Меню для полуночников

— Один вопрос, — спрашивает Кихён у сияющего, словно начищенный медный чайник Минхёка, как только они забирают свои чемоданы. — Как? — Всё просто, — пожимает плечами Минхёк, показывая на выход из зоны выдачи багажа, где их уже дожидается Хосок со своими пожитками. — Подсмотрел твои рейсы, нашёл оператора, который снял самолёт, купил билеты, взял отпуск. В конце концов у меня через неделю день рождения, могу себе позволить немного отдохнуть, я весь год вкалывал как проклятый! Кстати, ничего, что Хосок с нами идёт? Это не противоречит твоим принципам? Кихён глубоко вздыхает и открывает уже рот для долгой и очень эмоциональной тирады об ужасном тайминге Минхёка, об отсутствии романтики, о страшных совпадениях, как его опережает сам Хосок, видимо, услышав, что речь идёт о нём самом. — Противоречит, но я уже в курсе, — усмехается он, похлопав Кихёна по плечу. — Мне кажется, все уже в курсе, спасибо естественной неуклюжести твоего парня. Но, признаться честно, шпионы из вас так себе. И я начал подозревать, что между вами что-то есть ещё давно, ещё в начале лета. — В начале лета мы ещё не встречались, — вздыхает Кихён, осматриваясь по сторонам. — И вообще, хватит уже обсуждать всякую ерунду! Вы вот знали, что Гавайи — мировой лидер по скорости образования новых земель? Это из-за постоянно действующего вулкана, который извергается уже как тридцать лет… — Спасибо, википедия, я тоже читал эту статью вчера перед сном, — перебивает его Хосок. Он резко останавливается у козырька на выходе из аэропорта, и Кихён чуть не сбивает его с ног, по инерции всё ещё продолжая ходьбу в удобном ему темпе. — Я всего лишь хочу перевести тему… — Ребята, я вижу автобус! — резко перебивает уже начавшуюся перепалку Минхёк, показывая пальцем на красивый серый борт, к которому вереницей тянутся люди со своими чемоданами. — Уверен, что он отвезёт нас в сам город, а там уже разберёмся, как действовать дальше. — Он такой маленький, — щурится Хосок, подтягивая за собой чемодан. — Если что, тебя повезём по частям, — весело отвечает Минхёк. Кихён радостно усмехается и даёт ему пять. Отлично сказано, ещё и тему удалось перевести очень быстро и совсем безболезненно, так вообще замечательно. Хосок хоть и ненавидит шутки по поводу ширины его плеч, но особо ни на кого зла не держит. Он ещё пытается отбивать все коварные подачи, но Минхёка в такого рода спорах не переиграешь, тем более, что тема заминается довольно быстро, так что Кихён лишь незаметно вздыхает и присоединяется ко всеобщему веселью на беду Хосока. Возможно, его и правда ждёт чудесный отдых.

•

Тяжело вздохнув, Кихён с опаской оглядывается по сторонам, и убедившись, что никто в округе не собирается его осуждать за то, что сейчас произойдёт, решительно берёт Минхёка за руку, сжимая пальцами его бледную, горячую ладонь. — С днём рождения, идиот. Надеюсь, ты счастлив, — тихо бормочет он и тут же затыкается, когда ему кажется, что на него обратила внимание проходящая мимо по дороге напротив пожилая пара. — Я очень счастлив, — отвечает Минхёк, широко улыбаясь. — Куда ты меня ведёшь? — В ресторан, как и договаривались, — фыркает Кихён и отводит взгляд в сторону. Пара, осуждения которой он так опасается, обсуждает что-то своё и, кажется, на них обращает внимание чуть больше, чем на пожарный гидрант на пересечении улиц, но ему всё равно страшно. Как только они успешно разместились в отеле и попадали в постель, Кихён переплёл свои пальцы с пальцами Минхёка и проникновенно заглянул в глаза, явно не решаясь завести разговор. — Твоё решение взять отпуск именно сейчас меня несколько обескуражило, — сказал он после небольшой неловкой паузы. Минхёк несколько раз моргнул в ответ и положил голову на руку Кихёну. — В смысле, у меня есть для тебя клёвый подарок, но он находится у нас дома, хотел сделать тебе маленький сюрприз и провести хорошо время по видеосвязи… — Ничего страшного, — хихикая перебил его Минхёк. Свободной рукой он погладил Кихёна по кромке футболки, а потом забрался внутрь всей ладошкой, обдавая кожу приятной прохладцей. — Я знал, на какие риски иду, так что не обижусь, если ничего не получу. Между ними снова повисла небольшая пауза. Кихён недовольно прищурился, рассматривая чересчур хитрые глаза напротив, и легонько стукнул его в грудь кулаком. — Я же вижу, что это не всё, что ты задумал. Требуй, раз уж пошёл такой разговор… Минхёк деланно вздохнул, с притворной невинностью огляделся по сторонам, и, наконец, прошептал своё желание, которое, Кихён уверен на все сто процентов, он успел придумать ещё задолго до всей этой афёры. Вот уж комбинатор хренов. — Пойду тебя сперва кормить, а потом танцевать на глазах у всех на свете, — продолжает Кихён уже в настоящем времени, размахивая руками, словно пятилетка, пока они вдвоём идут по тротуару к зарезервированному заранее ресторану. — Чтобы ты почувствовал вкус чувств напоказ. Тебе же чуждо чувство дискомфорта от публичного осуждения! — Какая разница, что скажут люди, — пожимает плечами Минхёк. Он притягивает к себе их сплетённые руки и нежно целует Кихёна в тыльную сторону ладони, отчего тот мгновенно дёргается, нервно озираясь по сторонам. Всё ещё никто не пялится. — Мы не дома, чтобы это хоть как-нибудь повлияло на карьеру или жизнь в целом. Только благодаря силам нечеловеческого самоконтроля, которому он обучился во время своей лётной карьеры, Кихён остаётся относительно спокойным и даже не бросается на Минхёка с ножом. Всё хорошо. Всё хорошо. Никто и правда не собирается за ними шпионить и докладывать о их отношениях руководству: сотрудники обо всём только догадываются, за это ещё никто не увольнял, а Хосок, если бы хотел избавиться от Кихёна, то сделал бы это ещё давно, так что повода паниковать нет. Он просто хочет побыть на нормальном, обычном свидании с любимым человеком. Как жаль, что он не может сделать то же самое у себя дома. — Пришли! — звонко оповещает он вслух, когда они вдвоём подходят к симпатичному ресторану с явно местным труднопроизносимым названием. Хост на входе кивает на их фамилию (Кихён внутренне ликует, узнав, что они оба записаны как Ю), а потом жестом приглашает занять небольшой столик в отгороженном уголке ресторана. — Здесь миленько, — говорит Минхёк, c интересом осматриваясь по сторонам. Это правда: заведение оказывается симпатичным не только на картинках отельного путеводителя, но и в реальной жизни. Кихёну нравятся это оформление с небольшим уклоном в гавайское ретро, смешанное с современными материалами. Бамбук и хром, оказывается, очень удачное сочетание в мягком, приглушённом освещении. Выглядит красиво, стильно и со вкусом. — Надеюсь, кухня здесь будет такая же хорошая, как и оформление, — отвечает он, занимая свой стул и тут же деловито хватая меню из рук официанта. — Выпьешь что-нибудь перед едой? — Разве что какой-нибудь традиционный коктейль, если здесь это принято… Кихён кивает, поворачиваясь к официанту и расспрашивает его об особенностях меню, краем глаза довольно наблюдая, как Минхёк мило сидит, подперев подбородок ладонями, и любуется на него. В такие моменты плечи сами по себе расправляются, тут же добавляется несколько сантиметров к росту и вообще ты кажешься невероятно большим и сильным защитником своей маленькой хрупкой половинки. Кихён об этом никогда не говорил, но ему безумно льстят такие взгляды в его сторону. — Сейчас нам принесут аперитив, а потом местное блюдо, которое, по словам официанта, пришло к ним из Азии. Я подумал, что будет интересно попробовать что-нибудь привычное желудку, но с новыми, экзотическими красками. И там точно не будет огурцов, я уточнил. — Спасибо за то, что заботишься о моих предпочтениях, — расплывается в ещё более милой улыбке Минхёк, и Кихён начинает чувствовать, как и сам тает под горячей температурой его солнечной, потрясающе тёплой и нежной улыбки. — Обращайся. — А потом сводишь меня потанцевать? — Конечно. — И купишь мне венок леи? — Всё для тебя. Им подают по изящному коктейлю персикового цвета в высоких, немного изогнутых бокалах, украшенных зонтиками и тропическими фруктами, и это становится последним, о чём переживает Кихён в этот вечер. Это свидание просто обязано пройти идеально. Хотя бы как награда за то, что они вдвоём успели пережить у себя на Родине.

•

Несмотря на бесконечную влюблённость в собственную работу, в небо, аэропорты и Минхёка, Кихён на седьмой день отпуска наконец начинает чувствовать, как его шею отпускает когтистая лапа стресса, и теперь он может вдохнуть свежий и сладкий гавайский воздух без тяжёлых мыслей и лихорадочных размышлений, а что делать дальше. Нет, ему нравится такой бешеный темп работы, ему нравится постоянно загружать мозг сложными, но интересными задачами, которые он сперва отрабатывает вместе с Юнги на лётных тренажёрах, но даже здесь есть свои пределы, свои границы. Впервые он чувствует, насколько был близок к пропасти и нервному срыву, только лёжа на мягком белом шезлонге у бассейна с резвящимися там ребятишками. Рядом так же беззаботно лежит Минхёк, прикрыв глаза солнцезащитными очками, и Кихёну кажется, что ещё минут десять, и тот точно получит ожог, а потом будет долго ходить и жаловаться на испорченную кожу. — Ты случайно не видел мой телефон? Не могу найти, — спрашивает Кихён, хлопая себя по карманам, а потом и по всем поверхностям возле себя. Минхёк не отвечает, всё так же безучастно принимая лучи ультрафиолета на свою кожу. Он вздыхает и встаёт со своего шезлонга, передвигая Минхёка в тень, а потом ложится обратно в свой. — Эй, я загорал, — возражает Минхёк, не пошевелив ни одной мышцей на теле. — Не ври, ты лежал в одной позе минут сорок. — Я находился в режиме ожидания. — Минхёк, — хмыкает Кихён, почесав ухо. Где же этот телефон? — я тебя не первый день знаю. Ты не можешь просто лежать в одной позе больше одной минуты. К тому же ты так и не ответил, где мой телефон. — Нет, это не так, — отвечает он и тут же сам, вразрез своим словам ёрзает на шезлонге, пытаясь устроиться поудобнее. — Я загорал сначала животом, а теперь хочу спиной. Передвинь меня туда, откуда взял, и набери себя с моего номера наконец. Кихён издаёт полный грусти вздох, но всё же встаёт, передвигает Минхёка с его стулом обратно и принимает его телефон, тут же заходя в список контактов. — У тебя на «К» только доставка курицы, — бормочет Кихён, листая дальше. — На «Ю» вообще ничего… Так как я у тебя записан… — Ой, — слышит он резко проснувшегося Минхёка и поднимает на него глаза. Тот неловко и широко улыбается, словно совершил какую-то пакость и понимает, что сейчас его накажут, а потом пытается выхватить свой телефон обратно, но Кихён крепко держит его в своей руке, быстро пытаясь пролистать весь список контактов. — Сам признаешься, или мне по номеру себя найти? — восклицает он так громко, что молодая парочка, развалившаяся на шезлонгах по соседству недовольно поворачивает на них головы. Минхёк нехотя прекращает попытки отобрать свой телефон, присаживаясь обратно, опускает глаза в пол и странновато всхлипывает, прикрывая рот ладонью. Впервые в жизни Кихён чувствует, каково это, когда говорят, что глаза наливаются кровью. И у него точно не самое положительное предчувствие. — Смайлик хомячка. И не смей ругаться, я у тебя вообще как «жопа» записан и ничего, живу с этим как-то до сих пор! Кихён резко выдыхает воздух перед собой, а потом решительно встаёт на ноги вместе с телефоном Минхёка. — Так, я пошёл. — Ты куда? — тут же оживляется Минхёк, выглядывая на Кихёна так, что видно только его два глаза и блондинистую макушку, уже начавшую зарастать чёрными корнями. — Пойду в поход на вулкан, — отвечает он, недовольно прищурившись. — И выброшу к чертям огненным это проклятое кольцо! Ты же поэтому решил провести медовый месяц именно здесь, а? Минхёк истерично усмехается, прикрыв ладошкой рот, но тут же быстро приходит в себя и хватает Кихёна за руку, резко притянув к себе так, что тот теряет равновесие и плюхается прямо на его костлявое тело. — Ты что вообще делаешь! — начинает возмущаться он, пытаясь вырваться из цепкой хватки Минхёка. Ему кажется, что на них сейчас пялится весь их отель, включая весь их лётный экипаж, который уже наверняка знает, что между ними двумя происходит. — Не делай лишних движений, и никто не пострадает, — вкрадчиво шепчет ему на ухо Минхёк, удерживая Кихёна на шезлонге при помощи рук и собственного веса. Тот дёргает локтем и, судя по сдавленному стону, попадает куда-то в рёбра. Давление на него тут же прекращается, и Кихён без труда высвобождается от неожиданной атаки, присаживаясь на свой старый шезлонг, и взглядом пытается сжечь остатки мозгов в голове этого идиота. Если у него они вообще когда-то были. Минхёк поворачивается к нему боком и протягивает руки перед собой. — Ну ты чего? Я просто хотел обнимашек… — Иди, купи себе хомячка и с ним обнимайся. Ты сейчас потный, липкий и вонючий, — фыркает Кихён, параллельно набирая свой номер через одно из приложений. Минхёк тут же дёргается и, пошарив под собой, извлекает из глубин складок подстилки вибрирующий телефон. — Тебе жопа звонит. Иди ответь. — Жопа сейчас сидит передо мной и дуется на своём шезлонге! — Ладно, — тут же щурится Минхёк. — Предлагаю перемирие. Я переименовываю свой контакт у тебя в телефоне на своё усмотрение, ты — в моём, в итоге все довольны и никто не пострадал. Кихён качает головой, но сам же снова открывает свой контакт на телефоне Минхёка и первым редактирует собственное имя, вздрагивая от неожиданности, когда на разгорячённые голые плечи ложится какая-то холодная и мокрая материя. — Только сердечко ос… А-а! — вскрикивает он и обернувшись, встречается взглядом с уж очень довольным Хосоком. — Ты что делаешь? — Слежу за твоими плечами, — отвечает он, бросая свои вещи на шезлонг по соседству. — Сам же потом будешь плакать, что форма натирает нежную кожу. — Но почему оно мокрое и холодное? — хмурится Кихён, брезгливо приподняв одним пальцем полотенце Хосока с плеча. Минхёк предательски всхлипывает от смеха, навевая острое желание потом поменять его имя обратно на «жопу». — Оно чистое, не переживай. Заметил, как горячо вы спорите, так что подумал, что тебе нужно немного освежить голову, — весело отвечает Хосок, поправляя кепку на голове. — Клёвые шорты, — улыбается Минхёк, отдавая Кихёну его телефон. Тот закатывает глаза, но наконец набирает своё имя в контактах. — Не слишком ли короткие? — спрашивает он, критично осматривая Хосока. Немного погодя, он всё же ложится обратно на шезлонг, уже даже и не думая выбираться из-под приятного, освежающего полотенца. — В самый раз, — возражает Хосок, роясь в сумке, которую прихватил с собой в бассейн. — Птенчики мои, у вас не найдётся солнцезащитного крема? Я забыл свой в номере. Минхёк через Кихёна перебрасывает ему бутылочку, щебеча что-то своим привычным громким частым тоном, но тот уже не прислушивается. В приятной обволакивающей прохладе слишком легко впасть в состояние блаженной неги и отключиться от любого воздействия внешнего мира.

•

Довольно пасмурная, прохладная погода в день вылета домой не нравится Кихёну с самого утра. Ему не в первый раз придется прорываться сквозь плотный слой облаков, в этом нет вообще никакой проблемы, но его очень настораживает эта странноватая сухость во рту в казалось бы такой влажный день, грозящий перейти в настоящий ливень. Минхёк подходит со спины и кладёт подбородок на плечо, нежно обнимая его за пояс. Несколько секунд они так молча покачиваются из стороны в сторону перед окном отельного номера, пока уютная, глухая тишина не нарушается чуть хрипловатым шёпотом. — Не напрягайся ты так, — говорит Минхёк ему на ухо, легонько чмокая в мочку. — Будет у нас ещё отпуск, отдохнём с тобой, м? — Я не знаю, я не хочу покидать этот райский уголок именно сегодня, — тихо отвечает Кихён. Он немного расслабляется в приятных, тёплых объятиях, но всё ещё не позволяет себе полностью размякнуть, как бумажный кораблик под дождём. — Понимаю, что этим сильно обеспечу всем проблем, особенно тебе, учитывая, что отпуск закончится завтра и уже нужно настраиваться на рабочий лад. Но… Не хочу. — Попроси Вону заменить тебя на время полёта, если ты хочешь домой, но не хочешь вести рейс, — предлагает ему Минхёк, всё так же рассматривая хмурый, мрачноватый пейзаж за окном. — Я не думаю, что у вас быстрая замена порядка смены экипажа что-то изменит. — Нет, всё в порядке, — вымученно улыбается Кихён и разворачивается в руках Минхёка, чтобы быстро и коротко чмокнуть его в губы. — Давай, заканчивай со сборами и повезу тебя домой наконец. Гнетущее неприятное чувство только усиливается в самом аэропорту, как только он получает из штурманской сводку погоды на ближайшее время. Ему не нравится то, что он видит, не нравится эта приписка от геологов, но окончательное решение относительно взлёта самолёта принимает не он, так что приходится нести всю сводку на предполётный брифинг. — В аэропорту поставили оранжевый уровень вулканической активности, хотя обычно стоит жёлтый, — поясняет приписку Кихён, тыкая пальцем по топографической карте. — И на Большом острове начал извержение ранее дремлющий вулкан Хуалалаи. — Но вулкан находится на юге от нас, — хмуро и абсолютно серьёзно возражает Хосок. Таким Кихён видел его в последний раз очень давно — уж слишком хорошо они слетались в паре, чтобы омрачать лицо напускной важностью. — Даже если отбросить тот факт, что на Гавайях низкие вулканы с минимальной угрозой выброса пирокластического материала, даже если предположить, что есть угроза извержения, помни самое первое правило вулканической тревоги. — Не летай над вулканами во время извержения? — подсказывает Вону по другую руку от Хосока. — Верно. Я всё понимаю, Кихён. Я прекрасно понимаю, почему ты не хочешь улетать обратно. Но поверь, остальным будет очень важно улететь именно этим утром, попасть домой именно этим вечером или завтрашним вечером, учитывая линию пересечения дат. Не знаю, как ты, но я не хочу оказаться под огнём недовольства туристов, желающих поскорее попасть домой. Что с ветром? — Северо-западный, семь метров в секунду, — отвечает Кихён, поджав губы. Дело ведь не в его желании понежиться подольше с Минхёком в тёплой отельной постели, тогда как дома их ждёт холодная неприятная осень. Дело не в том, что после этого рейса его ждёт целая тонна других, а он просто по-детски не хочет их отрабатывать. Дело не в его личном отношении, как бы на это не намекал Хосок, но внутреннее паучье чутьё к объективным аргументам отнести нельзя, так что приходится только недовольно соглашаться во всем со старшим по званию, будь он хоть тысячу раз неправ. — Многовато. А что по прогнозу? — Только усилится до пятнадцати-двадцати, — вздыхает Кихён, понимая, к чему ведётся весь этот разговор. — Да, лучше вылететь прямо сейчас, пока буря не нагонит облако над аэропортом. Может, ещё получится избежать проблемы. — Значит, готовим самолёт ко взлёту? — спрашивает Вону, и Хосок пару раз кивает, похлопав Кихёна по плечу. — Я тоже хочу увидеть своих близких, понимаешь? — говорит он позже, проверяя работоспособность систем, оставленных во влажном морском климате на две недели. Пока что нет ни единой причины, чтобы отменить рейс: Хосок действительно прав, они не летят над этим проклятым вулканом, так что даже гипотетический красный уровень предупреждения их не должен никоим образом волновать. Триста километров от очага поражения — довольно много. Кихён это понимает, поэтому и не возражает, выводя борт на малый газ, чтобы приступить к рулёжке. — Я понимаю, раньше вылетим, меньше проблем застанем в воздухе, — отвечает он, делая одни и те же движения руками, отточенные и отработанные до автоматизма. — Ты даже представить себе не можешь, насколько прав, — отвечает ему Хосок на корейском, а потом немедленно переходит на английский, тем самым легко отсекая рабочее от повседневного. Кихён даже представить не может, насколько эти слова окажутся пророческими через несколько минут.