Меню для полуночников

Никогда в жизни Кихён бы не подумал, что может страдать телефонным хулиганством, если бы не близкая дружба с Минхёком. Порой ему самому интересно, до каких ещё тёмных делишек он может дойти и через какие внутренние барьеры перешагнуть ради того, чтобы добиться правды в таком, казалось бы, простом вопросе. «Тебе нравится Дасом?» Он отправляет сообщение в десять часов утра, а с ответом Минхёк не спешит уже полдня. «Ты говорил, что она тебе нравится» «Хотя, тебе и Бора нравится» «И даже Хёджун» Пусто, пусто. Минхёк просто не читает сообщения, хотя, по идее, его сегодняшние рейсы сгруппированы ближе к вечеру, а значит, у него полно времени, чтобы хотя бы разочек заглянуть в телефон. Примерно на пятый час тишины в эфире, Кихён, наконец, начинает понимать, почему Минхёк присылает ему так много сообщений, едва он включает мобильную связь после полёта. Проблема в том, что Минхёка много. Если бы Минхёк был не человеком из плоти и крови, а какой-нибудь газообразной субстанцией, то занимал бы собой абсолютно всё пространство. В обычном режиме Минхёка очень много, он везде, от него практически задыхаешься. Проблема в том, что когда Минхёка мало, становится ещё хуже. Кихёна молчание раззадоривает, раздражает, бесит. Он хочет знать правду, он хочет узнать его целиком, чтобы никаких секретов и тайн. «Или это парень?» Кихён хочет знать Минхёка ещё лучше. «Тебе нравится Хосок?» «Он клёвый. И даже мне нравится» Кихён не может остановиться, сам не зная почему. Телефонный терроризм, как оказалось — очень весёлое и азартное дело. Им управляет спортивная злость, честная агрессия, обычное, ну ладно, неутолимое желание узнать, что же такое постыдное может скрывать у себя за душой обычный рубаха-парень. Может, он смог бы даже помочь в завоевании таинственной зазнобы Минхёка. Осталось только выяснить, хорошенько посмеяться над его симпатиями, а потом сосватать два юных сердца вместе. «Ну скажи, кто тебе нравится?» «Я же скоро сгорю от любопытства» Если честно, Кихён уже даже не ждёт ответа. Он просто продолжает писать сообщения, катаясь по отельной кровати в ожидании конца смены. Ведь всю необходимую бумажную работу он уже выполнил, а больше делать нечего, так что Кихён мается ерундой. Неожиданно одно за другим начинают приходить сообщения от Минхёка. «Юн Бора — очень красивая и милая девушка. Я бы с ней пошёл в разведку, но не в кино» «Кстати, а почему только они? Думаешь, остальные недостойны моей симпатии?» «И вообще, с каких это пор ты, такой весь из себя защитник личного дела каждого, стал таким любопытным?» «Хёджун-нуна давно нравится тебе. Я видел постер у тебя в комнате» «Её формы и правда услада для глаз» «Но все твои попытки угадать пока что не увенчались успехом :) Попробуешь ещё?» — Да ты что, издеваешься? — рычит Кихён, пролистывая сообщения и от возмущения даже проглотив свой промах с постером. «Я просто перечислил тех людей, которых ты признал привлекательными в наших с тобой беседах!» «Ты же сам сказал, что уже упоминал имя того, на кого ты так запал!» Минхёк вместо стандартного спама сообщениями ограничивается одним издевательским смайликом. И Кихён даже отчасти благодарит Бога, что отвёл беду от этого дурака и развёл их по разным локациям. Так на одно убийство в мире меньше, и нет угрозы карьере ни одного из участников диалога. И раз Минхёк гордо отказывается сказать ему по-хорошему, то Кихён будет по-плохому.

•

Лето — жаркая пора для туризма и аэропортов в целом. Авиакомпания в связи с высоким сезоном обещала разжиться новеньким широкофюзеляжным Боингом для популярных городов-назначений, а также двумя среднего размерами Эмбраерами для чартерных полётов в разные экзотические страны, в которые не так легко добраться на регулярном рейсе. Для Кихёна это значит увеличение рабочих часов и возможный найм Чжухона в их штат пилотов. Он сам состряпал ему из крайне неорганизованного набора случайной информации красивое, складное резюме и лично (через почту Чжухона, разумеется) отослал это резюме по всем возможным адресам. Работать бок о бок с лучшим другом мало того, что просто здорово, так ещё и открывает любопытные и полезные перспективы. Он может противостоять противному диспетчеру, у которого в список хобби и любимых развлечений входит пункт «задеть Кихёна как можно сильнее», он может стать его личным хубэ и уже сам испытать на себе все прелести жизни новичка. Но, что самое главное — таким образом в авиакомпании у него может быть уже два друга, и тогда все эти странные ощущения от переписки с Минхёком, перезваниваний с Минхёком, случайных встреч в штурманской с Минхёком могут просто отойти на второй план, и Кихён, наконец, задышит полной грудью. Его выводит из себя категорическое нежелание Минхёка ответить на один простой вопрос. Кихён уже даже предлагал сделку: они оба поведают друг дружке этот секрет и будут счастливо жить и дальше, на что Минхёк сперва побелел как мел, а потом разрушил все Кихёновы хитрые планы. — Господи, да все же знают, что ты пускаешь слюни на Хёджун, даже Хёджун, какой это секрет вообще? — смеясь, спрашивает Минхёк в камеру во время видеозвонка из аэропорта Сингапура. Кихён у себя в квартире скрипит зубами, недовольно сверкает глазами (по крайней мере, попытался сверкнуть, как это делают в аниме), но продолжает наступление. — Ну смотри. Ты для меня как открытая книга. Так что, наверное, мне будет проще всё проделать самому и узнать, к кому именно ты криво дышишь! Минхёк неопределённо крякает, скорчив глупую физиономию, а потом показывает ему в камеру большой палец. — Что я могу сказать… Удачи. Только как ты это будешь делать? Замерять скорость моего сердцебиения, когда я вижу новое лицо? Или будешь стоять с трубочкой, как дорожные полицейские? А может… — Просто иди в задницу, Ли Минхёк, — перебивает Кихён, копируя его глупую вытянутую рожу. — Я всё равно узнаю твой секрет и буду над тобой насмехаться до конца дней твоих! — Не забудь сперва сообщить об этом мне, — просит его Минхёк, откидываясь спиной на стульчик и снова облизывается. Кихён готов поклясться, на этот раз он сделал это умышленно! Исключительно, чтобы его позлить! — чтобы я знал наверняка, когда нанимать киллера. А то, знаешь, его услуги нынче на чёрном рынке дороги… — Не переживай, я буду предельно осторожен, — обещает ему Кихён. Внезапно ему звонят, связь с Минхёком прерывается, и ему приходится отвлечься на бухгалтерию и разбираться со своими заработными платами, налогами и премиями. Но он в очередной раз обещает себе, что так просто этот вопрос не оставит.

•

Начать своё собственное расследование Кихён решает с ближайшим назначенным рейсом в Гуанчжоу. На этот раз ему предстоит лететь с совершенно незнакомым ему пилотом-инструктором по имени Ким Хёнсу. Минхёк как-то говорил, что тот обладает довольно противоречивым характером, поэтому им с Кихёном будет сложно друг к другу притереться. На вид обычный мужчина, та же форма, та же фуражка на голове, на первый взгляд ничего криминального. Раз Кихён смог сработаться с Хосоком, то с этим перцем сработается. В конце концов, им же с ним детей не крестить, правильно? — Здравствуйте! Вы — Ким Хёнсу-ши? — с вежливым поклоном обращается к нему Кихён, протягивая руку для приветствия. Хёнсу поднимает на него тяжёлый взгляд, отчего Кихён незаметно ёжится, но руку пожимает, оставляя странное ощущение на коже Кихёна. — И тебе привет. Карты принёс? — тут же переходит к делу он и жестом зовёт оглядывающуюся Джихён. Кихён кивает, протягивая ему белую папку. Значит, сразу переходит к делу. Ответственный и деловой. Странно, что Минхёк о нём так отзывается. Может, он и есть его тайная симпатия? — Значит, я поведу оба рейса, за тобой радиосвязь, — продолжает он без паузы. — Если будешь невнятно вести, поблажек не будет. Здесь вам не детский садик. — Есть, — коротко отвечает Кихён, а в голове мысль додумывается сама за себя. «Нет, это не он». — Разрешите провести инструктаж у бортпроводников? — Я сам. Кихён пожимает плечами, но не возражает. Профессионал, но какой-то… Слишком недоверчивый. Да, ему предстоит лететь с пилотом, который ещё проходит стажировку на коммерческой авиалинии. Но, чёрт возьми, Кихёну осталось налетать всего ничего для получения полного разрешения, скоро он начнёт нарабатывать часы на широкофюзеляжных, более тяжёлых машинах, а его держат за… детсадовца? Скажи ему такое Хосок, он уже давно бы возмущался громче рёва взлетающего боинга, но когда такое говорит новый человек, который кажется намного опытнее и компетентнее, чем они вдвоём вместе взятые, то язык не решается высовываться из глотки. — Разрешите хотя бы провести внешний осмотр самолёта? — осторожно спрашивает он, заглянув при этом в глаза Джихён. Она рассеянно ему улыбается и едва заметно пожимает плечами. Ага, видимо, для этого пилота очень важна дисциплина и крайне высокое качество выполняемой работы. Либо он просто заносчивый. Но Кихён предпочитает думать в позитивном ключе: сухой профессионализм и качественная работа. Да. Даже Джихён смотрит на него с некоторой долей уважения в глазах. По крайней мере Кихёну хочется в это верить. — Проводи, — взмахом руки разрешает ему Хёнсу. — Встретимся в кабине. Поистине, теперь Хосок ему кажется просто подарком небес. Да, иногда он, конечно, полный дурак. Но при этом он всё рассказывает, показывает, обсуждает с Кихёном все тонкости работы, принимает во внимание его мнение. Теперь слова, что Кихёну повезло с инструктором, уже не кажутся такими смешными и нелепыми. — О, Чангюн, — говорит Кихён, заметив его подкручивающим что-то у их самолёта перед взлётом. — Давно тебя не видел, как жизнь? Чангюн улыбается ему и виновато машет правой рукой, запачканной мазутом. Кихён пожимает плечами, послав улыбку ему в ответ. Ничего страшного. — В вашем парке прибавилось самолётов, а мне — куча работы. Поэтому мне приставили стажёра. Хансоль! Буквально через несколько секунд милый, но несколько напуганный молодой человек возникает прямо под носом Кихёна. — Его зовут Чхве Хансоль, и какое-то время мы будем работать вместе, — представляет его Чангюн. Кихён улыбается им обоим, на что Хансоль немного краснеет и застенчиво протягивает правую руку. — Очень приятно, — говорит он тихим голосом. Кихён сдерживает абсолютно дурацкий порыв схватить его за щёки и хорошенько потискать. От этого жеста, так сильно напоминающего Минхёка, Кихёна отделяет буквально доля секунды, за которую он успевает себя одёрнуть и прилично удивиться. Видимо, правду говорят — с кем поведёшься, от того и наберёшься. — Взаимно, — вежливо кивает ему Кихён. — Как тебе работа здесь? Не слишком устаёшь? — Нет-нет, всё отлично, — отвечает Хансоль. Руками он теребит гаечный ключ, с которым, видимо, работал до того, как его отвлёк Чангюн, а потом уходит обратно к своим деталям. — Он милый, — улыбается Кихён, подходя ближе к Чангюну. Тот спрыгивает со стремянки и кивает несколько раз. — Милый не то слово. Это я только тебе его представил, потому что ты не исходишься на все эти телячьи нежности, а остальные — это какой-то ужас. Бедный ребёнок уже подумывает о пластической хирургии — ещё один-два человека его потискают, и его щёки обвиснут, как у старого бульдога. Кихён усмехается, памятуя о собственном совершенно иррациональном и дурацком желании поступить с Хансолем как и злобное большинство. — Хорошо всё же, что вы почти не контактируете с бортпроводниками, — осторожно забрасывает он удочку в маленький прудик Чангюна. Но тот, кажется, клевать не спешит. — Да, такое количество девичьего внимания ему не положено. Ещё сбежит в ужасе, — хмыкает Чангюн, вытирая грязные руки о тряпку с растворителем. — Работник он толковый, дело своё любит и выполняет очень добросовестно. Не хватало ему ещё отвлекаться. Что там с гидравликой? После починки нормально работает? — Хёнсу сказал, что всё в порядке. Я лично тоже проверю, но не вижу причин ему не доверять. — Ах, так ты не с Хосоком сегодня летишь? Нет, нет. Наживку игнорируют, а крючок сносит куда-то в непонятные заросли течением. Кихён никогда не был отличным рыбаком, но всегда знал, что иногда лучше пожертвовать одной мелкой рыбёшкой, чтобы поймать крупную. — Нет, сегодня с утра им поменяли расписание. А что такое? — Да ничего, — пожимает плечами Чангюн, вписывая в бортовой журнал новые данные о ремонте деталей. — Просто вы часто в паре летаете, вот и спросил. Удачи с Хёнсу, я слышал, что он несколько специфический пилот… Нет, с Чангюном никакой ухи не сваришь. Приходится довольствоваться жалкой картофельной похлёбкой и убеждать себя, что у неё есть рыбный привкус. Спрашивать, а какие ещё секреты он слышал, и, что самое важное, от кого, Кихёну кажется немного странным. Они и так обычно общаются только на рабочие темы, ничего личного. И если с Минхёком и его маленьким секретиком Кихёну кажется, что он имеет полное право знать всё и в самую первую очередь, то пока что ступать на частную территорию Чангюна — запрещено всеми моральными и этическими принципами. Так что Кихён на время отступает. Но берёт на заметку в самое ближайшее время завязать дружбу с Чангюном. Из него мог бы выйти хороший информатор. — Да он просто профессионал в своём деле, вот и не нравится многим, — улыбается Кихён, закрывая бортовой журнал. — Так-то, надеюсь, он не подведёт в воздухе. — Надейся, — как-то слишком мрачно желает ему Чангюн, что в свете предыдущей беседы звучит несколько пугающе. По спине Кихёна стекает холодная струйка пота, но он старается отогнать от себя плохие мысли. Да нормальный этот Хёнсу. И полёт хорошо пройдёт!

•

В целом Кихён оказывается прав, и никаких внештатных ситуаций во время полёта машины не возникает: они молча взлетают, молча проводят всю дорогу, подавая голос только во время радиосвязи с землёй, и так же молча садятся, общаясь исключительно на рабочие темы. В этом у Хёнсу с Хосоком принципиальная разница: последний любит поболтать, если это позволяет регламент. Кихён уже не уверен, хорошо это или плохо, но, оставляя Хёнсу завершать цикл полёта одного, он испытывает громадное облегчение. Словно он этот самолёт тащил по небу лично на себе. — Устал? — участливо спрашивает Джихён. Кихён вздыхает и несколько раз кивает. — Всё же грамотное управление экипажем зависит не только от меня, а ещё во многом от капитана, — отвечает он, кланяясь первым вышедшим из самолёта пассажирам. — Когда в полёте возникает гнетущая тишина — это очень тяжело. — Все говорят, что с Хёнсу сложно летать, — просто отвечает она, широко улыбаясь каждому покидающему борт. — А с кем летать проще всего? — осторожно забрасывает свою удочку Кихён теперь в прудик Джихён. После их не самого удачного знакомства Кихён её несколько опасался. Но, кажется, зря. — Легко летать с тем, кто верит в командную работу. Такие охотно принимают во внимание твои ремарки и советы, и сами не прочь поучиться. Хосок хорош. Ещё мне комфортно летать с Донримом, хотя многие считают, что из него очень слабый руководитель. Видишь, здесь дело вкуса, — спокойно отвечает она, и Кихён с ней отчасти согласен. Как бы это странно ни звучало, но здесь вкус и собственные привычки и правда играют немалую роль. Хосок даёт ему необходимую свободу действий, но и требует как с самостоятельной единицы, и Кихёну так комфортно. С Хёну, например, он, напротив, задыхается от того, сколько добрый и заботливый по сути капитан берёт на себя, чтобы ему, Кихёну, было легче. С остальными же он летает не настолько часто, чтобы сложить целостное впечатление, но каждый капитан хорош по-своему. На Хёнсу тоже может найтись определённый типаж пилотов. — А если говорить о проводниках? Тебе как старшей с кем лучше? Джихён продолжает кивать и желать каждому пассажиру удачи и хорошего окончания дня, а потом посылает Кихёну задумчивый взгляд. — Знаешь, мне тяжелее работать с новичками, потому что мы ещё недостаточно друг друга знаем. Приходится постоянно контролировать, задавать вопросы, помогать советом. С другой стороны, мне нравится с ними возиться, так что здесь и не поймёшь. С Минхёком твоим в своё время много таскалась… — Чего это он мой? — недовольно перебивает её Кихён, но быстро прячет лицо за самой добродушной улыбкой, желая приятного дня пожилой китайской паре на мандарине. — Так вы с ним точно попугайчики-неразлучники. Даже когда у вас разные рейсы, перед полётом всё равно друг от дружки ни на шаг, — хохочет Джихён, а Кихён же посылает в её сторону очень странный взгляд. Это выглядит как самая настоящая заявка на победу. — У меня просто мало друзей, — терпеливо поясняет Кихён. — Поэтому я им дорожу. А ему… Ему просто нечего делать! Джихён смеряет его снисходительным взглядом и снова концентрирует своё внимание на последних выходящих. — Это мило, — заключает она под недовольное пыхтение Кихёна. Это совсем ни разу не мило. И совершенно не помогает ему приблизиться к развязке своего расследования.

•

— Хосок-ши, — решительно и будто даже без дрожи в голосе окликает его Кихён на эшелоне триста шестьдесят. Они включили автопилот четыре минуты назад, и все эти двести сорок секунд Кихён силится задать этот вопрос. — Слушаю, Кихён-ши, — отвечает тот, даже не повернувшись к нему. Такой тон застаёт Кихёна врасплох. В предыдущих попытках вызнать ну хоть что-нибудь о таинственной пассии Минхёка Кихён вворачивал вопрос словно мимоходом, как бы забрасывая удочку в заранее подготовленный водоём. В случае с Хосоком рыбалка скорее напоминает попытку словить немного добычи посреди пустыни при помощи копья и доброго слова. Любой вопрос на эту тему может выглядеть как личный интерес или попытка получить выгоду, что Кихёну вообще не нужно. Однако он уже наотмашь хлопнул крышкой этого ящика Пандоры, так что обратного пути уже нет. — Скажите, Хосок-ши, у вас же есть вторая половинка? — решает он зайти с этого угла. Хосок неожиданно крякает, усмехается и всё же поворачивается лицом к Кихёну. — А что такое, любезный Кихён-ши? Хёджун не светит, а Минхёк не удовлетворяет? — Что? У Кихёна натурально отвисает челюсть. Нет, с Хёджун в целом всё понятно, он и не думал скрывать своих симпатий. Но, видит Бог, если она сама не оказывает ему буквально никаких знаков внимания и мастерски избегает темы мобильных номеров, значит, это невзаимно. Но второе… — С какой это стати меня должен удовлетворять Минхёк? — А вы разве с ним не трахаетесь? Иногда с Хосоком легко общаться, потому что он, при всём его очевидном таланте и любви к своему делу, остаётся простым как топор парнем. Чисто теоретически с ним незазорно обсудить любую тему, вплоть до отчаянной френдзоны с Хёрин. Но иногда его откровенная прямота сражает и убивает наповал. Как двери, открытые тем же Хосоком со всей его богатырской силушки. — С чего нам с ним трахаться? — сдавленным голосом ошарашенно блеет Кихён, немного отодвигаясь от Хосока. — Мы просто дружим. Не всегда обычная дружба должна закончиться в постели, это вам не гейский фанфик. — Да? А я думал, вы встречаетесь, — пожимает плечами Хосок, метнув контрольный взгляд на приборы, после чего снова смотрит на Кихёна с небольшой искоркой улыбки на уголках губ. — Конечно же нет, — раздражённо отрезает тот, вскидывая руками. — Как мы можем встречаться, если он уже давно и крепко на кого-то запал, только, сволочь такая, не признаётся! Вот я и пытаюсь узнать, кто эта жертва, чтобы потом стебать ею Минхёка до конца дней в этой авиакомпании. Потому и интересуюсь, как вы себя вели, Хосок-ши, когда только влюбились в свою вторую половинку. Потом я интерполирую ваш опыт на Минхёке и сам всё вычислю… — Ну… — прокашливается Хосок, ненадолго останавливаясь. Кихён заинтересованно наклоняет голову, ожидая увлекательного рассказа о тех забавных временах, когда Хосок тоже был безнадёжно влюблён, как и Минхёк. Они даже чем-то похожи: схожее чувство юмора, одинаковое отношение к жизни. Так что его показания могут стать весомым ключиком к поиску этой таинственной и, несомненно, бедной пассии. — Ну, я влюбился очень быстро, мы ещё тогда были студентами в университете. Буквально два или три дня, чтобы я пропал. И… Я не знаю, мне кажется, я стал намного более тактильным. Более прилипчивым, что ли… Хосок снова ненадолго останавливается. Его взгляд на этот раз направлен перед собой, куда-то далеко в небеса, словно он только что отключился от реального мира и погрузился в сладкие воспоминания о своей, по всей видимости, счастливой влюблённости. Кихён тем временем пытается лихорадочно перебрать всех, с кем Минхёк ведёт себя по-особенному тактильно и прилипчиво. На ум приходит Чжухон и… больше никого. Но Чжухон не может быть подозреваемым, так как Минхёк влюбился раньше, чем они познакомились. Может, эта модель не совпадает с его моделью влюблённого поведения? — Я вот пытаюсь найти тебе аналогию, чтобы объяснить, что со мной творилось. Я тогда очень старался быть рядом всегда, каждую минуту, каждую секунду, чтобы, ты знаешь, чтобы показать, какой я классный и достойный взаимной любви. К тому же, мы тогда были на каникулах, так что это было относительно легко. Но при этом мне было очень страшно раскрывать свои чувства. Мало ли, вдруг это не взаимно? Кихён понимающе кивает. Хотя все знают, что ему нереально нравится красавица Хёрин, напрямую ей об этом сказать он так и не решается. Потому что уверен, что в этом нет смысла. Она не проявляет к нему должных знаков внимания. Она попросту его не замечает на поле завидных женихов, что очень грустно. — Короче, я решился полезть с признаниями и поцелуем только когда был полностью уверен, что это взаимно, — продолжает Хосок. — И мне повезло, мои чувства приняли. Потом, правда, ещё много чего случилось, но суть в том, что мы до сих пор вместе и даже счастливы, вот. — Я понял, спасибо, — кивает ему Кихён, замечая, как взгляд Хосока снова фокусируется на стабильных показателях приборов. — Сейчас вот пытаюсь понять, с кем это Минхёк стал таким прилипчивым и тактильным, и что-то мне кажется, у него влюблённость протекает по другому механизму, потому что он как-то со всеми одинаково любвеобильный… Вместо ответа Хосок лишь молчаливо улыбается от уха до уха. Кихён непонимающе сводит брови на переносице. — Что? Я — его друг, мы проводим много времени вместе, в принципе, я могу определить, к кому из всех окружающих Минхёк мог бы криво дышать, но он очень сильно шифруется, гад. Противореча всем законам природы и анатомии, наглая улыбка Хосока становится ещё шире. — Что?! — Я просто жду, когда же до тебя дойдёт, — хихикает Хосок, постучав пальцем по своему лбу. — Хоть я и не провожу с Минхёком чуть ли не двадцать четыре часа в сутки, но мне очевидно, на кого из всего окружения он смотрит так, словно хочет засунуть свой язык в его глотку. Кихён недовольно фыркает, отворачиваясь в другую сторону. Тоже мне, ещё один таинственный загадывальщик загадок нашёлся! Если всем вокруг всё понятно, то почему он один-единственный сидит и пытается расщёлкать эту задачу? А ведь к нему Минхёк намного ближе, чем к… — О, Господи, нет, — произносит он слабеющим голосом, когда до него доходит. — Поздравляю, — прыскает Хосок, отворачиваясь к своим приборам. — И кстати, очень он даже себя ведёт, как и я много лет назад. И да, я бы тоже побоялся получить несдержанный кулак в рожу, признайся в своих чувствах, так что отлично понимаю его нежелание тебе говорить о своих симпатиях. Кихён недовольно выдыхает весь воздух из лёгких, откидывается в кресле пилота и закрывает глаза ладонью. Самое главное, что, чёрт возьми, все симптомы совпадают. Абсолютно все.