочем, хотя тебя и не было, я недурно здесь устроился. За мной присматривал Кей. — Дерек многозначительно посмотрел на молодого красивого сероглазого слугу с каштановыми волосами, среднего роста, с округлыми формами. Встретившись глазами с Дереком, молодой омега вспыхнул и украдкой взглянул на Гарри. Луи проследил за его взглядом. У Гарри на шее вздулись вены, а лицо стало наливаться кровью. Луи понял, что Стайлс в бешенстве, и с сочувствием посмотрел на Кея. Шатен подумал, что этот омега прежде делил ложе с Гарри. Между тем Кей, не выдержав горящего взгляда зеленых глаз, в слезах выбежал из зала. — По-прежнему пугаешь слабый пол своими глазами, кузен? — осведомился Дерек, казалось, донельзя довольный собой и всем происходящим. Пристально посмотрев на Луи, он добавил: — А это, стало быть, тот самый бесстыжий омежка, о которой я столько слышал? Ты должен представить меня, Гарри. Обязательно. — Луи, познакомься с лордом Тревелином, моим кузеном, — проговорил сквозь зубы Гарри. Луи посмотрел на лорда Тревелина. — Я бы с удовольствием сказал, что рад познакомиться с тобой, если бы приехал сюда по своей воле. Но поскольку я пленник, а не гость, то… — Луи пожал плечами, как бы давая понять Тревелину, что разговаривать им, в общем, не о чем. — Отлично понимаю, — Дерек вежливо улыбался, продолжая внимательно исследовать тело шатена. — Значит, это ты ударил Черного Дракона кинжалом в спину? Что и говорить, нешуточный поступок, особенно для омеги. — Я не хотел. Луи оглянулся на Гарри, пытаясь по выражению его лица определить, как альфа относится к столь пристальному вниманию кузена. Стайлс смотрел на Луи тем же тяжелым взглядом, которым прежде одарил Кея, и мальчик, не выдержав этого, повернулся к Дереку. Тот подмигнул: — Невероятно! Ты ударил человека кинжалом в спину, а теперь заявляешь, что не хотел этого. Интересно… Или, быть может, во всем виноват мой кузен? Если так, ты просто обязан рассказать мне, в чем он перед тобой провинился! Луи открыл было рот, но Гарри перебил его: — Ничего он тебе не скажет. — Да брось, кузен! Пусть поговорит. По-моему, он мальчишка прехитрый и, наверняка, умеет сочинять занимательные истории, — хотя Дерек улыбался, в его голубых глазах появился нехороший блеск, предупреждающий о том, что его терпение не безгранично и он готов накинуться на всякого, кто будет ему перечить. — Хитрость, по моему, не достоинство, а порок, — заявил Луи. — Если бы у людей не было пороков, жизнь стала бы неинтересной и скучной. Взять, к примеру, моего кузена… — Дерек указал на Гарри. — Наверняка, у него их целая куча. Ты же не просто так пырнул его кинжалом, верно? — Что-то мне не верится, что у него много пороков. До сих пор, по крайней мере, я не обнаружил у него недостатков. За исключением небольших пробелов в воспитании, — мальчик оглянулся на Гарри и заметил, что мужчина недоуменно смотрит на него. Дерек удивленно выгнул бровь: — Рад, что ты так высоко ценишь моего кузена. Кстати, я тоже всегда считал, что он — человек чести. — альфа посмотрел на Гарри и улыбнулся. Потом, решив сменить тему, переключил внимание на Бальтазара. — Волк в качестве комнатной собачки? Любопытный выбор. — Дерек протянул руку, намереваясь погладить Бальтазара. Волк присел, оскалил зубы и зарычал. Дерек отдернул руку. — Теперь я понимаю, почему ты держишь его при себе. — Да, он охраняет меня. Но это не единственное его достоинство. Бальтазар, кроме того, отлично разбирается в людях. По залу волной прокатился приглушенный смех. Глаза Дерека угрожающе блеснули; Луи понял, что совершил ошибку. Дерзить этому человеку было крайне опасно. Но Дерек сдержался и, как прежде, заговорил спокойно и вежливо, хотя в его голосе чувствовалась скрытая враждебность. — Думаю, в твоих словах есть рациональное зерно. Надо будет и мне завести ручного волка, — мужчина взял с блюда кусок пирога с мясом, швырнул его Бальтазару и устремил на Луи пронзительный взгляд, который, казалось, говорил: «Подожди немного, я и из тебя сделаю домашнее животное». Луи не сомневался, что Дерек постарается воплотить эту невысказанную угрозу в жизнь. Омега повернулся и посмотрел на маленького молодого человека, сидевшего рядом с Тревелином. Тот насмешливо прислушивался к разговору. На мгновение их взгляды встретились, и огромные глаза золотоволосого выразили досаду, после чего он с отсутствующим видом взял стоявшую перед ним чашу. В зал неожиданно вошел Лиам. Его сопровождал священник. Луи дал бы священнику не больше двадцати пяти, и, в отличие от других, он носил на боку длинный меч. Мальчик посмотрел на Лиама и встретился с ним взглядом. Карие глаза выражали осуждение, но альфа быстро отвел взгляд в сторону. «Еще один враждебно настроенный ко мне человек», — подумал Луи и вздохнул. Что и говорить, врагов у него здесь было многовато. Священник и Лиам подошли к Гарри. Лиам Пейн сказал: — Варик заболел. Как раз перед тем, как ты приехал. Гарри нахмурился. — Что с ним? — спросил кудрявый, устремив взгляд на священника. — Мы не знаем, — мрачно произнес священник. — Сейчас за ним ухаживает лекарь. Он уже пустил ему кровь. Уверяет, что мистер Варик скоро поправится… — Он замолчал, потому что Гарри, не дослушав его, подхватил Луи под локоть и быстрым шагом направился к лестнице, которая вела в жилые покои замка. Лиам посмотрел на Бальтазара и сказал: — Знаешь, Барри, мне всегда казалось, что священники должны говорить людям правду. Барри печально опустил голову: — Да, я часто совершаю поступки, не подобающие священнику. Тем не менее я не мог сказать своему другу, что его единственный сын и наследник при смерти. Гарри мчался по лестнице, перепрыгивая через две ступени, и тянул за собой Луи. За ними бежал Бальтазар. — Если у тебя заболел сын, я помогу ему! — Ты уже помог мне — дальше некуда, — бросил, не оборачиваясь, Стайлс. — Верь мне, прошу тебя! Позволь хотя бы взглянуть на него! Гарри обернулся, сжал плечи Луи и основательно тряхнул. — К сыну я тебя не подпущу. И больше не говори мне об этом. — Куда ты ведешь меня? — В свои покои. — Но почему в покои? У тебя что — нет подземелья или башни? — Не бойся, Луи. Я не прикоснусь к тебе до тех пор, пока ты сам не попросишь. Не в моем обычае насиловать омег. — Гарри оглянулся. — Если бы ты меньше болтал с Дереком, я бы, так и быть, исполнил твою просьбу и посадил тебя в башню или подземелье. Но ты разозлил его. А с этим человеком шутки плохи. Другими словами - он чрезвычайно опасен. И воспользуется малейшей возможностью, чтобы отомстить тебе. Но если Дерек попытается причинить тебе вред, мне придется убить его, а королю это не понравится. — Неужели ты убил бы из-за меня такого могущественного альфу? — изумился Луи. — Убил бы. Я ревностно охраняю то, что принадлежит мне, а ты — мой. И я тебя никому не отдам. Они подошли к покоям Гарри. Кудрявый отворил дверь и втолкнул мальчика внутрь. За ним проскользнул Бальтазар. В тот момент, когда мужчина хотел закрыть дверь, Луи уцепился за дверной косяк. — Умоляю тебя — позволь мне взглянуть на твоего сына! Кровопускания ему только повредят, поверь. — Я же сказал: ни слова об этом. Гарри вдруг заколебался и посмотрел на омегу в упор. Минута, казалось, тянулась бесконечно. Наконец Гарри принял решение. Отцепив пальцы Томлинсона от косяка, альфа захлопнул дверь. — Я могу помочь ему! Прошу тебя, дай мне такую возможность! — закричал Луи из-за двери. Гарри ничего не желал слушать. Накинув на задвижку стальной запор, он быстро двинулся по коридору к комнате Варика. Далия, нянька мальчика, полная женщина с суровым лицом, которое, казалось, никогда не озаряла улыбка, стояла перед дверью скрестив на груди руки. Когда-то Далия была служанкой Тейлор, а потом, когда родился Варик, стала его нянькой. Такое повышение по службе вполне устраивало бету, но, когда Варик заболел, выяснилось, что эта должность имеет и отрицательные стороны. Увидев Гарри, Далия воскликнула: — Милорд! Как я рада, что ты вернулся! Варик только о тебе и спрашивает. Гарри подошел к женщине: — Как это все случилось? — Представления не имею, — Далия развела большими руками. — Он прекрасно себя чувствовал. Час назад я принесла ему ужин, предварительно попробовав пищу, как всегда это делаю. Если бы что-нибудь было не так с едой, я бы тоже заболела. Сначала у него появилась сыпь, а потом началась лихорадка. Лекарь говорит, что у него оспа. Когда альфа вошел в спальню мальчика, у него перехватило дыхание. Варик лежал на постели бледный. Длинные черные волосы обрамляли его личико, а глаза были красными и припухшими. Щеки и руки покрывала красная сыпь. У постели стоял лекарь. Подставив под руку Варика миску, он следил за тем, чтобы кровь, стекавшая по руке, не капала на пол. Гарри знал, что кровопускание — лучшее средство против лихорадки, но при виде струившейся по ручонке сына крови нервы у него не выдержали. Сделав шаг, кудрявый вырвал из рук 'доктора' миску, оттолкнул его и прошипел: — Ты что это, черт побери, делаешь, а? Лекарь с длинной, как огурец, головой и большим широким носом выпучил на Гарри выцветшие глаза. — Как что? Пускаю ребенку кровь. Это при лихорадке первое дело. А еще я дал ему отвар из трав, чтобы он заснул. Ничего другого я сделать не в силах. — Забинтуй мальчику руку и убирайся! И запомни: если ему не станет лучше, я велю повесить тебя на воротах! — Слушаю, милорд, — кивнул бета. Наложив трясущимися руками мальчику повязку, он испуганно взглянул на Стайлса и торопливо вышел. В спальню вплыла Далия и, склонившись над кроватью, посмотрела на Варика. — Как он? — Спит. Гарри вперил в няньку полыхнувший гневом взор: — Не смей больше подпускать к Варику этого болвана! — Говорят, это очень известный лекарь. Многих людей от смерти спас. — Возможно, но мне не нравятся его методы. Гарри посмотрел на миску с кровью. Крови было так много, что он даже удивился. Альфа присел на постель рядом с Вариком, он отвел волосы со лба сына, положил ладонь на его горячий, влажный лоб. — Оставь нас. Далия. Я сам посижу с ним. А ты позови ко мне Барри. Далия удалилась. Гарри оперся подбородком о кулак, взглянул на спящего сына, и тут на него нахлынули воспоминания. «Он вошел в покои Тейлор. В комнате было темно. Только на маленьком столике горела одинокая свеча, бросавшая тусклый отблеск на стену над кроватью омеги. В жарко натопленном покое пахло дымом, воском и кровью, а с постели на него взирали бледно-голубые глаза жены, лежавшей на спине под влажными от пота простынями. — Вот уж не думала, что ты приедешь, — по щеке Тейлор скатилась одинокая слеза. — Ты видел нашего сына? Он такой красивый… — омега слабо улыбнулась, но улыбка скоро исчезла. По ее щеке снова скатилась слеза, а потом в комнате воцарилось молчание. Наконец она сказала: — Ребенок — это единственное, чем я могла тебя одарить, чтобы искупить свою вину. Простишь ли ты меня когда-нибудь? Ее глаза молили о снисхождении, и у Гарри невольно вырвалось: — Я прощаю тебя. — Благодарю тебя, Гарри. Я знаю, что причинила тебе боль, но ты, несмотря на это, должен жениться снова. У нашего мальчика должна быть полноценная семья. Стайлс судорожно сглотнул и устремил взгляд на своего новорожденного сына, которого стоявшая поодаль нянька заворачивала в одеяльце. Младенец кричал, и крик его эхом разносился по просторному помещению. «Здоровенький мальчик, — подумал Гарри, — полон сил и жизни. А вот о его матери этого не скажешь. Жизнь-то из нее утекает…» В этой мысли было много горечи, но мало новизны: Гарри отлично знал, что рождение и смерть зачастую идут рука об руку. Он повернулся к Тейлор и всмотрелся в ее запавшие, со стеклянным блеском глаза. — Прошу тебя, дай мне слово, что ты найдешь отца или мать для нашего мальчика… — немеющими губами прошептала девушка. В глазах ее была такая бездна отчаяния, что это тронуло Гарри до слез. — Даю тебе слово. — Благодарю, — Тейлор легонько сжала ему пальцы. Ее прикосновение было едва ощутимым — как слабое дуновение ветерка. — Заботься о нашем сыне, люби его… От горя альфа не мог говорить, поэтому лишь коснулся волос Тейлор и отвел у нее со лба несколько влажных от пота прядок. Потом нагнулся и поцеловал ее сухие, горячие губы. Затем, уверенный, что она начала отходить, он выпрямился и в последний раз заглянул ей в лицо. Губы омеги изогнулись в подобии улыбки, больше походившей на гримасу отчаяния, а глаза уставились в никуда…» Варик открыл глаза, и Гарри вернулся к реальности. — Оте… с плисол, — пробормотал мальчик, стараясь как можно четче произнести слово «отец». Слабая улыбка озарила юное личико. Выражение лица сына напомнило Гарри о Тейлор. Крепко обняв мальчика, альфа сказал: — Да, сынок, я вернулся. Как ты себя чувствуешь? — Зивотик болит… — мальчик поморщился и прижал ладошки к животу. — Все еще болит? — Да, болит, отес… си-ль-но… — Варик перекатился на бок и, прижав колени к животу, застыл. — Ничего, скоро тебе станет лучше. Теперь я с тобой, — Гарри взял сына на руки и прижал к груди. Уверенности, которая прозвучала в его голосе, сам он, к своему ужасу, не ощущал. От нечего делать Луи стал разглядывать драконов. Они были всюду. В коридоре послышался какой-то шум. Дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошел священник с подносом в руках. Он добродушно улыбался, и мальчик подумал, что это первая улыбка, которую он увидел с тех пор, как оказался в Кенилворте. — Гарри просил меня принести тебе ужин и проследить, чтобы ты все съел. Меня зовут отец Барри, но ты, если хочешь, можешь называть меня просто Барри. — Странный ты какой-то. Священник, а носишь меч… и за пленником присматриваешь. — Я, видишь ли, не только служитель церкви, но еще и воин. До сих пор не понимаю, что мне больше нравится! Когда воевал, хотел стать священником. Теперь наконец стал им, но иногда думаю, что обнажить меч за правое дело не такой уж великий грех. Вот почему я служу Черному Дракону, — с этими словами Барри поставил поднос на стол. — Но священник не может служить двум господам. — Вот и епископ сказал мне то же самое. Подозреваю, что скоро он отлучит меня от церкви. — Что ты будешь делать, если тебя отлучат? — Луи улыбнулся, ему нравился Барри — у него были добрые глаза. — Если меня отлучат, я буду, как и прежде, служить Черному Дракону. — А ты давно у него служишь? — С тех пор, как мы познакомились с ним в Святой Земле. — А как твои близкие? Что думают о твоем отлучении? Барри положил ладонь на рукоять меча. — Я не разговаривал с отцом вот уже семь лет. Он даже не знает, что я стал священником. — Подумать только — целых семь лет! Я очень люблю своего отца и семи лет разлуки не выдержал бы. Барри нахмурился: — Мы расстались с отцом при весьма печальных обстоятельствах. Он хотел женить меня на одной омеге, но я отказался. Тогда он сказал, что лишит меня наследства. Я удалился из замка, дав себе слово не возвращаться туда. — Мне очень жаль, что так вышло. — Все это в прошлом. Хотя с отцом мы так и не примирились, жизнь продолжается. — Я понимаю тебя. Я, к примеру, как ни старался, так и не смог поладить со своей матерью и с недавних пор оставил эти попытки. — Я встречался с твоей матерью, когда мы составляли брачный договор Гарри. По мне, она очаровательная женщина. Не представляю, чтобы с ней нельзя было поладить. Луи усмехнулся: — Весь свой яд она приберегает для мужа и сына. Кстати, припоминаю, что она как-то упоминала о тебе. Говорила, что священник из тебя получился… странный. Впрочем, тут же добавила, что ты очень добрый. Но когда мать упомянула о твоем мече, я тотчас пожалел, что меня в то время не было в замке, и я не мог взглянуть на такого воинственного святого отца. — Со стороны я, должно быть, и впрямь выгляжу странно. — Даже больше, чем ты думаешь. Когда наш замковый священник, услышал рассказ матери, то так разволновался, что слег в постель, и у нас в Сент-Вейле целых две недели не было службы. — Что же вы не пригласили нового? — Не потребовалось. Когда я намекнул ему, что велю послать за тобой, он волшебным образом исцелился. Барри рассмеялся, потом вздохнул. — Гарри приставил меня охранять Варика, и мне бы не хотелось оставлять мальчика без своей опеки. Боюсь, однако, недосмотрел я за ним. — Если мальчик заболел, то в чем твоя вина? Кстати, как он? — По-прежнему. Гарри не отходит от него. В сущности, он и живет-то только ради сына. С тех пор как умерла Тейлор, Варик — единственное, что у него осталось. — Между прочим, я изучал искусство врачевания. Поговори с Гарри — пусть он разрешит мне ухаживать за сыном. Барри смерил омегу проницательным взглядом. — Ты вовсе не кажешься мне таким глупым, как он тебя расписывал, но… — Неужели ты думаешь, что я способен причинить вред ребенку? И потом — я не хотел заколоть Гарри кинжалом. Я был сильно напуган в тот момент и ничего не соображал. — Что ж, если ты думаешь, что поможешь Варику, я поговорю с Гарри. — Во всяком случае, я очень постараюсь ему помочь. Судя по всему, ответ Луи пришелся Барри по душе. Альфа кивнул и, указав на поднос с едой, сказал: — Ты поешь, а я схожу узнаю, что можно сделать. Когда Барри вышел, Луи посмотрел на то, что он принес.