Винноцветное море

Утро после ночи с открытыми глазами: измерение комнаты шагами в первые часы полуночи, пока от ложной сонливости тело не падает на кровать на полный оборот короткой стрелки под раздражающие тиканье. Хотелось сомкнуть глаза и выпасть в темноту сна на оставшиеся время до сигнала будильника. Хотелось, но не получилось. Первая книга, подвернувшаяся под руку, и набухшие глаза бегут по черному шрифту на тусклых от света лампы страницах. Когда-то чтением Шекспира в оригинале без трудностей в понимании заплесневелых слов можно было гордиться, теперь же этого проклятья и врагам не пожелаешь. Влад дождался утра, сидя в неудобной позе за столом, от которой тело ныло глухой малоприятной болью. Потянувшись усердно до хруста костей, он встал, чтобы рассчитать и отсыпать корм. Опять не поспал и минуты. А ведь мама ласковым голосом, узнаваемый и через телефонный шум, несколько раз желала: «noapte bună, bucuria mea».¹ Важнейшая причина держаться и ждать каждый день рассвет заключалась также и в иссиня — черном живом существе. Ворон спит, приоткрыв мощный на вид клюв, и разбудить шагами или звуком открывающейся двери и кормушки легко, если не стараться не потревожить его. Единственное белое перышко в крыле напомнило о первом дне знакомства с хилым воронёнком и длинной инструкцией по уходу за ним. Кормление птенца с рук, долгая дрессировка, испорченная мебель, неопытные ветеринары: они многое пережили вместе. Влад окинул взглядом свою комнату по возвращению. Бардак. Не собранный портфель в углу, тетради с домашним заданием, разбросанные на месте выполнения (на полу), съехавшее покрывало. Решил оставить уборку на вечер. Спешить приводить себя в порядок он не стал. «Нарцисс. Поучительная легенда. Сын речного бога и нимфы. Он не знал, что полюбил самого себя, плененный безукоризненно прекрасным отражением возникшего из ниоткуда парня. Нарцисс не мог умереть от эгоизма или из-за понимания собственного совершенства». Влад смотря же на себя в зеркало, понимал что он бы смог. Культ самопочитания нравился ему больше стандартов красоты, что определенно влияло на его поведение. Всегда найдутся люди, считающие его привлекательным или отталкивающим, худым или тощим, нетипичным или обыкновенным, высоким или низким — им никогда не угодить. Так что плохого, если он примет свою внешность, послав тех, кому она не нравится? Он наспех сложил учебники со стола, звякнул молнией. Влад часто надевал одежду исключительно черного цвета, цвета, который подходил его большим глазам, как бы демонстрируя личный траур по упущенному времени в любом месте, кроме дома, и в любой компании, чего не избежал этим утром. Слушать музыку — думать сердцем. Он не мог выйти на улицу без наушников, хотя никогда не заслушивал ни одной песни «до дыр», не отдавал предпочтение ни одному исполнителю, и по-настоящему наслаждался лишь манящими к печали и тревоге звуками творений Пахельбеля и Баха. В последние дни четверти посещать школу нет смысла. Как и в остальные дни, если хоть немного быть заинтересованным в самообразовании. Фотографическая память и влечение ко всему неизвестному, возникшие с раннего возраста, впоследствии баловали отличной успеваемостью и тщательным усвоением информации, что в свою очередь привело к несерьезному отношению к учебным заведениям. Влад отказывался от каждого предложения разделить парту с новыми одноклассниками, с первого дня показывая, что не собирается вливаться в коллектив, отсаживался на свободное место один, вдоволь уставший от них, приставучих пиявок. Он случайным образом знакомился со сверстниками, но делал всё возможное для того чтобы не сближаться ни с одним из них. Восемь утра. История. Один из запутанных и таинственных предметов, сложенный историками в схожие, а иногда и абсолютно не похожие, факты в хронологическом порядке. Но когда она попадает в уста ненавидящих преподавание и больных политическим патриотизмом, остаётся только сдерживать зевки и думать об отдаленных вещах, чем любитель драмы и занимался. «Глубокие, будто выколотые, ямочки на щеках. Красив? Красота требует дерзости, которой у него нет. Встретился ли он тогда с подругой, и встретились ли они после этого ещё раз? Lucifer, dico, qui nescit occasum². Можно было остаться дома и заняться почти как родной латынью». Учитель перескакивает с темы на тему. Надеется замять незнание материала словами о том, что у современных детей нет будущего. Потерянное поколение наркоманов и преступников. Сказал бы уже кто-нибудь из смелых вслух, что и без его речей тошно. Волнуется, явно ждёт перемены, как и все его ученики. «Девятнадцать. Число побед, наверно, опередило возраст, а ему хоть бы что. Год с небольшим. У нас разница всего год». В начале урока говорили о эпохе палеолита, в конце о французской революции и немного о том, как Пирр склонил голову в битве.³ «Трудно привыкнуть. Думать на русском та ещё дрянь». Нет ничего хуже звонка на перемену. Коридоры, полные детей, которые ещё не люди, и людей, которые уже не дети. Влад недолюбливал промежутки между уроками из-за их скопления на лестницах и кабинетов. Он вышел и случайно посмотрел на девушку у подоконника, на ее длинный палец, на то как она закручивала им кудрявый локон. Глаза как у кошки. Улыбается. Хочет привлечь внимание? Зря. Милая улыбка, но натянутая и оттого притворно отвратительная. И нежные, нежные впадинки — ямочки. Как там говорят? Дефект лица. «Прекрасный дефект, особенно когда улыбаются искренне, мягко — мягко. Как кто? Как он». Три часа дня. Влад высидел все уроки, чувствуя слабость от недосыпания и запретную тягу когда сну в покрасневших глазах, будто запавших в темные круги. Его любимая пасмурная погода с намёками на предстоящий ливень с вспыхивающими молниями и сотрясающим громом осталась без внимания и, наблюдая отрывками пути за небом, он вспомнил когда-то услышанные слова: «Cât soarele ceresc rai vesel pământesc cu mare, falnic nume Română»⁴. Пять часов дня. «Звони мне, когда захочешь». Дельный совет, когда до тебя невозможно дозвониться. Телефон абонента занят. Телефон абонента выключен. Оставьте сообщение после сигнала. Ну и к черту. Затяжных гудков в этот раз услышать не удалось. — Привет. — Привет, Влад.  — Тебя не видно в парке, — прямой упрек скрывался под равнодушным голосом, — у тебя всё нормально? — Да, просто немного болит нога после тренировки. Как твои дела? — Просто немного болит? — переспросил Влад, сам не зная отчего вскакивая с кровати. — Ага, ничего серьезного. Так как там ты поживаешь? — И из-за этого ты не выходишь на улицу? — Чудик, может уже ответишь на мой вопрос? — Только не говори, что у тебя перелом. — Нет. Небольшое растяжение и вывих лодыжки. Я в полном порядке. — Дай мне свой адрес, — послышались колебания и попытки отговориться, которые пресеклись сразу, — Просто назови свой чертов адрес, я приеду на такси. — Тебе его вызвать? — Да, если не трудно. Влад сбросил звонок первым. И зачем ему это надо? Друзья. Слава же так их назвал и, вероятно, за этим есть какая-то тягучая ответственность. Проходить она не намеревалась, несмотря на то, что пришлось отложить свои планы и сесть в машину незнакомого человека, чья профессия повязывала попытками начать разговор всю дорогу.