Not Like It

— Нет, к постели Варика я его не подпущу, — Гарри посмотрел на Барри. — Это Луи тебя прислал? Барри и Гарри стояли у двери в комнату мальчика. Священник видел, как Далия суетится у постели Варика, обтирая пот со лба ребенка. За то недолгое время, что Барри не видел Варика, мальчик еще больше побледнел, а залегавшие у него под глазами темные круги стали еще темнее. Лицо его исказилось от боли. — Ты только взгляни на него, — вполголоса проговорил Барри. — Что-то я не вижу улучшений. Наоборот, с каждой минутой ему становится все хуже. Ничего не случится, если омега осмотрит ребенка и станет ухаживать за ним. — Как я могу доверить ему жизнь Варика? — Твои чувства к Тейлор не должны брать верх над тобой. В глазах Луи я прочитал искреннее стремление помочь твоему ребенку и прошу тебя впустить его к мальчику. — Не знаю, что и делать, — Гарри в растерянности провел рукой по своим густым волосам. — Тебе нечего терять. В жизни бывают случаи, когда нужно довериться омеге. А сердце подсказывает мне, что Луи вовсе не такой глупый и испорченный, как ты, вероятно, думаешь. Уверен, он приложит все силы, чтобы помочь ребенку. — Речь идет о жизни Варика. Если бы это касалось меня, я бы не колебался. Но подвергать опасности жизнь сына я не стану. — Как ты не понимаешь, что если Луи не поможет парню, то он умрет? — Барри окинул Гарри суровым взглядом и вышел в коридор. Ругаясь на чем свет стоит, Стайлс смотрел вслед священнику. Из бокового прохода вынырнул Лиам и о чем-то заговорил с ним. Барри, погруженный в свои мысли, не ответил и пошел дальше. Лиам подошел к Гарри: — Никогда еще не видел Барри в таком состоянии. — Это он со мной поругался. — Ничего, отойдет. Он не способен долго на кого-нибудь сердиться. Кстати, я пришел узнать, как дела у Варика, а заодно поставить тебя в известность, что мы с Барри, зная, какую неприязнь ты питаешь к лорду Тревелину и, принимая во внимание его бешеный характер, решили не спускать с него глаз. Хочу вот тебя спросить: следует ли нам и впредь следить за ним? — Обязательно. Я должен знать о каждом его шаге. Варик раскашлялся, и кудрявый кинулся к сыну. Пейн обеспокоенно посмотрел на мальчика. — По-моему, ему хуже, Гарри. — Знаю. Барри хочет, чтобы ему помог Луи. — А что? Неплохая мысль. Лео говорил мне, что он весьма преуспел в искусстве врачевания. — Леди Шарлотта говорила мне то же самое, — Гарри пристально посмотрел на своего друга: — Скажи, ты доверил бы Луи своего сына? Лиам задумчиво поскреб подбородок. — Даже, если бы у меня и был сын, ответить на этот вопрос однозначно я не могу. — Это почему же? — Если бы я сказал тебе «да», а потом с мальчиком по вине Луи что-нибудь случилось, я бы не простил себе этого до самой смерти. Решение должен принять ты. Варик снова закашлялся. Далия хотела напоить его, но мальчик не смог сделать и глотка. Когда же нянька поставила чашку на стол, Гарри заметил, что ее край был в крови. Увидев кровь своего ребенка, Стайлс оттолкнул Лиама и побежал по коридору в свои покои. Луи поел, после чего принялся считать драконов и успел насчитать ровно сто двадцать штук, когда двери распахнулись и в покои ворвался Гарри. На лице альфы были написаны боль и отчаяние. Кроме того, его явно терзали сомнения. — Мне нужна твоя помощь! — Неужели ему так плохо? — Да, ему трудно дышать, а сейчас он начал харкать кровью. Я дам тебе все, что ты только пожелаешь, главное — помоги Варику. — Мне от тебя ничего не нужно, — сказал Луи и, заметив, как удивленно блеснули глаза Гарри, добавил: — Думаешь, я буду торговаться с тобой, когда речь идет о здоровье ребенка? Что бы ты обо мне ни думал, на подобную подлость я не способен. Так же, как и ты, я молюсь, чтобы твой сын поправился. Окинув омегу скептическим взглядом, Гарри, не проронив ни слова, вышел в коридор. Луи последовал за ним. Стайлс прошел мимо Лиама и Барри, которые стояли возле двери в спальню Варика, время от времени заглядывая туда. Луи растерянно остановился перед дверью, переводя взгляд с одного альфы на другого. Лиам по-прежнему держался настороженно, но Барри поглядывал на шатена дружелюбно, и его взгляд придал Луи силы. Томлинсон глубоко вздохнул и вслед за Гарри вошел в комнату. Остановившись рядом с Далией, сидевшей на краю постели больного, он сказал: — Мне нужно осмотреть ребенка. Луи склонился над ребенком и коснулся ладонью его горячего лба. Исследовав сыпь у него на лице, омега оттянул вверх веко и осмотрел зрачок, который увеличился так, что радужной оболочки почти не было видно. — Я знаю, что с Вариком. Мне приходилось видеть детей с подобными симптомами. Он случайно съел одно дикорастущее растение, — Луи взглянул на няньку. — Не играл ли мальчик в лесу за пределами замка? — Нет. Я все время наблюдала за ним. Он находился в замке и заболел буквально за несколько минут до приезда хозяина. — Черт, что же это за дикорастущее растение он, по-твоему, съел? — Гарри подошел к Луи. — Паслен. — Он ядовит? — Да, к тому же он растет только в лесу. Если Варик съел несколько ягод или листьев паслена, но при этом, как заявляет нянька, в лесу не был, стало быть, ему кто-то этот паслен дал. Лицо Гарри потемнело от гнева, и он устремил горящий злобой взгляд на бету. Та попятилась. — Клянусь, милорд, это не я! Вы же знаете, я не способна причинить вред мистеру Варику. Стайлс открыл рот, чтобы что-то сказать, но Луи перебил его: — Ничуть не сомневаюсь, что это не твоя вина. Уж если бы ты замыслила отравить мальчика, ты дала бы ему яд перед сном, и он бы тихо скончался ночью — что называется, без свидетелей. Слова Луи несколько успокоили и ободрили несчастную няньку. — Спасибо, мистер. — Потом будешь благодарить меня. Теперь же мне нужна твоя помощь. Шатен подложил мальчику под спину подушки. Варику сразу же стало легче дышать. — Возьми немного черной смородины и приготовь из ягод сироп. Кроме того, мне нужен репейник, настой шалфея… — Луи помолчал. — Принеси мне также кусочек яшмы, веточку омелы и листья бузины. Знаешь, где все это найти? — Знаю. У хозяйки, пока она была жива, был маленький садик, где она выращивала лечебные травы. Сейчас, должно быть, он зарос сорняками, но то, что нужно, я разыщу. Что же касается яшмы, она есть у меня в комнате. — Поторапливайся, — Луи проследил за тем, как нянька выбежала из комнаты. — Мы не опоздали? — дрогнувшим голосом спросил Гарри. — Трудно сказать. Впрочем, я сделаю все, что в моих силах. Томлинсон отдал бы все на свете, чтобы изгнать отчаяние из зеленых глаз Гарри. Прошло два дня. На Кенилворт пала ночная мгла, и огромный замок затих, как затихает на ночь улей. В мертвой тишине Луи отчетливо слышал, как колотится собственное сердце. Омега снял мокрую тряпочку со лба Варика. Тряпка нагрелась до такой степени, что казалось, будто ее прикладывали к кипящему чайнику. Обмакнув тряпку в миску с холодной водой, Луи тщательно отжал ее и посмотрел на больного. Варик лежал неподвижно, да и красок в его лице было ничуть не больше, чем у мертвеца, — если не считать, конечно, на щеках алых пятен, которые слегка поблекли, но не исчезли. Шатен отшатнулся — он не слышал больше хриплого, затрудненного дыхания. Мальчик нахмурился и приложил ухо к груди маленького альфы. — Что, отошел? Услышав исполненный печали голос, Луи обернулся и взглянул на Гарри. Стайлс не покидал комнату с тех пор, как там появился Луи, и все так же сидел в кресле рядом с постелью. Страх за жизнь сына сильно сказался на нем. Глаза у него запали, и под ними пролегли черные тени. Все это время мужчина не брился, и его щеки поросли жесткой трехдневной щетиной. — Сердце у него бьется. Действительно, сердце билось, но так слабо, что его едва можно было услышать. — Может, пора пригласить отца Барри? — Рано. Надо ждать и надеяться. — Надеяться? Да ты только посмотри на него! — Гарри не удержался и еще раз взглянул на сына. — Какая тут, к черту, надежда? — от горя у него перехватило горло. — Пока есть хоть крупица надежды, не все еще потеряно, — упрямо сказал омега. — Не хорони сына раньше времени. — Тогда скажи — ты знаешь случаи, когда кто-нибудь из детей, съевших паслен, выжил? — Не знаю. Гарри промолчал. Он смотрел на Варика. Казалось, мужчина прощался с ним. Прошла минута, другая… Свесив голову на грудь, он пробормотал: — Мне не следовало оставлять его… Луи подошел к нему и опустился рядом с ним на колени. — В этом твоей вины нет. Ты же не мог постоянно находиться с сыном. Мальчик протянул руку, чтобы дотронуться до него, но в этот момент альфа вскинул голову. Теперь в зеленых глазах сверкала ненависть, такая всепоглощающая, что Луи невольно отдернул руку. — Я поймаю отравителя и подвергну его таким пыткам, что главный палач города Лондона покажется ему добряком! Дверь в спальню Варика распахнулась. В дверном проеме стоял Барри с большим деревянным крестом в руках. Волосы у него были всклокочены, а глаза блестели, как у умалишенного. — Я услышал голоса и подумал, что Варик… — священник не закончил фразу и посмотрел на неподвижного мальчика. — Он все еще жив, — Луи скользнул взглядом по лицу Гарри, а затем обратился к священнику: — Барри, прошу тебя, постарайся убедить своего хозяина, что ему необходимо немного отдохнуть. Священник открыл было рот, но, посмотрев на Гарри, промолчал. Стайлс поднялся и мрачно взглянул на Луи. — Запомни: ты моя последняя надежда… С этими словами мужчина на негнущихся, будто деревянных, ногах вышел из комнаты. Когда его тяжелые шаги затихли в коридоре, Варик, к удивлению Луи, снова закашлялся, и омега поспешил к его постели. Отец Барри, однако, опередил шатена и, склонившись над изголовьем ребенка, начал негромко читать «Отче наш». На следующее утро Гарри остановился у спальни Варика и приложил ухо к двери. Всю ночь мужчина трудился у себя в мастерской — ковал меч для Уильяма Томлинсона, но работа не отвлекла его от черных мыслей о тяжелой, возможно, смертельной болезни сына. Гарри прислушался к тому, что происходило за дверью. Но из комнаты мальчика не доносилось ни звука. Барри так и не пришел к нему ночью. Но почему? Неужели Варик умер и священник побоялся сообщить ему об этом? Перед мысленным взором альфы предстало холодное, безжизненное тело сына. Тяжело вздохнув, Гарри открыл дверь, вошел в покои Варика и замер. Впервые за три дня морщины у него на лице разгладились, а с души свалился тяжкий груз. Варик лежал на постели рядом с Луи, положив голову на живот омеги. Глаза у мальчика были открыты. В одной руке он сжимал руку шатена, а большой палец другой засунул себе в рот и с удовольствием посасывал его. Луи полулежал на перине, опираясь спиной о высокое изголовье кровати. Глаза у него были закрыты, а губы чуть приоткрылись во сне. Луи и Варик выглядели так трогательно, что Гарри улыбнулся. Заметив отца, Варик вынул изо рта палец и прошептал: — Оте-ес, Ваику луссе. — Очень рад, что тебе лучше, — Стайлс подошел ближе. — Это все папочка… — Варик ткнул пальчиком в грудь Луи. — Он не твой папа. Варик смутился: — Не папа? — Нет, не папа. Папу для тебя я еще не нашел. — Тогда кто он? — Варик провел ручкой по волосам Луи. — Мозет, ангел? — Нет, не ангел. Просто он знает, как лечить людей. — Мой папочка, — лукаво улыбнулся мальчик, обнял Луи и лицом уткнулся в живот омеги. Гарри не хотелось затягивать этот неприятный разговор, поэтому решил переменить тему. — Ухаживая за тобой, Луи совсем выбился из сил. Ты не против, если мы позволим ему немного отдохнуть? А потом он вернется и снова будет с тобой. Варик нахмурился — слова отца восторга у него явно не вызвали. Однако, с минуту поразмыслив, он сказал: — Холосо. Гарри взглянул на Барри, который до его прихода дремал в кресле в углу комнаты. Рядом с ним спал Бальтазар. Впрочем, когда Стайлс вошел, Барри и Бальтазар разом пробудились. — Присмотрите за парнем. Я скоро приду. — Ладно, — кивнул священник. Гарри поцеловал Варика в лоб, отметив, что жар у него спал. — Отдыхай пока. Я скоро вернусь. Варик кивнул и переключил внимание на Бальтазара. — У нас новая собаська? — спросил он Барри. — Да. Хочешь ее погладить? — мужчина вместе с Бальтазаром подошел к кровати мальчика. Гарри, убедившись, что мальчик заинтересовался волком, подхватил на руки спящего Луи. — Гарри? — удивленно прошептал омега, проснувшись. Стоило альфе услышать, что шатен называет его по имени, и коснуться идеального тела, как его захлестнула волна желания. Лицо Луи находилось в миллиметре от его губ, и Гарри чувствовал горячее дыхание у себя на щеке. — Я отнесу тебя в постель, — сказал Гарри тяжело дыша. — Я не устал. — Ты провел у кровати моего сына три дня и три ночи. Тебе необходимо немного поспать. Гарри вышел из комнаты сына и направился по коридору к себе. Губы Луи нежно, словно крылья бабочки, касались мужественной шеи. — Не беспокойся за Варика, — пробормотал омега в полусне. — Худшее уже позади. — Теперь я в долгу перед тобой,— распахнув дверь в свои покои, Гарри вошел и опустил Луи на постель. — Да нет, мы квиты. Ты спас мне жизнь — там, на скале, — помнишь? А я тебя даже не поблагодарил, — мальчик смотрел на кудрявого голубыми глазами, в глубине которых проступила необычайная нежность. — Сказать «спасибо» никогда не поздно. Гарри скользил жадным взглядом по юному телу, прикрытому только тонкой сорочкой. Желание предоставить мальчику возможность отдохнуть растаяло, как снег под солнцем. Альфа протянул к Луи руки и обнял его. В следующее мгновение его губы прильнули к мягким губам. Омега не сопротивлялся, а сам обхватил Гарри за шею, прижал к себе и ответил на его поцелуй. Стайлс будто прикипел к Луи губами — целовал его лицо: подбородок, губы, щеки, лоб. Внезапно Гарри почувствовал, как руки мальчика скользнули ему под тунику и стали ласкать его обнаженную грудь. Кудрявый замер. Но сладкая пытка на этом не кончилась — Луи продолжал исследовать его тело. Он коснулся живота, потом его руки перебрались на спину, а затем, поднырнув под пояс тесных штанов, обхватили ягодицы Гарри. Из горла альфы вырвался глухой протяжный стон. Он ощущал, что шатен тоже хочет его. Это сводило Гарри с ума. Должно быть, омега догадался, что чувствует Гарри, и начал развязывать шнурки на штанах. Положив мальчика на край постели, Стайлс высоко задрал на нем сорочку. Смотря на молочную кожу, длинные стройные ноги и аккуратный маленький член, он задрожал от возбуждения. Опустив руку, альфа нетерпеливо начал растягивать шатена, боясь причинить ему боль. Слушая сладкие стоны, Гарри едва сдерживался, поэтому когда в мальчике было уже три пальца, а по руке кудрявого текла естественная смазка, он раздвинув бедра Луи и вошел в него. Томлинсон выгнул спину и прижался к нему. — Посмотри на меня, Луи, — хрипло сказал мужчина, чувствуя, как тесно и тепло внутри омеги. Ему хотелось, чтобы эта пытка длилась вечно. Гарри видел, как голубые глаза блестят от страсти. В эту минуту между ними не существовало ничего, что разделяло бы их — было только огромное, всепоглощающее желание. Раз за разом он входил во влажную дырочку глубоко дыша. Кончив в Луи, альфа отыскал пухлые губы и закрепил поцелуем то, что совершилось между ними. В следующий момент Гарри потянул омегу за собой — подальше от края. Альфа сделал это осторожно, стараясь, чтобы его член не выскользнул из Луи. — Мы не должны делать этого еще раз, — пробормотал шатен. — Я обязан вернуться домой и предстать перед отцом и Брайаном. Гарри оторвался от вставших сосков, вскинул голову и с удивлением и ревностью спросил: — Поздно теперь каяться перед женишком, ты не находишь? — Знаю, что поздно, но ведь мне так или иначе придется с ним объясниться. Как-никак, мы ведь обручены. — Ты все еще любишь его? — Я любил его всю свою жизнь. Если Брайан узнает о том, что случилось, это разобьет ему сердце, и он будет страдать до конца своих дней. Брайан очень чувствителен. Если бы Луи, говоря это, не целовал кудрявого, ревность Гарри перехлестнула бы через край. Этого, однако, не произошло еще и потому, что, когда Томлинсон упоминал Брайана, в его голосе не слышалось тех чувств, что он описывал. Гарри не сомневался — мальчик испытывает к жениху дружбу, но не любовь. Альфа научился разбираться в подобных тонкостях на собственном опыте. Когда Гарри ухаживал за Тейлор, в ее голосе тоже не хватало глубины истинного чувства, а он был тогда так молод и глуп, что не замечал этого. В наступившей вдруг тишине Луи, приблизив свои губы к его губам, прошептал: — Одного только я не понимаю… — Чего же, мой тигренок? — Неужели это всегда заканчивается так быстро? — омега потупился. — Мои родители, к примеру, иногда занимались этим всю ночь напролет. Или все дело в том, что я не устраиваю тебя, как омега? Конечно, у меня ни фигуры, ни стройного тела — ни то, что у Лотти. Гарри приложил палец к опухшим от поцелуев губам. — Даже, если бы в эту комнату вошли три такие же омеги, как Шарлотта, они не доставили бы мне той радости, какую приносишь ты. — Это правда? — щеки Луи порозовели. — Правда. Ты стоишь трех таких омег, как Лотти. Неужели ты не видишь, какое удовольствие мне доставляешь? — Значит, это моя заслуга? — удивился мальчик. — Это и заслуга твоя, и вина. Ты возбудил меня до такой степени, что я не мог больше терпеть. — Значит, мне не следует прикасаться к тебе, и я должен лежать неподвижно, как бревно? — Думаю, тебе не придется идти на такие жертвы. С этой минуты все пойдет по-другому, — Гарри улыбнулся. — Чем чаще мы будем заниматься с тобой любовью, тем приятней будет тебе, да и мне тоже. Улыбнувшись Луи откинулся на подушки и обхватил ногами мускулистые бедра альфы.